Гран Торино
Я выражаю соболезнование, Уолт, из-за Дороти.
Она была просто сказка.
Спасибо, что пришел, Эл.
Отец, Сын, Святой Дух.
Отец. Сын.
Святой Дух.
Ничего, я могу подвинуться.
Очки, яички, кошелек и часы.
Посмотри, как старик прожигал взглядом Эшли.
Не может вести себя прилично даже на маминых похоронах.
А ты чего ожидаешь? Папа все еще живет в 1950-х.
Он ожидает, что его внучка оденется поскромнее.
А на твоем ребенке фуфайка «Львов». Уверен, папа это оценил.
Я говорю, что кто бы что бы ни сделал…
… это все равно разочарует старика.
Это неизбежно.
Поэтому мы и перестали праздновать День Благодарения.
Тот случай с мотором для лодки, со сломанной ванночкой для птиц.
Вечно что-то случается.
Что нам с ним делать?
Не думаешь, что у него начнутся проблемы…
… когда он останется один в старом районе?
Почему бы тебе не взять его к себе?
Для нас, католиков, смерть – зачастую и горе, и радость.
Боль – это горе, но спасение – это радость.
Горестна боль, причиняемая смертью покойным и их семьям.
Радостна для тех из нас, кто знает о том спасении, что ожидает всех нас.
Кто-то может спросить: «Что такое смерть?
Это конец?
Или это начало?
И что такое жизнь? Что мы называем жизнью?»
– Эти вопросы могут вас беспокоить. – Эшли, прекрати.
– И мы должны обратиться к Господу. – Господи.
Ведь Господь – это сама радость…
– Как же это хорошо. – Ты дозвонился Марте?
Живи в легенде
– Это папа? – Нет. Это дедушка Уолт.
«Третий взвод, рота «Е», 2-е марта 1952 года, Корея»?
А где это, Корея?
Многие пришли после службы.
Наверное, прослышали, что будет много ветчины.
Я пойду в подвал, принесу стулья.
– О, я сделаю, папа. – Нет, они нужны сейчас, а не через год.
Класс, я нашел медаль. Посмотрите.
Сколько нам еще тут оставаться?
Это гетто – мертвая зона для моего мобильника, и мне скучно.
Эшли, поможешь дедушке Уолту принести стулья?
– Я? – Да, ты. Иди. Иди, помоги ему.
Дедушка Уолт, тебе с этим помочь?
С твоими стульями?
Нет. Ты, наверное, только сделала маникюр.
Милая, иди сюда. Ну, твой отец меня с ума сводит.
– Зачем вы заставили меня это делать? – Ничего. Мы скоро уезжаем.
Эй, девочка. Пошли.
Пошли. Пошли.
Идем со мной.
Сколько болотных крыс может поместиться в одной комнате?
Дедушка, когда ты купил этот винтажный автомобиль?
В 1972-м.
Я и не знала, что у тебя есть классная старая машина.
Да. Ну, она тут была еще до того, как ты родилась.
Так что…
… ты собираешься с ней делать, когда ты, ну, умрешь?
И что с тем супер-классным диваном, который у тебя в кабинете?
Я буду в университете в следующем году.
И он бы классно смотрелся в моей комнате.
А то у меня нет никакой мебели.
О, Боже.
– Ты кто? Чего тебе надо? – Здрасьте.
– Я живу по соседству. – Вытащи дерьмо изо рта.
– И скажи, чего тебе надо. – Есть провода для прикуривания?
– Машина моего дяди старая и-- – Нет у нас никаких проводов.
И прояви уважение, узкоглазый. У нас тут траур.
– Как вы держитесь, Уолт? – Мистер Ковальски.
Мистер Ковальски, меня так зовут.
Верно. Мистер Ковальски.
За последние несколько месяцев мы с вашей женой очень сблизились.
Она меня просила приглядывать за вами, когда она уйдет в мир иной.
Я ей сказал, я приглядываю за своей паствой.
Но она попросила меня дать обещание, что за вами я пригляжу особо.
Слушайте, я благодарен за доброту, что вы проявили к моей жене.
Теперь когда вы сказали, что хотели…
… может, вам лучше присмотреть за вашими другими овечками?
Хорошо?
Дороти особо подчеркнула…
… что очень желала бы, чтобы вы сходили исповедаться.
Сказала, что не припоминает, когда вы это делали в последний раз.
– Да неужели? – Да.
Скажу, как на исповеди, я никогда не жаловал церковь.
Ходил туда только ради нее.
Скажу, как на исповеди, что не имею желания…
… исповедоваться мальчишке, только вышедшему из семинарии.
Приятно было повидаться.
– Пока, дорогая. – До скорого, Уолт.
– Уолт, сможешь ее завести? – Да, все будет в порядке.
Я бы очень хотел помочь, папа, но надо отвезти детей домой.
– Дети начинают терять терпение. – Да, хорошо. Поезжайте.
Я тебе позвоню узнать, как ты.
Хорошо.
Тебя бы убило, если б купил американскую? Господи.
Видела, как он посмотрел на багажник?
Вечно говорит «рисовая телега», «японский тарантас», знаешь?
Даже на маминых похоронах не может это забыть.
На этот раз он ничего не сказал.
– А ему и не надо. – Чего ты ожидаешь?
Человек столько лет проработал на «Ford».
– Полагаю, я во всем виноват. – Успокойся и веди машину, ладно?
Дети, включить радио? Кто-нибудь хочет послушать музыку? Хорошо.
Проклятые варвары.
У меня просто разбито сердце.
Я хочу, чтобы моя дочь нашла себе другого мужа.
Если она снова выйдет замуж, хочу, чтобы в доме был мужчина.
А как же Тао? Вот он, мужчина в доме.
Посмотри на него, посуду моет.
Делает все, что его сестра ему ни прикажет.
Как он сможет когда-то стать мужчиной в доме?
Потерпи, когда он повзрослеет, он станет мужчиной в доме.
Ни за что.
Сегодня – радостный день, ибо родился ребенок.
Я дарую еду, чтобы насытить тело этого ребенка.
Я дарую одежду, чтобы защитить плоть этого ребенка.
Ребенку посчастливилось иметь отца и мать.
О, дух этого ребенка…
… возвращается домой и не будет более бродить по Земле.
Придите домой, дух и душа, придите домой.
Проживи хорошую жизнь и доживи до преклонных годов.
Бог. Поларски перевернулся б в гробу, если б увидел, как запущен его газон.
И зачем только китаезы захотели переехать в этот район?
Зачем тот белый старик здесь остался?
Все американцы выехали из этого района.
Почему вы не уехали?
Почему бы тебе не поковылять отсюда, глупый петух?
Совсем оглохла, что ли?
Здрасьте, Уолт.
Я тебе не друг, почему же ты упорно зовешь меня Уолтом?
Простите. Мистер Ковальски.
Что сегодня загнать пытаетесь, батюшка?
Ничего. Решил зайти, навестить вас.
Давно не видел вас в церкви.
А теперь, когда ты сотворил добро, почему бы тебе не пойти отсюда?
– Я хочу поговорить, мистер Ковальски. – Не в этой жизни, сынок.
Почему? Я вам чем-то не нравлюсь, мистер Ковальски?
– Да ты не захочешь слушать. – Нет, я хочу.
Я считаю тебя чересчур образованным 27-летним девственником…
… которому нравится держать за ручку суеверных старушек…
… и обещать им вечную жизнь.
Йо! Эй!
А ты--? Ты – мальчик или девочка, друг? Не разберу.
Эй, косоглазый, эй, будь ты в тюряге…
… я бы трахал тебя в зад. Ты бы был моей сукой.
Что ты читаешь, «Осел и стебелек риса»?
Да, вот именно, иди давай! Иди давай!
Смотри на меня, когда с тобой говорю, кореш!
Хреновы косые, друг, куда ни посмотришь, друг.
– Везде косые, друг, куда ни пойти. – Вернись на свои плантации риса.
На что смотришь, друг?
– Это там мой младший кузен. – Уверен, что это твой кузен, друг?
– Да, на хрен, это мой кузен. – Он с кем-то связан?
Нет, он – одиночка, друг. Хочешь что-то сделать?
Друг, поедем туда, посмотрим, что за хрень они там творят.
Мне твои сандалии тоже нравятся.
– Эй. Йо, что нового? Что нового? – Йо, что нового, козлы?
Они на тебя наезжают? Друг, на хрен тебя, кореш!
– Что у тебя? – Эй, можем сделать это сейчас.
– Вали на свою хренову родину. – Пошел на хрен, друг.
О, здорово, еще хреновы рисовые негры.
Ты разве не должен мне приготовить китайской еды, а?
– Сколько у тебя пуль? – Увидимся еще, кореш.
– Tao! – Давай, друг. В машину, друг.
Tao.
– Давай с нами, друг. – В машину.
– Хрен, друг, давай в машину, друг. – Тао!
Эти панки-мексы цеплялись к тебе?
Друг, мы спасли твою задницу, друг. Давай, друг, залезай, на хрен.
– Чего ты делаешь, друг? – Давай в машину, друг, давай.
Потусуй с нами, друг.
Давай, друг. Мы сейчас спасли твою задницу, друг!
Давай.
Давай, Tao, друг. Твой старший кузен позаботится о тебе, друг.
Друг, на хрен. Эй.
Забудь, друг. Поехали, чувак. Пошел он в задницу.
– Завтра я увижу твою задницу. – Чего ты, как маленькая девочка?
Завтра.
Давай, друг, поехали. У нас пистолет, друг.
– На хрен. – Сматываемся отсюда на хрен.
– Та штука у нас. – Сматываемся отсюда на хрен.
– На хрен этого труса. – Трус.
Эй, Tao.
Эй, что нового?
Что нового, Tao?
Что ты делаешь, коротышка?
– Чего занимаешься бабской работой? – Чего ты хочешь?
Чего? Я что, не могу просто зайти поговорить с кузеном?
– Он не хочет с тобой говорить. – Ну, я же здесь, верно?
– Эй, Паук, кто там? – Что нового?
Паук? Он тебя так сейчас назвал, Фонг?
Паук.
– А что, что-то не так с Пауком? – Что ты здесь делаешь?
Эй, а сколько тебе вообще лет?
– По уму я слишком для тебя взрослая. – Что?
Вы все просто дураки. Я иду в дом.
– Что? – Су.
Помоги своему братишке с работой в саду.
Вали давай, дурак.
Эй. Друг, хочешь с нами прокатиться? Давай.
– Чувак. – Давай, прокатись с нами. Давай.
Давай, потусуй с нами.
Тебе нужна защита. Твой старший кузен тебе поможет.
Слушай, кореш, я везде был, все делал, все видел, друг.
Было время, когда все хотели меня избить.
Теперь никто не хочет со мной связываться.
– Давай, друг, пошли. – Мы ж кузены, верно?
– Давай. – Мы ж кузены, верно? Мы – семья.
Слушай, брат Паука – мне, как брат. Давай.
Чувак, друг, убери это дерьмо. Давай.
– Давай, прокатись с нами. Давай. – Это бабская работа, друг.
Не пачкай руки, друг.
Так что мне надо делать?
Паук сказал мне, что у нашего соседа классная тачка.
Пошли.
Мило.
Да, мой младший кузен стал мужчиной.
Йо, ничего себе машина.
Черт, да. «Gran Torino» 1972-го года, с крышей.
– Йо. – Реактивный двигатель «Cobra».
Йо, друг, и все еще как новенькая.
Йо, друг. Как новенькая, друг.
О, я знаю один.
Мексиканец, еврей и черный заходят в бар.
Бармен смотрит и говорит: «Валите отсюда на хрен».
Так вот где собирается моя паства, когда она не в церкви.
Привет, отец Джей.
Привет, Мел. Привет тебе, Даррелл.
– Здрасьте, отец. – Привет, Уолт.
Что привело вас сюда, отец? Розыгрыш мяса?
Нет, я просто пришел поговорить с вами, Уолт, если вы не против.
Черт, батюшка, какой же вы настойчивый, а?
Я дал обещание вашей жене.
Хорошо. Давайте закажем отдельную кабинку.
Мне – «Pabst» и глоток «Jack», а ему – то, что он хочет.
– Мне диетическую кока-колу. – Ерунда, это же бар. Выпей.
– Мне джин-тоник. – Вот и молодец.
Так…
… чего ты хочешь?
Я дал обещание вашей жене, что приведу вас на исповедь.
И зачем же ты это сделал?
Она очень настаивала. Она меня заставила.
Тебе нравится обещать то, что ты не можешь исполнить. Так, батюшка?
– Давайте поговорим о другом. – О чем?
О жизни и смерти.
О жизни и смерти. И что же ты, к черту, знаешь о жизни и смерти?
Мне хочется думать, что много. Я же священник.
Да. Ты встаешь и читаешь проповедь о жизни и смерти…
… но ты знаешь лишь то, что выучил в школе для священников.
Из руководства для новичка-проповедника.
Не знаю насчет этого. Думаю--
Смерть – это и горе, и радость.
Вроде бы боль – это горе, но спасение – это радость.
Вот что ты знаешь о жизни и смерти, и это просто убого.
А что знаете вы, мистер Ковальски?
Я много знаю. Я почти три года жил с этим в Корее.
Спасибо.
Мы стреляли в людей…
… закалывали их штыками, забивали лопатами до смерти 17-летних.
То, что я буду помнить до смерти.
Ужасные вещи, но с которыми мне приходится жить.
А что насчет жизни?
Ну, я пришел живым с войны.
Женился, завел семью.
Похоже, вы про смерть знаете намного больше, чем про жизнь.
Может, и так, отец.
Может, и так.
Сукин сын.
Давай, полезай в машину! Тао, что за хрень? Полезай!
– Полезай, Tao. – Давай, пошли. Полезай.
Что за хрень, друг? Полезай!
– Алло? – Привет. Доброе утро, папа.
Это твой сын номер два, Митч.
Утро? Сейчас час дня, а не утро.
О, верно. Тогда добрый день.
Так чего ты хочешь ?
Что? Нет. Ничего. А чего бы мне хотеть?
Ну, я не знаю.
Твоя жена уже проверила все украшения твоей матери.
Нет, папа, я просто звоню узнать, как у тебя дела. Просто…
Есть новости в старом районе?
Да. Нет.
Отлично. Спокойное плаванье.
Да.
– Ладно, хорошо. Хорошо. О, папа. – Да.
Ты не продолжаешь дружить с парнем, у кого сезонные билеты на «Львов»?
О, ну ты и козел.
Папа--
Какая красавица.
Пойдем, девочка.
Йо, что нового? Что вы здесь делаете, друг?
– Ничего. – Занимаемся своим делом.
Просто тусуемся.
Что вы здесь делаете?
– Что? – Я же уже говорил вам--
Мне что, нельзя прийти потусовать со своим кузеном?
У нас для тебя хорошие новости, друг.
О, да? И какие же?
Это мужской разговор.
– Я так не думаю. – Почему нет?
Давай, друг. Мы дадим тебе еще шанс, друг.
– Не уходи, Tao. – Занимайся своим делом, девочка.
– Давай, пошли. – Пошли.
– Да, что ты сделаешь, а? – Пошли, кореш.
Смотри. Ты сломал папиного гнома.
Это что еще за чертовщина?
– Вставай. – Убирайтесь с моего газона.
Послушай, старина, со мной лучше не связываться.
Ты что, не слышал меня? Я сказал: «Убирайтесь с моего газона сейчас же».
Ты что, спятил? Иди домой.
Да. Я прострелю тебе башку, а потом пойду домой.
И меня не будет мучить совесть. Можешь на это рассчитывать.
Мы таких уродов, как ты, складывали штабелями в полтора метра в Корее…
… и использовали вместо мешков с песком.
Ладно.
– Но ты лучше поберегись. – На хрен его, друг, он – псих.
В другой раз разберемся со старикашкой.
Спасибо.
Убирайтесь с моего газона.
Что это за чертовщина?
Господи.
Нет, нет. Нет, нет, нет. Больше не надо. Больше не надо.
Больше не надо. Что--?
Оставайтесь там. Оставайтесь там.
Почему вы не оставляете меня в покое?
Мы принесли вам лука на посадку.
– Мне это не нужно. – Он многолетний.
Заново цветет каждый год.
Почему вы принесли мне весь этот мусор?
Потому что…
– Потому что вы спасли Тао. – Никого я не спас.
Просто-- Просто прогнал с моего газона кучку тараторящих чурок, и все.
– Вы – герой для соседей. – Никакой я не герой.
Они считают, что герой. Потому и приносят вам дары.
– Прошу, примите их. – Они заблуждаются.
Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Спасибо.
Подождите.
Это моя мама, By, я – Су, а это мой брат, Тао.
– Мы живем в соседнем доме. – И что?
Тао хочет что-то сказать.
Простите меня.
– Простить за что? – За то, что хотел украсть вашу машину.
Давай я тебе что-то скажу, мальчик.
Еще раз вступишь на мою землю, тебе крышка.
Добрый день, Уолт.
Я тебе уже сказал, я не пойду на исповедь.
– Почему вы не позвонили в полицию? – Что?
Я работаю с членами банд хмонгов…
… и слышал, что у вас в районе были проблемы.
Почему вы не позвонили в полицию?
Ну…
Знаете, я молился о том, чтобы они пришли…
… но мои молитвы остались без ответа.
О чем вы думали?
Кого-то могли убить. Тут идет речь о жизни и смерти.
Когда что-то происходит, надо быстро действовать.
Когда мы были в Корее, и тысяча орущих чурок прорвала наши ряды…
… мы не звонили в полицию, мы реагировали.
Мы не в Корее, мистер Ковальски.
Я размышлял о нашем разговоре о жизни и смерти.
О том, что вы сказали.
О тех ужасных вещах, что вы носите с собой, что вас заставляли делать…
… ужасных вещах, что вас не оставляют.
Вам должно помочь, если вы сбросите с себя эту ношу.
То, что делается на войне, ужасно.
Вам приказывают убивать.
Убивать, чтобы спасти себя, убивать, чтобы спасти других.
Вы правы. О таких вещах я ничего не знаю…
… но я знаю о прощении…
… и я видел многих людей, исповедовавшихся в своих грехах…
… признавших свою вину и оставивших свою ношу позади.
Людей посильнее вас.
Людей, которым приказывали на войне делать ужасающие вещи…
… которые теперь обрели покой.
Ну, должен отдать вам должное, батюшка.
На этот раз вы заявились во всеоружии.
Спасибо.
И ты прав в одном.
В том, что более сильные мужчины достигли своего спасения.
Ну, алли-чертова-луйя.
Но в чем-то ты не прав.
В чем же, мистер Ковальски?
Человека больше всего преследует то, что ему не приказывали делать.
Вот. Наконец-то ты снова стал похож на человека.
Не надо так долго откладывать стрижку, ты, жадный сукин сын.
Да. Ну, я удивлен, что ты еще жив.
Я всегда надеялся, что ты умрешь…
… и на твое место возьмут того, кто знает свое дело.
Ну а ты все еще держишься, как и положено такому ду-уоп даго, как ты.
– С тебя 10 баксов, Уолт. – 10 баксов? Господи Боже, Мартин.
Ты что, наполовину еврей или как? Вечно ты поднимаешь цены.
За последние пять лет цена всегда была 10 баксов.
Сукин ты сын, упрямый поляк.
– Да, ну, сдачи не надо. – Увижу тебя, дурака, через три недели.
Я тебя первым увижу, придурок.
После этого все пойдет прахом.
– Да, это правда. – Это было бы ужасно.
– Это класс, знаешь? Да. – Ни хрена не происходит, друг.
Ни хрена не происходит.
Друг, посмотри на это. Посмотри на это, Монах. Взгляни на это.
– Боже. – О, да.
Притащи эту красивую задницу сюда. Иди сюда, девочка. Не стесняйся.
Что, и поздороваться не можешь? Чего ты вся такая заносчивая?
– А ты кто такой, друг? – Йо, все путем, кореш.
Какого хрена ты делаешь в моем районе, мальчик?
Просто иду в «Магазин на углу», знаешь? Купить диски.
Все хорошо, братан.
Он назвал тебя братаном, Дюк.
– Он назвал тебя братаном, друг. – Все хорошо, братан.
– Все хорошо, а? – Заткнись.
Еще раз назовешь меня братаном, друг, я тебе всю морду искусаю.
Да, придурок хренов.
Так зачем вы, на хрен, сюда все заявились?
Принесли мне этот подарочек? Монах? Она его нам несет?
Эта восточная сладость.
Не беспокойся. Я о ней позабочусь.
– Вали отсюда на хрен, друг. – Вали отсюда на хрен, друг.
– Сказал же, что мы тут закончили. – О, да.
Оставь свою задницу на месте.
О, здорово. Еще у одного кретина фетиш – азиатки?
Боже, как это уже надоело.
– О, черт. – Как тебя зовут, девочка?
Как меня зовут?
Уноси отсюда свою задницу, ладно?
«Забери свои грубые приставания к каждой проходящей женщине…
… и засунь их себе в задницу». Вот как меня зовут.
А у сучки острый язычок.
– С кем ты, по-твоему, говоришь? – А на что это похоже?
– Думаешь, ты остроумная, да? – О, черт. А она бойкая, да?
Что? Теперь ты меня ударишь? Для полной красоты картины.
Держи свою сучку на поводке.
Посади ту шлюху на цепь и подергай за нее.
Конечно. Прямо из словаря стереотипов.
И шлюхой обозвал, и сукой в одном предложении.
– Эта сучка психованная. – А мне такие нравятся.
Друг, возьми эту сучку.
Эй. Отпусти меня.
– Не знаешь, когда надо остановиться? – Я тебя проучу.
Стой. Отпусти.
Тащи сюда свою задницу.
А ты на что смотришь, старик?
– Чего вы, чернявые, затеяли? – Чернявые?
Тащи отсюда свою белую задницу, пока я тебе это разрешаю.
– Вот что тебе лучше сделать. – Все верно, сука.
Думаешь, ты где, на хрен?
Никогда не замечали, что вы, бывает, иногда встречаете человека…
… с кем вам лучше не связываться?
Этот человек – я.
Друг, да ты – псих хренов, друг. Вали отсюда, друг.
Почему бы тебе не утащить отсюда свою задницу…
… пока я не отделал ее, старую, белую, морщинистую?
Психованный придурок, друг. Что с ним не так, друг?
Что за черт?
– Этот придурок – псих, друг. – Что с этим братком не так, друг?
Что за черт?
В грузовик.
Этот придурок – псих, друг. Что с ним не так, друг?
Он поднял на нас палец.
– О, черт. – Давай же.
Эй, папаша. Давай же.
Заткните пасти.
Вы, на хрен, не слушаете?
Живо в грузовик.
– Давай, живо в грузовик. Черт. – Молодец, старик.
Заткнись, трус.
И что со всем этим дерьмом с «братаном»?
Хочешь быть «Super Spade»? Те парни не хотят быть твоими братанами…
… и я их не виню. Вытаскивай на дорогу свою бледнолицую задницу ирландца.
Берегите себя.
Да, вы тоже.
о, да.
Хрен, друг, почему вы, на хрен, ничего не сделали?
– Друг, надавай братану по заднице. – Друг, ты – хренов--
Черт, друг.
Тот хрен. Он уставил ту пушку прямо тебе в лицо.
– Вы ничего не сделали. – Старались не вмешиваться.
Что с тобой не так, Бога ради?
Хочешь, чтобы тебя убили?
Я считал, что азиатки – умницы.
Тусоваться в таком районе…
… прямой путь в раздел некрологов.
Знаю. Знаю. Полегче.
А что это с тобой был за тупица?
Это свидание или что?
Да. Что-то вроде. Его зовут Трей.
Ну, не надо тебе с ним встречаться.
Тебе надо встречаться с таким же, как ты, из ваших же, из хумонгов.
Хотите сказать, хмонги? Мы – хмонги, а не «хумонги».
Без разницы.
А где расположены Хумонги, то есть Хмонги?
Вы такой просвещенный, знаете? Нет, хмонги – это не страна. Это народ.
Хмонги живут в разных районах Лаоса, Таиланда и Китая.
Да. Ну, а как же тогда вы оказались в моем районе?
Почему вы там не остались?
Это из-за Вьетнама. Мы сражались на вашей стороне.
А когда американцы ушли…
… коммунисты стали убивать хмонгов.
Поэтому мы приехали сюда.
Да. Ну, не знаю, как вы оказались на Среднем Западе.
Здесь по полгода на земле лежит снег.
Зачем народ из джунглей захотел жить в заледенелой тундре?
Народ с холмов. Мы – народ с холмов. Не народ из джунглей.
Да. Без разницы.
Вините в этом лютеран. Это они нас сюда привезли.
Все винят лютеран.
Ну, можно было бы подумать, что мороз отпугнет идиотов.
Спасибо, что подвезли.
Знаешь, что, детка? Ты – умница.
Но что с твоим придурочным братом?
– Он умственно отсталый или как? – Тао вообще-то очень умный.
Он просто не знает, куда податься.
– Да. Бедный Табор. – Это распространенное явление.
Девушки хмонгов лучше приспосабливаются.
Девушки попадают в колледжи, а парни попадают в тюрьму.
Да.
Та старая ведьма меня ненавидит.
Ну…
«Сегодня твой день рождения». Дэйзи.
«В этом году тебе придется выбирать один из двух жизненных путей.
Тебе предоставятся еще шансы.
Невероятные обстоятельства приведут к тому, что покажется упадком.
Твои счастливые номера – 84, 23…
… 11, 78 и 99».
Ну и хрень.
Да.
Что, к черту, не так с детьми в наше время?
Хорошо.
Эй, миссис В. Вот, давайте я вам с этим помогу.
– О, спасибо. Я просто-- – Я помогу.
Как насчет этого?
– Вот пожалуйста. – Как насчет этого, Дэйзи?
Да, я с этим помогу.
Это было слишком тяжелым для сумки.
– Нет проблем. – Спасибо.
– Давай, Карен, дай его ему. – Вот пожалуйста.
– Ну, и что это? – Это «Gopher».
Чтобы ты мог доставать вещи. Знаешь, это очень помогает.
Это от меня.
Это телефон.
– О, это я вижу. – Я просто подумала--
Ну, мы просто подумали, что так будет легче.
Ну, спасибо, Карен.
Нет ничего плохого в том, чтобы облегчить себе жизнь.
Карен права, папа. Ты всю жизнь так много работал.
Может, пора подумать о том, как начать расслабляться.
Боже. И еще одно, папа. Тебе надо избавиться от этих убийц – сигарет.
Но, не знаю, мы думали о доме.
Теперь, когда мамы не стало, будет трудно его поддерживать.
Не говоря уже о чистоте.
И, не знаю, ты тут совсем один.
Да, а сейчас есть разные места, такие сообщества…
… где не надо беспокоиться о том, чтобы косить газон или убирать снег…
… где такие же люди, как вы, активные и в своем уме, но одинокие…
… и им будет хорошо от того, что рядом люди их же возраста.
Да, папа, смотри. Взгляни на это. Мы принесли брошюры.
Эти места совсем не такие, как раньше.
– Они классные. – Нет, нет, прекрасные.
Они очень милые. Правда. Они как первоклассные курорты.
– Практически как в отеле. – Они прекрасные.
– Это действительно так. – Да.
Они обо всем заботятся. Они будут убирать. Они очень милы.
Там чудесные магазины. Можете купить новую обувь.
– Они удивительные. Правда. – Вам понравится.
– Поиграете в гольф, может. – Повстречаешь людей.
Сукин сын. Выгнал нас из дому на свой день рождения.
– Говорил тебе, что это плохая идея. – Знаю. Ты был прав.
– Он никому не дает помочь ему. – Ну, мы попытались. Может, хватит?
Никто нас не упрекнет, что мы не пытались.
К черту его. Знаешь, что нам надо было сделать?
Надо было остаться дома с Джошем и Эшли.
По крайней мере, у них хватило ума не приходить.
У чертовых детей больше ума, чем у нас.
Мы скучаем по маме, да, Дэйзи? Да.
Да.
Привет, Уолт.
Чем занимаешься?
Мы устраиваем барбекю. Хочешь присоединиться?
– А ты как думаешь? – Будут целые тонны еды.
Да. Только руки прочь от моего пса.
– Не волнуйся. Мы едим лишь кошек. – Правда?
Нет, я шучу, дурачок. Давай, будешь моим особым гостем.
Нет, мне и тут хорошо.
Да.
Сукин сын.
Ладно, так что ты ел сегодня?
О, я ел кусок торта и немного вяленой говядины.
Приходи к нам и поешь. У нас и пиво есть.
Ну, лучше пить с незнакомцами, чем пить одному.
Ведь это все-таки мой день рождения.
– Правда? С днем рождения, Уолли. – Не называй меня «Уолли».
Ну, не «Pabst», но много пива.
– Как говорится, когда в Хмонге. – Эй, что я делаю не так?
Каждый раз когда я смотрю на людей, они опускают глаза.
Ты в порядке.
– Что она говорит? – «Добро пожаловать в мой дом».
– О, нет, она это не сказала. – Да, нет, не сказала.
– Она меня ненавидит. Ладно тебе. – Да, она тебя ненавидит.
Ладно. Эй.
Эй, на что вы смотрите, рыбные головы?
По-моему, нам надо пойти в другую комнату. Простите.
Многие в этом доме строго следуют традициям.
Номер один, никогда не трогайте голову хмонга, даже ребенка.
Хмонги верят, что душа находится в голове, так что не делайте этого.
Бред какой-то, но ладно.
Да, и многие хмонги…
… считают грубостью смотреть прямо в глаза.
Поэтому они отводят взгляд, когда вы на них смотрите.
– Что-то еще? – Да.
Некоторые хмонги улыбаются, когда на них кричат.
Это у нас в культуре. Это выражение смущения или неуверенности в себе.
Они не то, что смеются над вами, или что-то такое.
Да. Боже, вы, ребята, психи.
Но еда выглядит аппетитно. И пахнет вкусно.
Ну, конечно. Это еда хмонгов.
Да. Ладно. Можно будет прийти за добавкой?
– Вот пожалуйста. – Спасибо.
Знаешь, ты говорила о взглядах на людей.
Он весь вечер на меня смотрел.
Это Кор Ху. Он – шаман семьи Лор.
А это что, какой-то знахарь или что-то такое?
– Что-то такое. – Да.
Очень смешно, Уолли.
Кор Ху тобой заинтересовался. Он слышал, что ты сделал.
Он хочет погадать тебе. Будет грубостью не позволить ему.
Это большая честь.
– Да, конечно, устраивает. Конечно. – Хорошо. Садись.
Здесь?
Он говорит, люди тебя не уважают. Даже не хотят на тебя смотреть.
Он говорит, ты живешь так, будто у твоей еды нет вкуса.
Ты беспокоишься о своей жизни.
Ты совершил ошибку в прошлой жизни, ошибку, что ты совершил…
… ты ей не удовлетворен.
Он говорит, в твоей жизни нет счастья. Будто ты не обрел покой.
С тобой все хорошо?
Да, я… Да, все отлично.
Отлично. Все отлично.
Боже, у меня больше общего с этими чурками…
… чем со своей прогнившей на корню семьей.
Господи Боже.
С днем рождения.
– Ты в порядке? – Да. Да, все хорошо.
Ты истекал кровью.
Нет, я прикусил язык. Не страшно.
Может, пойдем и возьмем себе вкусной еды чурок?
– Я умираю от голода. – Ладно.
Фантастика. Ну, вы, леди, просто чудо.
Это очень вкусно.
Давай, ты, обжора.
– Что нового? – Пошли.
– Зачем? – Чтобы общаться.
Общаться? Мы тут общаемся.
Пошли. Ты велел мне на оставлять тебя одного.
Спасибо большое, но мне пора идти. Мне пора идти.
Я вернусь. Не позволяйте ничему уходить.
О, здорово.
Так, так, так. Посмотрите, кто тут.
– Да, укравший мой «Gran Torino». – Мой брат, Тао.
Пытавшийся украсть. Да. Да, Табор.
Немного качалось, но это должно помочь.
Так откуда вы, ребята?
– Я из места неподалеку. – Я из Техаса.
– Что это? – Рисовый ликер. Вот, попробуй.
Хорошо.
Мы с друзьями интересуемся, что вы здесь делаете.
Ну, это хороший вопрос. Что я здесь делаю?
– Меня зовут Уолт. – Привет, Уолт. Я – Юа.
– Юам. Рад знакомству. – Нет. Юа.
Юа, ладно.
А чем вы занимаетесь?
– О, я чиню и исправляю вещи. – Например?
Ну, я исправил ту сушилку вон там, исправил раковину жены моего друга…
… и отвел тетю Мэри к врачу, чтобы ей там исправили рецепт.
А потом я починил дверь, которая еще и не сломалась.
Вы смешной.
Меня по-разному называли, но смешным – никогда.
– Ну, я пойду. Хорошо провести время. – Ладно. Ням-Ням. Рад знакомству.
Смотри, она уходит, друг. Давай.
Юа, подожди.
Успокойся, узкоглазый. Я не буду в тебя стрелять.
Я бы на твоем месте тоже опустил глаза.
Я сразу понял, что ты – кретин, как только увидел тебя…
… но не думал, что с женщинами у тебя все еще хуже…
… чем с кражей машин, Табор.
– Tao. – Что?
Не Табор, Тао. Меня зовут Тао.
Да, ну, ты упускаешь свой шанс с той девушкой, что была здесь.
Хотя мне и плевать на такого, как ты.
Вы не знаете, о чем говорите.
Ты ошибаешься. Я точно знаю, о чем говорю.
Я, может, и не самый милый человек…
… но я уговорил лучшую женщину на этой планете выйти за меня замуж.
Я над этим работал. Это лучшее, что когда-то со мной происходило.
Но ты, знаешь, ты позволяешь Клик Клаку, Динг Донгу и Чарли Чану…
… просто уйти с мисс Как-Там-Ее-Зовут.
Ты ей нравишься, знаешь? Хотя я и не знаю, почему.
Кому?
Ням-Ням. Знаешь, той девушке в сиреневом свитере.
Она весь день на тебя, дурака, смотрела.
Вы хотите сказать Юа.
Да, Ням-Ням, да. Милая девочка. Милая девочка. Очаровательная.
Я с ней говорил. Да.
Но ты, ты просто позволил ей уйти с Тремя Тупицами.
А знаешь, почему? Потому что ты – большой трус.
Ну…
… мне пора.
Хорошего дня, трусишка.
Нет. Больше не надо.
Ну, ладно, положите их туда.
Пока-пока.
Нет, нет. Нет, больше не надо. Больше не надо. Ладно. Больше не надо.
Больше не надо, прошу. Я--
Это те куриные клецки, что вы приносили--?
О, хорошо.
Давайте, леди.
Не идет ни в какое сравнение с вяленой говядиной, скажу я вам.
Что происходит?
Tao пришел возместить тебе убытки. Он будет работать на тебя.
Нет, не будет. Он не будет на меня работать.
Моя мама сказала, что он обесчестил семью и должен отработать свой долг.
– Он начнет завтра утром. – Ни завтра, никогда.
Я не хочу, чтобы он заходил на мой участок. Я думал, мы это обсудили.
Очень важно, чтобы ты это принял, твой отказ посчитается оскорблением.
Почему все опять сваливается на меня?
Это он пытался украсть мою машину.
Ни с того ни с сего я оказываюсь виноват.
Послушай, моя семья строго придерживается традиций…
… и очень расстроится, если ты не позволишь Тао отплатить долг.
Давай уйдем, если он этого не хочет.
Заткнись, заткнись, заткнись!
Да. Заткнись.
Хорошо. Завтра, давай.
Завтра. Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо.
Спасибо.
Иисус, Иосиф и Мария, какие приставучие эти девушки хмонгов.
Сукин сын, я и не думал, что он придет.
Ладно. В чем ты хорош?
Например?
Это я тебя спрашиваю.
Если ты будешь на меня работать, я должен знать, в чем ты хорош.
Я должен знать, что ты можешь делать.
Не знаю.
Ну, я почти что ожидал, что ты так и скажешь.
Видишь то дерево вон там?
Пойди туда и посчитай птиц.
Вы хотите, чтобы я посчитал птиц?
Да, ты можешь считать. Все вы, косые, сильны в математике, так?
– Да, я могу считать. – Хорошо.
Раз, два…
Что вы сегодня для меня приготовили? Хотите, чтоб следил, как сохнет краска?
Может, посчитать пролетающие мимо облака?
Не груби мне, мальчишка.
Это не я пытался совершить кражу. Не забывай этого.
Вперед. Мне все равно, если вы будете оскорблять меня или мою расу.
Потому что знаете, что? Я это вынесу.
Да, конечно, вынесешь, ведь у тебя нет зубов, у тебя нет достоинства.
Послушайте, я все равно здесь застрял…
… почему бы вам не найти для меня какую-то полезную работу?
Потому что, в отличие от тебя, я не бесполезный и слежу за домом.
А вы, болотные крысы, наоборот, вы просто не можете не…
На сколько ты у меня?
– Табор? На сколько? – До следующей пятницы.
Да.
Хорошо. Пойди, принеси лестницу из гаража.
Когда закончишь с той крышей там…
… можешь взять тот желоб и снова прибить его.
Мне надоело смотреть на него последние три года.
Да.
Да, это ты правильно сказал, брат.
Привет.
Дедушка говорит, что хочет знать…
… можете ли вы попросить Тао убрать гнездо ос под нашей верандой.
Гнездо ос?
Ну, это ужасно.
Да, ну, думаю, мы можем заняться этим после обеда.
Господи Боже мой, прекрати.
Эй, это мой последний день. Что вы хотите, чтобы я сделал?
Возьми выходной. Ты достаточно сделал.
Табор.
Ничего, неважно.
Доктор вас примет. Спасибо.
Коски?
Мистер Ковальски? Доброе утро. Я просмотрела вашу историю болезни.
Думаю, что мы немедленно должны начать серию проверок и тестов.
Я считаю, что это наилучший способ…
… проверить те проблемы, что у вас появились--
Простите. А что произошло с доктором Фелдманом, моим лечащим врачом?
Доктор Фелдман ушел на пенсию три года назад. На его месте я. Доктор Чу.
– Это дедушка Уолт. – Подними трубку.
– Ты с ним поговори. – Митч.
– Я занимаюсь счетами. – Поговори с ним. Он – твой отец.
Привет, папа.
Привет, Митч, это-- Это я, твой отец.
Да, знаю. Что нового?
О, ничего. Ничего особенного.
– Как все? – Я отлично. Отлично. Все отлично.
Отлично. Хорошо. А как Карен и дети?
Отлично, у всех все замечательно. Все отлично.
– Хорошо. Как на работе? – Очень занят.
– Да. – Да, полагаю.
Кстати о занятости, у меня сейчас много дел…
… так что если нет ничего срочного…
Нет. Нет, совсем нет.
Тогда, может, позвонишь мне в эти выходные?
Конечно.
Ладно. Было приятно поговорить, папа. Спасибо, что позвонил.
Спасибо. Да.
У этого парня нет шансов.
– Что вы знаете о кранах? – Я много о них знаю, мальчик.
Отойди.
– Господи. Ради всего святого. – Что?
Здесь, наверное, сто градусов жары. Включи вентилятор.
Это место разваливается на части.
Боже, где вы все это взяли?
– Ты это о чем? – Все эти инструменты и прочее.
Ну, такого вора, как ты, это может удивить…
… но я купил все это, все, что здесь, на свои собственные деньги.
Да, да. Я не это имел в виду.
Я хотел сказать, что здесь столько всего.
Да. Ну, у каждого инструмента здесь есть свое предназначение.
У всего есть своя работа.
Их всех нужно использовать по необходимости.
Ладно, так что вот это?
– Это бур-столбостав. – Это?
Зажимное устройство.
– Это? – Кусачки.
Да ладно, ты знаешь, что это совок.
Вот это там ножницы, а это пила.
Это гвоздезабивной пистолет. Тебе меня не надуть, мальчик.
Хорошо, что ты надумал?
Просто я не могу себе позволить все это купить.
Ну, полагаю, даже такой дурень, как ты, может понять…
… что человек такое приобретает на протяжении 50 лет.
– Да, но… – Хорошо, смотри, вот.
Возьми эти три, вот здесь. Можешь взять их себе.
WD-40, зажимное устройство и изоляционная лента.
Любой стоящий человек может сделать половину работ по дому…
… с помощью этих трех вещей.
Понадобится еще что-то, просто одолжи и все.
Ладно. Класс.
– На хрен меня. – Что с этим такое?
Ничего. Что?
Ничего, а? Я только что видел, как вы отхаркивали кровь.
Это нехорошо. Вам нужно обратиться к врачу.
Да.
Слушай…
… те парни, что были здесь недавно, на моем газоне.
А что с ними?
Просто банда, кучка бандитов-хмонгов.
Да, я так и думал, но что они здесь делали?
Хотели забрать меня.
Они были разозлены, что я не выполнил свой первый обряд.
Да. Ну, ты – трус, знаешь, если тусуешься с такими, как они.
А что у тебя был за первый обряд?
Мой «Gran Torino»?
Господи всемогущий.
Черт.
Табор, у тебя есть минута?
Хорошо. Ладно.
Значит так.
Значит так. Я возьму верх, потому что это самое тяжелое.
Я потяну здесь, а ты стой вон там…
… и подтолкни, и помоги мне поднимать ее на каждой ступени.
– Вот так. – Тогда дайте мне взять верх.
Нет, нет, я возьму верх.
Правда, я возьму верх. Он, кажется, тяжелый.
Слушай, я не инвалид. Я возьму верх.
Если не позволите мне взять верх, я не буду помогать, пойду домой.
– Послушай меня, узкоглазый-- – Нет, это вы послушайте, старик.
Я здесь, потому что вам нужна помощь. Так что или верх, или я ухожу.
Хорошо. Ты бери верх, а я буду толкать.
Не дай ему выскользнуть из твоих девичьих ручек и придавить меня.
Не подавайте мне идеи.
– Эта штука весит целую тонну. – Да.
Но работает как часы. Такие сейчас уже не делают.
Так что вы будете с ней делать?
Продам, наверное.
За сколько?
Баксов за 60. Они…
Мне надоело, что она стоит просто так в этом подвале.
А что? Тебе нужна морозилка?
Та, что внизу, вроде вышла из строя.
Ладно. 25 баксов, и она твоя.
Почему 25? Вы же только что сказали 60.
Знаю, но так я сэкономлю на объявлении в газете.
– Откатим ее к вам. – Хорошо. Ладно.
– Ирония судьбы, да? – Что?
То, что Табор моет машину, которую он пытался у тебя украсть.
Да. Если пропустит хоть пятнышко, будет делать все заново.
Очень мило с твоей стороны присматривать за ним.
У него в жизни нет примеров для подражания.
Я далеко не пример для подражания.
Но ты – хороший человек, Уолли.
Хотела бы я, чтобы наш отец был таким, как ты.
– Не называй меня Уолли. – Нет, я серьезно.
Он был очень строгим с нами, традиционным и старой закалки.
– Да, ну, я старой закалки. – Да, но ты – американец.
А это еще что значит?
Он тебе нравится, да?
Ты что, шутишь? Он пытался украсть у меня машину.
И ты проводишь с ним время…
… учишь его, как чинить вещи, спас его от нашего хренового кузена.
– Эй. Думайте, что говорите, леди. – И ты – хороший человек.
Я не хороший человек.
Принеси мне еще пива, женщина-дракон. Это пустое.
Знаете, хмонги считают работу в саду женской.
Да. Наверное, поэтому я тебя постоянно вижу в том саду.
Да и потом, мы не в Хумонге.
Смешно.
Знаете, вам надо с этим завязывать. Это вредно для здоровья.
Да? В банде быть тоже вредно для здоровья, придурок.
Вы что, не слышали, что я сказал? Я видел, как вы харкали кровью.
Вам надо с этим завязывать.
Так что означает эта эмблема?
Ваша древняя эмблема юных скаутов?
Первая бронекавалерийская часть. Она у меня с 1951-го.
Так чем ты хочешь заняться в жизни, мальчик?
Ну, я думал, может, торговлей.
Торговлей, а?
Мой старший сын работает в торговле.
– Он преуспевает? – О, да. Лицензия на все, что можно.
Я 50 лет проработал на заводе «Ford», а он продает японские машины.
– Вы делали машины? – Да.
Я поставил рулевую колонку в этом «Gran Torino»…
… в 1972-м, прямо на конвейере.
О, вы такой старый. Как классно.
Да. Хочешь работать в торговле. А ты думал о высшем образовании?
– Да, но образование стоит денег. – Тогда тебе надо начать работать.
Ты не можешь сидеть тут, раскидывать удобрения в моем саду до конца жизни.
– Ну, может, вы начнете мне платить. – Да. Очень смешно.
Ну а какую работу я могу получить?
Да. Ты прав. Никто не возьмет тебя на работу.
Да, я знаю.
Слушай, я просто шучу, узгоглазик. Ты можешь получить работу.
– Можешь получить работу где угодно. – Где, например?
– А как насчет работы на стройке? – Для меня?
– Да. – На стройке?
– У вас болезнь Альцгеймера? – Нет. Ты сможешь работать на стройке.
Я знаю людей в бизнесе.
Конечно, надо кое-что исправить, сделать из тебя мужчину.
– Сделать из меня мужчину? – Да.
И думаю, тебе надо начать встречаться с мисс Ням-Ням.
Пойдет тебе на пользу.
Знаешь, очистить клапаны от нагара.
Теперь ты узнаешь, как говорят мужчины.
Просто послушай, как мы с Мартином переругиваемся.
– Ты в порядке? Ты готов? – Конечно.
Хорошо. Заходим.
Идеально.
Поляк и китаеза.
Как дела, Мартин, психованный итальяшка?
Так и знал, что ты, скупердяй, заявишься.
А у меня был такой чудный день.
Что сделал, отобрал у кого-то слепца последние гроши, как жид?
– Недодал ему сдачи? – А кто этот япошка?
О, трусишка, живущий по-соседству. Пытаюсь сделать из него мужчину.
Видишь, парень? Вот как мужики говорят друг с другом.
– Правда? – У тебя что, дерьмом уши заложило?
Так что выйди, а вернешься, говори с ним, как мужчина.
Как настоящий мужчина.
– Давай, Уолт. – Давай. Тащи отсюда свою задницу.
А теперь снова заходи.
– Извини за это. – Ничего.
Что нового, старый итальяшка?
Убирайся из моего салона, пока я тебе башку не прострелил.
– Чертова хренова чурка! – Господи Боже. О, черт.
Полегче. Полегче.
Какого черта ты делаешь? С ума сошел?
Но вы так сказали. Сказали, так говорят мужчины.
Нельзя заходить и оскорблять человека у него же в салоне.
Такое не делают.
Что будет, если встретишь незнакомца, и он окажется не тем?
Он тебе сразу башку отстрелит.
Так что я должен был сказать?
Мальчик, почему бы тебе не начать с «Привет» или «Здрасьте»?
Да, просто зайди и скажи:
«Сэр, если у вас есть время, я бы хотел постричься».
Да, будь вежливым, но не подлизывайся.
Можешь поговорить о работе на стройке, с которой ты пришел…
… пожаловаться на девушку и на свою машину.
Сукин сын, я недавно чинил тормоза…
… и эти сукины дети меня просто ограбили.
Просто оттрахали меня в задницу.
Не ругайся на парня.
Просто говори об отсутствующих.
Можешь жаловаться на своего босса, что…
… заставил тебя работать сверх нормы, когда играют в кегельбан.
Верно. Или про то, как моя жена скулит два часа подряд о том…
… как в продуктовом не берут просроченные купоны.
А как начну смотреть игру по телеку, она плачет, что вечно мы не говорим.
Видишь? Так что выйди, вернись и поговори с ним.
Это ж и ежу понятно, Господи Боже мой.
Да, но у меня нет ни работы, ни машины, ни девушки.
Господи. Надо было отстрелить ему башку, когда был шанс.
Да. Может, и так.
Ладно, развернись, выйди на улицу…
… вернись и не говори, что у тебя нет работы…
… нет машины, нет девушки, нет будущего, нет члена.
Ясно? Просто развернись и уйди.
Простите, сэр. Я хотел бы постричься, если вы не очень заняты.
Ты, сукин сын, старый итальяшка-парикмахер.
Боже, у меня вся задница болит из-за этих ребят у нас на стройке.
На хрен меня.
Господи Боже.
– Ты готов к этому, верно? – Да, да.
Не надо говорить мне «Да, да». Скажи: «Да, сэр». И: «Я постараюсь».
Да, я постараюсь.
Ведь когда я за кого-то ручаюсь, это значит, я дал свое слово.
Не подведи меня.
Нет, я в порядке. Абсолютно готов.
Будь уверенным. Просто смотри им прямо в глаза.
И можно узнать много по твоему рукопожатию.
– Вот. Положи в задний карман. – Класс.
Не подведи.
Привет, Кеннеди, пьяная ирландская морда. Как ты, черт возьми?
– Дерьмово, но кто будет слушать? – Не я, это уж точно.
Не стесняйся, Уолт. Ты, глупый поляк.
Так, вот тот парнишка, о котором я тебе говорил.
Тао, это Тим Кеннеди. Он – супервайзер на этой работе.
Так что у нас тут, Уолт?
Ну, он знает строительство, и он – умный парнишка.
Он сделает все, что тебе надо.
– Уверен? – Да.
– Ты говоришь по-английски? – Да, сэр.
– Ты здесь родился? – Это точно.
Я видел, что сюда тебя привез Уолт. У тебя есть машина?
Пока нет. Пока я езжу на автобусе.
На автобусе. Господи Боже, у тебя нет машины?
Порвалась прокладка головки цилиндра.
А придурок-механик хочет содрать с меня больше 2100.
О, умоляю.
Я менял трансмиссию в моем «Tahoe», и эти сукины дети меня обобрали.
– Чуть меньше 3200. – Воры проклятые. Это несправедливо.
В этом ты прав.
Ладно, приходи в понедельник, мы подберем для тебя работку.
– Спасибо, мистер Кеннеди. – Тим. А тебя как зовут, повтори?
– Tao. – «Та», ладно.
Ты – мой должник, Уолт.
Да. Ну, я куплю тебе куличик на Рождество.
Пошел куличик. Может, отдашь мне ключи от того «Gran Torino»?
Какого черта все хотят мою машину?
Ну, это меня не удивляет.
Да, ты и половины не знаешь. Хорошо, пошли, узкоглазый.
Оставим этого картофельника наедине с самим собой.
СКОБЯНЫЕ ТОВАРЫ И ПИЛОМАТЕРИАЛЫ С.М. ЯНГА
Что мы делаем?
А ты что хочешь? Носить инструменты в мешке из-под риса?
Вот пожалуйста. Можешь использовать один из этих.
И тебе понадобится такой. Вот.
– Мне все это не по карману. – Я заплачу.
Расплатишься со мной из своей первой зарплаты.
– Класс. – Вот. Тебе понадобится вот такое.
А вот и то, что я искал. Вот, пояс для инструментов.
– Вот пожалуйста. – Я не жалуюсь…
… но разве мне не понадобятся инструменты?
Инструменты у меня есть, а вот мой пояс я тебе не дам.
По мере необходимости будешь подбирать себе инструменты.
– Я вам очень благодарен. – Не стоит.
Нет. Правда. Спасибо.
Что нового, кореш? Что делаешь?
– Что нового, друг? – Что у тебя, панк?
– Проверяю, как мой кузен. – Да, друг.
– Наш маленький кузен. Что это? – Откуда ты идешь, друг?
Я иду с работы домой.
Вам, ребята, это, конечно, не знакомо.
Так это правда. Ты начал работать.
– Вы не можете оставить меня в покое? – Что?
Эй, кореш, глянь-ка.
– Испугался? – Кто это тебе купил? Твой папа?
– Чего вам надо? – Твой папа это тебе купил?
– Не трогайте мои вещи. – Отдай мне чертову каску.
Какого хрена ты меня подставляешь?
Не трогайте мои вещи!
Бить и крушить – моя работа, друг.
– Йо, отдай мне это. – Эй, ладно вам. Это мои вещи.
Перекинь это через забор, друг, на хрен это.
– Отпустите меня. Отпустите меня. – Эй, ты, сучка.
Отдай мне это, друг. Отдай мне это.
– Что я хочу сказать? – Сделаем его.
О, да. Чтоб не упасть лицом в грязь.
– Привет. – Привет. Мне надо бежать.
Уже пару дней тебя не видно. Где ты был?
– Занят был. – Да.
Занят, а?
Эй.
– Что с тобой, к черту, случилось? – Не волнуйтесь за это.
Что значит, не волнуйтесь за это? Посмотри на свое лицо.
Я сказал, не волнуйтесь за это. Ясно? Это не ваша проблема.
Когда?
Схватили меня пару дней назад, когда я шел прямо с работы.
Трусы.
Я сделал все, что мог, но они сломали кое-какие из ваших инструментов.
– Я куплю новые. – За инструменты не переживай.
Где живет твой кузен?
Нет, Уолт. Я буду в порядке.
– Я не хочу, чтобы вы что-то делали. – Хорошо.
Если тебе нужны инструменты, дай мне знать.
Мне бы пригодился кровельный молоток.
Хорошо. Пойди в мой гараж и возьми.
Это, должно быть, последние.
Эй.
Хорошо. Значит так. Держись подальше от Тао, понятно?
Ты, и скажи всем своим дружкам, чтоб держались подальше от Тао.
Если не послушают, скажи им, что больше не хочешь их видеть.
Это все. Понял?
Я приму твой ответ за «да». Если мне придется вернуться сюда…
… все станет жутко некрасиво.
Прочь с дороги.
Как ты любишь кушать собаку? То есть, стейк?
– Смешно. – Я уже говорила, мы едим лишь кошек.
Да. Ну.
Я никогда не видела тебя в таком состоянии.
Я хорошо себя чувствую. У меня красивые женщины, вкусная еда.
– И Tao. – И даже Tao меня не раздражает.
– Получаешь удовольствие, как вижу. – Да.
И конца этому нет.
Что случилось с твоими пальцами?
Я поскользнулся в душе. Не проблема.
Слушай, Ням-Ням, если он не пригласит тебя на свидание…
… то я сам тебя приглашу.
Юа, не слушай его, Юа. Он – белый дьявол.
Да, это так. Я – белый дьявол.
Я бы с удовольствием, Уолт, но он тебя опередил.
Правда? Кроме шуток. Ужин и кино, или как?
Да. Они едут на автобусе.
Нет, на автобусе вам нельзя ехать.
Надо вам достать нечто более стильное.
Например? Лимузин?
Как насчет этой?
– «Gran Torino»? – Да.
– Вы бы мне дали «Gran Torino»? – Да, я бы тебе дал «Gran Torino».
Правда?
Да, правда.
Да. Да.
Вот подача. И страйк.
Все в порядке?
Все хорошо. Ты в порядке. Ты ранен.
Все хорошо, все хорошо, все хорошо. Где бабушка?
Где Су? Где Су?
– Она пошла к нашей тете. – К вашей тете? Ты уверен?
– Да. – Бери телефон и звони сейчас же.
Я знал, что это произойдет.
Пытался-- Какого черта я здесь делаю?
Ну, может, ей позвонили друзья, и у них поменялись планы.
Да.
На войне мы теряли многих друзей, но там вы этого ожидаете.
Вы к этому готовы.
Нет, нет, нет.
Ты – хрен! Ты – гнилой хрен!
Мистер Ковальски?
– Вы в порядке? – Да. Я в порядке.
Полиция наконец ушла.
Никто ничего не говорит.
Есть у хмонгов такая черта, они держат рот на замке.
Да, это я заметил.
Знаешь, Тао и Су никогда не обретут покоя в этом мире…
… пока эта банда свободно гуляет.
Пока они не исчезнут, знаешь, навсегда.
Что вы хотите сказать?
Ты знаешь, что я хочу сказать.
Я отвез Су в больницу.
Она напугана. Все они напуганы.
Да.
Тао, особенно.
Он сидит там сейчас, уставившись на вашу входную дверь.
Вы знаете, чего он ожидает, мистер Ковальски.
Что бы сделал ты?
– Что должен сделать Тао? – Знаю, что сделал бы на вашем месте.
По крайней мере, что вы думаете, надо сделать.
Правда?
Если бы я был Тао, я бы, наверное, захотел отомстить.
Я бы захотел встать с вами плечом к плечу и убить тех парней.
А ты?
Что бы сделал я?
Я бы, наверное, пришел сюда и поговорил с вами.
Знаю, вы близки этим людям, но меня это тоже разозлило, мистер Ковальски.
Выпьешь пива?
С удовольствием.
Пиво в том шкафу прямо за твоей спиной.
К черту все это.
– Это несправедливо. – Все несправедливо, отец.
Так что вы сделаете, мистер Ковальски?
Зови меня Уолт.
Хорошо.
Что вы сделаете, Уолт?
Не знаю…
… но что-нибудь придумаю.
Что бы это ни было, у них не будет ни единого шанса.
Что вы делаете?
– Думаю. – Думаете? Не время думать.
Время избить этих уродов до потери пульса.
Знаю, ты это не захочешь слышать, но сейчас время быть спокойным.
Спокойным? Хотите, чтобы я был спокойным?
Будем спокойны или наделаем ошибок. Надо посмотреть на это со стороны.
Нет. Не подводите меня, Уолт. Только не вы.
Это закончится сегодня.
Сядь.
– Я не хочу садиться. – Я сказал, сядь.
Послушай меня. Нам надо это спланировать, и очень тщательно.
Нельзя совершать ошибки.
Ты знаешь, я – верный человек для этой работенки.
Вот я и хочу, чтоб ты пошел домой, успокоился…
… и вернулся сюда в 4 часа дня.
И то, что должно быть сделано, будет сделано.
А я считаю, надо идти сейчас. Прямо сейчас.
И что? Убить твоего кузена и всех остальных узкоглазых?
Мистеру Крутому Парню внезапно захотелось крови?
Ты ничего об этом не знаешь.
А теперь иди домой и сохраняй спокойствие.
Возвращайся сюда в 4. Хорошо?
Ладно?
Ладно.
Да. Знаю, знаю. Войди в мое положение, а?
Я в первый раз курю в доме.
Дай мужчине получить удовольствие, а, девочка?
Все, кончено. Десять американских долларов.
Наверное, у тебя трясутся руки, лучше не просить побрить опасной бритвой?
Побрить опасной бритвой? Ты раньше об этом никогда не просил.
Знаю, но всегда подумывал об этом. Если ты, конечно, не занят.
– Нет, давай я согрею полотенце. – Да. И вот, вот 20.
Сдачи не надо. На случай, если ты перережешь мне вены.
Займет около часа.
Мы немного укоротим рукава.
Исправим плечи.
– Да. Я никогда не шил себе костюм. – Да, сэр.
Вы прекрасно выглядите.
– Чем могу помочь, мистер Ковальски? – Я пришел исповедаться.
О, Господи. Что вы натворили?
– Ничего. Успокойся. – Что вы намереваетесь делать?
Ты будешь меня исповедовать или нет?
Сколько прошло с вашей последней исповеди?
О, целая вечность.
Исповедуйте меня, отец, ибо я грешен.
Каковы ваши грехи, сын мой?
Ну, в 1968-м я поцеловал Бетти Яблонски…
… на заводской рождественской вечеринке.
Дороти была в соседней комнате с другими женами.
Это просто произошло.
Да, продолжайте.
Я заработал 900 долларов на продаже лодки и мотора.
Я не заплатил налоги. Это все равно что кража.
Да, хорошо.
О, и последнее…
… я никогда не был близок с двумя моими сыновьями.
Я их не знаю. Не знал, как это сделать.
Это все?
Это все? Это мучило меня почти всю мою жизнь.
Повторите 10 раз «Радуйся, Мария» и 5 раз «Отче наш».
Господь любит и прощает вас, и я прощаю вам все ваши грехи.
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
Спасибо, батюшка.
Вы собираетесь отомстить за то, что произошло с Су?
Я иду сегодня в тот дом, мистер Ковальски.
Да неужели?
Да. И буду ходить каждый день, пока вы не увидите огрехи в вашем плане.
– Много дел сегодня. Мне пора. – Идите с миром и покоем.
О, я обрел покой.
Господи Боже.
Так которое мое?
Ты когда-нибудь стрелял из оружия?
Нет.
Ну, так почему бы тебе его не опустить?
И я тебе хочу кое-что показать. Пошли.
Что?
В 1952-м нас послали снять сидевшего в засаде узкоглазого пулеметчика.
Он нас просто изрешетил.
В тот день вернулся я один.
За это меня наградили Серебряной Звездой. Вот она.
Вот. Возьми ее себе.
Почему?
Почему? Потому что в ту ночь мы все знали про риск, но все равно пошли.
Так может быть и сегодня.
Всегда есть шанс, что ты не вернешься.
Черта с два. Мы туда ворвемся и разорвем все на куски.
Это глупо. Именно такой реакции они и ждут.
Давай, закрывай это.
– Сколько? – Что сколько?
Сколько человек вы убили в Корее?
– Тринадцать. Может, больше. – Каково это было, убить человека?
Лучше тебе и не знать.
А теперь закрой.
Уолт. Уолт. Что вы делаете?
– Что вы делаете? – Успокойся. Тебе оттуда не выбраться.
Выпустите меня отсюда сейчас же. Выпустите меня отсюда.
– Выпустите меня, или я вас убью. – Заткнись на хрен.
Хочешь знать, каково это, убить человека?
Ну, это просто ужасно, вот каково.
Хуже только получить медаль…
… за убийство мальчишки, который просто хотел сдаться, и все.
Да, напуганный узкоглазый, похожий на тебя.
Я выстрелил ему в лицо из того ружья, что ты недавно держал в руках.
У меня ни дня не проходит без мысли об этом.
И я не хочу, чтобы ты отягощал свою душу таким.
У меня руки в крови. Я запачкан.
Поэтому сегодня я пойду туда один.
Уолт. Возьмите меня с собой сейчас же. Выпустите меня!
Ты совершил большой прогресс. Я с гордостью зову тебя моим другом…
… но у тебя вся жизнь впереди. А я, я все уже завершаю.
Это то, что я делаю. И я делаю это один.
Нет. Подождите! Уолт! Уолт!
Уолт! Уолт! Уолт!
Слушай, присмотри за моей собакой.
Да, я тебя тоже люблю.
Да, она тоже старая.
Пока, милая. Успокойся. Ее зовут Дэйзи.
– Алло? – Это Уолт.
Ключи к моему дому на веранде под керамической черепахой.
Войди в дом. Твой брат в подвале. Мне пора идти.
Простите, отец, нам надо идти.
Я вам говорю, если нас здесь не будет, свершится кровопролитие.
Мы тут уже несколько часов.
Мы не можем позволить себе иметь пост в одном месте.
Я умоляю вас остаться.
Я получил приказ от сержанта. Мы уходим отсюда.
– Я остаюсь. – Нет, не остаетесь.
У нас есть приказ. Вы с нами пришли, вы с нами уйдете.
Поберегите голову.
Су. Сюда. Сюда.
– Иди, отвори это. – Что происходит?
Он ушел без меня. Он пошел к Смоки без меня.
Тао!
Что за хрень, друг?
Есть тут болотные крысы?
– Не думал, что ты сюда притащишься. – Заткнись, чурка.
Мне нечего сказать тебе, лилипут с членом размером с креветку.
Да, да. Иди давай, берегись своего парня.
Ведь либо он, либо ты, либо кто еще…
… изнасиловал члена своей же семьи.
Бога ради, вашей же крови.
А теперь доставайте пистолеты, как мини-ковбои.
– Вперед. – Так где Тао?
– Этот трус хренов не смог прийти? – Насчет Тао не беспокойся.
У Тао для тебя не найдется ни секунды.
Кто говорит? Ты?
Что ты, на хрен, сделаешь, старик?
– Что сделаешь, старый панк? – Сука.
– Какие мы нервные, да? – Заткнись на хрен.
Сам заткнись на хрен.
– Огонек найдется? – Что за хрень?
Нет.
А у меня огонек найдется.
Радуйся, Мария, благодати полная.
– Да, сержант. – Что случилось?
– Тебе надо отойти. – Он – мой друг.
Я сказал, отойди.
Эй, ты его слышал? Отойди.
– Что случилось? – Эй, отойди.
Он – мой друг.
Прошу, это важно.
Он хотел достать зажигалку, а они его застрелили.
У него даже не было с собой оружия.
На этот раз у нас есть свидетели.
Этих парней надолго засадят за решетку.
– Полицейский Чанг! Уведите людей. – Тебе надо отойти сейчас, ладно?
Уведите их отсюда, на хрен. Уведите их отсюда.
Уолт Ковальски сказал мне однажды…
… что я ничего не знал о жизни и смерти…
… ведь я был чересчур образованным 27-летним девственником…
… который держал за ручку суеверных старушек и обещал им вечную жизнь.
У Уолта, явно, не было проблем с тем, чтоб называть вещи своими именами…
… но он был прав.
Я ничего не знал о жизни и смерти, пока не узнал Уолта.
И, Боже, сколькому же я научился.
«И я хочу завещать мой дом церкви…
… ведь Дороти это бы понравилось».
Что приводит нас к нашему последнему пункту, и опять же…
… приношу извинения за язык завещания мистера Ковальски.
Я просто прочту его так, как оно было написано.
«И я хотел бы завещать мой «Gran Torino» 1972-го года…
… моему другу…
… Tao Ванг Лору…
… при условии, что ты не срежешь крышу…
… как какой-то мекс…
… не размалюешь его идиотскими языками пламени…
… как деревенщина из рода белых бедняков…
… не поставишь сзади, как какой-то голубой, большой спойлер…
… такой, что стоит на машинах у всех узкоглазых.
Страшно, как черт.
Если сможешь удержаться от всего этого, то автомобиль – твой».