© Головачёв В. В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Это была уже сто первая планета, принадлежащая когда-то расе разумных кораллов, но теперь заселённая морлоками.

Переселение морлоков из планетной системы, гибнущей от превращения красного солнца в звезду-гигант, произошло всего тысячу лет назад, однако морлоки загадили и эту планету и теперь вновь посылали во все концы Галактики разведывательные экспедиции, призванные найти новую родину. Естественно, не пустую, а преображённую её нынешними хозяевами и комфортную во всех отношениях.

Такова была стратегия бытия морлоков: находить подходящие для заселения миры, ликвидировать разумных жителей и устраиваться на их месте, используя то, что те успели построить, произвести и создать. А так как морлоки были амфибиями, то есть жили в воде, хотя могли и дышать воздухом непродолжительное время, то и планеты выбирали, имеющие достаточные запасы воды.

Планета Драгомир – так называлась их нынешняя родина – медленно, но неотвратимо умирала. Не потому что солнце (неяркая жёлтая звезда в созвездии Змееносца) переставала светить, а вследствие поведения морлоков, нигде, ни на одном из колонизируемых миров не предпринимавших никаких попыток бороться с загрязнением среды, которое сами же и порождали.

Драгомир представлял собой гигантскую водяную каплю диаметром в десять тысяч километров. Он обладал горячим ядром из расплавленной магмы, окружённым двухтысячекилометровым слоем каменных пород и океаном глубиной в десять-двадцать километров. Материков он не имел, только редкие архипелаги островов, представлявших собой скопления столбов из тугоплавких материалов, некогда выброшенных сквозь толщу кипящих вод из недр ядра и застывших своеобразными готическими колоннами.

Температура океана, окружавшего Драгомир, не поднималась выше семидесяти градусов (по земным меркам), но и не опускалась ниже сорока. Комфортной для морлоков считалась среда с температурой воды около пятидесяти градусов.

Во времена переселения на Драгомире имелась цивилизация существ, напоминавших земные кораллы, застроивших не только океанские глубины, но и острова своими совершенными с точки зрения фрактальных форм замками. Морлоки уничтожили живых носителей разума, заняв их удивительные жилища и приспособив технологическую инфраструктуру для своих нужд.

Однако в течение тысячи лет мусорные выбросы, отходы жизнедеятельности расы, скапливающиеся на поверхности океана в колоссальные мусорные «материки», превысили порог экологического равновесия Драгомира, превратившегося в опасный для жизни отстойник, и перед поводырями морлоков – Синклитом Тридцати Трёх Великих Драго (СТТВД) – встала проблема очередного переселения.

Вот почему у границ Солнечной системы, имеющей свою разумную структуру – земное человечество, появилась станция наблюдения за водной планетой – Землёй, родиной человечества.

Морлоки уже посещали эту систему миллион лет назад, когда рыскали по Галактике в поисках нового жилища, и даже оставили своё потомство на поверхности Земли, но тогда воды на ней им показалось недостаточно, и они переселились поближе к центру Галактики. И за миллион лет переселялись ещё десять раз. Пока вновь не вернулись к мысли заселить Землю. Случилось это, когда по летоисчислению народов Земли начался двадцать первый век.

Разведка морлоков обследовала Землю и оставила на периферии Солнечной системы станцию наблюдения с экипажем, терпеливо изучавшим способы ликвидации человеческой расы и возможности по переселению на Землю лучших представителей морлокской цивилизации, «золотого» миллиарда.

Однако двадцать второго лиуня тысяча первого эрлага начала звездостояния, ровно в шесть хронов по времени Нью-Орка, столицы Драгомира, советнику Синклита Великих Драго по имени Драго Достойный позвонили из Епархии космической экспансии и сообщили о получении новых сведений от Подвижников Обзора.

– Я занят, – кисло ответил советник, получивший от челяди кличку Живнюк (он менял спутников-спутниц каждые десять оборотов). В данный момент он действительно был занят – принимал воздушную наркованну вместе с халдеями удовольствий. Советником он стал три оборота назад, пробыв двадцать пять оборотов в качестве главного специалиста Синклита по Земле.

– Важные известия, – парировал заместитель начальника разведки Епархии, Д-служитель первого уровня.

– Хорошо, подсоединюсь через пять таймов, – недовольно хрюкнул Живнюк, выпуская из объятий хлопотуна.

Через двенадцать таймов (что соответствовало десяти минутам времени по земному времяисчислению) советник доплыл до своего размышлительного гнезда внутри кораллового особняка, натянул мундир официального представителя власти и занял кресло чиновника высшей категории.

Поскольку морлоки были амфибийными существами, основное время жизни они проводили в воде, поэтому и дома их представляли собой коралловые конструкции, напоминающие гигантские раковины и конгломераты пузырей-камер. Но Живнюк имел статус высшего руководителя и мог пользоваться всеми благами цивилизации, в том числе – роскошными апартаментами класса «замок поклонения». Его огромный «храм-раковина» висел чуть ли не в «небе» – слое воды, выходящем в атмосферу Драгомира. Выше этого порога могли селиться только члены Синклита.

Лист визуальной связи перед Живнюком протаял световым окном, и в нём появилось изображение заместителя – воплощения всех чиновничьих добродетелей.

Д-служитель был худ, сер, косоглаз, с выдающимся острым подбородком и длинной челюстью, говорившей об его упрямстве в достижении цели. Губы заместителя были сложены в подобострастной улыбочке, хотя глаза горели не только рабочим фанатизмом и рабской покорностью, но и таили скрытый пламень высокомерия.

– Станция второй перспективы номер сто одиннадцать под командованием специалиста первой гильдии Драго Совершенного снова не вышла на связь, – пробулькал Д-разведчик. – Нужно принимать меры.

– Причина перерыва связи?

– Неизвестна.

– Ваша оценка?

– Нештатный контакт с жителями планет системы.

Узкие глаза Живнюка ещё сильнее прищурились. В принципе он не отвечал за деятельность Епархии разведки и экспансии, однако Драго Совершенный, начальник сто одиннадцатой станции наблюдения, был его родственником, и если он допустил ошибку, это могло сказаться и на карьере самого Живнюка. А приговоры Трибунал Синклита Тридцати Трёх выносил суровые.

Живнюк поёжился.

– Вы пытались выяснить, что случилось?

– Разумеется, пытались, но станция молчит уже шестой срок. Эксперты склоняются к мысли, что разумные жители системы, люди, добрались до станции и уничтожили её внезапным ударом.

– Насколько я помню, станция сто одиннадцать располагалась на периферии системы, далеко от обитаемой зоны.

– Люди начали осваивать систему, у них появились новые технологии, ими давно надо было заняться, а не ждать, пока они выйдут в космос.

– Их планета была отнесена ко второму перспективному блоку заселения.

– В таком случае не надо было вообще туда соваться.

– Это не вашего ума дело.

– Прошу прощения.

Живнюк слабо пошевелил ластообразными лапами с четырьмя плоскими пальцами.

– Продолжайте вызывать станцию, я сообщу вам решение Синклита.

– Слушаюсь, – ответил заместитель начальника разведки Епархии экспансии.

Окно связи погасло.

В задумчивости размяв лапы, Живнюк связался с секретариатом Синклита и договорился о виртуальной встрече с главой Департамента быстрого реагирования. Имя главы – Драго Беспощадный наводило ужас на оппонентов Синклита, и меж собой все звали его просто Палачом.

Выглядел он импозантно, особенно в сине-жёлтом мундире функционера особых полномочий: мощная фигура, широкие плечи (в отличие от других узкоплечих амфибий), вытянутая на сажень вперёд голова, редкой формы светящиеся глаза – круглые, а не косые.

Живнюка он выслушал внешне спокойно, не проявляя никаких эмоций.

Впрочем, морлоки не знали, что такое эмоции, будучи существами «чистого интеллекта», и боялись только смерти. Правда, по человеческим понятиям их «интеллект» нельзя было назвать чистым, они были существами-паразитами, не создавшими за время своего существования ничего нового, полезного или эстетически красивого. Везде и всюду они лишь пользовались созданным другими и гадили, гадили, гадили, отравляя экосферы колонизируемых миров отходами жизнедеятельности.

Глаза Палача, по мере того как Живнюк говорил, темнели, изменяли форму, пока не превратились в узкие щёлочки.

– Поводырь станции – ваш генетический брат по второй матери, не так ли?

– Так точно, – ответил Живнюк, покрываясь паром. – Он старше меня… э-э, на двадцать оборотов, очень опытный функционер, обладатель малой бриллиантовой Звезды…

– Это не имеет значения, дражайший советник. Хотя послужной список Драго Совершенного действительно обширен.

– Он служил ещё при Драго Втором Желтокожем… и никогда не ошибался…

– Сегодня собирается Комиссия Освоения, будьте добры присутствовать в пятнадцать ноль-ноль. Приготовьте все материалы относительно системы, за которой наблюдал ваш родственник.

Живнюк сглотнул.

– Будет исполнено.

Окно связи опустело.

Драгой Достойный пригладил лапой вставшие дыбом чешуйки на загривке, выпустил в воду длинную струю воздушных пузырьков; на Земле это действо оценили бы как плевок.

Я вам не халдей для удовольствий, господин Беспощадный, подумал Живнюк, успокаиваясь. В Синклите и повыше вас имеются функционеры.

Он имел в виду, что в иерархии морлокского правительства Владык Драго Беспощадный занимал всего лишь шестое место, за что его за глаза звали Шестёркой. Советник же дружил и с пятым Великим, и с четвёртым. Бояться ему за свою судьбу не следовало. Хотя напакостить Палач мог в полной мере.

Побаловав себя одуряющим вотерспайсом, Драго Достойный связался с замом начальника Епархии экспансии и приказал прислать подробный доклад о состоянии дел на станции сто одиннадцать за весь период наблюдений. Получив его, он тщательно изучил материал и выслал Палачу с комментариями: моё мнение – ситуация в планетарном кластере, называемом обитателями третьей планеты Солнечной системой, выходит из-под контроля. Необходим десантно-разведывательный рейд.

Его информация и выводы подействовали на Владык.

Драго Великий Второй предложил проинспектировать деятельность Епархии экспансии и заменить всех ответственных за расселение фигурантов, допустивших ошибки.

Палач неожиданно для всех заговорил не о вине разведки и отдела наблюдений, не о наказании виновных, а об очерёдности заселения. На данный момент в Галактике было найдено всего три планеты, обладавшие достаточными для обитания морлоков запасами воды. Но одна из них, ближе к центру скопления, была заселена могущественной расой разумных пернатых (на Земле их назвали бы четверорукими птерозаврами), с которыми невозможно было сладить. Вторая располагалась слишком далеко от нынешней родины морлоков, на самом краю последней ветви Галактики. Поэтому Солнечная система с её обитателями – людьми, – по сути, перешла из разряда планет второй категории в основной тренд, и с ней надо было работать серьёзно.

– Что вы предлагаете, Шестой? – высокомерно спросил председатель совещания Драгой Третий.

Совещание проходило не в глубине океана, где располагалась резиденция Синклита, а в здании секретных обсуждений на одном из островов Южного архипелага, и не все Владыки могли долго находиться на воздухе, отчего то один, то другой вынуждены были натягивать на себя шлемы адаптивной поддержки, наполненные водой. Из присутствующих двадцати девяти Владык (четверо отсутствовали по уважительным причинам) только высшее звено – от Первого, Драго Величайшего Белого, до Седьмого – Драго Растущего, не прибегали к аппаратной поддержке, как бы подчёркивая этим свой особый статус. Драго Беспощадный был из их числа. И советник Живнюк, устроившийся на последнем ряду зала, впервые в жизни ему позавидовал.

– Советник Достойный прав, – начал Палач. – Ситуация вышла из-под контроля. Предлагаю немедленно отправить в Солнечную систему десантно-разведывательный блокшип и выяснить, что там происходит. Возможно, обитатели третьей планеты, предназначенной к заселению, действительно обнаружили станцию наблюдения и уничтожили вместе с экипажем.

Совещание заволновалось, зашипело и забулькало.

Владыки Драгомира оценили сообщение Шестого, вопреки ожиданиям не предложившего растворить в кислоте, подвесить за шею или четвертовать виновных в возможном срыве переселения расы.

– Есть другие предложения? – остановил шум Драго Третий, молодой и зелёный.

– Лететь! – поднял вверх обе лапы Драго Растущий.

– Шестой, сколько понадобится времени на подготовку миссии?

– Пересекатель «Секира Драгомира» доработан, – доложил Палач. – Десант-группа будет готова не позднее чем через тридцать хронов.

– Кто возглавит миссию?

Драго Беспощадный выдержал паузу.

– Предлагаю свою кандидатуру.

По залу пролетела волна шума.

– Не слишком ли много внимания вы обращаете на эту систему? – осведомился Драго Тридцатый.

Вопрос был задан с подковыркой: при переселении учитывался вклад в этот процесс Великих Владык, и тот, кто больше всех тратил сил, энергии и средств, получал в личное пользование любой выбранный им лакомый кусок колонизируемой планеты.

– Вы хотите лично возглавить отряд? – посмотрел на него Палач.

Драго Тридцатый ушёл в прострацию, натянув адаптивный шлем. Напрягаться он не хотел.

– И ещё мне нужен эрудированный помощник, – добавил Палач, находя взглядом Живнюка. – Господин советник, не возражаете?

Живнюк хватанул пастью воздух, насыщенный запахами стимулирующих мозги курений, остолбенел на несколько мгновений, однако всё-таки нашёл в себе силы собраться с мыслями и натягивать шлем-дыхалку не стал. Проблеял:

– Разумеется, Великий, я сам… э-э… хотел предложить вам… э-э, свои услуги.

– Вот и отлично, – благосклонно кивнул Драго Беспощадный, – я в вас не сомневался. К тому же вы прекрасно знаете языки наших противников, людей. Мы сформируем отличную команду. Коллеги, прошу поделиться предложениями по комплектации пересекателя и дать рекомендации по контакту с обитателями Солнечной системы.

– С ними возможен лишь один вариант контакта, – проворчал Драго Растущий, – через прицел деструктора.

По залу прошелестела волна тихих восклицаний: почти все Владыки одобряли полушутливое высказывание Седьмого.

Пересекатель космических пространств «Секира Драгомира» походил на собранный из труб разного диаметра узел с центральным ядром – гнездом управления. При предпоследнем переселении морлоки уничтожили цивилизацию разумных моллюсков в двойной звёздной системе (от Земли её отделяли двадцать тысяч световых лет) и захватили весь космический флот этой расы.

Поскольку моллюски (двухметровой длины креветки со множеством щупалец) жили в глубинах морей и океанов, они и свои космические корабли делали по образу и подобию морских животных и заполняли их водой. Морлокам это подходило как нельзя лучше, поэтому они лишь заменили системы информационной поддержки и управления, да вооружили корабли тем оружием, которое уже имели, в том числе деструкторами.

Эти излучатели полей, разрушающих атомарные связи вещества, были добыты морлоками ещё миллионы лет назад при захвате планеты разумных насекомых, и с тех пор применялись колонизаторами везде, где в этом была необходимость. Хотя ни один пользователь деструктора, в том числе Владыки Драгомира, не понимали принципа действия этого страшного разрушителя материи.

Впрочем, это им было и не нужно. Морлоки не были ни созидателями, творцами новых идей, ни строителями, они были юзерами, абсолютно не страдая от этого.

Двадцать четвёртого лиуня «Секира Драгомира» величественно всплыла из глубин океана, где ждала своего часа в кратере давно потухшего вулкана, приспособленного под космодром, и отдалилась от опаловой капли планеты, блещущей мелкими искрами волн под лучами угасающей звезды.

Командовал пересекателем Драго Активный, исполнитель особых поручений Синклита Владык.

В команду корабля входили пять операторов: Драго Умный, Драго Смелый, Драго Могучий, Драго Знающий и Драго Умеющий, а также двадцать пять Д-воинов, двадцать пять Д-хлопотунов и пятьдесят халдеев разного назначения.

Руководителем миссии стал Палач, а Живнюк занял гнездо помощника-советника Палача, не до конца осознавая, чем он поможет Драго Беспощадному, никогда не прислушивающемуся к чьим-либо советам.

Никаких торжественных прощаний церемония отбытия корабля в рейд не предусматривала. Экипаж и руководители заняли свои защитные модули-капсулы, Палач отдал приказ стартовать, и «Секира Драгомира» покинула планету, по океану которой плавали настоящие мусорные «материки». Они были видны из космоса даже с расстояния в тысячи морлокских линейных длин.

Не соизволил произнести никаких напутственных речей и Драго Величайший Белый, седой замшелый старик, чей возраст исчислялся сотнями морлокских лет. Рейд пересекателя не казался особенным, задача была рутинной – найти станцию и выяснить, что произошло. Поэтому Главный Владыка лишь напомнил Палачу об ответственности за результат экспедиции:

– Шестой, назревают кардинальные перемены в нашей жизни, поэтому помните, что миссия на самом деле важна. Я могу утверждать, что за вами будущее.

Палач обозначил улыбку во все шестьдесят зубов и ответил Владыке не без сарказма:

– Если будущее за нами, за кем тогда мы?

Первый Владыка завис, и Палач, порадовавшись тому, что заставил старика задуматься, отключил связь с резиденцией Синклита. Он давно был готов похоронить Первого в его персональной пирамиде, чтобы занять его место.

Расстояние в десять тысяч световых лет от Драгомира до Солнечной системы «черепаха» морлоков преодолела за несколько малых временных протяжённостей, называемых таймами. На Земле таймам соответствовали минуты времени. Корабль каким-то образом бестелесно «просочился» сквозь вакуум, несмотря на приличные размеры и массу, а также на заполненность весьма инерционным материалом – водой, и продолжал исправно служить новым хозяевам уже миллион оборотов Драгомира вокруг звезды морлоков. Ни капитан, ни бригада обслуживания космолёта понятия не имели, каким образом ему удаётся пересекать огромные космические расстояния за короткое время, но им это знание и не требовалось. «Секира Драгомира» летала, обладая прекрасной автоматикой, поддерживающей корабль в рабочем состоянии, и этого было вполне достаточно.

Вышли точно в расчётный район прибытия – к границам Солнечной системы, в периферийную зону, где и должна была находиться сто одиннадцатая станция наблюдения. Однако на месте станции не оказалось. Облако ледяных глыб и каменных сростков, окружавшее планетную систему людей, не отвечало на призывы морлоков, а в окуляры и антенны следящих систем пересекателя попадали только хвосты пыли, поля мелких камней и редкие крупные астероиды.

По команде Палача капитан «Секиры» сделал два круга в этом районе, смещаясь ближе к орбите последней планеты Солнечной системы. Компьютер космолёта по имени Водила отработал программу поиска и выдал на листы обзора панораму системы вплоть до зоны внутренних планет.

– Смотрите! – заволновался Драго Умный, исполняющий обязанности первого навигатора.

В глубине центрального листа обзора показалась серебристая паутинка, похожая на оборванный лучик света.

– Что это? – осведомился Драго Беспощадный.

– Вероятно, космический объект, созданный людьми, – ответил капитан Драго Активный.

– Увеличьте.

Компьютер «Секиры» исполнил приказание.

«Лучик» превратился в длинную спицу, покрытую узелками утолщений. Но до неё было далеко, и система обзора не смогла «подтащить» объект на расстояние, позволяющее рассмотреть его детально.

– Длина объекта – три миллиона погоников, – добавил Водила, – масса – около трёхсот драгоников.

– О-ля-ля! – вырвалось у Драго Умного. – Что-то здесь не так. Станция молчит всего тридцать с лишним дней, но её экипаж не докладывал о строительстве людьми такого сооружения. Они не могли за столь короткий срок смонтировать его в космосе.

– Советник, ваше мнение? – обратился к Живнюку Драго Беспощадный.

Застигнутый врасплох Драго Достойный ответил не сразу.

– Надо… подумать… Водила, объект движется или привязан к какой-нибудь планете?

– Движется со скоростью сто скоков в минитайм, – отозвался компьютер.

– Где он сейчас?

– Между орбитами четвёртой и третьей планет.

– Вектор движения?

– К звезде.

– Странно…

– Что странно? – кашлянул водой Палач.

– Зачем людям создавать такую длинную конструкцию между орбитами их планеты и соседней и направлять её к звезде? Они могли смонтировать её ближе, на орбите первой планеты.

– Ну и что?

– Это не их объект. Он летит извне к поясу внутренних планет. Как острога.

Палач всмотрелся в лист обзора.

– На острогу объект не похож.

– Я выразился образно.

– Ваше предположение интересно, однако скорость этой… гм, гм, остроги не столь велика, чтобы за тридцать с лишним дней пересечь Солнечную систему от границ до внутреннего пояса.

Живнюк покрылся паром, но от конфуза его спасла робкая мыслишка:

– Она… снизила скорость.

– Почему?

– Столкнулась с какой-то планетой.

Драго Беспощадный снова уставился на безобидную с виду спицу.

– Столкнулась, говорите? Водила, проследи траекторию движения объекта.

Живнюк обомлел, считая себя приговоренным к казни.

Компьютер ответил через несколько таймов:

– За ним тянется хвост обломков льда, камней и пыли. По-видимому, объект и в самом деле столкнулся с какой-то планетой системы.

Живнюк ожил.

– Надо догнать объект и посмотреть… возможно, он каким-то образом связан с молчанием станции.

Палач задумался в третий раз.

– Хорошо, осмотрим сектор в облаке астероидов и, если станция не обнаружится, догоним объект.

«Секира Драгомира» пошла на следующий круг…

«Чёрные археологи», или, иначе говоря, любители раскапывать древние сооружения, курганы и храмы ради продажи найденных артефактов, существуют не первое тысячелетие. В Египте были найдены пирамиды, разграбленные десятки веков назад. Хватает уничтоженных раритетов и на территории других стран, где побывали шустрые и алчные искатели сокровищ, заботящиеся лишь о наживе, а не о сохранении памятников старины.

Не стал исключением в этом процессе и двадцать первый век. Наоборот, вместе с расширением возможностей человека выходить в космос, обнаружением древних строений на Луне, на Марсе и на Венере у «чёрных археологов» открылось второе дыхание, и поисковые отряды «копателей» начали появляться там, где их совсем не ждали, – на других планетах!

Здесь необходимо сделать небольшое отступление.

Перед Второй мировой войной искателей сокровищ привлекали в основном древние захоронения, могилы, храмы, кладбища, пирамиды и курганы. Они искали золотые и бриллиантовые украшения, атрибуты власти фараонов, значимых лиц прошлых эпох и дорогую утварь.

После Второй мировой войны, а также войн во Вьетнаме, Афганистане, Корее, других странах в ход пошли и стали цениться останки погибших солдат, награды, перстни, символика войск СС, фляги, каски, офицерские ножи, кокарды и прочая амуниция. Появилось в тайной торговой сети даже хорошо сохранившееся оружие, вплоть до танков и самолётов. Копателей и продавцов не останавливали ни законы, запрещавшие продажу артефактов, ни мораль, ни чувства родственников погибших, ни тем более осуждение общественности.

За сто с лишним лет с момента первых раскопок в двадцатом веке и до нынешних дней безвозвратно исчезли памятники старины в долине Евфрата, в боливийском Тиауанако, на территории храмового комплекса Гёбекли-Тепе в Турции, в храмах Абидаса в Египте, в районе Пуэрто дель Хайу в Перу, в комплексе храмов Абу-Гораб в Мемфисе, в «стране городов» Гардарике в России, а также в Сирии, Месопотамии, Чили, Бразилии, Китае, в странах Ближнего Востока и Европы и так далее по всей планете.

Однако середина двадцать первого века ознаменовалась открытием развалин и остатков городов на других планетах, и с появлением частных космических компаний в США, Японии, Европе и Китае «чёрные археологи» полезли в космос. Проконтролировать их деятельность вне Земли было сложно, поэтому везде, где на других планетах и спутниках планет начинали работать исследовательские экспедиции, теперь нужно было не только заботиться о безопасности исследователей, но и охранять найденные артефакты, потому что были случаи, когда на учёных совершались нападения, заканчивающиеся грабежом ценностей и гибелью людей.

Пятнадцатого января две тысячи семьдесят четвёртого года в одном из отелей плавучего города Floating City, построенного еще полвека назад и напоминавшего по форме красивую цветочную ветвь (поэтому город и получил название Цветочный), расположенного рядом с островом Таити и принадлежащего Французской Полинезии, состоялось абсолютно секретное совещание союза НАТО. Однако не того европейского военного союза, давно потерявшего своё значение и о котором слышали все, а союза тайных копателей «Синий апостол». Словечко же НАТО представляло собой аббревиатуру русского перевода союза – «Новые археологи: тайное объединение». Аббревиатура английских слов была не так звучна – NASC[1] – и использовалась редко.

Великая Корейская Федерация имела два космодрома: один – Тонхэ – на восточном побережье Северной Кореи, в уезде Хвадэ-гун, провинции Хашгён-Пукто, его ещё называли космодромом Мусуданни – по названию рядом стоящей деревни, и один в Южной Корее – Хапо, введенный в строй ещё в две тысячи пятнадцатом году.

Космодром Мусуданни-Тонхэ вырос из ракетного полигона Квандай, начавшего работать с конца двадцатого века, и считался больше военным, нежели гражданским. С него на протяжении почти века стартовали все новые военные корейские ракеты и корабли. Но полигон Квандай не ушёл в небытие, а наоборот, стал чисто военным секретным объектом. Именно в его подземных ангарах и был смонтирован новейший космический крейсер «Ынха» с генератором пространственных «трещин», позволявшим кораблю преодолевать космические расстояния за считаные секунды.

В связи с последними неординарными событиями в Солнечной системе, связанными с появлением таинственного, гигантской длины экзотического объекта под названием «Бич Божий», сборка крейсера происходила в ускоренном режиме и была завершена как раз в тот момент, когда «Бич» столкнулся со спутником Юпитера.

Корейское военное ведомство собиралось отправить к нему свою экспедицию, чтобы оценить угрозу для жителей страны, которая, кстати, оказалась единственной, не заражённой паникой, поднятой средствами массовой информации Земли в связи с приближением «сверхдлинного конца света».

После того как в результате эксперимента, проведенного экипажами четырёх кораблей – России, Соединённых Штатов Америки, Индии и Китая: они рискнули объединить все ходовые генераторы «трещин» в синхронный комплекс и воздействовать на струну «Бича», – этот странный длинномер, порождённый Большим взрывом при рождении Вселенной, нанизавший на себя тысячи космических тел, в том числе искусственного происхождения, отвернул в сторону и теперь должен был миновать Землю. Но проблема исследования «Бича» осталась нерешённой. Индия и Китай лишились своих кораблей, а экспедиции русских и американцев к нему не могли обследовать всю спицу «Бича». Поэтому корейское военное руководство решило не отменять миссию «Ынхи», хотя и не стало раскрывать свои планы перед соседями, коллегами и партнёрами по бизнесу. Полёт «Млечного Пути» должен был состояться в условиях строжайшей секретности.

Экипаж корабля состоял из пятнадцати человек, включая капитана Пака Сонсэннима, тридцатипятилетнего полковника космических сил Кореи. Уроженец Пхенчхана, он пошёл по стопам отца – генерала и, окончив по очереди военное лётное училище, институт космоплавания и Академию космического оперирования, более десяти лет прослужив на военных кораблях, получил звание полковника.

До формирования экипажа «Ынхи» он командовал фрегатом космических сил Кореи «Ганган»[2], показав себя с самой лучшей стороны. Отец рекомендовал его комиссии по кадрам Военно-космических сил, и его рекомендация вместе с блестящим послужным списком сыграли свою роль. Сонсэнним стал капитаном новейшего космолёта.

Поскольку «Ынха» создавался секретно, его экипаж жил на территории полигона вместе с обслуживающим полигон персоналом.

Городок состоял из пяти офицерских общежитий и пятнадцати казарм для рядового состава, а также предприятий быта и центров развлечения для офицеров и рядового состава. Особых удобств жилые модули для техников и операторов полигона, равно как и для космолётчиков, не имели, но корейцы с раннего детства привыкали к своему казарменному бытию и не роптали. Получить работу на полигоне мог далеко не каждый специалист, а уж о космопилотах и говорить не приходилось. Они готовы были не пить, не есть и не спать, лишь бы попасть на борт космического корабля или станции.

Пак Сонсэнним не был женат, хотя имел двух подруг из бригады обслуживания полигона. С ними он частенько расслаблялся, когда позволяла ситуация, и доверял обеим без каких-либо сомнений. Он бы невысок ростом, но хорошо сложен, симпатичен, без особой раскосости: мать Пака была индонезийкой, – и девушки были в восторге от его неутомимости.

Двадцать третьего января рабочий день на космодроме закончился для него рано, и Пак, размышляя над полученным заданием: утром следующего дня «Ынха» должен был впервые подняться в воздух, поманеврировать над Землёй и отправиться на ходовые испытания, – решил расслабиться перед полётом на полную катушку. Ему уже намекнули, что ходовые испытания – лишь официальная версия, на самом деле крейсер должен был направиться к «Бичу Божьему» и забрать на борт «всё, что удастся отыскать».

Бытовой блок полковника располагался на первом этаже невысокого – в четыре этажа – здания общежития. Блок был разделён на три небольшие комнатки, выполнявшие каждая свою функцию: в спальне стояла складывающаяся кровать со стенным шкафом и проектором объёмного телевизора, в гостиной стояли диван и два креслица (её стены превращались в видеокартины), кухонный модуль предназначался для приготовления пищи, в нём с трудом могли уместиться всего три человека. Ни ванны, ни душа (помывочный блок для всего общежития располагался на этом же этаже). Ничего лишнего, чистая практичность и спартанское убранство. Но Паку нравилась его квартирка. Лучшей в своей военной жизни он не имел.

Подружки – Иппун и Нансун – обрадовались, когда он позвонил им и объявил о своём решении «отдохнуть». Обе работали в системе медицинского обслуживания полигона, одна психологом – Иппун, другая медсестрой – Нансун, и обе уже закончили свой трудовой день.

– Я буду через полчаса, – пообещала Иппун, толстушка и смуглянка.

– Хорошо, – лаконично согласился Пак.

Ждать, однако, пришлось почти час.

За это время Пак заказал в местном пищеблоке горячие овощи, жареный рис с подливой из лун-томатов и белый китайский чай и успел получить заказ.

Иппун заявилась не одна, с ней был мужчина средних лет, явно не кореец, судя по горбоносому смуглому лицу и бородке.

– Чорджи, – представила она гостя, – мой помощник, специалист по снижению утомления.

Пак нахмурился. Ему вовсе не хотелось проводить время в компании с незнакомым человеком.

Иппун заметила его сдвинутые брови, засмеялась, затормошила, втолкнула в комнату.

– Он не надолго, и у него есть вино.

– Мне нельзя, – начал было сопротивляться Пак, – завтра я улетаю…

– Не волнуйся, мы тебя не споим, только расслабишься немножко. Чорджи хороший парень, весёлый, с ним интересно.

Пак сдался.

– Ладно, проходите, посидим полчасика.

Гости расположились в гостиной.

Иппун начала умело расставлять на столе принесённую еду.

Пак включил видеосистему, показывающую космические пейзажи.

Чорджи, улыбаясь, достал из-под куртки высокую красивую бутылку с этикеткой на русском языке: «Крымское золотое».

– Русское вино, вкусное, я пробовал, мне его вчера из России привезли. Откроете?

Пак отнёс бутылку на кухню, поискал штопор, не нашёл. В необходимый хозяйский набор штопор не входил. Бутылку пришлось относить обратно.

– Нечем.

Хохотушка Иппун предложила отбить горлышко приёмом кунг-фу, но её помощник достал складной нож, отщёлкнул спиральку штопора.

– Я захватил на всякий случай.

Открыли бутылку, разлили золотистое вино в пластиковые стаканчики, так как ни бокалов, ни рюмок у хозяина не было.

– За успешное выполнение задания партии и правительства! – подняла стаканчик Иппун.

Пак хотел спросить, о каком задании идёт речь, но посмотрел, как девушка пьёт, и сделал глоток сам.

Вино действительно оказалось вкусным, хотя и имело необычный «пузыристый» оттенок. Пак хотел спросить, из какого сорта винограда изготовлено вино… и полетел в темноту и тишину.

Чорджи подхватил его с одной стороны, не давая упасть, Иппун с другой, ловко поймала стаканчик с вином.

– На диван! – сказала она.

Они усадили безвольное тело – с открытыми глазами – капитана «Ынхи» на диван.

Чорджи достал из кармана прибор, напоминавший формой старинный мобильный телефон. Такими пользовались лет тридцать назад. Современные мобильные средства связи перекочевали в импланты или в кольца, серьги и браслеты.

С помощью упругой тесёмки Чорджи приладил прибор к голове Пака, а чашки – к ушам, нажал красную кнопку на торце.

В чашечках родился тихий шелест, сменившийся человеческим голосом.

Пак не отреагировал на эти манипуляции, глядя перед собой остановившимся взглядом.

– Убери всё, – кивнул Чорджи на стол.

Иппун быстро собрала пластиковые стаканчики в пакет.

– Остальное пусть стоит, очнётся, ничего не вспомнит, подумает, что заказал ужин и уснул.

Чорджи кивнул, убирая бутылку.

Процесс программирования длился всего три минуты.

На торце прибора мигнула синяя искра, и Чорджи снял его с головы хозяина квартиры.

Внимательно осмотрели комнату на предмет – не оставили ли следов, поудобнее усадили капитана «Ынхи».

– Он точно нас не вспомнит? – спросила Иппун.

– Нет, – оскалился специалист по снижению утомления. – Если вдруг что пойдёт не так, скажешь, что приходила, но он не открыл.

– Что теперь?

– Теперь ищем Хвана.

Речь шла о первом навигаторе «Ынхи».

Они вышли из квартиры Пака, и дверь со щелчком захлопнулась за ними.

Старт «Ынхи» следующим утром наблюдали со всех сторон не только работники полигона, но и прибывшие из первой столицы объединённой Кореи – Пхеньяна – члены военной комиссии.

Несмотря на то, что корабль назвали крейсером, его масса и размеры – сто метров в длину и шестьдесят в высоту – не тянули на эту категорию военных судов, однако взлетал он, используя эграны – электрогравитационные генераторы, вполне величественно.

Правда, комфортным проживание экипажа космолёта в жилом блоке назвать было трудно. Конструкторов корабля больше заботила техническая упаковка систем, особенно оружейных, и жилблок получился маленьким, не больше матросского кубрика на старинной морской шаланде. Однако корейских космонавтов это обстоятельство не смущало, они привыкли к тесноте и строгому армейскому подчинению.

Постояв в воздухе несколько секунд, крейсер снова начал подниматься в безоблачное небо в сопровождении десятка катеров военно-космических сил, сопровождаемый множеством видеокамер и глазами провожающих. Вскоре он исчез из виду в бездонной синеве, хотя был виден в глубинах экранов Центра управления полётами.

Понаблюдав за ним, начальник контрольной комиссии Ким Пын Тхон повернулся к начальнику полигона Ли Фой Вэю.

– Всё по плану?

– Так точно, генерал Тхон! – вытянулся круглый как шар, с мясистым лицом любителя бургеров, генерал Вэй. – Запланированы облёты Земли, подходы к объектам на орбите Луны и тренировочные форсажные броски. После чего начнётся рейд… э-э, к цели.

– Хорошо, – кивнул сухопарый, высокий как баскетболист, генерал Тхон. Он и в самом деле когда-то играл в баскетбол в юности и был на две головы выше малорослых офицеров полигона.

– Присядете?

Тхон помедлил, не сводя глаз с экрана.

«Ынха» уже вышел из атмосферы Земли на высоте трёх тысяч километров, собираясь совершить орбитальный полёт.

– Да, я подожду, пока он поднимется к Луне.

Свита генерала засуетилась. Ему уступил место начальник смены операторов, он сел, взял стаканчик кофе, угодливо протянутый кем-то из офицеров.

«Ынха» по докладам капитана корабля Пака Сонсэннима вёл себя безупречно.

Однако, сделав всего один оборот вокруг Земли вместо трёх, корабль вдруг повернул не к Луне, как планировалось, а в сторону от неё и, не отвечая на запросы операторов ЦУПа, причалил к одной из станций, вращавшихся над Землёй на высоте шести тысяч километров.

– В чём дело? – скрипучим голосом осведомился Ким Пын Тхон.

Ли Фой Вэй побагровел, нависая над консолью контроля, начал торопливо вызывать корабль.

«Ынха» не ответил. Связь с ним прервалась. Было видно, как он подходит к внушительных размеров космическому сооружению, растопырившему в три стороны стометровые трубы отсеков.

– Чья это станция? – повысил голос начальник комиссии.

– Н-не знаю, – заикнулся Ли Фой Вэй, – в плане операций не предусмотрены стыковки с нашими станциями над Землёй. Планировали только снижение над Луной… сейчас выясним.

Минуту спустя стало известно, что трёхлучевое сооружение не принадлежит ни одному известному космическому клубу. В реестре спутниковых сетей оно было обозначено как частная обсерватория, но кто был её владельцем, выяснить не удалось.

«Ынха» замер у торца одного из цилиндрических отсеков обсерватории…

Экипаж на команду капитана пристыковаться к «объекту слева» отнёсся с привычным философским настроением: молча «взял под козырёк». На корабле капитан был царь и бог, и если он отдавал приказ, его следовало выполнять неукоснительно. Капитан знает, что делает.

Стыковка прошла отлично: её выполняли автоматы, подчиняясь бортовому компьютеру, и вмешательства космонавтов не потребовалось.

– Полковник Пак, этот объект не стоит в программе стыковок, – на всякий случай заметил первый пилот Чон Денхо.

– Это секретный заход, – ответил Пак Сонсэнним металлическим голосом. – Берём на борт группу спецназа.

– Но на Земле нам ничего…

– Хван, подтверди.

– Всё нормально, майор Чон, – сказал первый навигатор корабля Хван Чипхой, он же – старший помощник. – Задействован крипторежим. Связь с Землёй с этого момента только через меня.

– Но группа не уместится…

– Не твоя забота.

– Хван, бери тех, кто останется, и на выход.

Навигатор вызвал пятерых техников и оператора силовых установок, выбрался из капсулы защитного кресла и выскользнул из рубки, подталкивая в спину оператора, ошеломлённого новостью.

Переход из корабля в тамбур станции не потребовал много времени. Стыковочный узел выдул пневматическую герметичную галерею, покидающие корабль космонавты выбрались через неё наружу, сопровождаемые Хваном, их встретили в тамбуре, а в корабль перешла группа спецназа, запакованная в боевые «киборг-костюмы», называемые в просторечии «косяками». Лица спецназовцев были скрыты под забралами шлемов.

– Разведи их по каютам, – приказал Пак.

– Я останусь здесь, – заговорил один из гостей, откидывая зеркальное забрало шлема.

На членов экипажа, сидевших в капсулах, глянуло смуглое лицо человека средних лет, украшенное аккуратной бородкой. Глаза у него были светло-жёлтые, но не тёплые, а ледяные, от взгляда которых хотелось увернуться как от брошенного кинжала.

– Как к вам обращаться? – спросил Хван.

– Зеррин, – ответил мужчина.

Космонавты посмотрели на капитана.

– Это обусловлено секретным приказом главнокомандующего, – сказал Пак. – Он будет руководить экспедицией. Займите пятое кресло, генерал.

Зеррин подошёл к креслу оператора, высаженного на станции. По тому, как он усаживался, было видно, что защитные капсулы космических кораблей ему знакомы.

– Связь.

Хван набрал на сенсопанели перед собой кодовое слово.

Экран напротив осветился, в нём появилось лицо человека с волосами синего цвета, взбитыми петушиным гребнем.

– Мы готовы, шейх, – сказал Зеррин, но уже по-арабски.

– Чок ди[3], – ответил синеволосый «шейх» и улыбнулся.

Сразу после возвращения «Енисея» на Землю Денису пришлось долго объяснять всем комиссиям и командованию ВКС, что произошло на «Биче», после чего ему разрешили-таки в этот день отдохнуть дома, а утром следующего вернуться на базу Военно-космических сил в Плесецке.

Домовой Петрович встретил хозяина квартиры с ворчанием доброго дедушки:

– С возвращением, Денис Ерофеевич, я уже начал беспокоиться.

Денис принюхался: в доме пахло свежим кофе.

– У нас кто-то был?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Пахнет кофе.

– Я только что сварил.

– Для кого? – удивился Денис. – Я же не заказывал.

– Мне показалось, что вам захочется кофе.

– С чего ты взял, что я буду именно сегодня и именно в это время?

– Интуиция.

– Экстрасенс! – фыркнул молодой человек. – Может, ты и мои мысли читаешь?

– Нет, не читаю, – с достоинством возразил компьютер, обслуживающий квартиру. – Таких функций у меня нет.

Денис засмеялся, снимая дежурный уник.

Впрочем, удивляться особо было нечему. Интеллект нынешних кванков – квантовых компьютеров позволял им разговаривать с людьми практически на равных, а в исполнительности им вообще не было соперников.

Горячий, а следом холодный душ принесли бодрость и хорошее настроение.

Денис позвонил отцу и маме, потом деду, доложился о прибытии, узнал новости, пообещал вырваться на денёк и встретиться в кругу семьи, рассказать о том, что увидел и что узнал.

Пришла мысль позвонить Аурике. Перед глазами проявилось каменное лицо Ильи Драгунова. Интересно, где он сейчас? Неужели продолжает опекать бывшую гражданскую жену? Или у них на этот счёт ничего не изменилось, и оба отправились к себе домой?

Мысль испортила настроение. Но колебался он недолго, упрямство было одной из фамильных черт Молодцовых, и палец набрал номер мобильного Аурики.

Капитан «Енисея» ответила буквально через секунду, словно ждала звонка:

– На линии.

– Это Молодцов…

– Вижу.

– У вас есть минута выслушать меня, капитан?

– Слушаю.

Денис набрал в грудь воздуха.

– Вы обещали встретиться после возвращения.

– Обещанного три года ждут, – хмыкнула Аурика.

Сердце упало.

– Значит, можно не рассчитывать на…

– Не обращайте внимания, майор, у меня просто плохое настроение.

– В таком случае предлагаю поправить настроение сегодня вечером в ресторане.

– В ресторан не хочу, не могу, да и нет времени.

– Можно ко мне…

– К вам не полечу тем более.

– Не полечу? Разве вы не на космодроме?

– Нет.

– Понятно.

Выражение глаз Аурики сменилось, она поняла чувства майора.

– Вот если…

– Что?

– Мне надо сначала решить кое-какие проблемы…

– Могу помочь.

– Это личные проблемы. Короче, мне надо побыть в гостях, сможете подъехать ко мне?

– Даже если рухнет мир! – клятвенно пообещал Денис.

Аурика нехотя улыбнулась.

– Такие жертвы не понадобятся. Я сейчас не дома, в Ветке, знаете, где это?

– Не на Луне, случайно?

– Есть такой старинный городок на берегу реки Сож, недалеко от Гомеля. Основан ещё в семнадцатом веке староверами. Мои предки были староверами, бежавшими из Москвы.

– Гомель ведь…

– Беларусь, конечно. Запоминайте адрес. – Аурика продиктовала адрес. – В шесть часов вечера вас устроит, майор? Успеете?

– Буду непременно.

Связь прервалась. Изображение головки женщины в пузыре видеопроекции айкома растаяло.

Настроение снова взлетело до небес.

Денис просвистел победный марш, встал на руки, прошёлся вокруг стола, потом устыдился своего детского порыва, приказал домовому сварить россиано и пошел переодеваться. «Серьёзный» уник напоминал наряд собравшегося на экзамен человека: замшевая серая куртка с чёрными полосами и вставками, такие же штаны, но без полос, и молодёжные шузы; их по старинке называли кроссовками.

Посмотрел на себя в зеркало. На него глянуло продолговатое твёрдое лицо с голубовато-серыми глазами, хорошей лепки подбородком и губами. Портила лицо лишь одна деталь – нос легкомысленной курносости.

Впрочем, это была фамильная черта всех Молодцовых, и отца, и деда: кончики всех мужских носов слегка задирались вверх.

– Зато я умный, – сказал Денис своему отражению и показал ему язык.

Встал вопрос, как добираться до городка Ветка.

Гражданские самолёты и глайдеры туда не летали. Вернее, летали до Гомеля, но времени на заказ билетов (и есть ли ещё места?) и на полёт до аэропорта требовалось много, он мог и не успеть к назначенному времени, поэтому после недолгих размышлений Денис связался с командиром группы АСС полковником Верником:

– Артур Кирсанович, есть проблема.

– Слушаю, – отозвался круглоголовый, бритый наголо Верник.

– Мне нужно срочно попасть в Ветку.

Крупногубое и большеносое лицо Верника не изменилось. Он сделал паузу.

– Причина?

– Личная, – честно признался Денис.

– Надолго?

– Надеюсь вернуться вечером… или в крайнем случае завтра утром.

– Завтра утром тебе надо быть на базе, решается судьба нового полёта к «Бичу».

– Тем более сегодня я должен быть в Ветке.

– Хорошо, я дам зелёный трек по линии МЧС. «Двухсотый» будет ждать на полигоне через час.

– Благодарю, товарищ полковник! Век не забуду!

– Не следует давать неисполнимых обещаний, – обозначил улыбку Верник, выключая канал.

«Интересно, что он подумал? – задал себе вопрос Денис. – Догадался, куда я лечу, или нет? Впрочем, если догадался, тем более надо будет поставить ему пузырь хорошего самогона».

Через полчаса Денис уже был на базе. Нашёл начальника смены полётов, хотел доложить о решении Верника, но здесь уже знали о предоставлении «двухсотого» герою похода к «Бичу Божьему», и суеты не возникло.

Двухместный красавец «Су-200» выглядел гигантским скатом, присевшим на поле космодрома за полосой технических сооружений. Преемник лучших в мире истребителей седьмого поколения он был выполнен по схеме «летающее крыло» и выглядел динамически совершенным организмом, пряча все «мускулы» – оружие и антенны – под обтекаемым корпусом. Как и все современные боевые самолёты, он получил эгран, позволяющий ему подниматься вертикально и выходить за пределы атмосферы Земли, и мог развивать скорость до десяти километров в секунду. Равных «Су-200» по манёвренности, скорости, обнаружению противника, энерговооружённости и боевой эффективности не имело ни одно государство мира.

Пилот, назвав своё имя – Алексей, не удивился, узнав, куда надо доставить пассажира.

– Хорошо, – сказал он флегматично. – Будем на месте через восемь минут.

Зачем майору Молодцову понадобилось лететь в маленький белорусский городок, он не спросил, будучи немногословным и нелюбопытным человеком. А Денис вдруг подумал, что Аурике, наверно, тоже понадобился какой-то скоростной транспорт, чтобы добраться до Ветки, и ей его предоставили, иначе она не была бы в момент звонка далеко от Плесецка, а прилетели они на Землю на одном корабле.

Полёт действительно длился всего восемь минут.

«Двухсотый» вонзился в небо свечой, сделал горку и спикировал на Гомель, подвернув к Ветке. Сел он не в городском аэропорту, а на старом военном аэродроме, принадлежащем в настоящий момент МЧС Белоруссии.

Здесь Денису сразу выдали флайт с буквами МЧС на борту, и он порадовался весомости влияния Верника на окружающую действительность: обещанный им «зелёный трек» действовал безотказно.

Навигатор флайта выдал справку: городок Ветка был основан в тысяча шестьсот восемьдесят пятом году, его главная площадь называлась Красной, и проживало в нём по нынешним временам всего двадцать шесть тысяч человек. Промышленных предприятий в городе насчитывалось ровно два: первое – по производству знаменитых рушников с красивыми старинными орнаментами, второе – фабрика хлебобулочных изделий.

Дом, где остановилась Аурика, располагался на окраине Ветки, недалеко от раскопанного и восстановленного городища времён Киевской Руси. По сути, это была старинная усадьба, принадлежащая каким-то помещикам Гомельщины (навигатор имя не назвал), и состояла она из двухэтажного «господского» дома с колоннами (нижний этаж – кирпичный, верхний – деревянный) и двух одноэтажных небольших пристроек. Стояли строения у начала песчаного мыса на реке Сож и были окружены смешанным лесом. Когда их возвели здесь, в самом комфортном районе Ветки, и главное – кто, какие поместьевладельцы, можно было только догадываться.

Охранной зоны вокруг усадьбы не было, если не считать таковой высокий сетчатый забор двухметровой высоты и просеку. Автопилот флайта не получил ни радиозапроса на приближение к дому, ни разрешения на посадку. Денис увидел сверху небольшой паркинг, на котором стояли два аппарата: голубенький флайт и чёрный глайдер БМВ-стингер с красной полосой по борту и буквами ГНАП. На нём, очевидно, и прибыла сюда Аурика. Гадая, что такое ГНАП, Денис приказал автопилоту ждать, вылез из кабины и направился по расчищенной от снега дорожке к главному зданию усадьбы.

Его встретила девушка в бело-синем унике, но не домушка – искусственный организм с человеческим обликом, как он подумал вначале, а настоящая живая душа.

– Вас ждут, – с улыбкой сказала она, показав ровные жемчужные зубки.

– Благодарю, – поклонился Денис. – Скажите, пожалуйста, что это за усадьба? Кто здесь живёт?

– Это вотчина помещиков Грошиковых, стоит здесь уже три сотни лет.

– Грошиковых? – Денис хотел спросить: какое отношение Аурика Ветрова имеет к древней родовой линии Грошиковых, но передумал. – Хозяева дома?

– Это музей, – улыбнулась девушка. – Музей старообрядчества и белорусских традиций.

Денис только теперь разглядел на стене дома справа от колонны красно-белую плиту с надписью золотыми буквами: «Ветковский музей старообрядчества. 1685».

– Ах, вот оно что… я не знал. Меня пригласила Аурика Ветрова…

– Её бабушка Мария Кирилловна заведует музеем. Ей стало плохо, всё-таки сто первый год пошёл, и она позвонила внучке.

– Надеюсь, всё обошлось?

– Бабушку забрала «Скорая», Аурика Даниловна ждёт вас во флигеле. Я вас провожу.

– Огромное спасибо.

Обогнули главный корпус музея, встретив всего лишь одного человека – мужчину преклонных лет.

– Я гляжу, у вас тут не особо толкутся посетители, – заметил Денис.

– По понедельникам мы закрыты, ведутся восстановительные работы, а вообще интерес к музею большой, много экскурсий.

– Сколько?

– До десяти в день.

Денис удивился, качнул головой.

– Не знал, что к старообрядчеству такой интерес у жителей Белоруссии.

– Почему Белоруссии? Прилетают отовсюду, из других городов и даже стран, особенно из Европы. Нам есть что показать и что рассказать.

Провожатая остановилась у входа в белый одноэтажный флигель с резными воротцами и такими же резными деревянными ставнями и наличниками на окнах.

– Вот, пожалуйста.

– Как вас зовут?

– Зося. – Девушка смутилась. – Извините, я побегу.

Денис проводил её глазами, радуясь непосредственности юной служительницы музея, и шагнул к резному крылечку с четырьмя гранитными ступенями. Дверь открылась без малейшего скрипа. За ней располагался небольшой холл с деревянным дубовым полом и двумя лавочками. На стенах висели иконы, изображавшие каких-то убелённых сединами старцев. Пахло в помещении свежескошенной травой и чуть-чуть ладаном.

Открылась одна из трёх дверей – также деревянных, с резными пластинами, вышла Аурика в тёмно-синем унике официала космической службы.

– Привет, – сказал Денис, внезапно пожалев, что заявился без цветов. – Я не знал, что твоя бабушка служит в этом музее.

Аурика отступила в сторону.

– Проходи.

Денис засомневался в необходимости встречи, но виду не подал, прошёл внутрь комнаты, вдохнув волну знакомого возбуждающего запаха Аурики. Комната оказалась вполне современной столовой, обладавшей барной стойкой и обставленной как игровой клуб любителей истории. Здесь отдельной группой стояли кресла с приставками дополнительной реальности, журнальный столик, книжные полки с настоящими бумажными книгами, а по стенам висели картины маслом, воскрешавшие страницы древнерусской истории.

Денис искренне удивился.

– Вот это сюрприз! Неужели есть любители такого вида времяпровождения?

– И много, – усмехнулась Аурика. – Хотя в принципе в эту комнату заходят только работники музея, гости очень редко. Садись. Есть хочешь?

– Нет, благодарствую, если только чай или кофе.

Аурика прошла за стойку бара, включила кофе-комбайн, что-то набрала на клавиатуре.

– Тебе какой чай?

Денис, ожидавший, что ему предложат что-нибудь алкогольное, замешкался.

– Зелёный, с чабрецом, если позволите.

– У нас одинаковые вкусы, майор, но я буду кофе.

– Тогда и я тоже.

– Руссиано?

– А ты?

Аурика набрала код, дождалась утробного ворчания автомата.

– Я предпочитаю малагасийский с лаймом.

– Не поверишь, я тоже.

– Не поверю. Так чай или кофе?

Он подошёл ближе.

– Кофе. Что такое ГНАП?

Брови Аурики взлетели на лоб.

– Ты о чём?

– На борту глайдера у дома написано ГНАП.

– Аббревиатура слов «государственный национальный авиапарк». Обслуживает чиновников высшего звена Беларуси.

– А я расшифровал как «главный независимый административный парк». Какое отношение ГНАП имеет к космосу?

– Почему к космосу?

– Ну, ты ведь полковник военно-космических сил России, капитан новейшего космического фрегата.

– Руководитель гомельского отделения ГНАП мой отец.

Денис с любопытством посмотрел в глаза женщины.

– Хорошие у тебя связи, капитан.

– Не жалуюсь. – Аурика подала ему чашку кофе на блюдечке, бросила в чашку ломтик лимона. – Извини, лайма здесь нет.

– Сойдёт.

– Жаль, обстановка не позволяет расслабиться и отдохнуть нормально. Мне завтра утром надо быть на космодроме.

– Мне тоже. Здешняя девчонка, что меня встретила…

– Зося, управляет хозяйством музея и волонтёрами.

– Она сказала, что заведующая музеем твоя бабушка.

– Бабушка – директор, да и то номинально, возраст уже серьёзный, не позволяет напрягаться, да и сердце пошаливает. Вот, увезла «Скорая».

– Надеюсь, ничего серьёзного?

– Гипертонический криз. Я тоже надеюсь, что её поднимут. Не стой столбом, присаживайся. – Она села у стола.

– Похоже, я не ко двору.

– Нет, я хочу расслабиться, ты правильно сделал, что прилетел. Вряд ли в будущем нас ждёт ситуация покомфортней. Проблема с «Бичом» ещё не решена.

Денис пригубил кофе, сел напротив хозяйки.

– Возможно, придётся снова лететь к «Бичу», мне мой командир уже намекнул.

– Придётся – полетим.

Помолчали, прихлёбывая ароматный кофе.

Вопросы кончились. Денис не знал, что ещё спросить, а сидевшая с отрешённым видом Аурика была занята своими мыслями и не торопилась помочь гостю почувствовать себя свободно.

Не надо было рваться сюда, подумал он с сожалением.

Аурика, очевидно, почуяла его стеснение и разочарование.

– Извини, что я зависла. Кроме бабушки и других забот хватает.

Он вспомнил: решаю личные проблемы.

– Кого ещё надо лечить?

– Разве что душу… подожди, я переоденусь. – Аурика поставила чашку на стол и вышла из комнаты.

Денис допил кофе, обошёл комнату, разглядывая картины, показывающие невероятной красоты архитектуру древнерусских сёл трёхтысячелетней давности. Остановился у крайней картины, изображавшей голову мужчины, почти утонувшую в серебристом меховом воротнике. У мужчины было волевое лицо с чёрными усами и бородкой кольцами, и горящие синим огнём глаза.

– Святой Василий, – раздался сзади голос Аурики. – Защитник Белой Руси и её народа.

Денис оглянулся и обомлел.

Аурика нарядилась в дымчато-красное платье, подчёркивающее безупречные линии тела, и от неё невозможно было отвести глаз.

Молчание затянулось.

Она принахмурилась, оценивая реакцию гостя.

– Что-то не так?

Денис очнулся, проговорил пересохшими губами:

– Нет-нет, я просто… любуюсь… не представлял тебя такой… феей.

– Не преувеличивай.

– Клянусь небом!

– Открывай. – Аурика протянула ему бутылку тёмного стекла.

Только теперь он разглядел, что она принесла вино. Шагнул к ней, взялся за бутылку. Их руки соприкоснулись.

Показалось, что касание породило электрическую искру. Горячая волна крови прилила к щекам. Аурика подняла на него взгляд, и глаза её стали большими и глубокими. Пунцовые губы выговорили:

– Майор… не тешь себя напрасными надеждами.

И тогда он поцеловал её в губы, обхватив руками за плечи и едва не выронив бутылку.

Вопреки ожиданиям она не стала сопротивляться и даже ответила, судорожно вцепившись в него, будто ища защиты.

Красивые женщины всегда кажутся недоступными, существами иного мира, живущими в горних высях, но и они – живые люди, зачастую страдающие от своей же неприступности и от переизбытка либо недостатка внимания.

Задохнулись, оторвались друг от друга.

– Майор…

– Мы же договорились – просто Денис.

– Не думай, что я…

– Есть не думать!

– Я не шучу. Всё очень сложно… и я не уверена, что мне хочется быть с тобой.

– Время покажет. – Он снова потянулся к ней губами, и в этот момент в комнату стремительно вошёл Илья Драгунов, суперкарго корабля «Енисей», старший помощник Аурики. Её напарник и «гражданский» муж.

– А я жду тебя дома, и на звонки ты не от…

Илья увидел Дениса, замолчал, резко остановился, сжал зубы. Лоб капитана прорезала глубокая морщина.

– Молодцов!

Денис отступил от Аурики, уронившей руки, вспомнил о бутылке с вином, поднял её вверх.

– Выпьешь с нами?

Илья перевёл потемневший взгляд на женщину.

– Почему он здесь?

Аурика опомнилась, лицо её стало строгим, щёки покрылись пятнами.

– Это я должна тебя спросить: почему ты здесь?

– Потому что я твой…

– Старший помощник! Мы обо всём поговорили, и я приняла решение. Ты не понял?

– Из-за него? – мотнул Илья головой на Дениса.

– Нет.

– Я же вижу – из-за него. Он лучше? Или потому что свежее либидо?

– Эй, дружок, полегче, – не выдержал Денис, сводя брови в линию. – Оскорблять женщину – самое последнее дело!

– А то что?

– Вылетишь отсюда пулей!

– Да что ты говоришь? Силёнок-то хватит? Или ты супермен? Или киборг?

– Извинись и уходи!

– Сам вали! И чем быстрей, тем лучше!

Денис аккуратно поставил бутылку на стол, повернулся к Илье, оценивая его реакцию: помощник Аурики напрягся, поднял к груди кулаки, принимая почти боксёрскую стойку. И это говорило, что рукопашник он слабый, несмотря на мощную фигуру.

Аурика встала между мужчинами, глаза её загорелись гневом.

– Уходи!

– Ты мне?! – удивлённо поднял голову Илья.

– Уходите оба!

Денис на мгновение потерял дар речи, потом вдруг его осенило: она не хотела выгонять его, но не могла поступить иначе.

Он обошёл Аурику, сделал приглашающий жест.

– После вас, сэр.

Илья набычился, смерил его взглядом, помедлил, глядя на женщину, мотнул головой и зашагал к двери.

Денис шагнул за ним, оглянулся, сказал в спину отвернувшейся к окну Аурике:

– К ночи снег обещали…

И вышел.

Илья ждал его у крыльца флигеля, сунув кулаки в карманы такого же официал-уника синего цвета, с эмблемой ВКС, в каком была Аурика вначале.

– Какого дьявола ты здесь делаешь, майор?!

– Может быть, не будем говорить в таком тоне, товарищ капитан? – миролюбиво спросил Денис.

– Ты уже не начальник экспедиции, и мне не нравится, что ты преследуешь мою жену.

– Во-первых, не преследую, меня пригласили. Во-вторых, похоже, тебе дали отлуп, старпом. Я не прав?

Глаза Ильи метнули молнии, он вдруг выбросил вперёд кулак, метя Денису в подбородок, но тот был начеку, поймал кулак ладонью, вывернул, и несколько секунд они боролись, клоня руки то вправо, то влево. Илья обладал бычьей силой, и мышцы у него были железными, но Денис не уступал ему в силе, решая, применить ли приём или всё же не затевать банальную драку.

Какое-то движение родилось слева, он увеличил угол периферического зрения и увидел, как со стороны паркинга движется к музею группа людей в универсальной форме спецназа. Заработала интуиция, почуяв опасность.

– Подожди…

– Оставь свои фокусы! – оскалился Илья.

– Подожди, говорю! К нам гости.

Они перестали бороться, разняли руки.

Трое спецназовцев, переговорив с выбежавшей из главного здания музея Зосей, направились к флигелю.

– Твои люди?

– Нет, конечно.

– Будь готов вывести Ветрову через запасной выход.

– Какого дьявола?! Это же омоновцы, мы-то им зачем?

– Вот и я думаю – зачем они здесь? Оружие имеется?

– Ты в своём уме?!

– Есть такая вещь – интуиция, меня она не подводила, так что будь паинькой, послушай совета: готовься к экстриму.

Спецназовцы (чистой воды рукастые машины в броне суперсовременных спецкостюмов «ратник») приблизились. Все трое были вооружены компакт-пистолетами «универсал» и плазменными карабинами, стволы которых торчали из-за спин.

– Вам кого? – вежливо полюбопытствовал Денис.

Тот, что был выше всех и даже выше самого Дениса, с откинутым забралом шлема, глянул на него холодными рыбьими глазами.

– Документы.

– А в чём дело? Мы ничего не нарушали. Или Беларусь закрыла границы с Россией?

– Документы.

Илья и Денис переглянулись.

– Сначала документы покажите вы. А заодно предъявите ксиву на задержание законопослушных граждан союзного государства.

Спецназовец вскинул вверх кулак.

Его напарники взялись за рукояти пистолетов.

– Документы!

– Пока не докажете, что имеете право задерживать офицеров ВКС России, документов не увидите! – твёрдо сказал Денис, намечая, кому он воздаст по справедливости первому.

– Я поручик Кулинич, первый СОБР, Гомель, – нехотя буркнул верзила. – Нам нужна госпожа Ветрова, и мы знаем, что она здесь.

– Госпожа Ветрова – полковник ВКС и капитан фрегата, если кто не знает.

– Она подозревается…

– Что?! – вскинул голову Илья. – Аурика… полковник Ветрова в чём-то подозревается?!

– В сотрудничестве с разведкой… одной из сопредельных стран.

– Бред!

– Звони своему начальству, – сказал Денис. – А я позвоню своему.

– Упаковать! – скомандовал верзила.

И Денис взял его на приём первым, сломав руку в запястье и швырнув гиганта на плиты дорожки.

Илья оказался надёжным напарником. Проявив неплохую резвость, он схватился с одним из спецназовцев, не давая ему воспользоваться компактом, и второй «киборг», самый низкорослый и широкий, не сразу смог поймать его на прицел. А затем в действие вмешался Денис. Выхватив у командира группы пистолет, он уткнул ствол в лоб верзилы и рявкнул:

– Стоять! Выстрелю!

Широкоплечий здоровяк замер, переводя взгляд от командира на пару борцов.

Денис заметил бегущих к ним от главного здания «киборгов», тряхнул побледневшего от боли верзилу:

– Вели им бросить оружие! Ну! Церемониться не буду!

Верзила прикусил губу.

– Киршин, опусти ствол!

Здоровяк помедлил, но опустил.

Илья отшвырнул от себя второго собровца, успев отнять у него пистолет.

– Всем отойти! – крикнул Денис. – Кому сказал?!

– Стволы вниз! – проговорил верзила. – Отойдите.

Подчинённые послушались.

– Звони своим, – сказал Денис.

Илья поднёс к губам браслет айкома, вызвал какого-то Борисовича, объяснил ситуацию, добавил:

– Хорошо, ждём.

– Подержи этого на мушке.

Илья уткнул ствол своего компакта в висок верзилы.

Денис вызвал Верника, коротко рассказал, что случилось.

– М-мать вашу! – глухо произнёс командир группы АСС. – Беда не приходит одна. Будем через полчаса, продержитесь?

Денис оглядел бойцов гомельского СОБРа, начавших перестроение (парни были опытные и вели себя с профессиональной точки зрения вполне правильно), покачал стволом пистолета, останавливая их движение.

– Попробуем, товарищ полковник. Что значит – беда не приходит одна?

– Только что прошла инфа: совершён ряд нападений на капитанов новых кораблей. Китайский парень Гочжу Юйдай, которого вы доставили на Землю, погиб. Новый корейский крейсер «Ынха» угнан, судьба экипажа неизвестна.

Денис присвистнул.

– Угнали корейский крейсер?!

– Ждите. – Верник прервал разговор.

Из флигеля выбежала Аурика, успевшая переодеться в свой мундир офицера ВКС.

– Что происходит?!

Мужчины все одновременно посмотрели на неё…

Возвращались в Плесецк все вместе, практически не разговаривая: Илья Драгунов, Денис и Аурика.

В аэропорту Гомеля их под охраной посадили в военный суперджет вместимостью двенадцать персон, и уже в девять часов вечера самолёт сел в секторе спецопераций ВКС, где его встречали высокопоставленные деятели военно-космических сил, в том числе генерал Сароян, директор Центра управления полётами, и полковник Верник.

Аурику и её помощника сразу увели куда-то в недра космодромных сооружений, а Верник лично отвёз Дениса в офицерское общежитие. По дороге выслушал рассказ подчинённого о странном происшествии и уверенно заявил:

– Это звенья одной цепи! Кто-то решил убрать или хотя бы задержать конкурентов, воспользоваться суматохой и сделать своё чёрное дело.

– Какое дело? – не понял Денис.

– Добраться до «Бича Божьего» и снять с него всё ценное, всё, что возможно. Вообще считаю, что главное, из-за чего загорелся весь нынешний сыр-бор, это инопланетное оружие, которое вы обнаружили на «Биче».

– Деструктор?

– Вот-вот.

– Но ведь атака на капитанов – дурость! Всё равно найдутся замены, и корабли полетят к «Бичу».

– Повторяю – расчёт был больше на задержку экспедиций. А поскольку кроме этой кампании нападений осуществлён захват корейской машины, какие-то очень нехорошие, но хорошо соображающие парни решили завладеть деструктором раньше всех.

– Откуда они знают о деструкторе?

– К сожалению, произошла явная утечка информации. Не у нас, за наши службы я ручаюсь, но что китайцы, что индийцы, да и сами американцы часто прокалываются. Короче, отдыхай пока, завтра в штаб, к главному, будем решать проблему нашего рейда к «Бичу».

Верник ушёл, а Денис, оставшись один, включил телесистему, послушал новости: мир перестал паниковать, угроза уничтожения Земли сошла на нет, – и принялся размышлять, вспоминая недавние события.

Гомельский СОБР уложили в снег, быстро допросили командиры группы и, не вызывая «Скорую» (руку ему Денис сломал качественно), увезли с собой.

Как выяснилось чуть позже, никто не давал поручику Кулиничу приказа задерживать полковника ВКС России Ветрову как «пособницу разведки сопредельных государств», это была инициатива самого Кулинича, но он перед этим встречался со своим приятелем-турком Азизом, и контрразведчики ВКС сделали вывод, что Кулинич был запрограммирован на устранение капитана «Енисея». В общем же раскладе событий вокруг космического флота человечества этот эпизод вполне логично укладывался в версию Верника: существовал план задержки отправки экспедиций к «Бичу Божьему», продолжавшему лететь в направлении на Солнце.

Схватка с запрограммированными собровцами показала, что комбинация с «Бичом Божьим» разыгрывается архисерьёзно, и в неё вовлечены силы, которые вполне реально претендуют на изменение военно-политической обстановки на Земле. Мировой террористический «интернационал» никуда не делся, а обладание новейшими военными технологиями только подогревало интерес террористических уродов к убийству сотен и тысяч людей. Можно было представить, что случится, если им удастся завладеть оружием, способным разрушать любые материальные объекты.

Конечно, и контрразведчики ФСБ России, и контрразведчики ВКС напрягли свои структуры в поисках заказчиков нападения на Аурику Ветрову (ей несказанно повезло, что в этот момент рядом был Денис), но чем закончилось расследование и закончилось ли, Денис знать не мог. Только надеялся на профессионализм следователей и верил, что подобных инцидентов больше не будет.

И ещё одна мысль не давала покоя – отношения Аурики и Ильи. С одной стороны, она явно дала понять, что у неё произошёл разрыв с Драгуновым и совместная жизнь закончилась. С другой – Илья не хотел сдаваться и по-прежнему считал себя мужем Аурики, пусть и гражданским.

В конце концов Денис, выпив три чашки кофе и устав от фантазий, решился позвонить ей напрямую. И не удивился, когда айком щебечущим голоском ответил ему, что абонент не доступен или находится за пределами зоны приёма. Возможно, Аурика выключила мобильный, но не исключался и вариант, что она не хочет с ним разговаривать. Понять её было можно, поверить в отсутствие интереса к нему – нет.

– Ну и ладно, – пробормотал Денис, вдруг ощутив навалившуюся усталость. – Ещё не вечер.

– Семь минут одиннадцатого, Денис Ерофеевич, – деликатно отозвался домовой, посчитав, что хозяин обращается к нему.

Денис усмехнулся и побрёл спать.

Суета началась после девяти часов утра.

Встал он поздно, в восемь, позавтракал в общей офицерской столовой, явился на базу и тут же был вызван к начальнику Центра экстремального оперирования в космосе генералу Стогову.

Резиденция генерала представляла собой отдельное двухэтажное здание, стоящее на краю космодрома и окружённое ангарами со спасательной техникой. При необходимости выйти на орбиту Земли и дальше можно было прямо отсюда в течение нескольких минут.

Кабинет Стогова производил впечатление броской технологичностью и походил больше на рубку космического корабля, в которой аппаратура жила своей жизнью, переговариваясь сама с собой, и командовала какими-то приборами на расстоянии через удалённый доступ. Даже стол генерала больше напоминал консоль дополненной реальности, а сам он казался богом этого мерцающего мирка, массивной глыбой камня, нависшей над играющими огнями окнами и панелями.

Впрочем, это впечатление прошло, после того как в кабинете вспыхнул верхний свет, а светящиеся панно, стены, экраны и колонны погасли. Сидящий за столом Стогов приобрёл живую человеческую материальность – мощный гигант с бритой наголо головой встал и поздоровался с каждым из приглашённых за руку. Жестом пригласил сесть за Т-образный столик.

Всего было приглашено восемь человек, в том числе Шестопал, бывший начальник научной группы «Енисея», Аурика и сам Денис. Он знал всех, кроме одного – крупногабаритного, под стать генералу, мужчины с волевым складчатым лицом и серыми нечитаемыми глазами.

– Товарищи офицеры, – начал свою речь Стогов, – все вы хорошо знаете ситуацию, поэтому распространяться не буду. «Бич Божий» или, как его назвали учёные, суперструна летит к Солнцу, минуя Землю, и это хорошо. Но даже на таком расстоянии его гравитация влияет на Землю, и чем это закончится, никто не знает.

– Прогнозы негативные, – мрачно сказал Каминский, глава НТ-центра ФСБ. – По океанам и морям катятся огромные волны, смывая всё на своём пути. Тайфуны усилили свою мощь, климатические установки не справляются с их напором. Затоплены прибрежные западные области обеих Америк, Европу накрыл губительный циклон. Досталось и российскому Крыму, и Дальнему Востоку, и северным берегам.

– В общем, товарищи, картина неприглядная. Хорошо, что «Бич Божий» уже миновал орбиту Земли и удаляется от планеты. Но для нас работы не убавилось. «Бич» разрушил кое-какие космические коммуникации, затронул систему телескопов астероидного контроля пространства и уничтожил пять станций разного назначения, плавающих между орбитой Марса и кольцом астероидов. Скоро он вторгнется в технологическую зону Венеры. А там сейчас много разных станций плюс три космических отеля.

– А после Венеры «Бич» опасно приблизится к Меркурию, – добавил Каминский. – Возможно, даже врежется в него. А на Меркурии работает наша экспедиция, летает куча спутников. Придётся уводить их от планеты.

– Это не самое страшное. «Бич» заметно снизил скорость движения, с трёх тысяч до сотни километров в секунду, но, по расчётам наших экспертов, преодолеет расстояние до Солнца всего за двадцать семь суток. Раскачиваться некогда. А с учётом последних событий с нападениями на экипажи космолётов и захвата корейского крейсера времени на раскачку и тщательную разработку планов нет совсем. Нужен срочный рейд к «Бичу». Президент дал нам карт-бланш на привлечение любых доступных средств и скорейшее решение проблемы. В связи с чем я вас и собрал.

– Корабль готов к вылету! – поднялась Аурика.

– Сидите, полковник. То есть я понял вас так, что вы не возражаете против своей кандидатуры?

– Нет. – Аурика села.

Стогов посмотрел на Дениса.

– Надеюсь, вы тоже, товарищ Молодцов?

Денис упруго вскочил, боднул лбом воздух.

– Так точно, товарищ генерал! Не возражаю!

По лицам присутствующих промелькнули улыбки. Остался хмурым только советник президента Кольцов. Лошадиное лицо его с резкими морщинами не дрогнуло.

– Садитесь.

Денис сел, стараясь не искать взгляд Аурики.

– Итак, задание состоит в следующем. Старт сегодня в шестнадцать ноль-ноль. Экипаж тот же, научная группа не меняется, все эксперты дали согласие на полёт. – Стогов покосился на Шестопала.

Учёный рассеянно кивнул.

Стогов пожевал губами.

– Однако в связи с возможными… э-э, осложнениями обстановки вокруг «Бича» в состав экспедиции включена группа быстрого реагирования сил специального назначения в составе пяти бойцов. Командиром группы назначен полковник Волин Илья Трофимович.

Денис встретил взгляд бесстрастных светло-серых глаз незнакомца, в которых на миг всплыл огонёк извинения, будто он заранее знал реакцию Молодцова.

– Вопрос можно, товарищ генерал? – сделал каменное лицо Денис.

– Слушаю.

– Кто руководит экспедицией у объекта?

Стогов усмехнулся. Он хорошо разбирался в чувствах подчинённых.

– Руководство экспедицией возложено на вас, майор Молодцов. Вы там были и, судя по моим сведениям, проявили себя достойно. Полковник Волин в вашем распоряжении. Да, кстати, – добавил генерал обыденным тоном, словно предугадав мысль Дениса (я – майор, он – полковник, как-то это неправильно), – за заслуги перед Отечеством вам досрочно присвоено звание полковника.

Денис не сразу вник в смысл сказанного, но сумел справиться с эмоциями, и лицо его осталось таким же бесстрастным, как лицо полковника Волина. Он встал, развернул плечи.

– Служу России!

Сел на место, закаменев. Но не удержался, посмотрел на Аурику, встретил её взгляд. В глазах женщины запрыгали весёлые искорки. Она поняла его состояние. Он сжал губы и сказал мысленно: и не надо смеяться, мон шер ами, мы теперь на равных.

– Продолжаю, – сказал Стогов. – Ваша задача – добраться до «Бича», прочесать его по всей длине из конца в конец и снять всё, что может представлять научный и прикладной интерес до того, как он врежется в Солнце.

– Особенно оружие, – сказал Сароян, директор ЦУПа ВКС. – Мне не даёт покоя деструктор морлоков. За ним наверняка устроят охоту все наши конкуренты. А тут ещё корейцы прокололись со своим суперкрейсером… который тянет разве что на категорию корвета.

– Да уж, – сказал Верник, – корабль-то у них украли.

– Кто?

– Тут и к бабке ходить не надо, видна рука международного террористического картеля. Уверен, «Ынху» захватили молодчики из «Пяти А».

– Одни они бы не справились, служба безопасности у корейцев отличная.

– Значит, кто-то им помог.

Присутствующие зашевелились, по кабинету расползлась волна шелеста.

– Вот почему так важно первыми добраться до «Бича» и забрать деструктор, – закончил Стогов. Упёр в Дениса потяжелевший взгляд. – Всё понятно, полковник?

– Так точно! – выговорил Денис.

– Вы там были, знаете обстановку не понаслышке, лучше остальных, поэтому и спрос с вас будет больше.

– Я готов.

– Появилась одна любопытная гипотеза, – заметил Каминский.

Все обратили взоры на него.

– Да, Гелий Ромуальдович?

– «Бич» заброшен в Солнечную систему для уничтожения человечества.

Новая волна шелеста пересекла кабинет, присутствующие реагировали на слова начальника НТ-центра преимущественно скептически.

– Не думаю, – качнул блестящим черепом Стогов. – Человечество пока что не успело наступить на мозоль инопланетянам, чтобы те придумали такой способ его ликвидации. Существуют менее экзотические и более дешёвые способы уничтожения цивилизации. Хотя не будем сбрасывать со счетов и этот вариант. Последний вопрос: как вы думаете, не понадобится вам наш пленник? Он может подсказать, что из оборудования кроме деструктора можно снять с морлокской станции.

Денис помолчал.

– Не думаю, товарищ генерал. Мы и сами снимем всё, что может пригодиться. Другое дело – рации для разговоров с морлоками. Мне обещали…

– Да, всё сделано, – спохватился Верник. – Специалисты разобрались с морлокской связью и изготовили несколько раций, работающих на инфрачастотах. При встрече с морлоками, если они вдруг случатся, надеюсь, что нет, можно будет установить контакт.

– Вот за это спасибо.

– Что ж, подведём итоги, товарищи, – сказал Стогов.

Стартовал «Енисей», полностью укомплектованный, уже ни от кого не прячась, ровно в четыре часа пополудни. Поднялся над Землёй до высоты в пятьсот километров, проверяя работу систем, на эгран-тяге долетел до орбиты Луны за полчаса, сориентировался и включил генератор пространственных «трещин», чтобы не терять времени на разгоны и торможения по технологиям привычного ракетного космоплавания.

Денис давно привык к встряскам крякген-режима и не обращал внимания на временную потерю сознания после выхода корабля из «трещины». Самый обыкновенный нашатырь, которым пользовались все космонавты без исключения, легко привёл его в чувство. Он осознал себя сидящим в каюте, запакованным в защитном модуль-кресле, и привычно скомандовал компьютеру корабля вывести на сетчатку глаз все необходимые данные видеообзора.

Солнце выросло в размерах до величины арбуза, и смотреть на него без светофильтров было нельзя. Звёздные россыпи, складываясь в знакомые узоры созвездий, кололи глаза тысячами острых иголочек света. Чернота межзвёздного пространства не пугала, а манила, вызывая непередаваемое ощущение бесконечной глубины. А впереди, едва видимая в сиянии Солнца и звёзд, перечёркивала фронт обзора тонкая серебристая линия – «Бич Божий», или порождённая инфляционными процессами при рождении Вселенной суперструна, из крошечной петельки размером меньше элементарной частицы растянутая до планетарных масштабов.

За орбитой Земли «Бич» начал «парить»: солнечное излучение сдирало с него наносы газов и льда, отчего за спицей «Бича» потянулся белесоватый хвост испарений.

Денис сглотнул, напрягаясь. Ещё свежи были в памяти схватки с морлоками и совместные действия четырёх экипажей земных кораблей возле «Бича», увенчавшиеся успехом: «Бич» отвернул от Земли. Но его тайны так и остались нераскрытыми в большинстве своём. Он действительно являлся настоящим «кладбищем космических кораблей» и был готов унести свои тайны в огненную «могилу» Солнца.

– Командир, – лопнул в ухе шарик голоса Анатолия Тихонова, – как самочувствие?

Денис очнулся.

– Нормально, Толя, идём дальше. – Он перещёлкнул диапазон рации на волну интеркома. – Перекличка, господа спецназ.

Ему недружно ответили все бойцы спецгруппы, в том числе полковник Волин. На новых кораблях с генераторами «трещин» они не летали, ощущения провалов памяти ещё не переживали, но, судя по спокойным голосам, особого беспокойства не испытывали.

Расположились бойцы Волина и он сам в отдельных каютах. Модульная сборка фрегата позволяла легко изменять интерьер жилой зоны, и хотя после увеличения количества кают площадь каждой уменьшилась, теснота космонавтов не смущала.

– Капитан? – связался Денис с Аурикой.

– Всё в норме, Денис Ерофеевич, – ответила капитан «Енисея». – Четверть часа на контроль и снова в путь. У вас есть какие-нибудь замечания?

– Никаких. Но у меня к вам есть личный разговор.

– Личные разговоры не предусмотрены программой полёта, – с иронией сказала Аурика.

– Вас должны были предупредить.

Аурика помолчала.

– Мне передали флэшку… с приказом вскрыть возле объекта. Вы это имеете в виду?

– Давайте встретимся тет-а-тет.

– Это необходимо?

– Да! – как можно твёрже сказал он.

– Хорошо. Подойти к вам?

– Можно встретиться в вашей каюте.

– Лучше у вас, буду через две минуты.

Она пришла в каюту Дениса на минуту позже, остановилась: отлитая из металла гибкая живая скульптура богини идеальных форм. Он заранее выбрался из кресла, предложил гостье сесть, но Аурика отказалась.

– Какие секреты мне не доступны?

Тон женщины огорчил и покоробил его, и она это заметила.

– Прошу прощения, полковник, я не поблагодарила вас за спасение в музее. Вы рисковали.

– Чепуха, – отмахнулся он. – Рика, давай начистоту. Мы в самом деле не договорили тогда, обещаю выполнять все твои требования… – Денис споткнулся, – личные требования, не касающиеся совместных действий, но скажи мне только одно, и я не буду больше напоминать о себе: мне показалось, или ты… ко мне…

Аурика остановила его жестом, шагнула ближе, прижала палец к его губам.

– Ты всё-таки не умеешь сдерживаться, Молодцов. Не торопись, дай мне разобраться самой. Вернёмся на Землю и… поговорим… обещаю.

– Правда? – радостно проговорил Денис.

Брови женщины начали сдвигаться, и он усилием воли замкнул лицо на замок бесстрастия.

– Понял, капитан. Вернёмся и поговорим. Теперь о деле. Тебе передали документ особой секретности.

Аурика вытащила из кармашка на груди стерженёк флэшки.

– Этот?

– Я знаю содержание.

– Но мы ещё не долетели до «Бича».

– Заранее хочу предупредить. Там предписание передать мне управление фрегатом по протоколу «экстра» в случае непредвиденных обстоятельств с полным подчинением бортового компьютера. Соответствующая программа в его браузер уже введена. Стоит мне произнести кодовое слово…

– Я поняла. – Аурика нахмурилась, но было видно, что известие огорчило её не сильно. – Что-то подобное я и ожидала. Мог бы не предупреждать.

Денис облегчённо выдохнул.

– Рад, что ты понимаешь. Я не собираюсь пользоваться своим правом, так как знаю, что ты не подведёшь.

– Не упреждай события, товарищ начальник экспедиции, случиться может всё, что угодно. Будем надеяться на лучшее.

«Но готовиться к худшему», – мысленно добавил он. Вслух же сказал:

– За тобой ещё один должок…

– Да? – удивлённо обернулась она, сделав шаг к двери. – Какой?

Он шагнул к ней и закрыл глаза, как это делают дети.

Долгие две секунды показались вечностью. Потом губы обжёг короткий поцелуй, процокали шаги, дверь закрылась, и только после этого Денис открыл глаза, ощущая себя на седьмом небе от счастья.

Никто из них не являлся опытным космонавтом, в том числе и члены корейского экипажа, хотя они всё-таки не раз выходили в космос и не понаслышке знали разницу между форсажным ускорением и невесомостью. Но и они никогда прежде не испытывали такие стрессовые нагрузки, которые вызывали провалы корабля в «трещины» пространства. Поэтому прошло немало времени – более двух суток! – прежде чем все, кто находился на борту «Ынхи», перестали паниковать после первых трёх «прыжков в трещину» и начали чувствовать себя более или менее сносно.

Из всех восемнадцати человек, набитых в жилые отсеки крейсера (части экипажа пришлось уступить свои каюты пассажирам), только трое изначально не проявляли особых эмоций во время полёта: капитан «Ынхи» Пак Сонсэнним, руководитель экспедиции Ронни Мозес и командир спецгруппы Зеррин. У него была и фамилия – Йылмаз, но отзывался он исключительно на Зеррина и очень редко на короткое «оберст»; так его называл Мозес.

Их искали, судя по подслушанным переговорам спецслужб Кореи и Китая, но догнать не могли, и это успокаивало Мозеса, неожиданно для себя решившегося на авантюру с полётом к «Бичу Божьему». Уж очень зачесались руки от мысли, что «летающее космическое кладбище» таит невероятные сокровища. Плюс оружие, о котором в последнее время трубили все мировые СМИ и которое могло пригодиться хотя бы в качестве объектов продажи.

На третий день после старта от частной обсерватории, официально принадлежащей консорциуму «Илон Маск», а на самом деле – группировке Хайат Тахрир аш-Шам, являющейся собственностью в свою очередь «Пяти А», корабль пересёк орбиту Венеры и приблизился к «Бичу» на расстояние в один миллион километров.

Капитан доложил о близости объекта.

Мозес собрал всех членов экспедиции в тесной рубке крейсера: отдельной кают-компании на корабле не было. Впрочем, как не было и общей столовой. Неприхотливые корейцы вполне довольствовались сухим пайком, консервами и горячим чаем. С этим у экипажа и пассажиров проблем не возникало.

Скафандры увеличивали размеры космонавтов, поэтому собрались в обычных универсальных костюмах.

Мозес оглядел обращённые к нему смуглые, заросшие в большинстве своём чёрным волосом чуть ли не до глаз лица (ухоженные бородки были только у двух бойцов, в том числе у командира группы Зеррина). Все мужчины были крупного сложения, молодые, с хищным блеском в тёмных глазах. Но с интеллектом у них отношения складывались не слишком радостные, это чувствовалось во всём, и Мозес мимолётно пожалел о необходимости работать с таким воинством. Прошло больше полувека с момента начала террористических войн на Земле, но ни в облике адептов террора, ни в их умах, ни в отношении к жизни и презрении к смерти ничего не изменилось. По сути, это были хищные агрессивные звери в человеческом обличье, способные разрушить любой памятник старины или походя убить женщину или ребёнка.

– Господа, – сказал Мозес, с трудом принудив себя улыбнуться, – мы почти у цели. Будет трудно, предупреждаю, потому что «Бич Божий» обладает специфическим гравитационным полем, но придётся терпеть. Наша задача собрать как можно больше артефактов до подхода других экспедиций и благополучно свалить домой.

– Оружие, – буркнул Зеррин.

– Да, конечно, заберём и оружие, если оно найдётся.

– Деструктор.

– Его мы снимем в первую очередь. Вопросы ко мне есть?

Бородачи угрюмо переглянулись. Многие из них никогда не покидали Землю и чувствовали себя неуютно.

Мозес усмехнулся, представляя, как они отреагируют на «Бич Божий», когда корабль окажется над экзотической струной, обросшей пылью, снегом и каменными россыпями. Впрочем, он и сам прежде не имел дело с объектами, порождёнными Большим взрывом тринадцать с лишним миллиардов лет назад, и жаждал поскорее увидеть один из них собственными глазами.

– Вопросов нет. Прекрасно. По местам.

Бойцы начали выбираться из пузыристого зала с мерцающими стенами-экранами, показывающими космические бездны и белую паутинку «Бича».

Зеррин задержался.

– Есть разговор.

– Говори, – оторвался Мозес от созерцания паутинки.

– Не здесь.

– Хорошо, идём ко мне.

Президент НАТО помахал рукой Паку Сонсэнниму, оставшемуся на своём капитанском мостике, и провёл командира спецгруппы в свою каюту; он занимал каюту капитана, одноместную, в отличие от двухместных кубриков экипажа.

– Слушаю.

– Летим сразу за деструктором, – угрюмо проговорил Зеррин. По-английски он говорил с акцентом.

– Я это и объявил.

– Подчиняться будешь моим приказам.

Мозес изумлённо вскинул брови.

– Оберст…

– Я сказал – ты услышал.

– С ума сошёл?! Я здесь главный! Я всё организовал!

Зеррин показал средний палец.

– Сюда смотри. Ты уже не нужен. Мне приказано устранить тебя, если не будешь слушаться. Мы и без тебя справимся.

Мозес потемнел.

– Ты или идиот… или хуже! Капитан «Ынхи» запрограммирован таким образом, что подчиняется только мне!

Зеррин раздвинул губы в змеиной улыбке, в его руке сам собой возник компакт-пистолет.

– Под взглядом этого миротворца он будет подчиняться кому угодно. Ты меня понял?

Мозес ответно поднял вверх средний палец.

– Видел?! Здесь везде видеокамеры, и компьютер следит за каждым вашим шагом день и ночь.

– И что с того?

– В случае необходимости… – Мозес помедлил, справляясь с приступом ярости, – ты будешь ликвидирован первым!

– Каким образом? – скептически осведомился Зеррин.

С потолка каюты выпал чешуйчатый шарик на гибком шланге, похожий на глаз, раскрылся тюльпаном. А из стены справа от двери вылез блестящий стержень, ощетинился десятком иголочек.

Зеррин замер, разглядывая шар-тюльпан и стержень; это был электроразрядник.

– Корейцы практичные люди, – оскалился Мозес. – Учли все пожелания командования по нейтрализации предполагаемых бунтов команды. На всякий случай. Так что ты практически труп. Перевести на турецкий? Ведь ты турок?

Зеррин мигнул. В его хищных желтых глазах мелькнула искра угрозы. Но сдерживаться он умел. Убрал пистолет, ещё раз глянул на стержень электроразрядника и вышел.

Мозес расслабился. Хотя прекрасно понимал, что этого недочеловека ничто не остановит и с ним надо всё время держать ухо востро.

В каюте зазвучал голос капитана «Ынхи»:

– Господин начальник, мы готовы следовать дальше.

– Через пять минут, – заторопился к своему защитному креслу Мозес. – Следи за ним.

– Как прикажете.

Корабль увеличил скорость…

Вблизи «Бич Божий» произвёл впечатление даже на толстокожих бойцов Зеррина.

Неровная белая труба, окутанная полупрозрачными белыми струями пара, уходила краями, казалось, в бесконечность и делила космос на две части – верхнюю, с облаками звёзд, и нижнюю – с оком Солнца.

Сначала кораблём завладела тишина, насыщенная нетерпением и заинтересованностью космонавтов открывшимся пейзажем. Потом на тела людей навалилась странная скручивающая тяжесть, проявляющаяся в каждом движении, в каждом жесте космоплавателей, зрение начало расплываться, ориентация путаться.

Общая волна интеркома донесла вздохи, ворчание и тихую ругань пассажиров.

– Что… это? – мрачно спросил Зеррин.

– Я предупреждал, – после паузы огрызнулся Мозес, которому тоже пришлось сражаться с организмом. – Вблизи этой штуки гравитационное поле имеет круговой градиент и сбивает…

– Попроще.

– Проще – привыкайте, будет ещё хуже.

– Господин начальник, – донёсся озабоченный голос Пака Сонсэннима, – жду ваших указаний.

– Нельзя ли избавиться от… э-э… внешнего воздействия?

– Генераторы полевой защиты почти на пределе.

– Включайте на полную мощность!

– Слушаюсь.

Секундой позже Мозес почувствовал, что с плеч словно свалилась гора. Усиление антигравитационного поля ослабило воздействие поля «Бича». Хотя всё равно пришлось проглотить таблетки, снижающие восприимчивость организма к нагрузкам.

– Ищем китайское корыто!

– Понял, господин начальник.

«Ынха» повернул и двинулся вдоль неровной тростинки «Бича Божьего», порождённой наносами ледяных кристаллов, осевшими на неё пылевыми хлопьями и слоем замёрзших газов.

– С такого расстояния мы ни черта не увидим, – проворчал Зеррин.

– Пак, подойди к «Бичу» на минимально возможную дистанцию, – приказал Мозес.

– Слушаюсь.

Крейсер направился к белоснежной тростинке, начавшей вырастать в облепленную межзвёздным материалом суковатую палку, подёрнутую испарениями.

Неприятные ощущения усилились. Начали подёргиваться мышцы лица, проявились лёгкие покалывания в глазных яблоках. При каждом движении рождалось ощущение заноса руки или ноги, как в невесомости, но одновременно и как при движении по льду.

– Достаточно? – тенорком осведомился Пак Сонсэнним.

– Ближе, – против желания буркнул Мозес, – километров до ста. Терпите, нам ещё придётся опускаться на эту трубу.

«Ынха» опустился ещё ниже, увеличивая скорость до одного километра в секунду. Бортовой компьютер подкорректировал систему визуального наблюдения, и экраны перед каждым космонавтом начали передавать достаточно качественную картину «бичевого» пейзажа.

– Далеко ещё? – спросил Зеррин, имея в виду район посадки китайского космолёта, так и оставшегося на буграх «Бича» рядом с разбитой станцией морлоков.

– Капитан?

– По нашим расчётам, будем на месте после обеда, – сообщил не слишком конкретно Пак Сонсэнним.

– К чёрту ваши расчёты! – прорычал Зеррин. – Потом будем обедать! Давайте как можно быстрее!

– Господин начальник…

– Согласен, – через силу поддержал турка Мозес, хотя ему сильно хотелось осадить командира группы. – Увеличьте скорость, нет смысла изучать «Бич» фундаментально… до тех пор пока… в общем, успеем. И глядите в оба! Здесь вполне могут появиться конкуренты.

– Слушаюсь, господин начальник.

Через час на сверкающей под лучами звёзд и Солнца рваной трубе появился снежно-каменный желвак эллипсоидной формы, диаметром около пятидесяти километров, высовывающийся из пелены тумана, и Пак доложил:

– Вижу объект!

– Снижаемся! – выдохнул Мозес, на мгновение почувствовав пароксизм облегчения. – Осмотритесь повнимательней! Никого чужого не видно?

– Кажется, всё чисто, мы первые.

– Дайте увеличение.

Изображение эллипсовидного наноса в глубине экрана скачком приблизилось. Стали видны какие-то баки, решетчатые конструкции, развороченные остовы механизмов, воронки и дыры в куче каменно-ледяных глыб.

Китайский фрегат, стёсанный с одного бока, по-прежнему торчал из каменно-ледяной осыпи памятником самому себе. К его борту со срезанной стороны был прикурочен крякген, снятый с разбитого индийского фрегата, и вся эта кошмарная конструкция имела такой необычный растопырчато-технологический вид, что даже угрюмые бойцы Зеррина притихли, пожирая её глазами.

В отсеках «Ынхи» установилась хрупкая тишина.

Потом Зеррин сказал:

– А где деструктор?

Мозес хотел ответить грубо, но вместо этого со вздохом проговорил:

– Будем искать. Пак, садимся.

«Ынха» пошёл на посадку.

«Секира Драгомира» вышла точно в расчётной точке звёздной системы, называемой её обитателями – людьми – Солнечной. Этот район люди окрестили поясом Койпера, и здесь должна была располагаться наблюдательная станция морлоков, руководимая Драго Совершенным. Однако станции в указанном районе космоса не оказалось. Пропахав миллионы и миллионы драгодлин, исколесив весь квадрат из конца в конец, бросив в пространство миллион воплей: «Сто одиннадцатая, отзовись! Вызывает главная инспекция Великих!» – «Секира» остановилась в безмолвной пустоте, пронизанной блёстками ледяных астероидов, и шкипер корабля Драго Исполнительный доложил командиру разведывательно-десантной операции Драго Беспощадному:

– Никого, Великий!

– Есть идеи? – лаконично осведомился Палач.

– Судя по взбаламученному следу в поясе Койпера, здесь недавно пролетел массивный объект. Этот объект скорее всего тот самый, что в данный момент подлетает к Солнцу, минуя третью планету – Землю, родину людей. Вероятен вариант, что он и увлёк за собой сто одиннадцатую станцию. – Шкип помолчал. – Либо вообще уничтожил. Предлагаю догнать объект и осмотреть.

Драго Беспощадный вгляделся в окно приблизителя, нарисовавшее тонкий белый лучик, кажущийся с окраин системы совсем хрупким и безобидным.

– По расшифровкам переговоров людей, – добавил Драго Исполнительный, – они назвали объект «Бичом Божьим». Хотя лично я назвал бы его «Жалом Смерти».

– Что это значит?

– У людей существуют философские системы, – торопливо сказал Живнюк, – ещё их называют религиозными, опирающиеся не на знание, а на веру. Люди веруют в неких богов. Вероятно, по их понятиям, они считают объект неким наказанием под названием «Бич».

– Бред!

– Так точно, Великий!

– Ещё сообщение, – сказал шкипер. – В повторяющихся переговорах людей то и дело упоминается какое-то оружие, найденное на «Биче».

– Ну и что?

– Возможно, речь идёт о наших средствах нападения, тем более что упоминается некий деструктор.

– Что это такое?

– Если перевод переговоров правилен, речь идёт об уничтожителе материи, принадлежащем сто одиннадцатой станции. А самое плохое, если судить опять-таки по переговорам людей, они собираются его снять с «Бича».

– Допустим, ваше предположение верно, смогут ли земляне воспользоваться деструктором?

– Не знаю, Великий.

– Советник?

– Ещё надо доказать, что речь идёт именно об уничтожителе.

– Поэтому я и предлагаю догнать этот «Бич Божий» и выяснить причину ажиотажа землян.

– Однако нас могут увидеть! – нервно сказал Живнюк. – Система наблюдения за пространством развита у наших подопечных весьма неплохо.

– Что вы предлагаете?

Живнюк покрылся пузырьками пара; а поскольку морлоки были водными существами и жили и дышали в воде, эту реакцию можно было бы назвать – вспотел.

– Не слышу ответа.

– Ну-у… если вспомнить об организации земного космоплавания…

– Конкретнее.

– Технически земляне вооружены достаточно эффективно…

– Ещё конкретнее.

– Я говорю о принципах сосуществования и поддержания паритета. Как известно, земная цивилизация не едина, и каждая общность человеческих особей имеет свои взгляды на освоение космоса.

– Допустим.

Живнюк наконец нащупал смысл в своей речи.

– По заверениям наблюдателей сто одиннадцатой станции, космос в Солнечной системе сейчас осваивают в основном частные земные компании.

– Дальше.

– А это означает, что контроль за полётами ведётся не в рамках единой планетарной системы, как у нас, а каждым владельцем космических пересекателей.

– Дальше.

– А это в свою очередь означает, что на появление нового пересекателя могут и не обратить внимания. Точнее, многие примут его за корабль одной из компаний.

– Мудрёно.

– Я специально изучал психологию землян…

– Короче.

– Что, если мы замаскируем наш пересекатель под один из космических кораблей землян? Он не намного крупнее самых мощных из них. Пока земляне будут разбираться в принадлежности пересекателя, мы обследуем «Бич Божий» и разберёмся, что произошло.

– Гениально! – с тонкой иронией проговорил Драго Беспощадный.

Живнюк снова вспотел.

– Я хотел…

– Вы отличный мыслитель, советник. Я отмечу это в докладе Синклиту.

– Рад стараться! – воспрял духом сникший было Драго Достойный.

– Шкип, курс на «Бич»! Скопировать корпус земных кораблей, замаскировать пересекатель!

– Выполняю, Великий! – ответил Драго Исполнительный.

«Секира Драгомира», накинув на себя голографический маскировочный пузырь, превративший корабль в нечто подобное грузовой платформе по добыче полезных ископаемых на астероидах (у землян таких было много, разве что поменьше в размерах), догнала «Бич Божий», когда он пересёк орбиту третьей от Солнца планеты – Земли и приблизился ко второй. Земляне называли её Венерой.

Объект оказался намного интересней и необычней, нежели полагали морлоки.

Как уже говорилось, их цивилизация не была творческой, представляя собой хищное паразитическое ответвление разумной жизни, способной лишь использовать то, что придумали и сконструировали другие разумные существа. Недаром и их потомки – одна из земных этногрупп, расплодившаяся и смешавшаяся на Земле с другими расами, могла только воевать, отнимать у других созданное ими и уничтожать тех, кто пытается сопротивляться. Поэтому ни в памяти расы морлоков, ни в их компьютерах (созданных не ими) не было ни малейших сведений о прошлом Вселенной и уж тем более об экзотических объектах Мироздания, порождённых взрывными процессами в начале Всего. «Бич Божий» не вмещался в философию морлоков и представлял собой просто сверхдлинный шест, имеющий большую массу. Мысли о природе этого «шеста» не приходили ни в головы членов экипажа, ни в головы советника и Драго Беспощадного.

– Вы знаете, что это такое, советник? – спросил Палач, удовлетворившись осмотром «шеста» после того, как «Секира» приблизилась к нему.

– Нет, Великий, – расстроенно пробормотал Живнюк. – Мне не довелось встречаться ни с чем подобным. Уверен, что и нашим научникам тоже. Даже в отчётах разведчиков не упоминается ничего подобного «Бичу».

– Это ваш недочёт, советник.

Живнюк злобно помянул в мыслях мать Палача и всех его родичей, но вслух смиренно согласился:

– Постараюсь его устранить.

– Шкип, обследуем эту палку.

– Слушаюсь, Великий! – ответил Драго Исполнительный.

Какое-то время «Секира Драгомира» неслась вдоль необычного, облепленного сугробами снега, ледяными желваками и бугристыми каменными наносами «шеста», пустив в ход весь арсенал имевшейся на борту исследовательской аппаратуры. Потом компьютер доложил о замеченной на «шесте» геометрически правильной конфигурации рельефа, и Палач велел снизиться и присмотреться к этому рельефу, порождённому странно правильными очертаниями бугров и рытвин.

Однако подойти близко к обнаруженному узору на горе осадочных пород с первой попытки не удалось. Как только «Секира Драгомира» приблизилась к «шесту» «Бича», все обитатели корабля почуяли неприятное шевеление мышц тела, вода вокруг странно завихрилась (весь корабль и защитные скафандры морлоков, естественно, были заполнены тёплой водой), Палач сориентировался раньше всех и мгновенно отдал приказ остановиться.

– Что происходит, шкип? – резко спросил Палач.

– Гравитационная аномалия… – растерянно ответил Драго Исполнительный. – Корабль качает внешняя сила.

– Усильте защиту!

– Пытаемся…

– Я вас растворю к драконьей матери!

– Мы не виноваты, Великий…

– Сделайте что-нибудь!

Корабль начал подъём. Стало легче.

– Существует какая-то граница, – высказал предположение Живнюк. – Ниже полусотни длин подходить к «Бичу» опасно.

– Ищите выход!

– Думаю, Великий…

– Медленно думаете, советник! Шкип, что с защитой?

– Пытаемся усилить потенциал защитных полей.

– Побыстрее, слизняк! Нам, возможно, придётся садиться на эту палку!

– Делаем всё возможное.

Потекли мгновенья, складываясь в интервалы, аналогичные временным интервалам землян под названием «минуты».

Муторное состояние, охватившее всех космонавтов, медленно сошло на нет.

– Мы адаптировали защиту, – доложил Драго Исполнительный.

– Подходим, – коротко сказал Палач.

«Секира» начала опускаться.

Однако через несколько таймов на тела морлоков снова легла вихристая тяжесть, и шкип, не спрашивая разрешения главного босса, вернул корабль на прежнюю орбиту.

– Драконья мать! – выругался Живнюк.

Палач промолчал. Но молчание его было таким грозным, что Драго Исполнительный поспешил объяснить боссу своё решение.

– Есть идея, Великий. Надо охладить воду, и тогда, возможно, внешнее поле перестанет так сильно колебать нашу нервную систему.

– В таком случае надо охладить её до состояния льда, – скептически проговорил Живнюк.

– Всем загерметизироваться! – приказал Драго Беспощадный. – Охлаждайте пересекатель, шкип!

Живнюк хотел усомниться в результативности предлагаемой акции, так как не верил в умственные способности Драго Исполнительного, но потом решил не вмешиваться. В любом случае он получил бы от Палача нагоняй, даже если бы оказался прав. Связываться с ним лишний раз не хотелось.

Неожиданно идея шкипера помогла. Через два десятка таймов температура среды в корабле упала почти до точки замерзания воды, и космонавты испытали нечто вроде эйфории: ломота в костях и мышцах почти прошла, сознание перестало мутиться, вернулась острота зрения.

– Наконец-то! – проворчал Палач. – В изобретательности вам не откажешь, шкип. По возвращении это вам зачтётся.

– Служу Великим! – радостно рявкнул Драго Исполнительный.

– Сближайтесь.

«Секира Драгомира» снова начала двигаться к «шесту» «Бича». И хотя неприятные ощущения вскоре вернулись, к счастью – ослабленные, корабль завис над бугристой снежно-ледяной опухолью. Взорам космонавтов предстала картина сооружения, засыпанного слоем снежно-песчаного крошева и замёрзших газов.

Какое-то время кораблём владела тишина.

Потом Драго Исполнительный проговорил с флегматичной интонацией:

– Это не сто одиннадцатая станция.

– Вижу, – буркнул Палач.

– Будем обследовать, Великий?

– Не вижу смысла. Советник, ваше мнение?

– Вы совершенно правы, Великий, – поспешно произнёс Живнюк. – Не следует тратить время на пустые экскурсии. Предлагаю пройтись вдоль этой трубы из конца в конец, пока она не врезалась в одну из местных планет.

– Что собой представляет эта труба?

– Э-э… вариантов может быть много…

– Ваш вариант?

– Э-э, думаю, это раскатанная какими-то процессами планета, путешествующая по космосу. Мы встречали планеты-шатуны, пересекающие межгалактическое пространство.

– Но они были круглыми.

– Вероятно, «Бич Божий» – некое отклонение в реализации планетарных объектов. Либо он был сформирован по иным физическим законам.

– Физические законы везде одинаковы.

– При рождении Мира они были иными.

– Чувствуется, вы хороший теоретик, советник. Что за крепость торчит на трубе?

Живнюк почувствовал себя уверенней. Для себя он уже решил, как объяснить загадку «крепости».

– По-видимому на «Биче» была цивилизация, которая погибла после того, как «Бич» покинул звезду, вокруг которой вращался. Либо на нём кто-то построил станцию.

– Зачем?

– Чтобы изучать объект. – На Живнюка вдруг сошло откровение. – Но я считаю, что «Бич» просто разбомбил какие-то планеты на своём пути, и мы видим развалины одного из сооружений. Кстати, это косвенно подтверждает мою первоначальную гипотезу: «Бич» врезался в нашу сто одиннадцатую станцию и уничтожил её. И теперь она покоится на нём, полностью разрушенная.

Палач помолчал.

– Не очень-то я верю в вашу гипотезу, советник, но… проверим. Шкип, курс – на противоположный конец этой палки. Только поднимите пересекатель повыше.

– Слушаюсь, Великий.

«Секира Драгомира» устремилась к середине «Бича»…

Капитана новейшего фрегата «Ниагара» Рэя Харрисона не зря считали везунчиком. Рейд к «Бичу Божьему», закончившийся относительной победой человека над «космическим выкидышем», как прозвали «Бич» американские средства массовой информации, подтвердил эту оценку, несмотря на «потерю имиджа» Соединённых Штатов, опять же – по утверждениям журналистов, из-за сотрудничества с российскими космонавтами.

К тому же корабль должен был вернуться с трофеями, добытыми в бою с инопланетянами – морлоками, оказавшимися на «Биче», он и привёз небольшое количество артефактов, однако главный трофей – деструктор забрать не смог. И этот факт, разумеется, поставили в вину капитану Харрисону, что другому военному могло стоить карьеры. Но замдиректора НАСА Коннор Абрамович приходился Рэю Харрисону дядей по материнской линии, и в результате его дипломатических переговоров с верхушкой военного министерства Харрисона лишь пожурили, оставив капитаном «Ниагары». Правда, пришлось помотаться по инстанциям, от НАСА до министерства космической обороны и спецслужб разного уровня, где каждый раз его заставляли подробно рассказывать о происходящем на «Биче». Особенно служивых людей интересовали поступки и поведение российских космонавтов и то, что они сумели добыть на длиннющей «спице» загалактического феномена.

На третий день после возвращения Харрисона вызвали в офис заместителя директора НАСА по безопасности Лео Годвина.

Поскольку всё это время капитан находился на космодроме мыса Канаверал, принадлежащем государству, в отличие от частных космодромов, где приземлилась «Ниагара», ему не понадобилось для визита много времени. В четверть одиннадцатого по местному времени он уже входил в кабинет адмирала, прославившегося своей схожестью с действующим президентом США.

В кабинете за столом сидели трое: сам Годвин, одетый в синий уник официала, широкоплечий блондин с выбеленным до соломенного блеска чубом, старик с коричневым морщинистым лицом, одетый в зеленовато-серый гражданский костюм, и угрюмого вида здоровяк с квадратным иссиня-чёрным лицом афроамериканца, глазами рыси и мощным подбородком грабителя квартир начала прошлого века.

Родственника Харрисон не увидел и счёл это за дурной знак. Под взглядами мужчин он поздоровался кивком.

– Садитесь, капитан, – указал головой на свободный стул напротив гостей хозяин кабинета.

Харрисон скромно устроился на краешке стула.

– Генерал Джи Эй Напалм, – представил коричневолицего гостя Годвин.

Мужчина в зеленоватом костюме кивнул, продолжая оценивающе разглядывать Харрисона.

– Директор Службы безопасности президента, – добавил директор НАСА, дружелюбно улыбнувшись, перевёл взгляд на мужчину с лицом бандита. – Генерал Роберт Лафтер, служба разведки Госдепартамента.

Квадратнолицый мигнул.

Харрисон вежливо приподнялся, вспомнив старую военную шутку: не все агенты ЦРУ выглядят как генералы, но все генералы выглядят как агенты ЦРУ.

– Я понимаю, – заговорил басом Лафтер, – что вам уже приходилось делиться впечатлениями о походе к «Бичу Божьему», но мы не прочь послушать вас ещё раз.

Харрисон остался невозмутим, пряча в душе разочарование и раздражение.

– Боюсь, ничего нового я не добавлю… извините. Ничего особого этот «Бич» собой не представляет. Длинная жердь, обросшая комьями пыли и льда.

– Думаю, действительно не стоит повторять сказанное много раз, – рассмеялся Годвин, тряхнув роскошным сверкающим чубом. – Всё, что капитан знал, он рассказал. Не так ли, сэр?

Коричневолицый коротко кивнул.

– Но вот на этой «жерди» может оказаться всё, что угодно, – закончил Годвин.

«Грабитель» молча достал зубочистку и стал ковыряться в зубах, не заботясь о чувствах присутствующих.

– Нас интересуют две вещи, – сказал директор Службы безопасности президента. – Первая – оставшийся на «Биче» деструктор, вторая – реакция русских.

– Деструктор… да, остался… мы не смогли его вытащить из-под каменно-ледяной насыпи. Для этого необходимо специальное оборудование.

– Но его всё-таки можно демонтировать и доставить на Землю?

Харрисон пожал плечами.

– В трюмах наших кораблей он не поместится, но в принципе можно будет подцепить к нему буксир с эграном и… да, мы сможем это сделать.

– Отлично! – улыбнулся Годвин.

Представитель департамента разведки Госдепа перестал ковыряться в зубах, кивнул. Он был на удивление неразговорчив.

– Русские не пытались препятствовать вам при попытке демонтажа деструктора? – спросил Джи Эй Напалм.

– Нет, господин генерал.

– Странное поведение. Обычно они не упускают случая наступить нам на ногу.

– Нормальные парни, господин генерал, – осторожно сказал Харрисон. – Прекрасные специалисты, особенно их командир.

– О ком вы?

– О сотруднике Центра экстремального оперирования в космосе, майоре Молодцове. Очень энергичный и знающий человек.

Присутствующие переглянулись.

– Вы с ним контактировали?

– Так точно, не один раз.

– В его речи не проскользнули намёки на их дальнейшие действия?

Харрисон озадаченно потёр пальцем переносицу, заметил взгляды генералов, подтянулся.

– Никак нет. Но я не исключаю варианта их возвращения. Дело в том, что русские покидали станцию морлоков последними… ну, вы знаете, что они взяли в плен одного из сотрудников станции… и у меня создалось впечатление…

– Ну-ну?

– Что они изучали подходы к деструктору.

Присутствующие снова обменялись взглядами.

Годвин улыбнулся.

– Мы подумали о том же, капитан. Известно, что русский фрегат загружается под завязку и вот-вот отправится обратно к «Бичу».

– К сожалению, не только он, – проворчал Лафтер, сняв наконец пресс взгляда с лица Харрисона.

– Индийцы? – поинтересовался Харрисон.

– Нет, второй фрегат у них только строится.

– Но и китайцы потеряли свой корабль.

– Не китайцы. По нашим данным, к «Бичу» уже отправился «Ынха», так что мы не будем первыми.

– «Ынха»? – в недоумении поднял брови Харрисон.

– В Корее угнали их суперкрейсер, – презрительно скривил губы Лафтер. – Никакой не крейсер, конечно, скорее корвет, но зато с крякгеном. Мы предполагаем, что угонщики тоже собрались лететь к «Бичу».

Харрисон посмотрел на Годвина. Тот развёл руками.

– Вот почему мы торопимся, капитан. Готовится новая экспедиция, и вам доверена честь командовать «Ниагарой».

Харрисон ждал этого заявления, но как всегда оно показалось неожиданным. Тем не менее он сделал каменное лицо и встал.

– Я готов!

– Мы не сомневались, – криво ухмыльнулся Лафтер.

Ему не следовало улыбаться, так как он сразу превращался в робота, каким его рисовали художники середины двадцатого века.

– Теперь конкретика, капитан, – сказал Годвин. – Ваша задача – снять деструктор во что бы то ни стало, не обращая внимания ни на присутствие конкурентов, а они там будут, уверяю вас, ни на их возражения, ни даже на угрозы.

Харрисон поёрзал на стуле.

– Но русские будут сопротивляться…

– Придётся действовать предельно жёстко. Возможно, пригрозить оружием.

– Стрелять? – недоверчиво скривил губы Харрисон.

– Если сложится такая ситуация, – угрюмо сказал негр, – будете стрелять! Деструктор должен быть доставлен сюда!

– Я бы хотел получить официальное запротоколированное распоряжение…

– Вы его получите.

– Но могут возникнуть конфликты…

– Ещё раз повторяю: вы должны проявить жёсткость!

– Но русские не уступят! Я их знаю.

– Капитан, вы должны понимать…

– Короче, – перебил Годвина Лафтер, – деструктор должен быть доставлен сюда, на космодром! Без него не возвращайтесь! Вам припомнят все ваши промахи, ошибки и связи! Да-да, и связи. Как поняли, капитан?

Харрисон хотел вспылить, заявить, что никаких ошибок он не допускал, но вовремя опомнился. Младший Абрамович, дядя по линии матери, замдиректора НАСА, не раз выручавший племянника, мог пострадать, поэтому лучше было не возражать.

– Понял, сэр.

– Вот и хорошо. А с русскими… – Главный разведчик Госдепа снова показал свою «роботовидную» усмешку, – всегда надо разговаривать с позиции силы. Это они понимают.

У Харрисона было иное мнение, но он опять промолчал, вспомнив встречи с майором Молодцовым в космосе, на поверхности «Бича Божьего». Этот парень вряд ли испугался бы угроз и демонстрации силы, что «мягкой», что «жёсткой», показав себя во время схватки с морлоками решительным и смелым командиром.

– И последнее, – сказал Годвин. – Состав десантной группы изменён. С вами дополнительно полетит группа КК-спецназа в составе шести бойцов. Командир группы – майор Фрэд Весли Снайпс.

Харрисон вскинул голову, удивлённый неожиданной новостью.

Аббревиатура КК означала «космические котики», и прославились эти «котики» отнюдь не героизмом, а жестокостью во всех космических инцидентах, выполняя волю американских военных «ястребов». Иметь дело с ними не хотелось категорически.

– Но в этом… нет необходимости…

– Есть, и ещё какая, – буркнул коричневолицый генерал Джи Эй Напалм. – Возможно, вам придётся отбиваться.

– От кого?! От русских?!

– От угонщиков корейского крейсера. И от русских тоже. Но мы имеем в виду лягушек-инопланетян.

Годвин засмеялся.

– Генерал Напалм имеет в виду морлоков.

– Но их там нет! Последнего оставшегося в живых морлока взяли в плен русские, команда Молодцова.

– А если прилетят их родичи? Вы подумали об этом?

Харрисон ошеломлённо посмотрел на заместителя директора НАСА. Годвин кивнул.

– Надо учитывать все варианты, капитан. Вам снова придётся работать на «Биче» по протоколу «Эль». Да и русские не такие уж белые и пушистые, какими вы их представляете. Итак, задача вам понятна?

– Д-да… если будет фиксированный…

– Карт-бланш на любые действия во славу Штатов получите при вылете. Ещё вопросы?

Харрисон собрался с мыслями.

– Мне нужен мой эксперт…

– Эдвин Балмер? Он включён в состав группы.

– Кто будет командовать экспедицией?

– На этот раз вы, капитан. У вас есть опыт, которого больше ни у кого нет. В функции майора Снайпса входит только защита ценного груза. Буксир и оборудование для выковыривания деструктора из-под завалов и запуска его к Земле уже погружены на борт «Ниагары». Я ответил на все ваши вопросы?

Харрисон молчал.

– Если нет вопросов, вы свободны.

Он механически поднялся, переживая бурю чувств, но всё же не дал им волю, на пороге кабинета обернулся, щёлкнул каблуками и вышел. В голове крутилась одна мысль: придётся воевать, придётся воевать…

На пути к «Бичу» сделали всего одну остановку – примерно на орбите Венеры, чтобы сориентироваться. Сама планета в этот момент находилась далеко и не была видна в телескопы корабля.

«Бич Божий» уже миновал орбиту второй планеты и был на пути к Меркурию, продолжая безостановочно двигаться к земному светилу словно брошенное каким-то великаном копьё. После того как сработали все четыре крякгена: китайский, индийский, американский и русский, – суперструна хоть и не провалилась в «трещину» пространства, порождённую синхронным импульсом генераторов «червоточин», зато потеряла скорость и развернулась торцом вперёд. Так она с тех пор и продолжала лететь в пустоте межпланетного вакуума – торцом вперёд, действительно напоминая копьё длиной в три миллиона километров. И ещё на ней остался след от работы крякгенов – шрам длиной в сто тысяч километров, прорезавший слой намёрзших на струну газов, льда и камня на всю глубину «шубы» – вплоть до самой струны.

– Интересно, что будет, когда «Бич» врежется в Солнце? – заметил как-то Анатолий Тихонов, по-прежнему исполняющий обязанности заместителя и помощника руководителя экспедиции, то есть Дениса.

Собрались в кают-компании во время остановки, вернее, инерциального скольжения фрегата, так как Аурика попросила час на контроль функционирования систем корабля, а делать было нечего.

Всего на борту «Енисея» на этот раз находилось восемнадцать человек: пять членов экипажа, научная группа, увеличившаяся до четырёх человек, группа экстремалов во главе с Денисом и команда спецназа в составе пяти бойцов. Её командир полковник Волин оказался немногословным и требовательным к подчинённым человеком, но бойцы его уважали, и Денис, оценив железную волю полковника и непоколебимую уверенность в своих силах, также проникся к нему уважением.

– Врежется – посмотрим, – меланхолично ответил на вопрос Анатолия Богатырёв; вместе с руководителем группы экспертов Шестопалом он составил её костяк, безоговорочно согласившись повторить вояж к «Бичу». – «Бич» вдвое длиннее диаметра Солнца, которое к тому же вращается с большой скоростью… в общем, будет интересно.

– Как вы думаете, он проткнёт Солнце? – поинтересовался Ваня Долгушин, также оставшийся в прямом подчинении Дениса. В прошлом походе к «Бичу» он проявил себя хорошо, и Денис не стал его заменять, лишь добавил в команду лейтенанта Темира Назарбаева из группы АСС, с которым работал уже больше года.

– Для этого нужна гораздо большая скорость, – вмешался в разговор Шестопал. – Под сотню тысяч километров в секунду, а не та, с которой движется «Бич». Диаметр[4] Солнца в два с половиной раза меньше длины «Бича», имея скорость в треть световой, он смог бы пробить Солнце насквозь, а так скорее всего застрянет в конвективной зоне.

– Но у Солнца низкая плотность, – заметил Анатолий.

– Согласен, даже в ядре оно всего лишь сто граммов на кубический сантиметр, не то что в ядре Земли. К тому же Валентин Теофилович прав, Солнце вращается[5] вокруг оси, что добавит нюансов в картину столкновения, поэтому невозможно предсказать, что случится, если «Бич» таки врежется в наше светило.

– «Бич» сгорит?

– Сама суперструна не пострадает, – сказал Шестопал, снимая очки дополненной реальности; он почти всё свободное время торчал в дебрях личного кванка. – Это одномерная линия вакуумного поля, причём вакуума не нынешнего. А вот всё, что находится на ней, испарится в ядерном огне.

Учёных закидали вопросами со всех сторон (в кают-компанию набилось пятнадцать человек), и пока они отбивались от шквала любопытства присутствующих, Денис вывел на стены помещения вид с бортовых видеокамер.

«Енисей» окружала глубокая бархатно-чёрная бездна, усыпанная россыпями звёзд. Планет не было видно, в том числе Земли, все они находились далеко, за десятки миллионов километров от этого района космоса, и тоже представляли собой искры света, не отличимые от звёзд. Солнце в передней полусфере обзора (так был ориентирован комплекс визуального обслуживания скафандров) виднелось более крупным, нежели привычное, не слишком ярким жёлто-оранжевым диском: специальные фильтры спасали человеческие глаза, уменьшая яркость светила. И чуть левее и ниже Солнца перечёркивала «небо» серебристая ниточка «Бича Божьего».

Разговоры в кают-компании стихли. Космонавты невольно увлеклись созерцанием чарующей мирной картины космоса, всегда действующей на людей как великое природное (равно – божественное) творение. Оно было прекрасно!

– Денис Ерофеевич, – раздался в наушнике рации голос Аурики, – мы готовы следовать дальше.

– Великолепно, – с облегчением ответил Денис; видимо, в данный момент он был единственным, кого не восхищала, а тревожила тишина и спокойствие космоса. Но всё же он не удержался от «командирского» вопроса, хотя и знал ответ (компьютер регулярно докладывал ему об изменении обстановки): – Никого подозрительного не заметили?

– Нет, – в один голос ответили Аурика и Егорыч.

– Примерно в трёх миллионах километров от нас, ближе к «Бичу», – добавил компьютер, – видна транспортно-технологическая платформа для добычи полезных ископаемых.

– Кому принадлежит?

– У меня нет данных по геологоразведке и добыче.

– Понаблюдай за ней.

– Принято к исполнению.

Ходили слухи, что имя компьютеру дали по имени конструктора кванкомов – квантовых компьютеров, которого звали Егором. Но так ли это было на самом деле, Денис не знал.

– Разрешите? – поднял руку Волин.

– Слушаю, Илья Трофимович, – повернулся к нему Денис.

– Мы, конечно, читали переданные нам материалы по объекту, но так и не поняли, с чем имеем дело. Не могли бы вы доходчиво объяснить бойцам, что такое «Бич»?

– Это не ко мне, – кивнул на сидящих экспертов Денис, – к ним.

– Суперструна, – пожал плечами Богатырёв, для которого уже давно всё было понятно.

– Это мы слышали.

– Я объясню, – сказал Шестопал, отставляя пустую чашку из-под кофе. – Такие космические струны являются тонкими сверхплотными нитями, образовавшимися во время «фазового перехода» – рождения Вселенной – в первую микросекунду космической истории. Как трещина неизбежно разбегается по льду при замерзании воды, так и Вселенная в первые моменты своей жизни проходит этап инфляции – сверхбыстрого расширения, сопровождающийся разного рода дефектами. Струна и представляет один из таких линейных дефектов пространства, рождающихся при стыке инфлюирующих областей. По сути, это тонкие линии не превращённой в другие виды материи, навсегда попавшие в ловушку изначального состояния.

– Теперь понятно, – вежливо кивнул полковник. – «Бич» – дефект пространства.

Шестопал улыбнулся, не желая возражать.

– Ещё вопросы? – оглядел компанию Денис. – Если нет, все по местам!

Кофе-брейк в кают-компании закончился.

Пассажиры корабля начали поспешно расходиться.

Следующий нырок в пространственную «трещину» закончился выходом «Енисея» точно к заднему торцу «Бича» – по сравнению с передним, направленным на Солнце. Это был именно тот торец, с которого начали изучение суперструны российские космонавты при первом походе к суперструне. Корабль не стал приближаться к объекту вплотную, застыл на высоте ста километров, и нелинейное гравитационное поле «Бича», практически нейтрализованное расстоянием и защитным полем, на космонавтов не подействовало.

Денис не без интереса всмотрелся в изображение торца, похожего на квач, то есть на конец палки, обмотанный тряпкой, из-за осевшего на нём космического «мусора» – льда, снега и камня.

С виду ничего в этом месте не изменилось.

Всё так же сверкали в лучах звёзд ледяные бугры, всё так же угрюмо торчали из-под каменных завалов непонятные «баки» и «швеллера» разбитых в древние времена инопланетных конструкций. Если бы две недели назад «Бич» врезался в спутник Юпитера Каллисто этим концом, вряд ли от застывших на нём наносов и обломков осталось бы хоть что-нибудь.

– Будем подходить ближе? – осведомилась Аурика.

– Нет, капитан, – ответил Денис. – Здесь мы уже были, двигаемся к середине струны. Наша первая задача – деструктор.

– Скорость?

– Не больше километра в секунду. Увидим что-нибудь интересное – сбросим зонд.

– Принято.

– Егорыч, доложи обстановку.

– Кое-что изменилось, командир, – озабоченным тоном проговорил компьютер. – В ста тысячах километров от «Бича» замечена платформа геологодобытчиков.

– Ещё одна?

– Не могу знать, Денис Ерофеевич. Но размеры в точности совпадают с размерами платформы, которую мы обнаружили час назад.

Мышцы живота свело.

– На каком расстоянии от «Бича» находится эта?

– Примерно в тысяче километров от середины объекта.

– Значит, это другая платформа. Не понимаю, что она здесь делает.

– Почему вы так решили?

– Потому что в случае если это та же самая платформа, придётся признать, что она движется с такой же скоростью, что и мы. А насколько мне известно, платформы, даже оборудованные эгранами, – тихоходные аппараты.

– Сообразил.

– Поищите ту, первую.

– Выполняю.

– Командир, я тебя правильно понял? – послышался голос Тихонова. – Думаешь, это не платформа?

– Не знаю, – нехотя ответил Денис. – Не нравится мне суета вокруг «Бича». К тому же я не слышал, чтобы геодобывающие платформы запускали за орбиту Венеры. Их место в поясе астероидов.

– Тогда кто это может быть?

– Спроси что-нибудь полегче. Капитан, пошлите запрос на базу, объясните ситуацию. Нужно выяснить, что делают за орбитой Венеры геологоразведчики и кому принадлежат платформы.

– Отправляю запрос.

Медленно поползли минуты, растворяясь в пустоте космоса за бортом корабля.

Под килем «Енисея» (так был сориентирован градиент силы тяжести внутри корабля, отчего казалось, что «Бич» находится под ним) вилась, то увеличиваясь, то уменьшаясь до толщины карандаша, серебристая спица суперструны. Пейзаж не менялся, все участки спицы почти ничем не отличались друг от друга, кроме величины осадочных пород.

Через час что-то сверкнуло на одном из ледяных наростов, и Егорыч доложил:

– Обнаружен выход металла.

– Сколько мы уже пролетели от торца? – спросил слегка осоловевший от ничегонеделанья Денис.

– Почти четыреста километров.

– Что мы видели здесь в прошлый раз?

– Ничего, Денис Ерофеевич. Мы проскочили над этим участком «Бича» на скорости в десять раз большей и на высоте тысячи километров.

– Будем останавливаться? – спросила Аурика.

Денис помолчал, прикидывая время возможной задержки.

– Нет, не будем. Зафиксируйте координаты находки. Идём дальше.

– Так мы будем ковылять вдоль «Бича» не один час, – проворчал Анатолий.

Денис мысленно согласился с капитаном.

– Увеличьте скорость до десяти кэмэ в секунду.

– Выполняю.

Соломина «Бича» под кораблём ускорила бег.

Но через час Егорыч снова доложил об открытии металлических обнажений, и на этот раз, увидев увеличенное изображение утолщения струны, Денис принял решение задержаться.

Желвак утолщения, напоминавший баранку диаметром под двадцать километров и толщиной не менее двух, состоял из ровных наплывов льда, почти полностью покрывавших некую конструкцию наподобие свернувшейся кольцом гусеницы зеленовато-фиолетового цвета. Сходство с гусеницей усиливали «щетинки-чешуйки» высотой до километра, густо усеивающие спину «гусеницы».

– Мы уже встречали такую штуковину! – возбудился Богатырёв. – Помните? Чуть поменьше размерами, но абсолютно похожую на эту. Правда, та не сворачивалась, а как бы ползла вдоль стены.

– Явно искусственное сооружение, – впервые подала голос новый член группы экспертов Милослава Нежданова, доктор ксенологии, рекомендованная командованием ВКС России. – Или машина.

– Скорее живое существо, – возразил Богатырёв.

– Слишком большие размеры для живого существа, – засомневался Анатолий.

– Много мы знаем о параметрах жизни в космосе, – хмыкнул Богатырёв. – «Бич» летал по Вселенной миллиарды лет, мог побывать и в таких областях, где вполне комфортно жили подобные монстры.

– На планетах они были бы раздавлены собственной тяжестью.

– Смотря какая планета и смотря из какого материала слеплены их тела.

– Денис Ерофеевич? – проговорила Аурика с вопросительной интонацией.

– Опускаемся, – сказал Денис, искренне заинтересованный находкой. – До высоты в пару километров. Запускаем зонд и бегающего роба.

«Енисей» притормозил и начал снижаться над «Бичом».

Задержались не на полчаса, как рассчитывал Денис, а на три с лишним.

«Гусеница» оказалась исключительно необычным объектом, хотя установить – искусственное это сооружение, машина или живое существо, удалось не сразу. Точнее, удалось только после вылазки разведотряда. Исследовательский зонд смог лишь измерить полевую обстановку вокруг «гусеницы», не зафиксировав никаких вредных излучений. Зато два технороба, похожие на шестиногих механических обезьян, не только взяли образцы материала корпуса и «щетинок-чешуек» «гусеницы», но и обнаружили чужеродные следы, отпечатавшиеся на слое снега вокруг некоторых «ножек-присосок», которыми «гусеница» цеплялась за бугристые каменно-ледяные наросты на трубе «Бича».

Впечатление складывалось такое, будто «гусеницу» миллионы лет назад кто-то посещал, когда она уже свилась кольцом вокруг тела «Бича», и оставил следы. Возраст же осадочных пород в этом месте, по оценке анализаторов зонда, по самым оптимистичным прикидкам был не меньше ста миллионов лет.

– Может быть, это выходили по надобности из «гусеницы» её обитатели? – предложил идею Анатолий. – После того, как она тут устроилась?

Однако идея жила недолго. «Гусеница» только благодаря геометрии казалась творением рук неких разумных существ, облик которых невозможно было представить, но для жизни внутри неё кого бы то ни было она явно не была приспособлена. Это выяснилось уже через час после отправки к гигантскому кольцу разведотряда.

Конечно, Денис настоял на праве первым ступить на поверхность «Бича», и его бывалая команда вылетела к «гусенице» на катере, оставив коллег переживать за судьбу разведчиков. Ни бойцов Волина, ни экспертов Денис с собой брать не стал.

Как всегда вне корабля, на тела людей навалилась скручивающая гравитация суперструны, ухудшающая самочувствие. Если внутри помещений фрегата она ощущалась как лёгкое покачивание, аналогичное покачиванию тел в невесомости, то вне защиты неприятные ощущения кратно возрастали, влияя на концентрацию, реакцию и зрение.

Какое-то время пришлось привыкать заново, хотя организм Дениса помнил прошлые прогулки по буеракам «Бича» и реагировал не слишком бурно. К тому же помогли новые адаптивные препараты, которыми всех космонавтов снабдили медики на Земле. Это были псибиотики нового поколения, помогающие поддерживать тонус и не обращать внимание на «кривизну» восприятия.

Не испытывал ничего подобного ранее только четвёртый член команды – Темир Назарбаев, но лейтенант был терпеливым человеком и делиться своими ощущениями ни с кем не стал. На вопрос Анатолия: «Ты как?» – он ответил: «Как после бокала шампанского на пустой желудок». И это была его единственная жалоба.

Катер сел на каменистый бугор, покрытый инеем, рядом с техноробом, который деловито «пасся» возле гигантской «лапки-присоски» длиной сто метров и толщиной не менее десятка. Вблизи было видно, что «подушка присоски» не просто пористая, она ажурна на всю толщину, и сквозь неё можно разглядеть то, чем заполнена «подушка» внутри. Если всмотреться, можно было увидеть полосу мерцающего голубоватого тумана.

Денис выбрался из катера, перевёл управление робота с автономного на ручное.

– Что обнаружил?

«Обезьян» перестал «обнюхивать» камни, поднял чешуйчатое рыло с тремя глазами видеокамер. Его компьютер не был запрограммирован на свободное интеллектуальное общение, но говорить умел.

– Следы оставлены субъектами массой до ста двадцати килограммов. Их было трое, если они были двуногими.

– А если шестиногими, то одно? – фыркнул Анатолий.

Робот промолчал.

Вслед за Денисом выбрались из катера и его спутники.

Иван Долгушин попрыгал, помахал руками.

– Нормально, командир, привыкаем потихоньку.

Назарбаев не стал следовать его примеру, лейтенанта тошнило, и он, сделав пару мелких шажков, остановился, растопырившись, как краб.

– Что, совсем плохо? – посочувствовал Долгушин.

– Голова кружится…

– Уколись адаптогенчиком.

– Не обращай внимания, я привыкну.

Анатолий подошёл вплотную к стенке «подушки», всмотрелся в её глубины.

– Натуральная губка… только поры больше. Как она не сминается под весом «гусеницы»?

– Материал корпуса не идентифицируется, но, наверно, очень прочный, как фуллерен.

– Всё равно у «гусеницы» таких размеров должна быть очень большая масса, никакой фуллерен не выдержит.

– Забей, это не главное, – сказал Иван.

– А что главное?

– Надо пролезть внутрь.

– Разве что разрезать корпус плазмером.

– Ищите люки, ворота, входы, какие-нибудь щели, – сказал Денис. – По-любому надо проникнуть внутрь и посмотреть, не остались ли там работающие узлы.

– Внутри вроде как туман светится, не радиация, случаем?

– Дай показания датчиков, – приказал Денис.

На груди робота протаял белый экран, по которому побежали строки бланк-сообщений.

– Вот, практически фоновые значения. Гравитация – ноль девяносто три, магнитное поле – пять тысячных, никакой радиации.

– Есть радиация, – ткнул пальцем в перчатке Анатолий в экран.

– Это «солнечный ветер», мы намного ближе к Солнцу, чем Земля.

Под «солнечным ветром» Денис имел в виду поток заряжённых частиц, испускаемый короной Солнца.

– «Ветер» нам не страшен. Но вот вопрос: что тут делали эти… двуногие?

– Может, приземлились, как и мы, – ответил Долгушин, – чтобы посмотреть на феномен, потоптались и улетели.

– Гипотеза не лишена оснований.

Разведчики разбрелись по бугристым плоскостям и куполам наносов, вокруг которых свернулась гигантская «гусеница». Трудно было представить, что её кто-то строил или выращивал, но ещё труднее было поверить в то, что она живое существо. По планетам типа Земли и даже Марса подобные создания ползать свободно не могли, имея вес, по прикидкам экспертов, от десятков до сотен миллионов тонн.

Обошли несколько «присосок», ориентируясь по следам «двуногих» исследователей из неведомого мира, посетивших «Бич» десятки миллионов лет назад. Не обнаружили ни одного люка, ни одной дыры.

Денис поднял катер над «гусеницей», и они с час кружили над ней, всматриваясь в ажурное тело гиганта в надежде найти хоть какое-то доказательство искусственности сооружения, равно как и естественности, и в конце концов нашли щель в стыке «головы гусеницы» с «хвостом». С трудом удалось посадить катер между «чешуйками-щетинками», вблизи вызывающими ощущение гигантской рыбьей чешуи.

– Осторожнее, полковник, – напомнила о себе Аурика.

– Не беспокойтесь, капитан, – ответил Денис. – Если здесь когда-то и бродило живое, то давно сдохло либо улетело домой.

Щель длиной в километр напоминала приоткрытую пасть апокалиптического кита.

Денис представил, как «гусеница» падает на «Бич», открывает рот, кричит от боли, свивается кольцом и замирает. Подумал: интересно, что произошло на самом деле? Почему монстр оказался на суперструне? Откуда он прибыл? Или «Бич» налетел на планету «гусениц» и разрушил её, захватив с собой пару экземпляров?

– Пойду на разведку, – сказал Анатолий, первым ступивший на нижнюю «губу» пасти.

– Пойдём вместе! – остановил его Денис. – Иван, вы на подстраховке.

Запустили вперёд робота, включили нашлемные фонари, двинулись по коричневому, усеянному снежком и толстым слоем инея крупнопористому покрытию «губы» внутрь «глотки», высота которой в некоторых местах достигала десятка метров.

Конечно, головой назвать эту конечную часть туловища «гусеницы» можно было с натяжкой: ни зубов, ни языка она не имела, однако всё-таки складывалось впечатление, что именно этим концом «гусеница» двигалась вперёд.

Углубились в «глотку» на пару сотен метров, отмечая постепенное уменьшение толщины инея и опавших замёрзших газов. Наткнулись на следы, точно такие же, какие обнаружили у «ног-присосок» гиганта.

– Оба-на! – сказал Анатолий, осветив овальные рубчатые вдавлины в инее размерами двадцать на сорок сантиметров. – Уж не слоны ли в ботинках топтались?

– Вселенная велика, друг Горацио, – философски заметил Денис, прислушиваясь к шёпоту интуиции: неуютное ощущение дряхлости и запустения нарастало, хотя видимой опасности «глотка гусеницы» не представляла. – Мы не единственные сущие в этой Вселенной. Где-то топчут землю и разумные слоны.

– Хотелось бы встретиться с людьми, а не со слонами, и уж точно не с ядовитыми змеями.

– Тут уж как повезёт. – Денис вызвал Долгушина: – Иван?

Никто не ответил. Наушники рации тускло шипели, изредка выстреливая в уши тоненькие взвизги.

– Странно…

– Корпус экранирует связь, – сказал Анатолий.

– Все диапазоны сразу?

– Ничего удивительного, если учесть, что материал этого монстра не поддаётся анализу. Может, он тоже представляет собой какой-нибудь артефакт, оставшийся с момента рождения Вселенной.

– Предложи идею Шестопалу.

– И предложу.

Остановились перед волнообразной стенкой высотой в полметра.

Здесь «глотка» сужалась, из плоской пористой губки превращаясь в бугристое пространство, напоминающее водную поверхность, застывшую в момент волнения. Лучи фонарей выхватили из темноты за вспучившейся волной барашки других волн, достигавших кое-где двухметровой высоты. Цвет всех волн был грязно-зелёный, с тусклым сизым налётом.

– Море, – сказал Анатолий. – Знаешь, на что это похоже?

– На замёрзшую воду.

– Но сначала она кипела. Видишь, какими кавернами покрыты волны?

– Вряд ли это вода.

– Да это я образно. Дальше пойдём?

Денис поворочал головой, освещая полость «глотки гусеницы», обнаружил на потолке точно такие же волны.

– Что-то мне эта пещера напоминает…

– Пасть кита.

– Нет, что-то из математики… или из геометрии. Какие-то эпюры.

– Ну и фантазия у вас, шеф!

– У тебя не лучше.

Денис обвёл пещеру лучом фонаря.

– Ладно, пройдёмся ещё сотню метров и назад.

Они перелезли через «волну», но успели сделать всего один шаг, как пространство вокруг исказилось, в глаза хлынула тьма, наступила невесомость… и Денис ощутил себя как в горячей печке: кожу опалил невидимый огонь!

Впрочем, неприятные ощущения исчезли мгновение спустя, и он увидел чёрное небо со звёздами над головой, а под ногами твёрдую пористую плиту, козырьком нависшую над небольшим кратером наподобие метеоритного. Инстинктивно включил эгран, подвесивший его над плитой, судорожно завертел головой.

Тихонов в скафандре, раскорячившись крабом, стоял рядом, ошеломлённый не меньше командира. Робот сопровождения торчал из дыры в дне кратера, бесцельно поводя манипуляторами.

Включилась рация: в ушах прорезались негромкие голоса разговаривающих космонавтов.

– Давно молчат? – спросила Аурика.

– Двадцать три минуты, – ответил Ваня Долгушин.

– Идите за ними!

– Мне приказано ждать их возвращения.

– А если на них напали?!

– Да вы не волнуйтесь, здесь всё мертво, никакого движения, никаких живых динозавров, никаких хищников.

– Это не прогулка по берегу озера, лейтенант! Приказываю не ждать, немедленно идти на поиски! Высылаю группу экстра!

– Понял, товарищ капитан, – хмуро ответил Иван.

Денис покашлял.

В эфире мгновенно установилась тишина.

– Командир? – неуверенно проговорил Долгушин.

– Лейтенант, – сказал Денис, – мы тут недалеко…

– Полковник, что за шутки?! – повысила голос Аурика. – Почему не отвечаете?!

– Дело в том, что…

– Ничего не хочу слышать! Извольте выполнять СРАМ[6]! Где вы?!

Денис повернулся к спутнику, сделал жест – большой палец в черноту «неба» над головой.

Они поднялись на антигравах на пару метров над рытвинно-бугристой поверхностью округлой «спины» «гусеницы» в окружении леса «чешуек».

– Ты что-нибудь понимаешь? – осведомился Анатолий, не потерявший присутствия духа.

– Нас выкинули.

– Кто?!

– Мы на «спине гусеницы», с другой стороны, – ответил Денис на последний вопрос Аурики. – Нас непонятным образом вывернуло из «глотки» на «спину», ориентировочно – под созвездие Стрельца, оно точно над нами.

– Не двигайтесь! Мы вас снимем!

– Нас снимет катер.

– Вижу вас, – заявил Егорыч и добавил озабоченно: – Товарищи командиры, обращаю ваше внимание на то обстоятельство, что ландшафт объекта изменился.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Денис.

– «Гусеница» изменила форму, все её внешние детали трансформировались, многие исчезли, вместо них выросли другие.

Стало тихо. Потом эфир взорвался хором голосов: эксперты делились своими предположениями, реагируя на сообщение.

– Иван, забирай нас! – скомандовал Денис, не отвечая на тревожные вопросы подчинённых. – Возвращаемся.

Через несколько секунд снизу, из-под тела «гусеницы», вывернулся бликующий зеркальным покрытием катер и спикировал к разведчикам, лавируя среди стометровой высоты «чешуек-щетинок».

Чувствовал он себя скверно, несмотря на применение успокаивающих средств из космической медицинской аптечки. Организм привыкал к скручивающей тело гравитации «Бича» неохотно. Однако чтобы команда Зеррина и он сам не относились к руководителю экспедиции снисходительно или, не дай бог, презрительно, Мозес крепился изо всех сил и даже подбадривал космонавтов, стараясь производить на всех впечатление властного, сильного, не поддающегося никакому воздействию босса. Он даже не отказался от первой разведвылазки к «памятнику китайцам» – фрегату «Янгуанг Шангуо», когда «Ынха» приземлился рядом, а точнее – шлёпнулся на ледяные торосы и скалы, так как компьютер крейсера почему-то неправильно оценил влияние внешних полей.

Обломки морлокской станции не произвели на Мозеса особого впечатления. Они ничем не отличались от обломков технических сооружений землян, особенно густо усеивавших североамериканский континент. Но прямоугольной формы кратер, оставшийся после выстрела деструктора по китайскому фрегату, превратившего в пыль треть корабля, заставил председателя Союза тайных копателей НАТО поёжиться. Он только теперь понял, какая мощь спрятана в недрах чужепланетной станции и почему так возбудились спецслужбы мира и террористы, лелеющие мечту завладеть излучателем.

Подробностей произошедших на «Биче» неделю назад событий Мозес не знал, но даже посочувствовал китайцам, потерявшим новейший корабль, и восхитился сноровкой русских космонавтов, сумевших не только спасти уцелевших членов экипажей индийской и китайской экспедиций, но и справиться с морлоками, недооценившими их самоотверженность.

Зеррин вдруг напомнил ему о себе.

Когда они возвращались на катере на корабль, он сказал угрюмо:

– Командовать подъёмом деструктора буду я!

На что Мозес ответил с обманчивой простодушностью:

– Да флаг вам в руки, оберст. В этом вопросе я вас не ограничиваю. У нас полно других забот.

По возвращении отряд пассажиров на борту «Ынхи» действительно разделился.

Команда Зеррина принялась выгружать технику для освобождения и подъёма деструктора, группа Мозеса в составе бельгийца Акселя Якобса, украинца Сёмы Млынника, египтянина Хасана Кабиха и американца Рафаэля Ривера занялась исследованием погружённых в щебень и лёд отсеков морлокской станции.

Работать было очень тяжело, в основном из-за «спонтанного раскачивания» тел: сохранять равновесие и концентрацию при каждом шаге удавалось не каждому. Но терпели, понимая, что лучше не будет, и торопились изо всех сил, так как помнили, что к «Бичу» вот-вот отправятся исследовательские и правительственные делегации разных стран.

Больше двух часов Мозес и соратники потратили на осмотр помещений морлокской станции.

Некоторые из них ещё были заполнены тёплой водой, естественной средой обитания «мини-драконов», и попасть внутрь можно было только после проделывания дыр в стенах. Однако найти пока что-либо ценное не удалось, за исключением мелких предметов обихода. Впрочем, погрузили на катер и эти мелочи. В тех же отсеках, что оказались без воды, вытекшей наружу и застывшей причудливыми фестонами и языками, уже побывали участники первой экспедиции, русские и американцы, поэтому они были абсолютно пусты.

Единственная вещь, которую можно было условно отнести к ценным артефактам, представляла собой необычную конструкцию, напоминающую земной унитаз, нашли ее в небольшом закутке станции, опять-таки похожем на земной туалет. Возможно, этот объект и в самом деле выполнял у морлоков, которым тоже требовалось отправлять физиологические потребности, те же функции.

Сначала брать его не хотели, в основном из-за размеров, потом экспресс-анализ показал, что «унитаз» сделан из очень редкого на Земле металла – рения, намного дороже золота, и морлокское изделие всё же переправили на борт «Ынхи».

Отдохнули от напряга: всё-таки крейсер имел кое-какую полевую защиту, и гравитация «Бича» внутри корабля действовала на космонавтов слабее.

Мозес связался с Зеррином, который безостановочно, с упорством маньяка возился в кратере на глубине сотни метров, командуя своими бойцами.

– Что-нибудь получается, оберст?

– Получается, – буркнул турок. – Здесь три кабины и антенный комплекс… надо разъединить… скоро начнём вытаскивать на поверхность.

– Помочь?

– Занимайтесь своими делами. – Зеррин отключил связь.

– Ублюдок безмозглый! – пробормотал Мозес злобно, потом расслабился. – И чёрт с тобой! Не успеете до визита американцев или русских – ваша проблема.

Через час он принял решение сделать пару челночных походов на катере вдоль «Бича». Воображение рисовало развалины древних сооружений, полные раритетов, и разбитые остовы чужих космических кораблей, также таящие в себе неведомые клады. На Земле они могли стоить миллионы и даже десятки миллионов руаней – золотых стандартов, заменивших лопнувший доллар.

Катер поднялся «над» округлой горой ледяных и каменных глыб, осевших на струну и похоронивших морлокскую станцию, и двинулся на высоте трёх километров над «Бичом» в сторону его «носового» торца. Вёл катер Якобс, бывший спецназовец, член одной из частных военных компаний Нидерландов, нашедший своё призвание в нелегальном бизнесе с продажей старинных изделий.

Всматривались в бугристую трубу под аппаратом, то сужавшуюся, то расширявшуюся, до рези в глазах. Сильно мешали струи испарений, поднимавшиеся над ледяными буграми. Но особенно смотреть было не на что. «Бич» за миллиарды лет блуждания между галактиками насобирал в основном пыль и снег, а также остатки разбитых планет и астероидов, поэтому глаза уставали от унылого пейзажа, тянувшегося, казалось, бесконечно. К тому же изрядно доставала тошнота, вызванная колебаниями силы тяжести, и спутникам Мозеса, да и ему самому, было несладко.

Наконец на сто первом километре от разбитой морлокской станции внизу на округлом ледяном волдыре диаметром в несколько километров показались какие-то шипастые структуры серо-жёлтого цвета, контрастирующие со снегами вокруг, и Мозес дал команду снижаться.

С высоты в сто метров шипастые структуры обнаружили сходство с земными кактусами, известными под названием «голова старика»[7], проросшими сквозь толстые слои снега и льда.

– Будем садиться? – жадно спросил Сёма Млынник.

Мозес ответил не сразу. «Кактусы» ему не понравились, словно и вправду были головами усопших великанов, туловища которых утонули в снегах.

– Не вижу смысла, это не развалины.

– Что-то живое.

– Было когда-то живое, да замёрзло насмерть.

– Неужели на «Биче» когда-то была жизнь?

– С какого бодуна тебя это интересует? – полюбопытствовал Якобс.

– Про жизнь всегда интересно, – бесхитростно и не слишком вразумительно пояснил Млынник. – Говорят, в космосе тучи всяких монстров ошиваются. Может, на «Бич» какие-то семена выпали да проросли?

– Мне по барабану.

– Летим дальше, – прервал «учёный» разговор Мозес, глянув на Солнце, появившееся на передней полусфере блистера.

Фильтры погасили его пламенный огонь, но земная звезда уже приблизилась настолько, что увеличилась вдвое по сравнению с тем, что было видно с поверхности Земли, и поляризационная оптика катера не справлялась с потоком света.

Мозес пожалел, что направил аппарат к переднему концу «Бича». Теперь им всё время надо было лавировать, чтобы лучи Солнца не кололи глаза. Но поворачивать назад, преодолев больше сотни километров, не хотелось.

– Смотрите в оба! Ещё полчаса покружим и назад.

Однако им неожиданно улыбнулась удача.

Не прошло и пяти минут, как под катером вырос очередной снежно-каменно-ледяной пузырь, из которого торчали чуть погнутые девять мачт в ряд, словно венчавшие палубу какого-то древнего парусного корабля.

– Вот это другое дело! – сказал Мозес, выслушав ликующие вопли «археологов». – Надеюсь, здесь нам повезёт. Аксель, ищите место для посадки.

Катер сманеврировал и опустился рядом с крайней «мачтой», облизанной тонким слоем льда. Сквозь эту прозрачную плёнку было видно, что цвет мачт вишнёво-красный, словно они были раскалены до высокой температуры.

Мозес на всякий случай проверил, не излучают ли «мачты» радиацию, но датчики катера и скафандра молчали. Полевая обстановка вблизи необычной конструкции была близка к почти нулевому фону космического пространства.

Выбрались на губчатый грязно-серый бугор, состоящий из смеси льда и пылевых пластов. Задрали головы, разглядывая слегка изогнутую вверху полую, как оказалось, трубу высотой в сто и диаметром у основания в десять метров.

– Ну, и что это за фигня? – осведомился Сёма Млынник.

– Мачта, – сказал Якобс. – Плюс ещё восемь штук.

– Если это мачты – где корабль?

– Подо льдом.

– Что-то я сомневаюсь, было бы видно.

– Осмотрите всё, – приказал Мозес. – Аксель, запиши ландшафт на камеру.

Разбрелись вдоль шеренги «мачт», ничем не отличающихся друг от друга. Они стояли ровно, с шагом в полсотни метров, и было понятно, что у них действительно должна быть одна платформа. Однако никакой платформы видно не было, «мачты» уходили в завалы льда и застывшей грязи глубоко, и для того, чтобы убедиться в их принадлежности кораблю, требовалось пробить колодец до платформы-палубы, на которой они были установлены.

– Дырка! – заорал Сёма, осматривающий третью от начала шеренги «мачту».

Доползли до неё, стараясь делать как можно меньше движений руками и головой. Сила тяжести «Бича» на каждом метре его длины была чуть больше земной, но это ещё можно было терпеть, но вот растягивание рук-ног и мышц в разные стороны, да ещё эффекты пароксизма скручивания тела, мешали ориентироваться, и простая прогулка по ледяным торосам становилась сродни преодолению полосы препятствий.

Мозес мимолётно пожалел команду Зеррина, вынужденную тратить много энергии на работу, требующую и на Земле серьёзных усилий.

Корпус «мачты» и в самом деле имел дыру в основании на высоте человеческого роста. Она была овальной, ровной, оцепленной какими-то гребнями и наводила на мысль, что здесь когда-то был люк. Размеры дыры – метр на два – вполне позволяли пролезть в неё космонавту небольших габаритов.

Мозес велел спутникам сделать «помост» и влез на плечи Ривера и Сёмы Млынника, заглянул внутрь.

Предположение Якобса оправдывалось глубиной открывшегося колодца. Труба «мачты» была полой и уходила вниз не менее чем на сотню метров. А там, в бликующей льдом пустоте, можно было разглядеть решетчатую поверхность красного цвета. Вероятно, она и представляла собой «палубу корабля», неведомо как оказавшегося на «Биче».

Мозес пошарил по стенам трубы лучом фонаря, с разочарованием убедился, что лесенки или скоб не видно, слез с плеч спутников.

– Облом, парни.

– Что там?! – обступили его «археологи».

– Труба опускается метров на сто, дальше решётка. Но никаких скоб не предусмотрено, так что для спуска понадобится альпинистское снаряжение.

– У нас же эграны, – ткнул себя в живот Сёма, имея в виду пояса антигравитационных генераторов.

– Они маломощные, могут не вытащить нас оттуда, нет смысла рисковать. Давайте осмотрим остальные «мачты» и вернёмся на корабль. Сюда надо идти, предварительно хорошо подготовившись.

Обошли шеренгу башен, обнаружив на одной из них ещё одну дыру – такого же размера, что и первая, а также нечто вроде заплаты эллипсоидальной формы на соседней трубе, подтвердившей, что она закрывает отверстие и представляет собой крышку люка.

Сёма бросился искать крышку и действительно нашёл недалеко от «мачты», выглядывающую из грязевого бархана. Её вытащили на свет божий, но она оказалась очень тяжёлой, и Мозес отказался совать её в катер.

– Подгоним «Ынху» и погрузим, – пообещал он.

Ему не возразили. Пыл «археологов» подугас, они разочаровались в «погребах и сундуках с сокровищами погибшего корабля» и с трудом держались на ногах. У всех было только одно желание – добраться до корабля и отдохнуть.

Мозес связался с капитаном:

– Пак, что у вас?

– Пока всё тихо, господин начальник, – ответил Пак Сонсэнним. – Ваши коллеги вытащили из кратера какой-то ржавый бак, облепленный трубами.

– Наверно, одну из кабин деструктора. Что ещё?

Пак помялся.

– «Бич» приближается к Солнцу…

– Это не новость.

– Судя по расчётам траектории, он совсем скоро врежется в Меркурий.

– Мы это учитывали. Сколько у нас времени?

– Максимум двое суток.

– Успеем что-либо снять до этого события. Потом обсудим дальнейшие действия. «Бич» спокойно развалил Каллисто, а этот спутник Юпитера не намного меньше Меркурия[8]. Возможно, он разлетится на куски и не помешает нам работать. У тебя всё?

– К нам приближается корабль…

Перехватило дыхание. Мозес не сразу нашёлся, что сказать.

– Ч-чёрт! Какой корабль?!

– Скорее не корабль, а платформа геологоразведки… очень большая…

От сердца отлегло.

– Выражайтесь точнее, капитан, так можно инфаркт схватить. Хотя, если это платформа… непонятно, что здесь делают геологи… ладно, разберёмся, через час будем на борту.

Катер взмыл в «небо» «Бича».

Пленника не стали переправлять в московские институты Службы безопасности, оставили на базе ВКС в Плесецке, соорудив более или менее комфортный бункер, заполненный подогретой водой, где Драго Обязанный, бывший замначальника морлокской станции, и находился всё это время с момента возвращения «Енисея» на Землю.

Учёные-биологи и ксенологи многих стран встали на уши, когда узнали о пленнике. В правительство России стали поступать требования открыть доступ к морлоку другим специалистам или хотя бы поместить его в какой-нибудь международный исследовательский центр наподобие анапского ЭРА, принадлежащего Центру перспективных исследований России, где работали и иностранные учёные. Но руководство ВКС отказало всем претендентам и оставило пленника у себя, сославшись на плохое самочувствие морлока.

И в самом деле, несмотря на принятые меры и суету отечественных ксенологов, пытавшихся ухаживать за ним, морлок постепенно терял интерес к жизни, и наступил момент, когда он практически перестал общаться с землянами и стал отказываться от питания.

Обслуживающие бункер, располагавшийся под землёй на глубине пятнадцати метров (бывший склад топлива для ракет «Ангара-5»), учёные и специалисты ВКС и ФСБ забеспокоились. Они многое успели сделать, не раз допрашивали пленника, выяснили подробности жизни морлоков, в том числе бытовые, и надеялись ещё долго сотрудничать с представителем этой цивилизации, заселившей планеты одной из угасающих звёзд созвездия Змееносца. Но Драго Обязанный угасал, и наступил день, когда начальник лаборатории ФСБ полковник Зырянов, занимавшийся изучением НЛО и контактами с инопланетянами, не смог разбудить уснувшего пленника.

Промучившись вместе с биологами полдня в камере с водой, где жил морлок, он выбрался оттуда в расстроенных чувствах, снял скафандр и связался с генералом Каминским, главным экспертом Службы безопасности в области прикладной космонавтики.

– Гелий Ромуальдович, похоже, мы теряем источник информации. Наш подводный жилец перестал реагировать на раздражители.

– Сдох? – помрачнел Каминский.

– Ещё нет, живой, но без сознания.

Каминский покосился на кого-то слева, он находился не один и не в кабинете, сказал коротко: буду через два часа, – и экран связи информационно-аналитического Центра ВКС погас.

Зырянов вернулся к бункеру, в специально смонтированную кабину контроля, операторы которой вели круглосуточное наблюдение за пленником.

Каминский прибыл даже раньше, чем обещал, и не один, а с генералом Бойко, директором национального Управления контроля за космическим пространством. В их немалую свиту входили и командиры подразделений Федеральной службы, и руководители отделов Академии наук, занимавшиеся проблемами предполагаемых контактов с жителями других планет.

В своё время среди этих отделов завязалась настоящая драка за места в кабине обслуживания морлока, всем хотелось стать первыми коммуникаторами, исследователями реально существующей в Змееносце «драконьей» расы. Но повезло полковнику Зырянову и его коллективу из НИИ ксенобиологии.

Кабина операторов не была рассчитана на пребывание в ней такого количества людей (прибыло чуть ли не два десятка специалистов), и многим из них пришлось толпиться в коридоре нижнего уровня, не имеющем никаких удобств.

Однако это никого не смущало и не возмущало, прибывшие были возбуждены доставшейся возможностью глянуть на живого инопланетянина и не обращали внимания на толкотню.

В кабине разместились кроме четырёх операторов, кандидатов наук, людей со степенями, ещё шестеро гостей: Каминский, Бойко, два начальника институтов разного профиля, полковник Верник и сам Зырянов. Генералам подвинули стульчики и усадили у панели управления начальника смены, напротив экранов видеосистемы, денно и нощно наблюдавшей за состоянием пленника со всех сторон.

В данный момент он неподвижно полулежал в специальном боксе, напичканном всевозможными датчиками, и смотрел в потолок щелястыми, ничего не видящими глазами.

На нём был родной костюм, в котором его и привезли на Землю: нечто вроде комбинезона жёлтого цвета, со множеством клапанов и штырьков, превращающих костюм в офицерский мундир времён Первой мировой войны. Шлем с него сняли, и можно было разглядеть чешуйчатую грушевидную голову и серо-жёлтое лицо существа, странным образом сочетавшее в себе черты рептилии и человека. И ещё он походил на среднестатистического китайца, особенно разрезом глаз.

– Он не умер? – осведомился Бойко после того как налюбовался зрелищем.

– Дышит, – торопливо сказал Зырянов.

– Когда вы с ним разговаривали в последний раз?

– Вчера… днём.

– Он что-нибудь сообщил… полезного?

– Плакал.

Обступившие генералов спутники шумно задвигались.

– Что?! – изумлённо посмотрел на полковника Бойко. – Как это возможно? Он же в воде…

– Ну… это я образно… он жаловался, что не уберёг Главного… их командира Драго Совершенного. У морлоков жёсткая иерархия, похуже старой кастовой индийской. Есть Великие Драго, и Совершенный был из их числа, а есть сословия ниже, вплоть до париев или халдеев. Драго Обязанный был из третьего сословия Думающих морлоков, и если бы он спас командира, перешёл бы в сословие Имеющих Право.

– На что?

– На любые привилегии его уровня, вплоть до распоряжения имуществом нижних каст.

– Хитро.

– Наоборот, очень простое кастовое деление, на Земле такие кое-где сохранились в Азии и Африке.

– Если он загнётся, потеряем не только источник информации, потеряем работу, полковник.

– Я понимаю…

– Наверху очень заинтересованы в этом товарище.

– Я понимаю, но мы бессильны.

– Почему он слабеет? Чего мы не учли? Может быть, вода не та? Или еда?

– Вода абсолютно идентична той, в какой морлоки обитали на станции. Мы точно скопировали её состав по привезенным образцам. К тому же, если бы земная вода их не устраивала, они не готовили бы переселение.

– Пища?

– Пища – да, тут есть сомнения. Команда Молодцова доставила с «Бича» всего три банки морлокских консервов, мы синтезировали продукт, но, возможно, однообразная еда морлокам противопоказана.

– Что он говорит на этот счёт?

– Ничего. – Зырянов вспотел. – Всю неделю ел… и ничего… не отравился.

– Вряд ли он перестал проявлять активность из-за однообразной пищи, – пробормотал Каминский.

Спутники Бойко заспорили, приводя друг другу аргументы сугубо научным языком, требующим перевода для непосвящённых. Сошлись на том, что «когнитивная активность интериорных структур мозга морлока находится в стадии фрустрации».

– А нельзя его каким-нибудь образом разбудить? – спросил генерал, доставая сигарету, но заметил острый взгляд Верника (в кабине уже становилось душно, хотя никто не курил), смял и сунул обратно в карман. – На нашу медицинскую химию он реагирует?

– Реагирует, – нервно подтвердил Зырянов. – Физиология у морлоков близка к человеческой, кровь такая же, разве что пожиже и с меньшим количеством эритроцитов, поэтому они больше спят. Особенно если упадёт температура воды.

– Приведите его в активное состояние.

Операторы засуетились.

В камере морлока появился робот-санитар с четырьмя манипуляторами, по командам Зырянова начал колдовать над пленником.

– Пойду помогу, – сказал он через минуту, понаблюдав за действиями робота, выбежал из кабины.

Вскоре начальник лаборатории появился в камере пленника, в скафандре, захлопотал вокруг него.

Усилия людей не пропали даром, пленник ожил.

Было видно, как он пошевелил конечностями, близкими по форме к четырёхпалым человеческим ладоням, опустил голову, начал осматриваться.

Робот с набором разного рода приспособлений и медицинского стекла отступил в сторону.

– Очнулся! – с облегчением проговорил Каминский.

– Как вы с ним общаетесь? – спросил Бойко. – Не вижу нейрогарнитуры.

Каминский хотел спросить, неужели генерал не знает этого, но вспомнил, что Бойко как раз никогда и не заходил в бункер.

– Нейрогарнитура не нужна, на плечах морлока подвешены звукопередатчики, он нас слышит и понимает.

– Я думал, это у него погоны. Вы успели изучить морлокский язык?

– Не до тонкостей, много нюансов, они разговаривают не на ультразвуке, как наши дельфины, а на частоте, близкой к инфразвуку, так у них приспособлена гортань. Но эти парни, что сидели на станции, знают и земные языки.

– Какие именно?

– Китайский, английский, немного русский. Словарный запас невелик, но общаться позволяет.

– Спросите его, почему он стал чаще впадать в спячку.

– Вряд ли он ответит.

– Спросите.

– Я понял, – донёсся с пульта голос Зырянова, осматривающего морлока со всех сторон.

Он заговорил с ним, и звукопередатчики на покатых плечах Драго Обязанного выдали череду булькающих звуков.

Морлок закрыл глаза, открыл, повернул голову к роботу, потом к человеку.

– Я же говорил, он не станет… – начал Каминский.

Пленник заговорил.

С пульта прилетел необычный прищёлкивающий и булькающий голос: так мог бы говорить под водой питон, имей он голосовые связки.

– Переведите.

– Хотеть… спать… – перевёл компьютер хорошо поставленным голосом.

– Они могут спать буквально сутками, – добавил Зырянов. – Особенно если упадёт температура воды… э-э, я уже говорил.

– Мы можем ему помочь?

Морлок выслушал вопрос, ответил.

– Нет помочь… усталость… хотеть спокойствие… нет растворение…

– Что это значит? Что ещё за растворение?

– В их понимании растворение означает казнь, – сказал Зырянов. – Они боятся его как огня.

– Как огня? – фыркнул кто-то из учёных.

Зырянов промолчал.

– Пообещайте ему, – сказал Бойко, – что мы подготовим экспедицию на его родину и отвезём домой.

Зырянов передал слова генерала пленнику.

Тот явно забеспокоился, энергично завертел головой, даже попытался встать на толстые короткие ножки.

– Нет дом… судить Великие… растворение медленно… очень больно!

Приподнявшись, морлок рухнул на сиденье, обмяк. Было видно, как с его посеревшего лица срываются крохотные пузырьки пара.

– Температура тела субъекта подскочила на десять градусов, – доложил компьютер.

– Что с ним?

– Вспотел, – криво усмехнулся Каминский. – Морлоки страшно боятся пыток и смерти. Хотя при этом абсолютно не переживают за судьбы своих коллег, если это не начальники, и не выказывают каких-либо эмоций.

– Страх – тоже эмоция.

– Мы ещё не всё понимаем в их поведении.

Драго Обязанный вдруг цапнул лапой руку Зырянова, что-то пробулькал.

Переводчик молчал.

– Что он говорит? – подался вперёд Каминский.

Зырянов не ответил, снова наклонился к пленнику.

Драго Обязанный отпустил его руку, откинулся назад, задрал голову и замолчал. Глаза его остановились.

– Скончался? – хмуро поинтересовался Бойко.

– Нет, ещё дышит, – возразил один из операторов. – Похоже, уснул.

Зырянов повернулся лицом к сидящим, точнее, к зрачку видеокамеры.

– Он говорит, что кодла Великих Драго пошлёт к нам ДРГ.

– Что?

– Десантно-разведывательную группу для проверки причины молчания.

– Когда?

– Станция не отвечает их центру контроля больше недели, поэтому разведкорабль, наверно, уже в пути.

В кабине стало тихо.

Бойко помолчал, раздумывая, глядя на застывшего морлока, потом резко встал и двинулся к выходу.

Переглянувшиеся спутники поспешили за ним.

Каминский задержался.

– Глеб Валерианович, делайте всё, чтобы морлок остался жив! Его надо будет ещё раз допросить, выяснить все подробности предполагаемого визита и особенно какие полномочия будут у визитёров.

– Понял, товарищ генерал.

Каминский догнал директора НСКП.

– Вы сейчас куда, Виталий Васильевич?

– К Стогову, – буркнул генерал. – Если этот ваш Драго не врёт, нас ждут новые испытания. Представляете, если в Систему примчится крейсер морлоков с деструктором на борту?

– Представляю.

– Сомневаюсь. У нас нет никаких средств защиты от него. Да и ружья этой драконьей своры…

– Карамультуки?

– Тоже серьёзное оружие.

– Мы практически разобрались с ними. Карамультуки излучают поток глюонов, который приводит к мгновенному нагреву любой материальной структуры. Все биологические объекты, пропитанные водой, взрываются, как гранаты. Хорошо, что радиус действия ружей небольшой, не больше полусотни метров.

– Они могут захватить с собой и что-то покрупней.

Каминский не нашёлся, что ответить.

На электромобилях, снующих по тоннелям, соединяющим все подземные и наземные сооружения космодрома, добрались до здания Центра экспериментального оперирования.

– Разрешите заняться своими делами? – обратился к Бойко полковник Верник, не произнёсший ни одного слова во время визита к аналитикам.

– Идите, – отпустил его генерал, посмотрел на сопровождавших его гражданских специалистов. – Вы тоже свободны, товарищи академики, вечером прошу ко мне на совещание.

В кабинет Стогова Бойко и Каминский вошли уже без сопровождения.

Начальник ЦЭОК неторопливо вышел им навстречу, массивный, как скала. Ему уже доложили, кто к нему направился. Пожал руки гостям, пригласил сесть, занял место за столом, выключил видеосистему.

– Чем обязан, Виталий Васильевич?

Бойко покосился на спутника.

– Похоже, пора объявлять тревогу по протоколу «Чужой», Семён Сергеевич. Рассказывайте, Гелий Ромуальдович.

Каминский поделился с хозяином кабинета только что полученными сведениями.

– Та-ак! – протянул Стогов, доставая платок и промокая блестящий безволосый череп. – И когда ждать гостей?

– Может быть, они уже в Системе, – поморщился Бойко. – Дай водички, Семён Сергеевич, во рту пересохло.

Стогов налил ему в стакан минералки.

– Что будем делать?

– Включайте все инфоканалы, будем выяснять, не появились ли возле «Бича» неизвестные объекты. И нужно срочно связаться с Молодцовым. Он должен знать, кого может встретить у суперструны, кроме корейцев и американцев.

Изучение «гусеницы» контактным способом решили больше не продолжать. Необыкновенный переход пары разведчиков – Дениса и Анатолия – из одного места непонятного сооружения в другое, длившийся для них всего секунду, а для людей снаружи «гусеницы» почти час, заставил всех не только удивиться и встревожиться, но и включить воображение, и первым из этого процесса вышел Богатырёв с воплем:

– Я знаю, что это такое!

Вопль услышали и члены экипажа, и пассажиры, и сам Денис, отдыхавший в этот момент в бытовом отсеке каюты, под струями озонированного душа.

– Вы о чём, коллега? – послышался голос Шестопала.

– Я знаю, что такое «гусеница»!

– Надеюсь, не бита для игры в космические городки? – иронически заметил Илья Драгунов. – Вы ведь поддерживаете эту идею?

Богатырёв не обратил внимания на его слова.

– Могу объяснить.

– Минуту, – сказал Денис, вынужденный заканчивать водные процедуры и торопливо одеваться. Выслушивать эксперта в голом виде, пусть и в одиночестве, не хотелось, а идеи физик выдавал подчас и вправду необычные, заковыристые.

Через минуту он занял кресло.

– Слушаю, Валентин Теофилович. Так что такое «гусеница» по-вашему?

– Развёрнутое до макромасштабов шестимерное пространство Калаби-Яу!

Будничные голоса переговаривающихся по интеркому членов экипажа стихли.

Шестопал хмыкнул.

– С нулевой кривизной Риччи?

– Топологию этого многообразия можно будет оценить после серии измерений. Денис Ерофеевич, прошу вас, оставьте меня здесь на катере с аппаратурой! А заберёте на обратном пути.

– Эк вас занесло, коллега, – добродушно проговорил Шестопал.

– Подождите, Валентин Теофилович, – сказал Денис, – сначала объясните непосвящённым доступным языком, что такое пространство Калаби-Яу, а потом – как оно стало «гусеницей» диаметром в двадцать километров!

Интерком донёс шум начавших разговаривать космонавтов.

– Тише, друзья! – перекрыл шум голос Шестопала. – Прошу выслушать человека, имеющего две степени доктора наук. Слушаем вас, Валентин Теофилович.

– По М-два-ноль-теории…

– Какой теории, простите? – вежливо спросил полковник Волин.

– Это обобщённая теория струн. Так вот, по этой теории наша Вселенная рождалась десятимерной, но спустя мгновение шесть измерений скомпактифицировались, сжались в крошечные шестимерные струны, в так называемые многообразия Калаби-Яу. Все фундаментальные физические величины, такие как массы кварков и электронов, заряды, соотношения полей, задаются именно геометрией этих многообразий. Различные элементарные частицы в теории струн соответствуют различным модам колебаний струны. Вообще все формы материи нашей Вселенной можно успешно описать языком геометрии пространств Калаби.

– Понятно, – вежливо сказал полковник Волин.

– Мы не знаем, как работает «механизм» Вселенной с десятимерными многообразиями на входе и четырёхмерной физикой на выходе, но он сработал!

– Почему четырёхмерной? – озадачился Анатолий. – Наш мир трёхмерен.

– Три пространственных измерения плюс время.

– Допустим, вы правы, какое отношение эта Калаби имеет к нашей «гусенице»?

– Всё очень просто! Нас не удивляет, что во время инфляционного расширения Вселенной некоторые крошечные струны выросли до размеров «Бича Божьего». Почему же какая-то флуктуация крошечной Калаби-Яу не могла вырасти в фигуру гигантских масштабов, до размеров «гусеницы»?

Корабль снова заполнила тишина.

«Енисей» медленно удалялся от трубы «Бича», нацеливаясь на дальний его конец, направленный на Солнце.

– Хорошая идея, – неожиданно поддержал Богатырёва Шестопал. – Жаль, что не мне пришла в голову. По-вашему, какое решение уравнений Калаби привело к такой геометрии?

– Об этом я ещё не думал, – смутился эксперт. – Но я уверен, что шипы-чешуи на теле «гусеницы» на самом деле являются конифолдами.

– Минуту, что такое конифолд? – спросил Анатолий.

– По сути, дефект в пространстве Калаби-Яу, конусовидный шип, выступающий на поверхности многообразия. Модели конифолдов могут иметь самую разную форму.

– Что навело вас на эту мысль, Валентин? – хмыкнул Шестопал.

– Вычурность форм дырок и геометрических переходов тела «гусеницы». Они в точности такие, какими их изображали основатели теории суперструн.

– Но как «гусеница»… э-э, Калаби, с позволения сказать, Яу… оказалась на «Биче»? – поинтересовался Анатолий.

– Очень просто, – повторил своё заклинание Богатырёв. – «Бич» и Калаби оказались рядом во время Большого взрыва и увеличились одновременно.

– Но мы в прошлый раз видели такую же «гусеницу», вытянувшуюся вдоль трубки «Бича».

– Их могло быть сколько угодно, – мгновенно нашёлся физик. – Возможен иной вариант: при расширении «Бич» наткнулся на целый рой увеличивающихся многообразий, и две из них зацепились за него. Вполне допустимо, что мы найдём не одну такую заразу. Кстати, вам повезло, Денис Ерофеевич, что вас кинуло на поверхность Калаби. Могли вообще выйти в другой Вселенной.

– С какого бодуна? – удивился Анатолий.

– Мерность Калаби-Яу наверняка сохранилась, а это означает, что «гусеница» посредством других измерений связана с другими бранами.

– Ну, это вы преувеличиваете, – рассмеялся Шестопал.

Послышались смешки, весёлые возгласы, шутки. Молодёжь «Енисея» была настроена оптимистично и реагировала на идеи экспертов легко.

– Что ж, Валентин Теофилович, – задумчиво сказал Шестопал, – я вас поздравляю, гипотеза великолепная. Жаль, что мы не сможем досконально изучить вашу Калаби-гусеницу. Через несколько дней «Бич» воткнётся в Солнце.

– А до этого торпедирует Меркурий, – проворчал Анатолий.

– Вот почему я прошу оставить меня возле неё. Надо собрать как можно больше информации. Ведь если я прав, «гусеница» не менее уникальна, чем «Бич»!

– Согласен.

– Вы говорили, что материал суперструны – это необычный вид материи, – напомнил Денис.

– Свёрнутое в одномерный объект первичное объединённое силовое поле. И никакому воздействию это поле не поддаётся. Нужны энергии космического порядка, до десяти в сорок четвёртой степени.

– Но ведь и Калаби-Яу того же поля ягода?

– Наверно, я не думал, к чему вы клоните?

– Даже воткнувшись в Солнце, «Бич» сохранит свою суть.

– Всё, что на него осело, сгорит.

– Это правда, сгорит, конечно, однако «Бич» останется торчать в Солнце как соринка в глазу, и «гусеница» сохранит свою форму, так как ни высокая температура, ни ядерные реакции ей не страшны. Я не прав?

Учёные заговорили все разом.

Денис подождал немного, взвешивая своё решение, и прервал дискуссию:

– Никого оставлять здесь не будем. Оставим робота, пусть записывает фоновые параметры объекта. Идём к станции морлоков. Посмотрим, что можно будет сделать с деструктором, и решим, как действовать дальше. Капитан?

– Я поняла, – коротко ответила Аурика.

«Енисей» увеличил скорость.

Сюрпризы поджидали их не только на поверхности феноменальной суперструны.

Ещё не долетев до середины «Бича», где на груде обломков камня и льда остался «обелиск» китайского фрегата «Янгуанг Шангуо», соединённый с индийским крякгеном, система обзора пространства «Енисея» обнаружила сначала платформу геологоразведчиков, каким-то чудом опередившую их на миллион километров, а затем чей-то корабль, совершивший посадку на «Бич» в сотне метров от китайского космолёта.

Денис выслушал сообщение Егорыча, будучи в транспортном трюме корабля вместе с членами своей группы. Осматривали погруженные на борт на базе транспортные системы: новейший боевой пограничный модуль «Голем», вооружённый мощным лазером «Громобоем» – метателем высоковольтных электрических зарядов, а также кассетой гиперзвуковых ракет «Кинжал», и защитно-спасательный модуль «Медведь», способный выдержать атомный взрыв и в отличие от других спас-машин также имеющий оружие: широкополосный лазер «Блейзер» и плазменный автомат «Шило».

Денису ещё не приходилось летать на таких совершенных аппаратах, и он с интересом слушал рассказ Назарбаева, который умудрился где-то потренироваться на «Големах».

– В принципе ничего сложного, – сказал лейтенант, не терявший присутствия духа и невозмутимости ни при каких обстоятельствах. – Комп считывает параметры пилота, и управлять «Големом» может даже ребёнок. Его нейросеть реагирует не только на движение глазных яблок и век оператора, но и на мысли.

– А в стрелковых испытаниях ты не участвовал? – полюбопытствовал Анатолий.

– Так точно, товарищ капитан, – кивнул смуглолицый казах. – Мощная штука. Лично я одиннадцать мишеней за секунду поразил.

– Снайпер, однако.

– С таким компом, как у этого аппарата, не промахнёшься.

– Персоник?

– Не знаю, – вдруг смутился Назарбаев. – Я в компах не копенгаген.

– Если тут стоит кванк, – Анатолий пошлёпал ладонью по чёрному лаковому боку модуля, – то наверняка имеет имя собственное.

– Именно этот «Голем» я не водил. Могу узнать. – Назарбаев сунулся в открытый люк, крышка которого, откидываясь, служила одновременно пандусом для пассажиров, скрылся в кабине (аппарат пошевелился, как живой, – слитная масса зализанного специфической геометрией квазиметалла) и выбрался обратно. – Его зовут Бор.

– Хорошее имя. – Анатолий ещё раз похлопал катер по боку. – Красивый товарищ! Люблю мощные машины. Но и этот бугай хорош.

Капитан подошёл к спасательному модулю.

– На скольких пассажиров он рассчитан?

– Может брать на борт до двадцати человек.

– Солидно! Хотя по виду не скажешь. Он их штабелями укладывает?

Назарбаев промолчал.

– А гравизащиту эти машинки имеют? – не унимался капитан.

– Не такую, как на наших фрегатах, но вполне приличную.

– Прекрасно! Здесь это будет востребовано, как нигде. Надо будет покататься.

В этот момент Егорыч и доложил о прибытии гостей.

– По местам! – коротко бросил Денис, поспешив к лифту.

Видеоряд, сброшенный компьютером на терминал связи каюты, сложным назвать было нельзя.

На фоне звёздных россыпей, перечёркнутых серебристой спицей «Бича», вспыхнули два огонька: белый – поменьше, оранжевый – побольше.

– Ближе! – попросил Денис.

Огоньки скачком увеличили яркость, как бы прыгнули навстречу. Один был достаточно далеко, где-то у переднего конца «Бича», поэтому деталей объекта высмотреть не удалось, но по вариациям свечения можно было предположить, что на Солнце отсвечивает корпус космического корабля. Второй располагался ближе, практически над серединой толстой трубки «Бича», и видеосистеме «Енисея» удалось синтезировать его корпус.

– Платформа геологоразведчиков, – уверенно заявил Егорыч.

– Третья?! – изумился Анатолий, успевший добраться до своей каюты. – Не может быть!

– Может, это та самая баржа, – сказал Ваня Долгушин, – которую мы заметили недавно?

– Мы же оставили её позади.

– Инкогнито! – выговорил Денис, словно выругался, подчиняясь интуиции.

Егорыч отреагировал мгновенно: «Енисей» накинул на себя маскировочную полевую вуаль, поглощавшую многие виды излучений. Его радиолокационная апертура уменьшилась буквально в сотни раз, и теперь он был заметен в пространстве как небольшой шар диаметром не крупнее футбольного мяча. С больших же расстояний, в сотни тысяч и миллионы километров, засечь его было сложно.

– И ещё нюанс, – добавил компьютер. – Обратите внимание на конструкции на «Биче», все они в зоне посадки китайского фрегата.

– Дай детали!

В отдельном окне стены-экрана посветлел квадрат, внутри которого серые линии вычертили условную схему объектов на поверхности утолщения «Бича». Рисунок китайского корабля и индийского крякгена вопросов не вызывал, как и округлые туши отсеков морлокской станции. Но с другой стороны от «Янгуанг Шангуо», на склоне горы каменно-ледяных обломков, был виден ещё один объект, в котором угадывались очертания космолёта.

– Корабль? – с сомнением произнёс Анатолий.

– С восьмидесятипроцентной вероятностью, – подтвердил Егорыч.

– Идентифицировать сможешь?

– Надо подойти ближе.

– Давай, на цыпочках, пока не получишь достаточно информации.

– Выполняю.

– Это наверняка корейцы, – буркнул Илья Драгунов. – Нас же предупредили, что захваченный «Ынха» может направиться к «Бичу».

– Значит, это он! – сказал Анатолий.

Через полчаса стало понятно, что предположение старпома подтверждается. Корабль, обнаруженный в непосредственной близости от морлокской станции и остова китайского фрегата, представлял собой корейский крейсер.

– Что собираетесь делать, Денис Ерофеевич? – официальным тоном осведомилась Аурика.

Денис сделал паузу. Внезапно захотелось обнять женщину и успокоить.

– Запрос на базу: пусть поищут хозяев платформы и разузнают о судьбе «Ынхи».

– Мы уже посылали запрос, ответа до сих пор нет. Остаёмся здесь или идем к морлокской станции?

– Пока ждём.

– Но если это «Ынха», – не выдержал Анатолий, – корейцы могут снять деструктор до нашего прибытия.

Денис помолчал.

– Полковник Волин, ваше мнение?

– Я не стал бы ждать, – последовал лаконичный ответ.

Денис вгляделся в крошечное схематичное изображение корейского крейсера. Что-то мешало ему отдать команду на сближение, какое-то забытое воспоминание, след в памяти, призрачной туманной полосой окутавший мозг и мешающий принять решение.

– Хорошо, Илья Трофимович, попробуем сблизиться. Всем готовность «раз»! Егорыч, максимальное внимание! Задача – использовать ствол «Бича» в качестве укрытия, чтобы нас не видели ни с платформы, ни с корабля на «Биче». Выпустить для ориентации три-четыре «микрика».

– Принято, – одновременно доложили Аурика и Егорыч.

Под «микриками» понимались небольшого размера – с ладонь человека – беспилотники-зонды с видеокамерами, имеющие собственные эгран-движки и не боящиеся лютого космического холода.

– Скорость сближения? – уточнила Аурика.

– Один км в секунду.

– Принято.

– Чёрт бы побрал эти деструкторы! – заявил вдруг в сердцах Богатырёв. – На «Биче» гораздо больше других интересных объектов! Нам обязательно надо снять именно оружие?

Волна интеркома принесла голоса экипажа, в большинстве своём поддерживающие эксперта.

– Валентин Теофилович, – укоризненно проговорил Шестопал, – вы же не маленький мальчик, должны понимать обстановку. А если деструктором завладеют плохие парни? А потом возьмут и применят где-нибудь на Земле?

– Это ещё бабка надвое сказала.

– Бабка нам не поможет. Я тоже хотел бы прочесать струну «Бича» и снять побольше артефактов, но боюсь, нам не дадут спокойно заниматься исследованиями. К тому же впереди Меркурий, времени у нас в обрез.

– Надо было оставить меня у Калаби-гусеницы…

– Мы ещё вернёмся.

– Денис Ерофеевич, – вдруг обратился к начальнику экспедиции компьютер по отдельной линии, – принято сообщение с базы.

– Включайте на общую волну.

– Оно адресовано лично вам.

– Включайте.

Через секунду интерком заговорил твёрдым мужским голосом:

– Полковник Молодцов, важные сведения. Пленный предупредил о возможном прибытии в Солнечную систему спецгруппы из вотчины морлоков. Поэтому работать только по протоколу «Чужой»! При обнаружении гостей попытаться запустить программу контакта, но быть готовыми к варианту «Вар»[9]. Обратить внимание на барражирующий в вашем районе геокомплекс для добычи полезных ископаемых на астероидах. Возможно, это и есть корабль-носитель морлокской ДРГ. И последнее: стало известно, что корейский крейсер «Ынха» захвачен террористами радикальной исламской группировки «Абхад аль ахмад ад Абаджаад».

– «Пять А»! – прошептал кто-то.

– Примите все меры безопасности, – закончил Верник; Денис узнал его голос. – При обнаружении в переговоры с ними не вступать, открывать огонь на поражение!

Запись кончилась.

В корабле наступила полная тишина.

Денис молчал, думал.

– Командир? – напомнил о себе Анатолий.

– Садимся на стволы! – наконец отдал приказ Денис, зная, что его поймут все, кто находится на борту корабля.

К «Бичу» вышли со стороны его «наконечника», то есть со стороны торца, направленного на Солнце, как стрела на мишень.

Устроив перекличку и не услышав жалоб на самочувствие, капитан Харрисон повёл «Ниагару» к середине струны на высоте двухсот километров над ней.

Разумеется, сидели в отсеках в полном боевом, так как протокол «Эль» предусматривал все варианты контакта с инопланетянами и в первую очередь боевое столкновение.

Уже через полчаса после выхода к окутанной пеленой испарений струне обнаружили недалеко от «Бича» некое тело, которое оказалось крупным космическим сооружением, каковые уже лет пять использовались развитыми странами для поисков и разработки месторождений ценных металлов и чистейшей воды на астероидах. Харрисон притормозил полёт корабля, пообщался с компьютером по имени Нокс, с членами экипажа и бойцами спецгруппы, однако никто из них опознать гиганта не помог. Комплекс был велик – в два с лишним раза превышал размеры известных геоплатформ, и кому он принадлежит, осталось неизвестным.

Двигалась платформа странно: то замирала на месте, то вдруг оказывалась за тысячу километров от места остановки. Но особой тревоги она не вызывала. Для усиления флотов и боевых действий в открытом космосе такие сооружения не использовались, будучи слишком уязвимыми.

«Ниагара» направилась дальше по курсу.

Но уже через полчаса снова вынуждена была снизить скорость. Система обзора корабля выискала на трубе «Бича» какие-то геометрически правильные структуры.

– Вижу непонятные объекты предположительно искусственного происхождения, – доложил Нокс.

– Дай крупным планом!

В экране напротив кресла капитана возникло увеличенное изображение участка «Бича».

По-видимому, в своём долгом путешествии по Вселенной суперструна налетела на планету, имеющую большие объёмы жидкой воды, и один из таких водоёмов осел на трубу «Бича» огромной волной диаметром не менее десятка километров. Вода мгновенно замёрзла, а волна так и осталась всплеском причудливой формы, сохранив форму чаши с краями-каплями.

Но самая интересная деталь ландшафта осталась в центре чаши, на её гладком и ровном (удивительными бывают твои случайные творения, Господи!) дне. Там стоял серый ажурный параллелепипед, напоминающий формой и размерами девятиэтажный панельный дом, какие строили на Земле в двадцатом веке, а вокруг него по всей искрящейся инеем поверхности льда лежала россыпь не очень ровных шаров диаметром до полутора метров. С большой высоты они напоминали горошины, выпавшие из стручков. И насчитывалось их не меньше тысячи.

– Что это такое? – спросил Харрисон. – Эдвин?

– Горох, – пробормотал Балмер.

– Посерьёзнее, дружище.

– Сорри, – смущённо извинился эксперт. – Похоже, этими горошинами был набит большой короб, весь в дырках, как видите, и при ударе они выкатились…

– Короб выпал на «Бич» вместе с озером или уже позже?

– Думаю, вместе с резервуаром воды, сэр, иначе он разбился бы вдребезги при падении, а он выглядит целёхоньким. Предлагаю послать разведку.

Харрисон задумался. С одной стороны, ему отдали чёткий приказ снять с «Бича» морлокский деструктор, применив при необходимости силу, с другой – невозможно было просто обойти суперструну, усеянную неимоверным количеством «бриллиантов», и не попытаться снять с неё «вселенские сокровища», каждое из которых могло обогатить науку и озолотить первооткрывателей.

– Садимся! – наконец принял он решение. – Десант-группе приготовиться!

– У нас есть предписание… – начал командир «космических котиков» Фред Снайпс.

– Успеем! – отрезал Харрисон, не желая уступать кичащемуся своими навыками спецназовцу. – Ваша задача – загрузить в шаттл одну из «горошин» и осмотреть сооружение, из которого эти шарики высыпались. На все манипуляции даю час.

«Ниагара» спикировала на ледяное дно чаши.

Свободного от шаров места компьютер не нашёл, пришлось садиться прямо на россыпь «горошин», так как режим зависания требовал слишком много энергии.

Ожидали взрывов в расчёте на то, что шары могут представлять собой мины или резервуары с газом, но взрывов не произошло. Киль фрегата просто спрессовал шары в плоские блины.

Шаттл с командой Снайпса выскочил из транспортного отсека блестящим блюдцем. Вместе с бойцами напросился на выход и Балмер, не обращавший внимания на усилившиеся неприятные ощущения. Он уже испытал на себе воздействие гравитационного поля «Бича». А вот команде Снайпса пришлось туго. Для «котиков», тренированных по большей части для работы в невесомости, оказалось сюрпризом скручивание тел, и мощные парни не сразу приспособились к новым условиям.

Разбрелись по округлому ледяному «стадиону», разглядывая шары.

Все они были примерно одного и того же размера – до полутора метров в диаметре, не идеальной сферической формы, а с небольшими примятостями и потёртостями. Формой и цветом больше всего они напоминали грибы-дождевики из российских лесов средней полосы, но ни один из них не содержал явных намёков на функциональную принадлежность. Грибы и грибы, только большие.

– Не дотрагивайтесь! – предупредил спутников Балмер, выгружавший робота с измерительным комплексом. – Сначала надо зафиксировать параметры объектов и посмотреть, что у них внутри.

Возражать ему не стали. Угрюмые «котики», прислушивающиеся к «шевелению желудков», перестали шляться по ледяному полю и устремились к ажурной коробке здания, странным образом сохранившего чёткую прямоугольную форму.

Балмер занялся одним из шаров, активировав робота и запустив программу съёма фоновых значений полей и излучений вокруг «горошины». Затем понаблюдал за экранчиком включённого широкодиапазонного томографа, показывающим внутренности шара.

Больше всего строение этого кругляша напоминало кочан капусты, состоящий из полусотни слоёв материала, близкого по составу к углеродно-кремниевому композиту, в центре которого пряталось «семечко» величиной с человеческую голову или, скорее, орех. Орех был не металлическим, а графитовым, но самое интересное, что его температура была намного выше температуры окружающего пространства.

– С ума сойти! – невольно удивился Балмер.

– Что у тебя, Эдвин? – осведомился Харрисон.

– Температура «ореха» внутри – плюс пятнадцать по Фаренгейту!

– Ну и что?

– Радиации нет, но он нагрет!

– Что-нибудь распадается внутри радиоактивное…

– Говорю же, радиация – ноль!

– Значит, химия…

– Этой штуковине, судя по оценкам измерителей, больше миллиона лет! Ни один химический процесс не может длиться так долго!

– А если это какой-нибудь зародыш? Так сказать, галактический сперматозоид?

Балмер фыркнул.

– Очень остроумно! Даже если он сперматозоид, то промёрз так, что должен быть стерильным. А он внутри тёплый.

– Ладно, понял тебя, потом разберёмся, грузите шарик в катер.

Харрисон вызвал Снайпса:

– Майор, помогите погрузить «горошину». Что вы там обнаружили?

– «Горошины» высыпались только из внешних граней, – доложил Снайпс. – В центре коробки торчат ещё десятки шаров.

– И всё?

– Очень трудно лазить по этой объёмной паутине. Полов нет, весь объём здания – что-то вроде губки с метровыми дырами. Нет смысла что-то искать.

– Возвращайтесь.

«Горошина», выбранная Балмером, оказалась тяжёлой. Весила она не менее пятисот килограммов, и её с трудом удалось закатить в грузовой отсек шаттла, пользуясь помощью трёх роботов.

Шаттл вернулся на корабль.

Майор Снайпс заявился в рубку управления и, кривя гладкое чёрное лицо, предупредил, что больше не позволит экипажу отвлекаться от основного задания.

Харрисон вспылил, но вынужден был смирить свои чувства. Не хотелось управлять кораблём под дулом бластера, тем более что майор недвусмысленно намекнул на право применить оружие «в случае нештатной ситуации».

«Ниагара» стартовала, оставив позади удивительный ледяной всплеск и «стадион» с тысячью «горошин», высыпавшихся из непонятного здания-короба.

– Получаю сообщение с базы, сэр, – доложил Нокс.

– Крути.

– Капитану Харрисону, – раздался в наушниках скафандра гнусавый синтезированный голос. – Корейский крейсер «Ынха» замечен у «Бича Божьего». Кроме того, к «Бичу» направился российский фрегат «Енисей». Примите все меры по обеспечению безопасности и выполнению основной задачи.

Голос умолк.

– Всё? – нетерпеливо спросил Харрисон.

– Так точно, сэр.

– Я предупреждал, – прилетел голос Снайпса. – Надо было сразу лететь к цели.

Харрисон сжал зубы, сдерживая желание нагрубить.

– Курс – центр «Бича»!

– Есть, сэр! – ответил компьютер.

– Доложить обстановку!

– Мы в миллионе миль от середины «Бича». Замечено крупное сооружение примерно в этом же квадрате, напоминающее платформу геодобычи.

– Где оно сейчас?

В глубине экрана далеко над ниткой суперструны сверкнула искорка.

– Объект подошёл к «Бичу» на тысячу миль, сэр.

– Какого дьявола здесь делают геологи?! Что они собираются бурить – лёд? – Вопросы были риторическими, и Харрисон добавил: – Принадлежность платформы определили?

– Никак нет, сэр, – бесстрастно ответил Нокс.

– Русских не видно?

– Больше никаких объектов не обнаружено. До Меркурия всего полтора миллиона миль.

– Понял, не пугай. Включаем форсаж! Готовьтесь действовать по протоколу «Эль»!

– Есть, сэр!

«Ниагара» начала разгон.

«Плащ-невидимка», накинутый на фрегат, оказался надёжным покрывалом: «Енисей» не заметили.

Денис понимал, что рано или поздно их раскроют, режим «инкогнито» не являлся абсолютной панацеей от наблюдателей за космическим пространством, однако пока что удавалось идти скрытно, и уверенность в своих возможностях росла.

Прячась за трубой «Бича», обёрнутой «шубой» испарений», зачастую сужавшейся до полной невидимости или расширявшейся до размеров больших ядер комет, фрегат погрузился в «атмосферу» «Бича», подобрался к месту расположения морлокской станции и замер в тени десятикилометрового нароста, принимая передачи от четырёх зондов, снабжённых видеокамерами. От этого участка «Бича» до «памятника» китайскому фрегату было всего сто пятьдесят километров, и камеры отлично видели все объекты в этом районе струны.

Платформа геологоразведчиков неизвестной принадлежности замерла в сотне километров под «Янгуанг Шангуо» и пятидесяти километрах от «Енисея», направляя вверх неяркие лазерные лучи: не то для освещения участка «Бича», не то для навигационной корректировки.

«Ынха» (теперь стало окончательно установлено, что это действительно корейский крейсер) неподвижно высился на ледяном бугре металлической горой впритык к «Солнцу Китая», что в переводе означало название китайского корабля, и система обзора «Енисея» с помощью беспилотников фиксировала какую-то суету: роботы и специальные механизмы для работы в открытом космосе возились у кратера прямоугольной формы, на краю которого торчал остов «Янгуанг Шангуо», доставая из глубин каменно-ледяного планетоида объёмистые конструкции.

Ещё один объект, оказавшийся американским фрегатом «Ниагарой», мчался вдоль «Бича» на высоте ста километров к его середине.

Но если с изделиями человеческих рук, точнее, с их водителями, ещё можно было как-то договориться, то возникший чёрным пятном на фоне солнечного сияния Меркурий невозможно было убрать с пути «Бича», а космонавты уже видели результаты столкновений суперструны с астероидами и малыми планетами Солнечной системы. Меркурий был обречён. Да и осевшие на трубе «Бича» искусственные объекты скорее всего тоже не имели шанса уцелеть.

Мысль мелькнула и исчезла. Заговорил Егорыч:

– Перехвачены переговоры неизвестных субъектов.

– Координаты? – отреагировал Денис.

– Пеленг – центр «Бича».

– «Ынха»! – догадался Анатолий.

– Что они делают?!

– Грузят деструктор на крейсер!

Денис невольно напрягся, вглядываясь в крошечные фигурки космонавтов и роботов, ползающих по каменно-ледяным глыбам.

– Денис! – прорезался в наушниках голос Аурики; она включила личную линию связи. – Не вздумай туда лезть!

– Слышу, – глухо ответил он. – Егорыч, попробуем подойти поближе.

– Со стороны платформы или со стороны американского фрегата? Они идут к «Бичу» с разных сторон.

– Постарайся остаться невидимым для обоих.

– Принято.

– Командир, предлагаю десантировать группу на бугор и захватить деструктор, – проговорил Волин официальным тоном.

– Там не пара туристов, полковник, – отрезал Денис. – «Ынху» угнали не пятнадцатилетние пацаны, возжелавшие с ветерком погонять по Солнечной системе.

– Разберёмся.

– Займите «Голем» и ждите.

– Есть!

«Енисей» приблизился к трубке «Бича» чуть ли не вплотную, крадучись пополз над ней на небольшой скорости, практически прижимаясь к угловатым скалам и торосам осадочного материала, туда, где уже орудовали гангстеры, угнавшие корейский космолёт.

– О чём они говорят? На каком языке?

– Похоже, переговариваются две группы, – сказал Егорыч. – Одна говорит на арабском с примесью турецкого и английского, вторая – на английском с примесью угро-финских диалектов.

– Дай последнюю, на английском.

В наушниках раздался тихий шум эфира, писки, треск, человеческие голоса. Говорили о каких-то мачтах, парусах, остовах кораблей, спорили, что может прятаться подо льдом под мачтами, составляли планы разведки «Бича» по другую сторону от морлокской станции и ругались на каких-то «тупых наёмников».

– Давай переговоры арабов.

В каюте зазвучала характерная, резкая, курлыкающая и кхакающая арабская речь.

– Переведи.

– Это та самая группа наёмников, – сказал компьютер. – Они и выгружают деструктор. Уже подняли все три кабины из кратера, вытаскивают антенный комплекс, собираются транспортировать всю махину на борт «Ынхи».

– Направь туда один из дронов, пусть покажет место выгрузки.

– Смотрите.

На общем экране каюты, показывающем мерцающий в тумане участок «Бича» с высоты в полсотни километров, протаяло окно, в котором этот же участок начал увеличиваться в размерах.

– Опусти до высоты в полкилометра, – уточнил Денис. – Присоедини диапазон инфра, пар забивает нашу зримую частоту.

Белёсые пятна и струи пара, скрывающие детали пейзажа, стали бледнеть, растаяли. Показались бугры, ямы и бурые изломы каменно-ледяных нагромождений, освещённый прожекторами прямоугольный кратер, остов китайского корабля, раскорячившиеся пауками механизмы, облепившие красного цвета шипастые баки. Стали видны фигурки работающих людей в скафандрах, ползающие среди механизмов. Почти все они скопились у одного из сооружений, которое медленно выползало из кратера.

Не было сомнений, что это и есть антенный комплекс деструктора, хотя ничего похожего на ажурную чашу или плиту фазированной решётки не наблюдалось. Больше всего антенна излучателя напоминала приличного размера – с секвойю – ветвистые оленьи рога.

– Молодцы, достали-таки, – прокомментировал картину Анатолий. – Интересно, как они собираются перенести все эти железки к крейсеру? Будут тащить по буеракам триста метров на полозьях? Или подвесят на антигравах?

Денис молчал.

– Кстати, нам тоже надо подумать, – не унимался капитан, – как перегрузить деструктор в трюм. Я бы посоветовал сесть прямо на кратер. Командир, что думаешь?

Денис молчал, дожидаясь просветления, как сказал бы дед. Потому что все приходящие на ум идеи заканчивались одинаково – стрельбой.

– Полковник? – напомнил о себе Волин.

– Ждём, – нашёл промежуточное решение Денис.

– Нас заметят. Если мы ударим сейчас, сработает эффект внезапности. Избежим потерь.

– Во-первых, там люди.

– Террористы.

– Во-вторых, мы не грабители и не убийцы, в любом случае обязаны будем предупредить.

– Потеряем явные преимущества.

– В-третьих, даже если мы нейтрализуем грузчиков, их главарь на «Ынхе» вполне способен открыть огонь, а вооружён крейсер серьёзно.

Волин помолчал.

– В таком случае надо десантировать группу одновременно с атакой корейца.

– Будем действовать по-джентльменски, Илья Трофимович. Ждите приказа!

Волин не ответил.

– Вообще-то я поддерживаю предложение командира группы, – проворчал Илья Драгунов.

– Вы слышали приказ! – произнёс Денис не допускающим возражений тоном. – Ждём!

– Дождёмся, пока «Бич» не врежется в Меркурий.

– Илья! – послышался голос Аурики.

Старпом замолчал.

– Обзор! – потребовал Денис после паузы.

На стекло шлема упала координатная сеточка, искорками разного цвета засияли объекты в поле зрения видеосистемы корабля.

Денис нашёл глазами красную звёздочку.

Платформа геологов явно стремилась приблизиться к «Бичу» и теперь висела в точности над морлокской станцией на высоте десяти километров. И эта её подозрительная заинтересованность в происходящем на струне наводила на невесёлые мысли. Денис уже не сомневался, что под голографическим пузырём, имитирующим земное изделие, прячется морлокский звездолёт.

– Денис, – раздался в ушах голос Аурики, – Волин прав. Если эти отмороженные археологи погрузят деструктор на крейсер, отобрать его у них будет крайне сложно.

– Да знаю, – поморщился Денис, испытывая неприятное чувство одиночества. – Волин скорее всего действительно прав. Но я не могу стрелять по людям…

– Террористам!

– …не предупредив их о последствиях. Я спасатель, а не диверсант и не палач. И ты не учитываешь одного обстоятельства.

– Какого?

– Спецотряд морлоков уже здесь! Их корабль прячется под маской платформы геологов и готов действовать. Вот наша цель!

Аурика помолчала.

– Объясни это Волину.

– Объясню, конечно, хотя он должен понять и без особых увещеваний, полковник всё-таки. В первую очередь я хочу, чтобы ты меня поняла.

Маленькая пауза.

– Кажется, я тебя поняла… спасатель.

– Это уже греет. Ты на моей стороне?

– Не хотелось бы рисковать жизнями наших парней… и твоей жизнью. Превентивный удар проще… Я вообще бы ударила по деструктору, и дело с концом.

– Уничтожение деструктора не решает проблемы. А если морлокский дредноут вооружён таким же уничтожателем материи? Что, если морлоки в отместку прочешут Солнечную систему?

– Понимаю, но ожидание не всегда оправданно. А если ты хочешь остаться с чистыми руками…

– Скорее с чистой душой. Не хочу оправдывать убийство служебной необходимостью и простотой решения.

– Я поняла… и я с тобой.

Гора упала с плеч. Денис с облегчением расслабился… на пару мгновений. Включил интерком:

– Всем императив «вар»! Платформа геологов – корабль морлоков! Они нас пока не видят, поэтому будем ждать до тех пор, пока они не начнут действовать. Диспозиция понятна?

Тишину не нарушил ни один голос.

– Отлично! – Денис переключил рацию на волну личной связи. – Илья Трофимович, ко мне есть вопросы?

– Нет, – сдержанно ответил Волин.

Ожидание затянулось на несколько часов.

Террористы с «Ынхи» вытащили антенну, однако не стали суетиться с погрузкой комплекса излучателя и вернулись на борт корейского крейсера. Скорее всего устали и решили устроить перерыв.

Вторая группа с «Ынхи», та, что решила осмотреть «Бич» с другой стороны от морлокской станции, тоже замолкла и никаких манёвров не предприняла. Наверно, тоже занялась отдыхом. Работать в условиях колеблющей пространство гравитации было трудно.

Не спешил и морлокский пришелец предпринимать какие-то действия, замер над кратером могучей «кишковидной» глыбой, смутно видимый в струях испарявшихся газов и воды, которые становились всё гуще и плотнее по мере приближения «Бича» к Солнцу. А так как намерения его обитателей были непонятны, Денис решил предупредить о появлении гостей-американцев, корабль которых устремился к центру предполагаемых событий.

Связь удалось установить быстро.

– Капитану «Ниагары», – начал короткую речь Денис. – Наблюдаем за прибывшим в Солнечную систему морлокским транспортом. Замаскирован под комплекс геологоразведчиков. Как слышите меня?

– Мистер Молодцов?! – удивился Харрисон. – Рад слышать вас. Но мы вас не видим.

– Фрегат находится в ста пятидесяти километрах от морлокского корабля, используем местный ландшафт и облака испарений. Кроме нас на «Биче» расположился корейский крейсер, а его команда уже подняла из-под завалов каскад кабин и антенну деструктора.

– Это печально, – пробормотал Харрисон.

– Вы далеко от нас?

– Примерно в десяти тысячах миль.

– Предлагаю принять меры к стелс-маскировке, притормозить и спрятаться за каким-нибудь скоплением камней. Пусть ваше присутствие останется для наших братьев по разуму неожиданностью.

– Но мы можем одним прыжком…

– На этот счёт есть хорошая пословица: не шагай широко, штаны порвёшь.

Харрисон рассмеялся.

– Похоже, у вас, русских, есть пословицы на все случаи жизни, мистер Молодцов. Но вы говорите, что корейцы уже вытащили деструктор.

– Не корейцы, дорогой капитан. Мы получили сведения, что корейский крейсер угнали террористы исламских радикалов «Пять А». Они и снимают деструктор.

– О! Тем более надо поспешить!

– Предлагаю не пороть горячку, понаблюдать из засады. Посмотрим, что намереваются предпринять морлоки.

– Но вы уверены, что это именно морлоки?

– На сто процентов. Постарайтесь незаметно приблизиться к нам с другой стороны и затаиться. Запустите пару дронов для ориентации, сами всё увидите.

– Хорошо, мистер Молодцов, я вам доверяю. Но если вы намереваетесь первыми…

– Боже упаси, Рэй! Мы хотим предупредить возможную диверсию на Земле. Плохо, если деструктором завладеют террористы. Но и отдавать его владельцам – морлокам – тоже опасно.

Харрисон помолчал. Очевидно, советовался с экипажем или с командиром спецгруппы. Денис был уверен, что она присутствует на борту «Ниагары». Наконец капитан американского фрегата вышел в эфир:

– Принимаем ваше предложение, мистер Молодцов. Накидываем стелс-плащ и идём к вам на высоте одной мили. Если изменятся обстоятельства – предупредите.

– Непременно.

Связь прервалась.

– Ты думаешь, он действительно поддержит нас? – скептически хмыкнул Анатолий.

– Увидим, – буркнул Денис.

– Не понимаю, чего ждут морлоки, – донёсся голос Ильи Драгунова. – Может, это всё-таки не они?

– Они! – уверенно сказал Денис. – Мелкие драконы – звери осторожные, будут изучать обстановку до тех пор, пока не добьются полной ясности. К тому же вспомните поведение их потомков – китайцев, ещё тысячи лет назад разработавших стратагемы коварного нападения на противника. Пока морлоки уверены, что их не раскрыли, будут вести себя тише воды ниже травы.

– Всё равно непонятно, почему они медлят. Уже всё ясно, их оружие обнаружили и собираются грузить.

– Просто до них доходит как до жирафа, – сказал Богатырёв совершенно серьёзно. – Помните нашего пленника, Драго Обязанного? Его мыслительный процесс сродни задумчивости верблюда.

Космонавты засмеялись.

– Командир? – напомнил о себе полковник Волин.

– Продолжаем сидеть на готовности «раз», – ответил ему Денис. – Прошу прощения за неудобства, полковник.

– Ничего, мы люди привычные, – сухо сказал Волин.

Прошёл час, другой…

Напряжение в отсеках корабля достигло состояния готовой лопнуть натянутой гитарной струны. Однако никто не ворчал, все понимали ситуацию и ждали решения начальника экспедиции, который уже не один раз спрашивал себя, не ошибся ли он со стратегией поведения?

Как оказалось, не ошибся.

Когда Егорыч сообщил, что до мчавшегося по своей орбите Меркурия осталось всего триста тысяч километров, в ситуацию вмешался пресловутый человеческий фактор: сдали нервы у пассажиров (или экипажа, не суть важно) корейского крейсера.

Они вдруг открыли огонь по гигантской «платформе геологов», словно только теперь осознали степень угрозы со стороны хозяев комплекса.

И завертелось…

Мозес не ожидал, что будет так некомфортно. Сила тяжести на поверхности «Бича» не превышала земную, но само спирально-кольцевое поле буквально плющило «жидкие»[10] тела людей и не давало возможности ни расслабиться, ни восстановить тонус. Чем активней двигался человек, тем сильней его «заносило, скручивало и колбасило», и самым удобным положением для космонавтов было положение стоя плюс полная неподвижность.

Изнемогли от постоянной борьбы с нелинейным тяготением и мощные бойцы Зеррина. Решили отдохнуть.

Мозес, готовившийся сделать ещё одну вылазку по трубе «Бича», почувствовал себя плохо и тоже дал отбой. По большому счёту, надо было бы покинуть «Бич» и освободиться от гравитационной экзотики на высоте пары тысяч километров. Но, во-первых, это требовало дополнительных усилий и времени, во-вторых, потом надо было возвращаться и садиться рядом с комплексом деструктора, что опять-таки требовало дополнительных усилий и времени, и Мозес объявил «паузу».

Лежали в каютах два часа, пытаясь медицинскими препаратами привести себя в порядок.

Потом с Мозесом связался капитан крейсера:

– Прошу прощения, господин начальник. Платформа геологов ведёт себя очень подозрительно. К тому же наши локаторы дают почему-то другое изображение.

– Не понял.

– Визуальное изображение платформы не соответствует отражённому сигналу.

До Мозеса не сразу дошло, что имеет в виду Пак Сонсэнним.

– Выведите мне на экран картинку локатора.

Изображение «неба» над крейсером погасло, вместо него появилась странная конструкция, вызывающая невольный протест желудка: платформа геологов превратилась в сросток «кишок и зубов», не имеющий ничего общего с земными космическими сооружениями.

– Что это? – с недоумением осведомился Мозес.

– Не знаю, – честно признался Пак Сонсэнним.

– С Земли ничего не передавали?

Пак замялся.

– Разное… грозили трибуналом… требовали вернуться…

– Не обращайте внимания, вы же знаете, что это говорится для отвода глаз, чтобы ввести в заблуждение разведки конкурентов. – Мозес лгал, он и должен был лгать, потому что экипаж не должен был знать правду. – Продолжайте наблюдение.

– Есть, господин начальник!

– Эфир в нашем районе прослушиваете?

– Так точно, господин начальник.

– И не поймали ни одной передачи?

– Переговоры засекли… но они закодированы. Есть подозрения, что к «Бичу» подошли русский и американский фрегаты.

– Но этот заворот кишок не похож на фрегат.

– Никак нет.

– Запустите к нему дрон с аппаратурой.

– Слушаюсь.

«Ынха» выстрелил пулей зонда.

В каюте звякнул входной звонок.

Мозес поднял глаза на вспыхнувший экранчик «домофона». За дверью стоял Зеррин в скафандре, но без шлема.

Поколебавшись, Мозес открыл дверь.

Турок вошёл, чуть не задевая потолок каюты головой. Она не была рассчитана на такого гиганта.

– Нам не нужны свидетели, – угрюмо сказал он.

– Вы о чём, оберст? – удивился Мозес.

Зеррин кивнул на экран.

– Я не слепой.

– Это… неизвестно кто…

– Какая разница? В первую очередь это свидетели. Надо избавиться от них. Они могут помешать погрузке деструктора.

– Я бы не хотел связываться с чьими-то антикриминальными структурами.

– Два «Томагавка», и от этой кучи дерьма останутся только воспоминания.

– Хочу вас огорчить, оберст. И русские, и американцы уже здесь, где-то рядом, и если мы атакуем платформу, а она окажется их собственностью, нам не дадут возможности погрузить деструктор и смыться. Рекомендую вернуться туда и заняться погрузкой.

Зеррин внимательно всмотрелся в «кишечную» конструкцию на экране.

– Что за хрень?

Мозес рассмеялся.

– Возможно, эта хрень спала на «Биче» и проснулась, когда он подлетел ближе к Солнцу. Пока что она не мешает.

– К чёрту ваши предположения! Мне приказано снять деструктор и доставить на астероид… – Турок замолчал.

– Какой ещё астероид? – не понял Мозес. – Мы договаривались доставить его на базу на Луне…

– План поменялся. Не хотите отдавать команду капитану, я отдам! – Зеррин шагнул к выходу.

– Стойте! Я приказываю…

В грудь Мозесу упёрся ствол бластера. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами.

– Мне плевать, какие проблемы решаешь ты, – процедил сквозь зубы Зеррин. – Но свою задачу я выполню, хочешь ты или не хочешь. Капитан подчиняется только тебе, отдай приказ уничтожить зависший над нами кусок дерьма! Или я перестреляю весь экипаж и займусь делом сам!

– Хорошо, я поговорю… – горло сдавило, и Мозес, испытывая приступ бессильной ярости, повторил: – Приму меры.

– Не тяни!

– Проанализируем обстановку… и решим…

Зеррин убрал пистолет.

– Даю полчаса на размышления!

Вышел, шагая тяжело, как железный истукан.

Мозес выругался, вытирая вспотевший лоб ладонью. Подумал: надо было сразу его прикончить, когда он первый раз вышел наружу.

Таблетка лиама помогла справиться с приступом злобы и бессилия. Ладно, господин оберст, мы ещё посчитаемся…

– Пак, – связался Мозес с мостиком, – мне нужны все данные о нашем положении. Срочно! Кто ещё кроме нас крутится возле «Бича», какие переговоры и с кем ведёт, повнимательней изучите объект над нами.

– Будет выполнено, господин начальник!

– Повторяю – срочно! И ещё: мы можем одним ударом уничтожить эту кучу де… э-э, мнимую платформу?

– Так точно, господин начальник! На борту имеются пусковые установки «Томагавков» с ядерными боеголовками и батарея плазмеров. Ещё «Блейзер»…

– Это хорошо. – Мозес помолчал, размышляя, не заминировать ли один из катеров, на котором и отправить команду Зеррина к деструктору. Нажал кнопочку – и привет, милый! Потом пришла мысль: успеем, пусть погрузят деструктор.

– Жду доклада, Пак.

– Слушаюсь!

Пак Сонсэнним справился с заданием раньше.

Не успел Мозес посетить туалетную кабину (не хотелось гадить прямо в памперс скафандра, интуиция подсказывала, что придётся долго находиться внутри защитной скорлупы), как в каюте просвистел вызов интеркома.

Мозес таки досидел в кабинке до конца, выполнил все необходимые очистительные процедуры, с благодарностью помянув русских конструкторов: существовала легенда, что именно русские первыми, ещё до старта Гагарина, создали продуманную туалетную систему, в то время как хвалёные американские астронавты сутками летали в скафандрах, полных дерьма. Не зря разработки русских превосходили и нынче всё, что делали конструкторы других космических компаний.

– Слушаю, Пак, – сел Мозес в модуль-кресло, принадлежащее, как и каюта, корейскому капитану.

– Мы снова поймали переговоры каких-то кораблей, но не смогли расшифровать, господин начальник. Вероятно, вы правы, это русские и американцы.

– Где они в данный момент? Вы их запеленговали?

– Американский фрегат идёт вдоль трубы «Бича» в нашу сторону. Русский фрегат где-то совсем близко, но мы его не видим.

– Прячется, значит.

Засосало в желудке. Ситуация изменялась с каждой минутой, причём в худшую сторону, и хотя «Бич Божий» не был официально объявлен всемирным историческим наследием и на него никто не мог предъявить права, проводить «археологические изыскания» под присмотром конкурентов не хотелось. Тем более что команда «Ынхи» сейчас занималась, по сути, похищением оружия.

– Подготовьте крейсер к старту.

– Не могу, господин начальник…

– Почему? – удивился Мозес. – Что значит – не могу? Погрузим деструктор и слиняем отсюда в более безопасное место. На «Биче» полно интересных объектов.

– Ваш заместитель требует…

– Какой ещё заместитель?

Перед Мозесом засветился экран, показывающий рубку управления крейсером.

Рядом с креслом капитана стояли двое мужчин в скафандрах, и один из них – Зеррин – приставил к виску Пака Сонсэннима ствол пистолета.

– С-саракш! – прошипел Мозес, бледнея.

– Время кончилось, начальник, – сказал турок, искривив тонкие серые губы. – Сбивайте эту кучу дерьма немедленно! Как только она сгорит, начнём погрузку объекта в трюм.

– Подождите…

– Даю минуту и стреляю!

Мозес вспотел. Захотелось оказаться в зале своего персонального секретного музея в Латакии, полном ценных экспонатов, добытых в разных концах Земли.

– Пак… можно что-то сделать… э-э?

– Что прикажете, господин начальник.

– Дьявол! Мы же скомпрометируем себя!

– Десять, девять, восемь…

– Ладно, открывайте огонь… нет, ждите, я сейчас поднимусь к вам.

– Боевая тревога! – объявил Пак Сонсэнним обречённо.

Мозес вскочил, вызывая помощника:

– Аксель, собирай наших – и в транспортный отсек!

– Что случилось, Ронни? – хрипло осведомился бельгиец.

– Ещё не случилось, но может случиться всякое. Этот бешеный турок решил ликвидировать свидетелей, не зная, кто они и чем могут ответить.

– Вы же можете запретить…

– Эта сволочь грозится всех перестрелять! Я не думал, что они будут так агрессивны. Но уже ничего не изменишь, надо вести себя с ними потише. Короче, собирай команду, я спущусь через пару минут.

– О’кей. – Голос Якобса пропал.

Мозес ещё раз глянул на изображение «кучи дерьма» на экране, торопливо собрал кое-какие личные вещи, закинул за спину блок-разгрузку НЗ и выбежал из каюты.

Его ждали все члены отряда: Якобс, Сёма Млынник, Хасан Кабих и Рафа Ривер. Забрала шлемов «археологов» были откинуты, и Мозес мог легко прочитать на лицах сподвижников тень тревожного ожидания.

– Что происходит, босс? – развязным тоном спросил Сёма. Его английский был ужасен, а за этот тон вообще его можно было убить, но председатель НАТО стерпел.

– Быстро в катер! – скомандовал Мозес.

Члены НАТО полезли в кабину флайта, способного самостоятельно преодолевать силу тяжести планет типа Земли и поддерживать жизнедеятельность пассажиров в течение пяти-семи дней. К тому же он был вооружён ракетным комплексом «Суси».

– Господин начальник, – просверлил ухо Мозеса голос Пака Сонсэннима, – экипаж готов к выполнению приказа. Ждём вас.

– Не ждите, – сказал Мозес, залезая в кабину аппарата. – Времени до столкновения с Меркурием осталось мало, и я хочу осмотреть хотя бы ближайший участок «Бича». Выпускай катер.

– Когда вы вернётесь?

– Когда будет нужно.

– Не попадите под удар, крысы, – презрительно проговорил Зеррин, правильно оценив действия руководителя экспедиции. – И возвращаться не спешите, мави кеци, собирайте свои цацки, мы вызовем вам грузовую баржу.

Мозес окаменел, борясь с ослепляющей ненавистью. Над цветом его волос никто не рисковал шутить. Ответ так и просился на язык, но конфликтовать с турком было бы ошибкой, надо было терпеть, и главарь «археологов» промолчал.

Ворота транспортного терминала раздвинулись шестью треугольными секциями. Катер прыгнул в пространство как торпеда в бурлящую воду. Пассажиров накрыло невидимое пульсирующее поле нелинейной гравитации. Сёма Млынник выругался.

– Что такое мави кеци? – поинтересовался Якобс.

– Синий козёл, – перевёл Хасан Кабих.

– За козла я бы его задушил, – засмеялся-закашлялся Сёма.

Катер поднялся над крейсером. Под ним легла порядком осточертевшая панорама «археологических раскопок».

Мозес, сидевший рядом с пилотом (Якобс занял это место по умолчанию), посмотрел вверх, на «небо» «Бича», но сгустившиеся испарения и несущиеся по «небу» струи белёсых «облаков» не позволили ему разглядеть комбинацию «кишок».

– Поднимись повыше, над этой пеленой.

Катер вынырнул из тумана на высоте километра.

– Нас не зацепит?

– До платформы полсотни километров, босс.

– На всякий случай держись подальше от крейсера.

Якобс послушно отвёл аппарат в сторону на пару километров.

– Пак, вы что там, уснули?

– Нас ощупывают лазерами…

– Делайте уже, что наметили.

Псевдоплатформа, принадлежащая неизвестным «геологам», начала опускаться в «атмосферу» «Бича», рождённую испаряющимися газами и водяным паром.

Из этой серо-мглистой пелены выскочила огненная стрелочка, вонзилась в «платформу», вернее, в невидимый пузырь её защитного поля, и взорвалась.

Клубочек пламени распух, превратился в ослепительный огненный шар, выстреливший во все стороны ручьи радужного огня! Пак Сонсэнним не блефовал, утверждая, что его «Томагавки» – современные потомки ракет начала двадцать первого века – снабжены ядерными боеголовками. Одна сейчас и рванула, мощностью не меньше ста килотонн, способная уничтожить любой земной корабль или стереть с лица Земли крупный город.

– Красиво! – прищёлкнул языком Сёма Млынник. – Я не представлял…

– Смотрите! – перебил его Якобс, вытягивая руку вперёд.

Вспышка атомного взрыва длилась всего пару секунд. Огненный шар стремительно съёжился, втянулся в бурое облако дыма.

«Платформа геологов» внезапно изменила очертания, превратилась в плотно свитый узел красно-лиловых труб, действительно напоминающих кишки, ощетинившиеся чёрными «рогами».

– Ни фига себе! – выдохнул Ривер.

– Пак… – начал Мозес, но не договорил.

«Рогатая» конструкция снова изменила форму, шевельнувшись, как живая. Часть её отростков, каждый длиной до сотни метров, расплылась дымком, и в сплошном белёсом поле испарений возник пустой прямоугольный коридор. Будто струи пара просто растаяли в течение одного мгновения, становясь прозрачными до самого дна «атмосферы», то есть до поверхности астероида, грудой камней и ледяных глыб осевшего на трубу «Бича».

– Мамма миа! – оторопело проговорил Якобс. – Чем это он бабахнул?!

– Пак!

Сквозь тихий треск и визг эфира в уши ворвался едва слышимый голос капитана «Ынхи»:

– Господин на…ик, крейсер получ… поврежде…

Затрещало, голос Пака стал невнятным.

– Что у вас происходит?! – рявкнул Мозес, испытывая холодящий затылок приступ страха и одновременно радость, что он вовремя выбрался из корабля.

– Нас обстреляли… – Треск, писк, удары. – Стартовать не… – Снова треск. – Пытаемся…

– Где Зеррин?!

– Он и ко… заняли катер… высадились… сейчас развернём боесистему… ответим лазером…

– Не надо!

Однако Мозеса не услышали.

Из начавшего заплывать космами испарений тоннеля, пробитого в пелене ударом «рогатой» конструкции, вылетел синий луч лазера, воткнулся в нижний ряд «кишок».

Вспыхнул неяркий фонтан искр, от места удара лазера по телу чужого корабля (Мозес наконец сообразил, что это корабль, причём не принадлежащий землянам) побежали синие спиральки молний.

Ещё один луч лазера, почти невидимый из-за отсутствия возле него воздуха, вонзился в бок пришельца, породив тот же эффект расползания электрических разрядов.

А потом чужак ответил ещё раз: в белёсом мареве рядом с первым тоннелем возник второй, свободный от газов. Дотянулся до поверхности «Бича».

Голоса корейских космонавтов, чирикающих в эфире, внезапно оборвались. Наступила шелестящая тишина.

– Пак?! – недоверчиво позвал капитана Мозес.

Никто не ответил.

– Пак, чёрт побери! Что у вас?!

Тишина, лёгкие трески, шорохи – и всё.

– Похоже, экипажу звиздец! – пробормотал Сёма.

– Зеррин?!

– Ну? – внезапно отозвался командир террористов.

– Что происходит?! Где вы?!

– Здесь… недалеко.

– Где – здесь?!

– Мы возле деструктора.

– Пак не отвечает!

– «Ынха» накрылся медным тазом.

– Что?!

– От крейсера остался один огрызок. Он теперь похож на китайский говновоз рядом, только его обтесали с двух сторон.

Мозес застыл истуканом, сражённый известием.

– Ты понимаешь, что происходит?! Морлоки! К «Бичу» прибыл корабль морлоков…

– К чёрту морлоков! Если ты такой умный, уничтожь эту бандуру над нами.

– Чем? – хмыкнул Якобс.

– Босс? – обернулся к нему Сёма. – Надо что-то делать… я бы свалил отсюда.

Мозес молчал.

До чужого корабля было далеко, однако не настолько, чтобы не видеть, как из пришельца посыпалась вниз, в пелену испарений, горсточка бисера: чужак метал десант…

Первой реакцией Дениса на бой корейского крейсера и морлокского монстра было броситься на помощь коллегам. Но уже через несколько секунд он понял, что торопиться не следует, ситуация сложнее, чем ему представлялось раньше.

Капитан «Ниагары» не стал ждать развязки событий и решил вмешаться, помочь корейцам, а может быть, захотел первым добраться до лакомого куска – морлокского деструктора. Объяснять его действия было уже поздно, потому что он появился на сцене аккурат после выброса десанта морлокским «чудом кишечной архитектуры».

Десант представлял собой с десяток аппаратов наподобие старинных земных вертолётов, только без винтов, зато с хвостом и четырьмя консолями, под которыми прятались какие-то малосимаптичные дырчатые трубы. Денис вспомнил морлокское оружие индивидуального пользования – карамультуки, у тех тоже были дырчатые стволы.

Как только катера скрылись в пелене испарений, тут и объявилась «Ниагара» во всём великолепии, просияв в лучах близкого Солнца зеркальной полировкой сложного корпуса.

– С ума он сошёл?! – возбудился Анатолий. – Какого дьявола выперся?! Его же собьют!

– Связь с «Ниагарой»! – бросил Денис, наблюдая за манипуляциями американского фрегата.

Расстояние между ним и морлокским кораблём – более ста километров – он преодолел на эгран-тяге всего за несколько секунд и, выполняя «горку» – нечто вроде трюка на авиашоу при демонстрации фигур высшего пилотажа, – открыл огонь из лазерной батареи.

Нынешние лазеры, использующие мощь современных синтез-реакторов и генераторов энергии, давно приобрели статус главного средства поражения военных космических аппаратов. Они могли одним импульсом, на огромных расстояниях до миллиона километров, разрезать надвое астероид, продырявить любой борт с обычной бронезащитой или нарушить работу всех систем электроники спутника, корабля, станции. Поэтому можно было надеяться, что залп шести «Блейзеров» – лазерных пушек – весьма серьёзно повредит чужой космолёт. Однако капитан Харрисон ошибся. Удивительной формы корабль имел полевую защиту, не менее эффективную, нежели американские военные космолёты.

Шесть почти невидимых бледно-жёлтых лучей (лазерные трассы видны лишь в атмосфере планет, в лишённом воздуха космическом пространстве монохромные лазерные лучи не видны) сошлись на округлости одной из кишковидных труб чужака… и породили лишь каскад разбегающихся электрических вуалей.

– Вот это щит! – восхитился Анатолий.

– Рэй, уходи! – вырвалось у Дениса.

– Мы сейчас собьём эту бандуру! – азартно пообещал Харрисон. – «Блейзеры» не берут – «Томагавки» достанут! А если и они не помогут, мы приготовили ещё кое-что!

«Ниагара» сделала красивый кульбит, выпустила стрелки ракет.

Морлокский корабль не обратил на них внимания, круто развернулся, меняя очертания. Впечатление было такое, будто внешние его трубы-«кишки» ушли внутрь, а их место заняли другие трубы.

«Томагавки» достигли цели, взорвались!

Темноту космоса озарили два ярчайших куста пламени.

Однако было видно, что ракеты взрывались не на корпусе левиафана, а в сотне метров от него, словно наткнувшись на невидимую непробиваемую стену. Чёрные иглы и рога, усеивающие корпус корабля, остались целыми.

– Полковник, мы смотрим или?.. – не сдержала эмоций Аурика.

– Старт! – скомандовал Денис.

«Енисей» одним прыжком преодолел слой «атмосферы» «Бича», поднимаясь над туманной пеленой сразу на несколько километров. Система обзора автоматически переключила диапазоны видения и каналы приёма изображений, панорама событий стала видна лучше, как единое визуальное поле.

«Ниагара», убедившись в том, что её атака не достигла цели, выстрелила одновременно ракетами и лазерами, обходя нерасторопный с виду морлокский транспорт по кругу. В какой-то момент пространство между обоими космолётами – их разделяло не больше пяти километров – пронзил рукав сиреневого, насыщенного синими вспышками, вихристого пламени.

Денис понял, что это такое: американский фрегат был вооружён антипроном – плазменной пушкой, использующей сгусток антиматерии.

Но и она оказалась бессильной, опалив лишь небольшой участок «кишки», обросшей иглами, как кожа шерстью. Затем «рога» на «кишках» начали менять позицию.

– Рэй, уходи! – рявкнул Денис, уже зная, что это означает.

– Присоединяйтесь, мистер Молодцов! – с прежним азартом, весело выкрикнул капитан Харрисон. – Мы разнесём его в клочки!

– Уходи, идиот! У морлоков на борту свой деструктор!

«Кишкообразный» монстр выстрелил.

К «Ниагаре» протянулся странный «канал струения пустоты», видимый лишь по мгновенно погасшим звёздам: лучи звёзд поглощались каналом почти полностью. Морлоки нанесли ответный удар.

Фрегат в этот момент делал поворот, выполняя боевой маневр, и разряд «деструктурирования» задел его легко, зацепив кормовую надстройку. Но этого оказалось достаточно, чтобы надстройку как корова языком слизнула!

– Капитан! – связался Денис с рубкой. – Протокол «Чужой-УА»! Режим «форсаж СМ»! Открыть огонь на поражение!

Это означало, что экипаж переходил на упреждение боевой атаки на фрегат с использованием «стохастического маневрирования» или, иными словами, изменяя курс случайным образом. Вычислить, куда он прыгнет в следующее мгновение, чтобы навести оружие и выстрелить, не смог бы ни один существующий компьютер.

– Есть перейти на УА СМ! – отрапортовал оператор оружейных систем «Енисея» Пятрас Цвирка. Лейтенант был молод, но уже доказал свою профпригодность и обладал чуть ли не компьютерной реакцией, что тоже было немаловажно.

«Енисей» выстрелил из «Солнцепёка»: так назывался отечественный боевой лазерный комплекс, – и сразу же совершил прыжок на девяносто градусов в сторону от прежнего курса. Антигравитационный пузырь защитил его экипаж от перегрузок, достигавших пятидесяти «же»[11].

Денис ещё раз попытался образумить коллегу.

– Рэй, прячься в тумане! Маневрируй!

Но упрямый американский капитан не собирался покидать поле боя. Харрисон всё ещё надеялся победить в одиночку и предъявить права на «россыпи сокровищ», выпавшие на «Бич Божий».

«Ниагара» снова засверкала огнями, открывая стрельбу из всего, что имелось на борту фрегата. Надо признаться, имелось немало. Денис невольно оценил потенциал корабля, который вполне мог стать в будущем врагом.

Кроме ракет и «Блейзеров» «Ниагару» снабдили и плазмотроном, и комплексом миллионовольтных электрических разрядов, поэтому зрелище получилось красочным: фрегат превратился в сверкающую огнями ёлочную игрушку, смертельно опасную для всего живого.

Однако противника это сверкание не испугало.

Тошнотворное сооружение невероятным образом за доли секунды переместилось на десять километров вверх – по сравнению с прежним положением, избежав ракет (они взорвались мгновением позже) и разрядов, демонстрируя не меньшую маневренность, чем земные корабли, и снова выстрелило из деструктора.

На этот раз разряд был виден отчётливее, чем раньше, так как произошёл на фоне пелены испарений, обнимавшей тело «Бича» и все наросты на нём своеобразной текучей шубой. Канал струения зацепил «Ниагару», превратив в ничто её верхний купол, и проделал прямоугольную дыру в белёсой пелене, пробившую её насквозь.

Эфир взорвался хором криков: члены экипажа «Ниагары» докладывали о повреждениях на общей волне, а к ним присоединились и бойцы спецотряда, требующие объяснить, что происходит.

– Уходите вниз, Рэй! – крикнул Денис. – Прячьтесь за гору обломков! Или лучше включайте кряк и бегите!

«Енисей» сделал ещё один прыжок по перпендикуляру в сторону и нанёс два удара: лазерным комплексом и ракетами, отвлекая морлокский корабль на себя.

«Кинжалы» не промазали, как и «Солнцепёк». Три ракеты кучно легли под выпуклый «глаз» монстра, вспыхивая стометровыми стрелами огня. Разряд лазеров пришёлся практически в ту же точку, и их совместное усилие не пропало даром. Силовое поле, защищавшее морлокский космолёт, они не пробили, но заставили пилотов занервничать, и «кишковидный» красавец дёрнулся, уходя из-под обстрела: висел он чуть выше «Енисея» – и мгновенно переместился на пару километров левее.

– Собака бешеная! – выговорил Илья Драгунов. – Ну и двигуны у него!

– Манёвр! – хотел скомандовать Денис, однако компьютер «Енисея» чётко знал свои обязанности по режиму СМ, и корабль после атаки снова прыгнул в сторону. Не на два километра, как противник, всего на триста метров, но этого оказалось достаточно, чтобы избежать ответного залпа. Разряд морлокского деструктора прошёл мимо.

Капитан Харрисон наконец сообразил, что не может сражаться с противником на равных.

«Ниагара», получив два попадания и лишившись части важных систем, в том числе полевой защиты, спикировала в «атмосферу» «Бича», скрываясь в струях испарений. Преследовать фрегат морлоки не стали. Зато обратили внимание на российский корабль.

Кошмарное творение драконов (точнее – существ, которых они уничтожили, завладев их техникой) исчезло и появилось намного ближе, чем находилось раньше. Снова от его «рогов», играющих роль антенн или полевых эффекторов деструктурирующего луча, прянул в пространство канал прозрачного струения, видимый только по миганию звёзд, свет которых он поглощал.

«Енисей» прыгнул ответно, не так резво, но всё же эффективно, и снова нанёс сдвоенный удар по «кишкам» противника – из «Солнцепёка» и «Кинжала». Морлокский исполин был виден хорошо, расстояние до него не превышало десятка километров, и Денис оценил точность работы оружейных систем корабля: ракеты вонзились в ту же точку выпуклого кольца «кишки», что и раньше, и затем в неё же ударили шпаги лазерных лучей.

Морлокский корабль покрылся волнами электрического сияния, разбежавшимися по всему корпусу. Очевидно, на сей раз атака российского космолёта произвела на его хозяев должное впечатление, потому что спустя мгновение он исчез и проявился правее и дальше на три километра. Правда, при этом он не стал медлить и тут же выстрелил из своей страшной деструктурирующей «пушки». И промазал, так как «Енисей» тоже не стал ждать выстрела и уклонился вправо, пропуская разряд мимо.

И всё же Денис понял, что шансов победить пришельца у них нет. Морлокский суперкрейсер имел более мощную защиту, чем земные корабли, а главное – был вооружён лучше. Да и прыгал как заяц, превосходя «Енисей» в маневренности, и энергетикой владел более солидной. Надо было предпринимать какой-то нестандартный маневр.

– Капитан, одна минута на две атаки с двух сторон!

– А дальше? – осведомилась Аурика нейтральным тоном.

– Дальше… дальше уходим в «трещину» на пару сотен километров и прячемся за «Бичом».

На волне интеркома стало тихо. Потом прилетел голос Анатолия, полный сомнений:

– Командир… мы их бросаем, америкосов?

– Нет. – Денис вызвал «Ниагару»: – Рэй, вы целы?

– Как будто, – с хриплым сапом ответил Харрисон.

– Где вы?

– Плюхнулись в какую-то щель между каменными моренами в двадцати милях от морлокской станции.

– Потери?

– Трое, – ответил Харрисон после паузы.

Денис сжал зубы, сдерживая гневное: я же предупреждал! какого хрена вы бросились грудью на амбразуру?! Но вместо этого сказал другое:

– Мы переходим на «инкогнито» и отступаем. Спрячемся в атмосфере в сотне километров. Вам лучше уйти с «Бича». Можете стартовать на крякгене?

– Нет, – ответил Харрисон после более длительной паузы, – да и не хочу я показывать задницу этим лягушкам!

– Тогда вас уничтожат! Найдут и уничтожат!

– Это мы ещё посмотрим.

«Упрямый осёл!» – мысленно выругался Денис.

– Тогда рекомендую пересесть на шаттлы и ждать. Мы вас снимем.

– Надо забрать деструктор…

– Теперь это превращается в безумно рискованную затею.

– Кто не рискует, тот не пьёт виски, – хохотнул Харрисон.

– Кто рискует, тот не пьёт тем более, – проворчал Анатолий.

– Держитесь, конец связи.

Морлокский корабль исчез, чтобы оказаться через мгновение вдвое ближе, и выстрелил.

«Енисей» отреагировал.

– Начинаем карусель! – предупредил спутников Денис.

Фрегат выстрелил и начал стремительную игру в чехарду, не позволяя противнику поймать его на прицел. Затем прыгнул в «трещину»…

На месте Палача Живнюк не стал бы рисковать, вступая в бой сразу с двумя земными военными кораблями. Но Драго Беспощадный уже не мог поступить иначе, так как отправил на «Жало Смерти» группу Д-воинов в количестве пяти бойцов и отряд Д-хлопотунов для оценки состояния деструктора и возможности транспортировки его на борт «Секиры». В состав группы вошли и двадцать автомехов, способных воевать и подчиняться приказам. Оставлять группу без поддержки было нельзя, хотя Палач не считался ни с простыми морлоками, ни с их жизнями. Но если он ставил задачу, её надо было выполнять со всем тщанием: оружие морлоков не должно было достаться землянам.

Первый земной пересекатель пространства «Секире» удалось повредить и заставить бежать с поля боя.

Второй оказался шустрее и удачливее, огрызаясь вполне эффективно и серьёзно. Хотя и он в конце концов сдался.

Это подняло и укрепило дух экипажа, а Живнюк даже позволил себе по-барски похвалить капитана «Секиры» Драго Исполнительного.

«Секира Драгомира» облетела покрытую «шубой» тумана трубу «Жала Смерти»: так как «Жало» мчалось к звезде местной планетной системы как стрела, то и струи испарений стекали вдоль неё от острия к заднему торцу, образуя своеобразный кометный хвост, – но не обнаружила сбежавшие земные пересекатели. Можно было работать спокойно. Оценив это, Драго Беспощадный прокомментировал происходящее, находясь в благодушном состоянии:

– Сбежали, слизни! В этой системе им не место. Пора начинать переселение.

– Сначала их надо… э-э, нейтрализовать, – заметил Живнюк, находясь вместе с командором в рубке управления «Секиры».

– Нет ничего проще, – отмахнулся Драго Беспощадный. – Забросим в океаны десяток контейнеров с вирусами, и через максимум сотню хронов человеческой цивилизации хвостец.

– Они могут переселиться на другие планеты…

– Судя по всему, для массового переселения у людей нет средств. Тех же, кто окажется вне Земли, мы легко перебьём.

– Но, Великий…

– А вас, дорогой советник, я попросил бы возглавить отряд на поверхности «Жала Смерти». Поможете командиру десанта контактировать с человеками. Он передал, что возле деструктора крутятся какие-то типы, наверно, высадившиеся с борта повреждённого нами пересекателя. Возьмите пару землян в плен, допросите, и мы узнаем, что они планировали.

– Но я… не специалист… – растерялся Живнюк.

– Вы как раз нужный специалист, владеющий земными языками. Отправляйтесь, катер вас ждёт.

– Я больше пользы принесу на борту…

Драго Беспощадный выпрямился, и советник понял, что лучше не возражать. Палач принял решение, и надо было его исполнять.

– Слушаюсь, Великий!

Живнюк суетливо зарастил скафандр, увеличивающий объём тела вдвое, всплыл из операционного гнезда и направился в отсек транспортных механизмов.

Его действительно ждал довольно потёртый «носатый» – катер, способный двигаться в любых жидких средах, а также в космической пустоте. Команда катера уже сидела в кабине: пилот – Драго Могучий и Д-хлопотун, выполняющий функции личного охранника.

Живнюк занял место распорядителя полётов, и катер, похожий на гипертрофированное водоплавающее животное с утиным клювом, за что он и получил название «носатый», пройдя процедуру осушения, вылетел в пространство.

Справа, в той стороне, куда направлялось «Жало Смерти», сияла звезда планетной системы, осваиваемой землянами. Смотреть на звезду без светофильтров было проблематично.

Слева уходило в пустоту обёрнутое пушистой белой пеленой тело «Жала», сопровождаемое длинным, теряющимся в пустоте газовым хвостом. Трения в пустоте «Жало» не испытывало, но по мере приближения к звезде плотность и давление испускаемой им плазмы и светового потока увеличивались, и газовые испарения становились потоком, действительно обтекая спицу экзотического объекта.

Пилот включил систему ориентации, и верх и низ фронтального обзора поменялись местами: «Секира» оказалась внизу, а «Жало Смерти» вверху. Катер теперь подлетал к нему не сверху, а снизу, оказавшись под струной.

Вода, заполнявшая кабину «носатого», заходила ходуном, словно катер начали трясти.

Живнюк испытал неприятное, сосущее желудок ощущение страха. И хотя он уже знал, что «Жало Смерти» окружает ненормальное вихревое гравитационное поле, сбивающее ориентацию, колеблющее нервную систему, не преминул заметить:

– Силач, ты что, забыл включить защиту?

– На пределе, – лаконично ответил Драго Могучий. – Будет хуже.

«Носатый» приблизился к белой пелене, окунулся в неё, как в воду, и обещание пилота «будет хуже» приобрело осязаемые формы.

Тела морлоков на восемьдесят два процента состояли из воды, и гравитационное поле «Жала» раскачивало, казалось, каждую молекулу воды, не оставляя надежды на смену ощущений.

Живнюк открыл бардачок катера, выдвинул аптечку, достал тюбик обезболивающего, снял колпачок и воткнул тюбик в штуцер на скафандре, впустил в шлем добрую порцию увеличивающего болевой порог газа. Голова закружилась, но стало легче.

– Давай поживей, – буркнул он.

Драго Могучий не ответил. Его взяли в команду не в последнюю очередь именно из-за умения сохранять спокойствие в любой обстановке.

Катер пронзил слои плывущих белых струй пара, переключил диапазоны радиозрения, и взору пассажиров предстала панорама округлой горы осевших на трубу «Жала» каменных и ледяных обломков с выглядывающими из-под завалов отсеками разбитой сто одиннадцатой станции.

Слева по ходу движения был виден изуродованный остов земного пересекателя. Справа от него уходил на приличную глубину прямоугольной формы кратер – след удара деструктора, повредившего земной корабль.

За его остовом прятался ещё один геометрически правильный силуэт – то, что осталось от второго космического корабля землян, экипаж которого ещё до прихода «Секиры Драгомира» начал вытаскивать станционный деструктор, напал на «Секиру» и получил два кинжальных выпада из бортового излучателя «Секиры», превратившись в изувеченный монумент, памятник земным технологиям, такой же, каким стал стоявший рядом корабль земных потомков морлоков – китайцев.

Отсеки деструктора, поднятые со дна кратера и стоявшие на краю обрыва, выглядели вполне годными к использованию. Возле них копошились Д-хлопотуны и автомехи, высадившиеся из десятка «носатых», окруживших кратер кольцом.

– Садись поближе к земному пересекателю, – приказал Живнюк.

Катер послушно опустился на груду битого льда у основания испещрённой дырами и вмятинами колонны китайского корабля.

Живнюк связался с командиром десанта:

– Умник, что тут у вас происходит? Я не вижу ещё одного «носатого».

– Объявились земляне на небольшом летателе, Шустрый их преследует.

Живнюк связался с командиром группы воинов Драго Быстрым:

– Вы где?

– Ищем чужой летатель, – ответил Драго Быстрый. – Он где-то спрятался.

– Далеко?

– В паре длин.

– Не найдёте за четверть хрона – возвращайтесь. Проверим, остался ли жив кто-нибудь из экипажа земного корабля. Они могут попытаться напасть, а у нас мало времени, «Жало» скоро врежется в ближайшую к звезде планету.

– Хорошо, советник, – пообещал Драго Быстрый. Он действительно быстро принимал решения, за что и получил кличку Шустрый, хотя далеко не всегда действовал правильно.

– Будем ждать? – спросил Драго Могучий.

– Нам здесь делать нечего, – буркнул Живнюк, наблюдая, как паукообразные автомехи закрепляют на кабинах деструктора диски антигравов.

– Взять пленников.

– Если земляне сбежали, вряд ли мы их найдём.

– Великий приказал…

– Сиди молча.

Живнюк прикинул свои возможности и желание вернуться на борт «Секиры». С одной стороны, можно было заявить боссу, что земляне удрали, отчего пленника взять не удалось. С другой – Палач наверняка взбесится, и тогда милости от него ждать не стоило. Но и возможностей у советника было немного. С ним полетел лишь один Д-хлопотун, он же – телохранитель, и вдвоём с Драго Могучим, каким бы сильным пилот ни был, они не представляли настоящей команды.

Живнюк снова связался с командиром спецгруппы:

– Шустрый, возвращайтесь! Срочно! Обследуем земной пересекатель. Земляне не могли сбежать от вас в космос, они на своём корабле.

– Логично, – согласился Драго Быстрый. – Возвращаемся.

– К земному кораблю, – приказал Живнюк пилоту.

«Носатый» поднялся в «атмосферу» «Бича».

Меркурий является самой маленькой из планет Солнечной системы. Его диаметр составляет всего четыре тысячи восемьсот семьдесят восемь километров, что намного меньше, чем у других планет, начиная с Венеры и заканчивая последней планетой системы – Нептуном.

Вращается он вокруг Солнца по орбите радиусом примерно в пятьдесят восемь миллионов километров[12]. Атмосферы не имеет. Побитым метеоритами ландшафтом напоминает земную Луну.

Так как его средняя плотность равна пяти и четырём десятым грамма на сантиметр кубический, то он представляет собой каменистый шар с разогретым ядром, насыщенным никелем и железом. Кора у него тонкая, да и толщина мантии невелика, и ядро занимает семьдесят процентов объёма планеты.

Минимальная температура поверхности Меркурия равна минус ста восьмидесяти градусам по Цельсию на стороне, противоположной Солнцу. Другая сторона планеты, обращённая к светилу, прогревается до плюс четырёхсот тридцати градусов по Цельсию.

К две тысячи семьдесят четвёртому году Меркурий был изучен достаточно хорошо, и на его поверхности располагались три исследовательские станции: американская, китайская и Еропейского космического союза.

«Бич Божий» врезался в южную (нижнюю) сторону планеты двадцать восьмого февраля, в шесть часов утра по времени Москвы, со скоростью сто десять километров в секунду.

«Енисей» в этот момент находился в «атмосфере» «Бича», продолжая прятаться от корабля пришельцев, но благодаря дронам космонавты увидели столкновение во всех подробностях.

Удар экзотической суперструны по планете напоминал удар кия по бильярдному шару. В отличие от спутника Юпитера Каллисто, сформированного из льда и рыхлых каменистых материалов, Меркурий действительно походил на твёрдый гигантский бильярдный шар, и «кий» «Бича» не разбил его на куски, как Каллисто, а отбросил в сторону, отколов изрядный кусок коры с мантией и проделав глубокий – до двадцати километров – шрам, начавший впоследствии заплывать лавой.

На положении «Бича», а также на его пространственной ориентации и на скорости удар почти не отразился. Уж слишком большую массу он имел. Чуть позже стало известно, что «наконечник кия» изменил направление движения всего на три четверти градуса. «Бич» по-прежнему летел к Солнцу, разве что целился теперь не в экватор, а ниже.

Зато удар «кия» изменил орбиту Меркурия весьма существенно.

Если до этого он вращался вокруг Солнца со скоростью сорок семь и восемь десятых километра в секунду, то после столкновения его скорость возросла до пятидесяти пяти километров в секунду, отчего он сошёл с орбиты и стал удаляться от светила.

Впрочем, судьба каменистой планетки Дениса сильно не волновала. Он боялся другого: что снежно-ледяная «шуба» «Бича» потрескается, расколется на торосы и ледяные пласты, вылетающие в космос, и тогда придётся искать другое убежище. Но этого, к счастью, не случилось. Вибрация трубы оказалась совсем слабой и не добавила хлопот никому, даже тем, кто находился на поверхности струны.

Не стал удаляться от «Бича» и морлокский монстр, периодически совершавший облёты струны и грозно постреливающий в «атмосферу» «Бича» лазерами.

Ситуация же вокруг данного участка «Бича» складывалась весьма напряжённая.

Корейский крейсер «Ынха» приказал долго жить, но какие-то его обитатели уцелели, судя по перехваченным переговорам, и крутились в тумане на катерах где-то недалеко от морлокской станции. Как удалось уточнить, катеров было два, и на каждом размещалось по нескольку человек, две разные группы, добивавшиеся разных целей. Первой руководил некий оберст по имени Зеррин, второй – известный на Земле президент Союза чёрных археологов «Синий апостол» Ронни Мозес. Об этом Денис догадался сам, сравнив полученную с Земли информацию о тех, кто угнал «Ынху», с результатами расшифровки радиопереговоров.

Кроме того, рядом с китайским крейсером работали на поверхности «Бича» два десятка десантников с морлокского корабля, явно собираясь поднять на борт деструктор разбитой станции.

И утонул в снегу расщелины в пятидесяти километрах от этого района американский фрегат «Ниагара», также повреждённый, но ещё способный передвигаться в космосе. Его экипаж не хотел кооперироваться с российским экипажем и затеял свою игру, не извещая коллег. Денис подозревал, что капитан Харрисон собирается каким-то образом завладеть супероружием морлоков. Других объяснений поведению американцев не было.

Ещё до столкновения с Меркурием Денис собрал короткое видеосовещание, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Аурика предложила снять американцев с повреждённого фрегата.

Илья Драгунов стоял на идее взорвать китайский корабль к чёртовой матери, чтобы гарантированно уничтожить и морлокский десант, и деструктор, извлечённый из-под обломков астероида.

Волин возражал, приводя аргументы, что, прежде чем начинать военные действия, надо провести разведку.

Богатырёв по-прежнему просил отпустить его на «Калаби-гусеницу», упирая на тот факт, что до столкновения «Бича» с Солнцем осталось всего пятьдесят миллионов километров, и «Бич» преодолеет это расстояние всего за пять с половиной суток. Если не провести комплекс необходимых измерений, новый экзотический феномен будет навсегда потерян для науки.

Тихонов по личной линии предложил поддержать Илью, но тем самым только укрепил решение Дениса не поддаваться на эту провокацию. Он тоже задумывался над судьбой деструктора, но вынашивал совершенно иную идею, ещё не зная, каким образом её осуществить.

– Я вас понял, товарищи, – закончил он дискуссию. – Надо использовать оставшееся у нас время с наибольшей эффективностью. Начнём с разведки. Полковник Волин, ваша задача – не обнаруживая себя, провести разведрейд и выяснить, в какой стадии находится возня морлоков с деструктором. «Голем» имеет свой дрон, возьмите на борт ещё несколько аппаратов класса «микро» плюс «беруши».

– Понял, – отозвался Волин.

Под «берушами» имелся в виду комплекс РЭБ, глушащий все радиопереговоры в радиусе до полусотни километров и отключающий работу большинства радиоэлектронных систем, в том числе компьютеров. В разработке подобных систем российским ВКС не было в мире равных.

– Отправляйтесь немедленно.

Через минуту «Голем» покинул транспортный отсек «Енисея», окунулся в белёсое струйное марево и исчез.

Денис снова попытался связаться с «Ниагарой».

На этот раз капитан Харрисон ответил:

– Слушаю вас, мистер Молодцов.

Денис постарался выглядеть дружелюбным:

– Как обстановка, дружище?

– Нормально, мистер Молодцов. Чинимся. Хотя генератор полевой защиты накрылся надёжно.

– Мы предприняли кое-какие шаги.

– Приятно слышать, мы тоже.

– Ваши планы?

– А ваши?

Денис сцепил челюсти, чтобы не ответить грубостью.

– Мы в ста километрах от морлокской станции, сидим под слоем газов в какой-то дыре, выслали разведкатер.

– Какое совпадение, мистер Молодцов! Мы тоже выслали разведгруппу на шаттле.

– Разведку надо вести осторожно, Рэй. Если морлокский корабль заметит шаттл, ему крышка.

– То же самое можно сказать и о вашем катере, – отрезал Харрисон.

– Мы работаем в режиме «инкогнито».

– Мы тоже включили «стелс».

– И всё же предлагаю координировать наши действия. Есть идея взорвать китайский фрегат таким образом, чтобы он повредил вытащенный террористами деструктор. Кстати, хотя «Ынха» и повреждён, его обитатели живы, две группы болтаются неподалёку. Они очень опасны, будьте осторожнее.

Харрисон помолчал.

– Благодарю за предупреждение, мистер Молодцов. Мы учтём это обстоятельство. Но планировать ликвидацию деструктора преждевременно. Если вы помните, в прошлое посещение «Бича» мы первыми начали извлекать его на поверхность, и он по праву принадлежит нам.

– Допустим, это спорный момент. Каким образом вы предполагаете его захватить? По нашим данным, команда с морлокского корабля уже готовится поднять его к себе на борт.

– Мы решим, что нужно делать, – уклонился от прямого ответа Харрисон.

– Играете с огнём, капитан, – мрачно закончил разговор Денис.

– Упрямый козёл! – бросил Анатолий.

– Отставить ругань! Он дитя своего менталитета. Подготовьте к полёту «Медведя».

– Есть подготовить! – обрадовался Тихонов.

– Что вы хотите делать, полковник? – спросила Аурика.

– Пока ждать.

– Я имею в виду подготовку катера.

Остро захотелось влезть под струи душа и смыть с себя не только пот, но и усталость, и негативное противное ощущение сжимающих тело невидимых недобрых лап. Однако надо было терпеть самому и внушать бодрость остальным.

– «Медведь» может понадобиться в любой момент, это страховочная мера. Понимаю, что это не доставляет удовольствия, но продолжаем сидеть на готовности «раз». Следить за маневрами противника в три глаза.

– У нас их больше, – чисто по-человечески пошутил Егорыч.

«Голем» накинул на себя полевой маскировочный саван, в разы снижающий радиолокационную видимость модуля, и бесшумной молнией рванул к месту стоянки повреждённых земных космолётов, прячась под перьями туманных испарений.

Сто километров он преодолел всего за три минуты, огибая глыбы льда и камня на высоте трёх-четырёх метров.

Пилотировал модуль Волин. Вернее, отдавал приказания компьютеру, который реагировал на препятствия намного быстрее человека.

На стекло блистера выводились все необходимые данные полёта, отражённые элементами фазированной решётки радаров (весь корпус по сути представлял собой фазированную антенну), и появляющиеся «местники» – объекты рельефа – были видны прекрасно.

Первым в поле обзора появился силуэт корейского крейсера – обглоданная ударами морлокского деструктора кособокая башня. Возле неё наметилось движение, и Волин остановил катер.

Через несколько секунд стало ясно, что вокруг «Ынхи» на небольшой высоте крутится необычной формы аппарат приличных размеров – около двенадцати метров в длину, пяти в ширину и с горбом на спине высотой не меньше четырёх метров. У аппарата выделялся широкий «клюв», напоминающий утиный, что придавало ему сходство с головой земной утки. Аппараты такой формы земными службами не использовались. По-видимому, он принадлежал морлокам.

Второй такой же аппарат, но ещё крупнее, завис над самим крейсером. Он страховал собрата.

Волин сдал назад, выпуская сразу три беспилотника.

Миниатюрные, размером с кулак человека, аппараты разошлись в стороны, пропадая в тумане, компьютер «Голема» синтезировал из передаваемых ими изображений единое поле обзора, и оперативники начали изучать обстановку, не забывая передавать информацию на борт «Енисея».

Возле красно-бурых баков деструктора продолжали суетиться юркие механизмы, цепляя на них какие-то плоские диски и навешивая непонятных ежей. Их было около двух десятков.

Цепочкой вокруг кратера высились морлокские катера, напоминающие утиные головы.

В самом кратере плавал тарелкообразный аппарат, то поднимаясь вверх, то скрываясь в глубинах прямоугольного тоннеля. Что он делал, было неясно.

Кроме того, беспилотники заметили ещё три машины, прятавшиеся за нагромождениями грязного льда и камней. Вот эти аппараты уже явно принадлежали землянами. Два из них, угловато-маскулинных форм (два молодца, одинаковых с лица, пришло в голову сравнение), скорее всего принадлежали корейскому крейсеру, третий, почти невидимый из-за применения стелс-покрытия и голографического пузыря, был американским шаттлом.

Не обращая внимания на рыщущий вокруг морлокский транспортник, исполняющий роль охраны, земные катера выжидали, наблюдая за происходящим, не предпринимая никаких действий.

– Морлокских железяк слишком много, – ровным голосом сказал сосед Волина, майор Ваня Щербань, такая же глыба мышц, как и он; впрочем, бойцы группы были фактурными парнями, обладающими всеми навыками спецназа.

– Если ударить внезапно – можно посеять панику, – сказал лейтенант Фома Фомин по кличке Фомич.

– Заткнулись! – вытолкнул энергичное слово Волин.

Дроны «Голема» изменили ориентацию, беря под контроль разные объекты.

Похожий на голову утки аппарат у основания корейского крейсера высадил двух пассажиров. В скафандрах морлоки напоминали надутых, резиновых, пузатых, бесхвостых крокодилов, ставших на задние лапы, разительно отличаясь от облика реальных «драконов». Вживую Волин и его бойцы не встречались с ними, но видели фото пленника и знали, как они выглядят на самом деле.

Переваливаясь на толстых лапах, «крокодилы» полезли внутрь крейсера через горловину обрубленного коридора: луч деструктора просто срезал часть бока корабля в этом месте, обнажив внутренние помещения и ходы.

Летавший над «Ынхой» второй аппарат снизился, затем совершил посадку рядом с первым, из него выбрались ещё две зеленоватые фигуры с вытянутыми крокодильими мордами, последовали за первой парой.

– Что они делают? – не выдержал Фомич.

– Енисей-один, – вызвал Волин борт фрегата.

– Видим, – ответил командир экспедиции.

Беспилотник над кратером, внутри которого плавало морлокское «блюдце», показал перемещение одного из земных аппаратов: американский шаттл скользнул к корейскому крейсеру. Было непонятно, видят ли его пассажиры, что морлокских машин теперь две.

– Похоже, сейчас начнётся, – мрачно буркнул Щербань.

Изменили положение и катера с корейского корабля. Один отступил, двинулся прочь от места событий, скрываясь в тумане. Второй, наоборот, направился к кратеру мелкими скользящими прыжками: замрёт на секунду – прыгнет на пару десятков метров, замрёт – прыгнет. Создавалось впечатление, будто он как кошка подкрадывается к добыче – мышке.

– Они, наверно, думают, что их никто не видит? – прошептал Фомич.

Словно услышав его вопрос, один из барражирующих над кратером морлокских охранных катеров перестал кружить над льдистыми кручами и повернул к крадущемуся американскому шаттлу.

Вторая машина охраны вдруг замерла на месте, развернулась клювом к первому корейцу.

Там, очевидно, поняли, что обнаружены, и катер выстрелил в противника из ракетного комплекса.

Так как расстояние между ними не превышало километра, гиперзвуковая ракета преодолела его за полсекунды, и морлокский клювонос увернуться не смог. Кроме того, он и полевой защитой не обладал, как оказалось: взрыв разнёс десятиметровый аппарат на куски!

Но на этом начавшие отчаянную атаку смельчаки не остановились. Ещё одна ракета настигла прянувшее к ним летающее «блюдце», две последующие уничтожили два аппарата, стоящие на краю обрыва, а по остальным ударили тусклые красные лазерные трассы.

– Енисей-один! – снова вызвал борт корабля Волин.

– Ждать! – последовал жёсткий ответ. – Это не наша война, полковник!

– Но американцы сейчас напорются на засаду!

– Повторяю, не высовываться! Верхний дредноут выплюнул ещё три катера и пошёл на снижение.

– Если вы его отвлечёте, мы займёмся нижними тачками.

– Приказ понятен, полковник?

– Так точно! – после паузы ответил Волин.

– Выполнять!

– Прошу прощения, полковник Молодцов! У меня карт-бланш на боевое применение! Вы не видите того, что вижу я. Если мы не вмешаемся сейчас, через минуту будет поздно. Я атакую.

– А у меня, полковник… – Денис помолчал. – У меня карт-бланш на открытие боевых действий. Ждите до момента, когда вмешательство станет оправданным! Мы идём к вам!

– Понял.

– Конец связи.

К атакующему корейскому катеру кинулись с трёх сторон морлокские аппараты.

Шаттл с американцами начал спуск.

За ним тенью скользнул пузатый морлокский клювонос.

– Погнали! – будничным тоном проговорил Волин.

«Голем» прыгнул…

Атаковать морлоков Зеррина принудило предательское решение Мозеса не вмешиваться в чужие дела и отступить.

– На «Биче» полно других артефактов, – сказал президент НАТО, – которые заставят раскошелиться любого толстосума на Земле. И оружие наверняка найдётся.

– Плевать мне на толстосумов и на тебя, господин продавец! – презрительно ответил Зеррин. – Мне приказано доставить деструктор на базу, и я это сделаю!

– В таком случае Аллах тебе в помощь, оберст. – Мозес показал спутникам средний палец, хотя Зеррин видеть этого не мог, он находился в другом катере. – Надеюсь, ты поумнеешь.

Понаблюдав за суетой морлокских аппаратов вокруг кратера, он велел пилоту убраться подальше от этого опасного места, где вот-вот должна была начаться заварушка. Уговорить Зеррина дождаться развязки событий, не вмешиваясь в них, было невозможно.

– Я бы остался посмотреть… – заикнулся было Сёма Млынник.

– На что? – мрачно осведомился Ривер.

– Ну-у… как они тут будут лупить друг друга…

– Это не компьютерная игрушка, коллега, – поморщился Мозес, – а у нас не по десять жизней, к сожалению.

– Но ведь долго в катере мы не продержимся. У вас есть план, как перехитрить компанию и остаться в выигрыше?

– Конечно, есть, – пожал плечами Мозес.

– Поделитесь.

– Позже.

– Позже будет поздно. Мы лишились корабля, всех запасов, транспорта, не нашли ничего интересного, достойного для продажи, кроме того «кочана капусты», да и то оставили его в трюме крейсера.

– Мы знаем, где лежат россыпи таких «кочанов». К тому же на «Биче» много чего осталось.

– А время у нас есть? Солнце впереди! Мы же сгорим к чёртовой бабушке, если не свалим отсюда!

– Да, босс, – поддержал украинца Ривер. – Спланировали вы нашу операцию неудачно. У русских есть поговорка: гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

– Успокойтесь, господа археологи, – усмехнулся Мозес, – знатоки русских пословиц. Да, я промахнулся с инвесторами, их планы с нашими не стыкуются, и люди они неприятные, но в расчёт их можно не брать. Они сами выроют себе могилу, вцепившись в деструктор. А мы…

– Что мы? – не дождался продолжения Сёма.

– Во-первых, не забывайте, что мы здесь не одни. До атаки на морлокский дредноут Пак сообщил мне, что к «Бичу» подошли русские. Вот к ним мы и обратимся за помощью. Предложим хорошую плату за проезд до Земли. – Мозес подмигнул Риверу. – Русские парни славятся своей готовностью спасать кого ни попадя. А во-вторых, мы можем показать им места на «Биче», где нашли артефакты.

– Тогда нам самим ничего не достанется, – скривил губы молчавший до сих пор Аксель Якобс.

– Что успеем снять, то и наше. Жаль, времени мало, Солнце действительно начинает припекать.

– Значит, линяем?

– И побыстрей, Аксель. Когда Зеррин начнёт стрелять, надо быть как можно дальше отсюда.

– На что он надеется? Ну, перебьёт охрану, дальше что? Дредноут никуда не денется, там увидят, что происходит, и накроют поле боя залпом своих пушек.

Мозес понаблюдал за тем, как очертания китайского и корейского кораблей тают в тумане.

– Хотел бы и я знать, на что он надеется…

По жизни Зеррин Йылмаз всегда добивался того, чего хотел. Но он не был интеллектуалом и строил планы буквально дожить до вечера, на два шага вперёд. Вот и в данный момент он просчитал лишь возникновение паники при внезапной атаке на противника, решив, что этого будет достаточно для решения главной задачи – овладения деструктором. Вторым шагом должен был стать сброс кабин управления и антенн излучателя в кратер, из которого они и были извлечены.

Идея показалась турку великолепной: сбросить кабины, перебить всех морлоков, которые сунутся сюда, дождаться подхода земных кораблей (по переговорам капитана «Ынхи» и Мозеса стало ясно, что они где-то близко), вместе с ними угрохать морлокский звездолёт и предъявить права на деструктор. А если прибывшие к «Бичу» американцы и русские не согласятся – перебить их, завладеть одним из кораблей и спокойно уйти в пояс астероидов, где на одной из каменных гор, входящих в пояс, располагалась база «Пяти А».

Однако замысел Зеррина так и остался замыслом. Как никто другой, он умел наносить скрытые террористические удары по мирному населению Земли, никого не щадя, но стратегическим мышлением не обладал. И переоценил свои возможности.

Внезапность атаки сыграла свою роль, паника среди морлоков началась, бойцам даже удалось уничтожить четыре катера противника и разогнать возившихся у кабин деструктора паукообразных существ, представлявших собой скорее всего технические системы. Но к месту боя слетелось ещё восемь чужих катеров, на машине Зеррина скрестились световые трассы лазеров и каких-то лучей, пробивающих броню аппарата, как картонный лист, и в конце концов она загорелась и упала в кратер, проделанный разрядом деструктора.

Катер Мозеса в этот момент находился от места боя в тридцати километрах, не выходя из туманной пелены, и о судьбе представителя «инвесторов» террористического интернационала Мозес так ничего и не узнал. Хотя догадывался, что судьба того будет печальной.

Аурика не провожала десантников. Она сказала по персонсвязи только одно слово: «Жду!» – и Денис был благодарен ей за сдержанность и за те чувства, которые она вложила в это слово.

События начали разворачиваться лавинообразно, когда группа уже садилась в катер, поэтому действовали как во время пожара.

Егорыч открыл ворота транспортного отсека, и «Медведь» молнией вонзился в белое марево испарений, накрывшее трубу «Бича».

В уши вылился водопад разнообразных сообщений, передаваемых аппаратурой «Енисея», беспилотников и зондов, и воспринимаемых антеннами катера от всех источников, сконцентрированных у «Бича». Внутреннюю поверхность стекла шлема расцветила сеточка навигации, не мешающая обзору, а при желании позволяющая видеть предметы увеличенными. Вокруг кратера, проделанного ударом морлокского деструктора, началась боевая кутерьма.

Один из корейских катеров внезапно напал на морлоков и с ходу уничтожил четыре машины. В принципе, если бы его атаку кто-то поддержал, схватка могла закончиться в пользу нападавших. Однако его собрат в это время драпал с поля боя, прижимаясь к скалам и прячась под пологом струй испарений, а остальным участникам событий было не до взбесившегося корейца.

Американский шаттл подкрадывался к корейскому крейсеру.

Морлокский «клювонос» крался за ним.

Остальные морлокские катера кинулись на агрессора и долбали его лазерами и разрядами неведомой энергии до тех пор, пока он не спикировал в кратер.

Егорыч доложил, что морлокская «матка» над «Бичом Божьим» начала снова «метать икру» – высаживать десант.

Американский шаттл неожиданно выстрелил по одному из морлокских клювоносых катеров, прикрывающему первого, севшего у стёсанного бока «Ынхи».

Его преследователь тотчас же открыл по нему огонь из генератора молний.

– Волин, прикрыть американцев! – скомандовал Денис.

«Голем» с группой полковника серой тенью вынесся «из-за угла» – он был совсем рядом с корейцем и хорошо оценивал обстановку.

Ракета «Голема» кинжально врезалась в хвост клювоноса, и тот превратился в фонтаны огня, дыма, обломков и… воды!

Мгновеньем позже Денис вспомнил, что все морлокские аппараты заполнены водой, как земные – воздухом.

Зрелище было, конечно, феерическое: пламя взрыва мгновенно погасло, и туманное марево прочертил падающий куст замёрзшей воды и пыли, напоминающий цветок чертополоха.

Однако американцев это не спасло. За миг до взрыва морлокский катер выстрелил из какого-то оружия, луч которого, видимый кружевным электрическим языком, снёс шаттлу корму. Дёрнувшись, шаттл начал падать, пока не врезался в ледяные горбыли у подножия «Ынхи».

Сидевший морлокский «клювонос» взмыл вверх, оценив ситуацию, открыл огонь по «Голему».

К нему присоединились ещё два «клювоноса», метнувшиеся с поля боя у кратера на выручку своим.

«Держись, полковник!» – мысленно пожелал Волину Денис, вызывая американский фрегат:

– Рэй, ваш посланец подбит! Мы идём на помощь! Присоединяйтесь!

– Я… мы… – заикнулся капитан Харрисон. – Уходите оттуда, мистер Молодцов! Дредноут прямо над вами! Ударит сверху – костей не соберёте!

– Мы его отвлечём!

– Каким образом?

– Не ваша забота, присоединяйтесь! У нас есть шансы справиться с драконами! Но только в случае, если мы будем действовать заодно!

– Н-ну… мы проанализируем ситуацию…

Денис скрипнул зубами.

– Желаю не ошибиться с анализами!

«Медведь» наконец добрался до места схватки, и Денис остановил его на пару мгновений на высоте трёхсот метров, между китайским и корейским кораблями, оценивая положение сражающихся.

К морлокам подошло подкрепление – три «клювоноса» и «блюдце», высадившее с десяток паукообразных роботов, имевших задание доделать работу, начатую первым отрядом. Не обращая внимания на «трупы» погибших коллег, они бросились к бакам деструктора.

Два клювоносых аппарата сразу присоединились к своей машине, пытавшейся противостоять «Голему» Волина, и положение группы полковника осложнилось. Ему теперь не столько приходилось маневрировать в формате дуэли, сколько заботиться о том, чтобы преследователи не сели на хвост и не ударили в корму.

– Можем вас поддержать! – донёсся голос Аурики.

– Следите за маневрами морлокской крепости! – ответил Денис. – Вмешаетесь, только если он обратит на нас внимание и пойдёт в атаку!

«Голем» выпустил две ракеты и сбил-таки катер, с которым устроил спарринг.

Денис поднял «Медведя» «на дыбы», выстрелил из «Громобоя» сразу по двум целям. Заставил киб-пилота закрутить сложную карусель с неожиданными поворотами (радуясь мощи и маневренности катера) и выдал длинную очередь лазерных импульсов.

Электрические разряды тем не менее не попали в цель.

Один «клювонос» чудесным образом увернулся от молнии, продемонстрировав великолепную для такого крупного аппарата маневренность, второй подставил силовой щит и отбил молнию.

В этот момент откуда-то прилетел «Кинжал» (Денис мгновением позже сообразил, что это был боеприпас Волина), и его компьютер знал своё дело. Он догнал летящий по дуге «клювонос» и воткнулся ему в корму.

«Голем» в этот момент выдал красивую петлю и выстрелил по своему противнику, используя ракетный комплекс. И выпад двух гиперзвуковых ракет (их боеголовки не были ядерными, как у американских «Томагавков», но по мощности почти не уступали им) «клювоносы» отбить не сумели. Вслед за взрывами ракет взорвались и оба морлокских катера, выплёскивая с лохмами огня фонтаны воды.

Третий катер перестал палить из своих «пушек», подскочил вверх, ослеплённый яркими вспышками, и Денис всадил в него ещё один миллионовольтный разряд – прямо в серое чешуйчатое брюхо.

Не сплоховал и Волин.

«Голем» ввинтился в полосу испарений, догоняя последний клювоносый аппарат, и открыл ослепляющий огонь из своего «Громобоя», после чего выпустил ракету. Пакет голубых молний ударил «клювоносу» в бок, порождая каскад ответных разбегающихся по корпусу электрических вуалей. В этот момент догнавший его «Кинжал» взорвался, «клювонос» подбросило ещё выше, в него впились ручьи электрического огня и лазерные трассы, и катер задымил, после чего превратился в фонтан пламени и замерзающей воды.

Земные катера прекратили эквилибристику боя, пошли по кругу, контролируя ландшафт и небо над ним.

Заговорила рация «Медведя»:

– Мистер Молодцов, мы решили присоединиться к вам и выслали шаттл.

– Заберёте своих, если кто остался жив.

– А вы?

– Мы ещё не закончили разборки с морлоками.

– На всякий случай напоминаю: деструктор принадлежит Соединённым Штатам…

– Ради бога, Рэй! – перебил Харрисона Денис. – Речь идёт о жизни и смерти, а вы всё мечтаете завладеть деструктором! Мало людей потеряли?

– У меня приказ… – смешался Харрисон.

– У меня тоже. Продолжайте выполнять свой, если считаете это главным делом. Конец связи! – Денис переключил линию. – Полковник, прикройте меня!

– Что вы собираетесь делать? – осведомился Волин.

– Мы видели, как морлокский катер высадил несколько «драконов», исчезнувших внутри корейца. Есть идея пойти за ними и взять языка.

Волин онемел.

– Денис Ерофеевич…

– Короче!

Политкорректностью Волин не обладал, что думал, то и говорил, поэтому сказал без обиняков:

– Доверьте это дело нам, мы сделаем его лучше.

– Вряд ли, Илья Трофимович, – невольно усмехнулся Денис, – мы тоже не щи лаптем хлебаем, все из спецназа. Прикройте.

– Слушаюсь.

«Медведь» спикировал к подножию «Ынхи».

– Иван, Толя, за мной! – скомандовал Денис. – Активируйте Рокки, возьмём с собой с упаковкой БП. Темир, на связи, отвечаешь за наши спины.

Назарбаев молча вскинул вверх сжатый кулак.

– Активируй дрон, пусть летит с нами, – добавил Денис.

Выбрались из катера, не обращая внимания на усилившееся недомогание. Вслед за ними из багажного отсека выпрыгнул Рокки – робот технического обслуживания, способный не только нести груз любого назначения, но и стрелять из любого вида оружия.

С виду он напоминал кенгуру, собранного по технологии «терминатор». На него навьючили «Громобой» и кассеты с боеприпасами для «универсалов» и переносного зенитно-ракетного комплекса.

Денис помнил, в каком из отверстий в ободранном боку крейсера скрылись морлоки, поэтому искать вход не пришлось.

Послали вперёд беспилотник.

На стекло шлема спроецировалось изображение с видеокамер аппарата.

Тоннель, опоясывающий нижние трюмы «Ынхи», был пуст. От него ответвлялись коридоры, ведущие в трюмы и на верхние палубы корабля. Архитектура крейсера создавалась по принципам модульной композиции, используемым всеми ведущими верфями мира, только корейцы пошли более экономичным путём, и их так называемые суперкрейсеры на самом деле уступали размерами и комфортом собратьям из других стран.

– Корыто! – презрительно оценил «Ынху» Анатолий.

Денис не был с ним согласен, так как кореец по вооружению не намного уступал новейшим российским фрегатам, но работать на таком не хотел бы.

Беспилотник обследовал полукруг коридора, не заметив ничего подозрительного. Вернулся ко входу и начал изучать каждое ответвление. Во втором в глубине коридора мелькнул световой блик.

– Вот где они свернули, – сказал Анатолий. – Разреши, я пойду первым.

Внезапно заговорила Аурика:

– Молодцов, дредноут метнул ещё одну порцию икры – шесть настоящих «крокодилов», а сам пошёл на снижение. Уходите оттуда!

Денис остановился, колеблясь.

– Сможете отвлечь его? Без особого риска? Можно пожертвовать одним катером, подвесив его над дредноутом.

– А вы не можете обойтись?

– Без чего?

– Без языка?

– Капитан, язык – наш единственный шанс выяснить, кто к нам прибыл и с какой целью. Возможно, с его помощью нам удастся договориться с боссом этой морлокской посудины.

Аурика не ответила, и Денис скомандовал:

– Вперёд!

– Ни пуха, полковник! – прилетел голос Волина. – Если что – мы на подхвате.

– К чёрту! Держите оборону!

– Пока всё тихо, никто не крадётся в тумане.

Один за другим – Анатолий впереди – они скользнули в прямоугольное отверстие коридора и, включив антигравы, снижавшие вес почти до нуля, углубились в тоннель нижней палубы «Ынхи». Фонари не включали, перешли на интегральное «зрение» скафандров, включающее инфра- и ультракороткий диапазоны.

Связь с «Енисеем» и «Големом» прервалась: корпус крейсера не пропускал радиоволны.

Это хорошо, подумал Денис, те морлоки, что вошли сюда, тоже не могут связаться со своими командирами и не знают, что происходит снаружи.

Миновали первое ответвление коридора, ведущее в трюм.

Денис на всякий случай послал дрон на разведку, но коридор был пуст. Морлоки сюда не заходили.

Следующий коридор был шире, и Денис понял, почему морлоки свернули сюда. В натуре они были меньше землян, ниже ростом и мельче, но скафандры этих существ, заполненные водой, превращали хозяев в толстых бегемотовидных «динозавров», не обладавших той подвижностью, какой обладали люди. Морлок в скафандре был выше среднестатистического человека на голову и вдвое шире. Поэтому проходы в сооружениях они выбирали пообъёмней.

Первого морлока отряд встретил в помещении, заполненном пузырчатыми стойками. Скорее всего это были баллоны с жидким кислородом. «Дракон» в серо-зелёном скафандре обстукивал двухметровые стойки металлическим прутом, а сопровождавший его механический паук показывал ему зажатый в манипуляторах светящийся «ноутбук».

Что означало их занятие, догадаться было трудно. На «Енисее», да и на всех космических кораблях, тоже были запасы жидкого кислорода, но хранились они в корпусных ёмкостях, а не в баллонах.

Денис был готов ограничиться и этим «исследователем» в качестве языка, чтобы не испытывать судьбу в схватке с остальными, да и время торопило, но отдать приказ спутникам не успел. Морлокский робот-паук оказался хорошим сторожем и заметил скользнувший в помещение из коридора беспилотник. Он мгновенно цапнул манипулятором со спины неприятного вида устройство, расширяющимся раструбом напоминавшее карамультук, и Анатолий выстрелил не раздумывая.

Огненная слива плазменного разряда воткнулась в ребристое рыло робота, его развернуло, поэтому он выстрелил в ответ уже при развороте (помещение пронзил бледный белый лучик) и попал в один из кислородных баллонов.

Баллон разлетелся на осколки, как стеклянный сосуд, и на морлока и его защитника выплеснулась волна жидкого кислорода, вскипевшего тысячью фонтанчиков испарений; температура воздуха в помещении (атмосферу крейсера в настоящий момент создавали именно испарения, просочившиеся сюда с поверхности «Бича») была минусовая, но уже не близкая к температуре космического пространства, и кислород испарялся взрывообразно.

Робот выстрелил ещё раз, но снова неудачно: прицел сбила струя кислорода, – и проделал дыру в скафандре хозяина. Из дыры вылетела струя воды. Морлок завертелся на месте и упал.

Анатолий дал очередь из «универсала». К нему присоединились Денис и Долгушин. «Паук», потеряв все конечности и голову, завертелся юлой и укатился за шеренгу баллонов.

– Ч-чёрт! – выдохнул Анатолий. – Надеюсь, они не успели сообщить остальным о нашем появлении?

– За мной! – развернулся к выходу из помещения Денис.

Из отсека с баллонами было два выхода: один вёл на вторую палубу крейсера, другой – в соседний отсек, и судя по следам на полу, морлоки разделились и направились по разным маршрутам.

– Их всего четверо плюс роботы, – сказал Анатолий. – Одного мы грохнули, осталось трое. Один попёрся наверх с одним роботом, двое – в трюм рядом. За кем пойдём?

– Каждый отсек должен иметь лифт.

– Лифты не работают, крейсер обесточен.

– В таком случае тот, что пошёл наверх, вернётся тем же путём. Иван, остаёшься ждать его с Рокки. Мы проверим соседний трюм.

Пробежались по коридору, заполненному тишиной и мраком. Остановились у входа в отсек, из которого сочился мельтешащий отсвет фонарей. Запустили внутрь беспилотник.

Очевидно, это был технический трюм, предназначенный для исследовательских работ и хранения образцов, взятых на астероидах и на планетах Солнечной системы. Он был заставлен контейнерами разных форм и размеров, и механизмами для погрузки и проведения разнообразных операций. Центр отсека представлял собой круглую площадку, возвышавшуюся над полом на полметра. А на площадке виднелся освещённый фонарями морлоков и двух роботов-пауков бугристый шар пепельно-серого цвета, напоминающий гигантский гриб-дождевик.

Морлоки увлечённо осматривали «гриб», нацелив на него какие-то «слуховые» трубки.

– Толя, бери роботов! – прошептал Денис. – Драконы мои! На счёт ноль: три, два, ноль!

Оба ворвались в трюм и открыли огонь из «универсалов», используя плазменные «пули».

Самого мощного морлока Денис нейтрализовал первым, прочертив на его груди колечко попаданий.

Скафандр пришельца не выдержал удара светящихся «слив», имеющих температуру больше четырёх тысяч градусов. Из пробитых «сливами» дыр вылетели парящие струи воды. Морлок подскочил, выронил оружие (карамультук, конечно) и запрыгал по полу отсека как кенгуру, пока не свалился на раму подъёмника.

Спутник гиганта оказался не слишком расторопным. Вместо того, чтобы взяться за оружие или хотя бы попытаться спрятаться, он неуклюже повернулся, растопырив лапы, замер, как изваяние, и Денис выстрелил в него электроразрядом, выбрав минимальную мощность разрядника.

Морлока окутала голубая светящаяся сеточка молний, он взмахнул лапами и осел, напрочь забыв об оружии.

Анатолий в это время расстрелял обоих роботов, метко избавив их от рабочих манипуляторов, после чего снёс им головы, применив микрогранаты.

– Держи спину! – крикнул Денис, подбегая-подлетая к морлоку. Снял с него карамультук (ему уже приходилось стрелять из этого «ружья»), воткнул раструб под вытянутый мордой крокодила шлем. – Не двигаться!

Разумеется, пленник не мог его слышать, но жест был понятен, и он вздёрнул лапы кверху абсолютно адекватным ситуации жестом. Судя по всему, он хорошо знал, с кем имеет дело.

Денис заставил его встать, толкнул в «челюсть» шлема стволом карамультука, добавил жест – кулак в дверь, и морлок покорно засеменил к выходу из отсека.

– Понятливый, – хмыкнул Анатолий.

– Выводим! Ты первый!

– Интересно, что это за штуковина? – Анатолий показал на «гриб».

– Может, корейцы сняли с морлокской станции.

– Мы же ничего такого не нашли в первый раз.

– А они нашли, не отвлекайся.

Выбрались в коридор.

Процессию мазнул луч фонаря.

В ушах проклюнулся шипящий голос Долгушина:

– Всё в порядке, командир, никто пока не высовывался.

– Следи за кормой, отходим к машине.

Таким манером: Тихонов впереди, за ним Денис с пленником, последними Иван и робот, – отступили к дыре в кормовой палубе «Ынхи» и вышли наружу.

В уши вылилась эфирная трескотня: говорили сразу несколько человек, на русском и английском языках.

– …Присоединяйся к русским, Фьюри! – требовал англичанин, то есть на самом деле американец. – Арни, помоги Снайпсу!

– …Назад, не высовывайтесь! – это был уже голос Волина. – Не попадите по своим!

– …дцов, начинаем акробатические скачки! – выловил Денис из общей какофонии звуков голос Аурики. – Уходите немедленно! Дредноут снижается над «Бичом», возможно, откроет стрельбу из деструктора!

Денис в течение двух секунд изучал обстановку.

«Медведя» на прежнем месте не было. Вместе с «Големом» Волина он сражался с пятью морлокскими «клювоносами», не позволяя им приблизиться с «Ынхе» в месте, где высадилась группа Дениса. Противник превосходил российский «флот» численностью, но управляли земными катерами асы (не считая пилот-компьютеры), и пока что дела у землян шли хорошо. Они часто попадали по более крупным целям, и пока Денис осматривался, сбили два чужих катера.

Денис хотел напомнить Харрисону о поддержке, которую тот обещал, но американский шаттл неожиданно выпал из туманной мглы к «Ынхе» и открыл беглый огонь из лазеров, словно услышав его мысленный призыв. Харрисон всё-таки выслал ещё один катер на подмогу, осознав, что может потерять не только честь мундира, но и своих людей.

Впрочем, чуть позже оказалось, что о помощи речь не шла.

Ещё один «клювонос» взорвался в воздухе.

Оставшиеся два прекратили огонь, развернулись и канули в белёсом море испарений.

Денис облился потом, только теперь уразумев предупреждение Аурики: дредноут снижается, может открыть стрельбу из деструктора!

– Волин, отходи!

– Надо их добить…

– Ты слышал: дредноут снижается, начнёт стрелять из деструктора! Скорее всего будет лупить по площади! Морлоки потому и сбежали. Если мы окажемся под прицелом – нам кирдык!

– Не успеем, у них тоже есть локаторы, они нас наверняка отслеживают.

– Ищите выход!

– Давайте отступим к деструктору! – торопливо предложил Анатолий. – По своим они стрелять не станут.

Мысль показалась разумной.

– Темир, забирай нас! Отступаем к деструктору! Волин, идёте первыми! Мы за вами. Егорыч, связь с американским шаттлом!

– Они нас слышат.

– Мои парни с вами, – заговорил Харрисон. – Макс Фьюри на связи. Если сможете, заберите «котиков», их шаттл сбит. Если успеете…

– Понял. Разберёмся с морлоками, поищем ваших «котиков». Начали!

«Голем» исчез в тумане, направляясь к морлокской станции.

– Капитан, что у вас?

– Крутим карусель, – ответила Аурика будничным тоном. – Но вряд ли задержим их надолго.

– Дайте нам хотя бы пять минут! Мы попробуем укрыться за деструктором.

– Делайте своё дело.

На изломы каменно-ледяных торосов упала тень: из пелены выскочил «Медведь», лихо выписал петлю и сел впритирку с группой Дениса. Открылся кормовой люк.

Запихали пленника в кабину, запрыгнули сами.

– Гони!

«Медведь» прыгнул в небо «Бича»…

После боя с земными пересекателями пространства настроение у Драго Беспощадного было мажорным.

Нет, он не переживал по поводу возможного поражения, когда начинал схватку, так как считал технику морлоков (в своё время доставшуюся им от уничтоженных цивилизаций птероидов, моллюсков и кораллов) намного совершеннее земной. Защита «Секиры Драгомира» выдержала все испытания, попадания ракет и силовых разрядов не повредили обшивку пересекателя пространства, а бегство земных кораблей только подтвердило мнение Палача о непобедимости его команды. Он лично контролировал ситуацию с доставкой деструктора сто одиннадцатой станции на борт пересекателя и был уверен, что подъём удастся завершить в ближайшие несколько хронов.

Ситуация начала выходить из-под контроля, когда на «Бич» отправился Драго Достойный. Он не был виноват ни в чём, просто его визит к отряду техников Драго Умного почти совпал с появлением малых земных летателей. Но Палачу это показалось подозрительным. Он связался с бортом «носатого».

– Чем вы занимаетесь, советник?

– Направляюсь ко второму летателю землян, – ответил Драго Достойный. – С корейским экипажем. Процесс упаковки деструктора не требует моего присутствия. Умник утверждает, что видел два земных летателя. Один мы сбили, второй скрылся. Поищем беглецов там, больше им бежать некуда. Заодно посмотрим, что в трюмах корейцев. Они успели пошарить по «Жалу Смерти» до нашего прихода.

– Кроме тех летателей мы видели и другие машины землян. Большие пересекатели где-то прячутся и могут подослать ещё разведчиков. Не задерживайтесь.

– Мы буквально на пару таймов, нам и самим несладко. Со мной Здоровяк, да и Шустрый прикроет в случае появления землян.

– Десять таймов – и возвращайтесь.

– Слушаюсь, Великий, – кисло ответил Живнюк.

«Носатый» совершил посадку возле одного из обрезанных коридоров нижнего яруса земного пересекателя, принадлежащего каким-то «корейцам». Из него выбрались две отсвечивающие металлом фигуры, полезли в прямоугольную дыру коридора.

– Шустрый, дай им сопровождение, – приказал Палач.

Рядом с первым «носатым» сел второй, из него вылезли ещё два морлока с двумя автомехами и устремились вслед за первой парой.

Второй катер взлетел.

Какое-то время ничего не происходило.

Однако Палача не зря беспокоили смутные сомнения. События начались, когда Живнюк и компания скрылись в корейском пересекателе.

Сначала на шлюпы напал неведомо откуда взявшийся земной аппарат, не замеченный прежде сторожевыми системами морлокского десанта. Его сбили. Но в бой ввязался ещё один аппарат, имевший хорошую защиту и плохо видимый на радарах.

Драго Умный послал подмогу, но в дело вмешался ещё один летатель, также обладавший ракетным и лазерным оружием, и «носатые» начали взрываться один за другим.

– Великий, у нас проблема! – связался Умник с бортом «Секиры».

– Наблюдаю, – мрачно ответил Палач. – Ждите подкрепление.

Корабль выбросил три катера с автомехами, ведомые Д-операторами, которых становилось всё меньше. Но пока они мчались к «Бичу», бой возле корейского пересекателя закончился, а оставшиеся целыми «носатые» отступили к кратеру, на обрыве которого копошились хлопотуны, упаковывая деструктор.

Земные летатели преследовать их не стали. Один сел и высадил группу из трёх космонавтов, скрывшихся в корабле.

– Жду указаний, Великий! – ожил Драго Умный.

– Вас в пять раз больше землян, атакуйте! Всех уничтожить!

«Носатые» снова пошли в атаку.

Однако и на этот раз земляне оказались искуснее в военной стратегии и тактике, а главное – были вооружены не хуже, чем морлокские катера. Потеряв ещё четыре «носатых», в том числе ведомый Драго Быстрым, оставшиеся невредимыми в панике отступили.

– Великий, мы проигрываем! – проблеял Драго Умный. – Пока они не бросились к нам и не повредили деструктор, надо нанести удар из бортового излучателя «Секиры»!

Палач помолчал, взвешивая решение.

– В какой стадии процесс упаковки?

– Почти закончен, нам надо продержаться ещё четверть хрона.

– Хорошо, мы зачистим территорию вокруг кратера, поторопитесь. – Драго Беспощадный повернул морду к Драго Исполнительному. – Шкип, выводите пересекатель на ударную позицию.

– Слушаюсь, Великий!

«Секира Драгомира» начала снижение.

И в этот момент компьютер корабля Водила доложил:

– К нам приближаются неопознанные объекты с большой энергоёмкостью!

Поле обзора «Секиры» расширилось, стала видна немногочисленная – в пять единиц – стая быстро летящих стрелочек.

– Ракеты землян! – проскрипел Драго Исполнительный. – Они нам не страшны.

– Сбить!

– Вижу ещё один объект! – доложил Водила.

Из кисейно-белой «шубы» «Жала Смерти» выпрыгнуло прозрачно-серебристое пятнышко, устремляясь к «Секире».

Выпущенные земным кораблём ракеты разошлись в разные стороны, образуя своеобразный цветок, начали маневрировать.

Палач почувствовал неприятное жжение в желудке. Как и все морлоки, он не был интуитом, обладающим способностью предвидеть ту или иную ситуацию. Раса морлоков представляла собой систему холодного интеллекта, геном которой подчинялся точному расчёту и вариативному реагированию на действия конкурентов. Конечно, среди многомиллиардного населения родной планеты встречались и выродки, обладающие эмоциями, которые подлежали стерилизации и растворению. Возможно, в роду Драго Беспощадного был такой выродок (в чём он никому не признался бы), потому что он чувствовал не только радость при достижении цели, но и неудовольствие при неудаче. Вот и теперь он ощутил неудобство, даже скорее тревогу, заставившую его поёжиться. Но вспыхнувший в душе гнев на людей (ещё одна «ненужная» эмоция), имевших наглость атаковать его корабль, затмил все остальные движения психики.

– Уничтожить! – каркнул он, наливаясь тёмной злобой.

Командующий ВКС генерал Бояринов собирался на космодром (жил он, как и все офицеры ВКС, в Плесецке), когда позвонил Бойко:

– Архип Иванович, сообщение с «Енисея».

Ёкнуло сердце.

– Говори.

– Замеченная нами платформа геологоразведчиков действительно оказалась морлокским кораблём. Он уничтожил корейский крейсер…

– «Ынху»?!

– Так точно, «Ынху», и повредил американскую «Ниагару». Наши сумели сберечь фрегат и временно отступили.

– Понял, собери всех, кто доступен, Виталий Васильевич, скоро буду.

Дорога до базы ВКС заняла полчаса.

В приёмной командующего уже ждали пятеро приглашённых: начальник Центра экстремального оперирования генерал Стогов, директор Национальной системы контроля Бойко, инициировавший встречу, директор ЦУП Сароян, полковник Верник и заместитель начальника Генерального штаба Министерства обороны генерал Плотников.

– Проходите, товарищи, – пригласил их Бояринов в кабинет, кивнул адьютанту: – Капитан, всем кофе.

Сели за Т-образный стол. Командующий бегло просмотрел папку электронной почты, вывел на экран сообщение от Молодцова, переданное с борта «Енисея», повернулся к присутствующим.

– Плохо, что мы не можем связаться с нашими ребятами мгновенно.

Сароян виновато поёрзал на стуле.

– К сожалению, кряк-связь ещё в зачаточном состоянии…

– Да знаю. Надеюсь, все в курсе.

Присутствующие дружно кивнули.

– Наши ребята воюют с морлоками. Пленник был прав, Драгомир выслал команду к Солнцу, чтобы выяснить причину молчания наблюдателей. По всей видимости, эти драконы не намерены общаться и поставили своей целью зачистить «Бич».

– В первую очередь снять деструктор… – заикнулся Бойко.

– Насколько я понял, перед всеми экипажами прибывших к «Бичу» кораблей поставлена та же задача. Корейцы с захватившей их террористической бандой вышли из игры, американский фрегат повреждён, остались только мы.

– И морлоки, – кивнул Бойко. – Но судя по сообщениям Молодцова, морлокский дредноут, как он его окрестил, обладает более мощным оружием.

– Таким же деструктором, какой выкопали из недр морлокской станции на «Биче» – сказал Стогов. – И защиты от него не существует. Наши эксперты только разводят руками в попытках объяснить принцип его действия, ругаясь разными непонятными терминами вроде «вакуумного туннелирования».

– Может быть, защита и существует, только нам это неизвестно.

– Жду предложений, товарищи генералы, – сказал Бояринов.

Присутствующие переглянулись.

– Мы ничем не можем помочь нашим ребятам, – угрюмо сказал Сароян. – Второй наш фрегат «Амур» должен сойти со стапелей не раньше чем через месяц.

– Индийцы только что закончили сборку своего фрегата, – сказал Бойко. – Можно договориться с ними.

Стогов покачал головой.

– Во-первых, они уже обожглись на первом походе, потеряв фрегат «Ганг» и половину экипажа. Во-вторых, им надо время на ходовые и прочие испытания, а у нас до столкновения «Бича» с Солнцем осталось всего четыре-пять дней.

– Может, и не надо ломать копья? – вопросительно посмотрел на командующего Сароян.

– Что вы имеете в виду, Армен Амбарцумович?

– Не надо сражаться с морлоками за деструктор. Просто не дать им возможности снять его с «Бича».

– Просто… – усмехнулся Стогов. – Это значит, нашим ребятам придётся отгонять морлокский корабль от «Бича», подвергаясь смертельной опасности.

– Они не новички в экстремальном оперировании, не так ли, Артур Кирсанович? Это же ваши оперативники?

Верник остался невозмутим.

Командующий ВКС посмотрел на него с прищуром.

– Что скажете, полковник?

Верник покашлял.

– Они… справятся, товарищ генерал.

– Уверены?

– Убеждён!

Бояринов покосился на экран компьютера, показывающий серебристую ниточку «Бича Божьего», перечеркнувшего звёздное небо.

– Что ж, тогда я звоню министру…

Харрисон всегда верил в свою счастливую звезду и не верил в дурные предчувствия. Как правило, они не сбывались, подтверждая другое правило – не обращать внимания на временные трудности.

Однако возникшие в связи с неудачной атакой на морлокское чудище «временные трудности» переросли в трудности иного порядка, и руководить операцией в глобальном плане и командой Снайпса в частности стало практически невозможно. «Котики» вышли из повиновения, тем более что двое бойцов (плюс пилот корабля) погибли, а экипаж стал воспринимать приказы капитана с изрядной долей скептицизма, разочаровавшись в его организаторских кондициях.

Русские помогли шаттлу Снайпса отбиться, и он вернулся на корабль на втором шаттле – загрузить боеприпасы и объявить Харрисону, что отныне он действует по своим планам.

– Это по каким ещё планам, майор? – осведомился Харрисон.

Разговор состоялся с глазу на глаз, в персональной каюте капитана.

– Нам поставлена определённая задача…

– Деструктор, я в курсе. Но корейцы уже попытались им завладеть, и вы знаете, чем это закончилось.

– Мы присоединимся к русским, а когда они ликвидируют свору морлоков, захватим деструктор.

Харрисон с любопытством ощупал глазами твёрдое эбеновое лицо афроамериканца.

– Вы серьёзно хотите отобрать у русских…

– Их мало, мы перебьём их без труда.

– Но даже если они справятся с морлокским космолётом, их корабль останется висеть над «Бичом».

– Вы его собьёте.

– Я?! – поразился Харрисон. – Вы с ума сошли?! Никогда!

Снайпс задвинул его в угол каюты, прижал к стенке, достал бластер.

– Вы сделаете это, капитан! Или мы отправимся на Землю без вас! – Ствол бластера упёрся Харрисону в горло. – Аргумент понятен?

– Идите к чёрту!

Дуло больно вдавилось в кадык.

– Не слышу ответа!

Харрисон пожалел, что русские космонавты спасли майора.

– Х-хорошо… я понял…

Заработал скрытый динамик интеркома.

– Капитан, русский фрегат атакует морлокский линкор! – доложил Нокс.

Снайпс выслушал речь компьютера, убрал бластер, повернулся к двери.

– Делайте своё дело, капитан. Мы идём к деструктору. Русские не ради развлечения начали игру в прятки с морлокским линкором, их группа наверняка на «Биче» пытается отбить деструктор. Мы им, – Снайпс хрюкнул, – поможем.

Командир «котиков» исчез.

Харрисон помассировал горло, выдавил:

– Боевая тревога! Экипажу по местам!

Потребовалось всего полминуты, чтобы занять своё капитанское модуль-кресло и подключить системы скафандра к бортовой системе контроля.

Первым делом Харрисон проанализировал данные, поступавшие с беспилотников.

На «Биче» действительно шёл бой: два катера, принадлежащие российскому фрегату, отбивали атаки нескольких морлокских аппаратов.

«Енисей» затеял игру в кошки-мышки, отвлекая морлокский корабль от событий на «Биче».

К «Ниагаре» приближался чей-то аппарат. Компьютер определил его принадлежность и сообщил, что это корейский катер.

После пойманной с катера передачи стало ясно, что катер действительно принадлежит «Ынхе», и на его борту находятся корейские космонавты, хотя управлял им не корейский капитан, а некто Мозес, археолог, как он представился.

– Только археологов нам и не хватало, – проворчал Арни Браннер, к счастью, оставшийся в живых после похода к морлокской станции на втором шаттле.

Харрисон велел открыть люк, чтобы впустить беглецов, но эта операция закончилась не так, как он рассчитывал. Вылетевший наружу двумя секундами раньше шаттл с командой Снайпса внезапно сделал горку и выпустил ракету.

Катер с беглецами взорвался!

Рубку фрегата заполнила оглушительная тишина. Астронавты смотрели то на экраны, на падающую в туман кучу горящих обломков, то на капитана, впавшего в ступор.

– Лишние рты, – прилетел каркающий голос Снайпса. – Это террористы, захватившие корейский крейсер, так что не лейте слёзы понапрасну.

Он был не прав, представители Нового тайного объединения археологов террористами не являлись, но разбираться в деталях было уже поздно.

Так закончил свой земной – и космический – путь Ронни Мозес, миллиардер, владелец секретного музея раритетов, украденных с мест раскопок на материках Земли, человек, считавший себя «хранителем древностей».

– Капитан? – не выдержал Браннер.

Харрисон очнулся.

– Стартуем, парни!

Ответом был другой обвал тишины.

– Куда?! – спросил кванконик Руби Кнох сдавленным голосом.

– На помощь русским.

– Но мы на половине тяги… и без защиты…

– Ударим по морлоку с тыла и снова спрячемся.

– Если он нас… не распылит…

– Отставить разговоры! Нокс, расчёт траектории с выходом из тумана на расстоянии в двадцать миль!

– Есть, капитан.

– Связь с русскими!

– Готово.

– Мистер Молодцов, Харрисон беспокоит! Ответьте в темпе!

Волна связи принесла ответный женский голос:

– Слушаю вас, Рэй. Капитан «Енисея» Ветрова. Мистер Молодцов находится в настоящий момент на поверхности «Бича».

– На поверх… о, мой бог!

– Что случилось, капитан? Говорите короче, я занята.

– Мы послали шаттл вашим парням на помощь…

– Прекрасно.

– Понимаете…

– Короче!

– Нашей группой командует майор Снайпс из подразделения специальных операций… он мне не подчиняется…

– Поздравляю.

– У него приказ – доставить деструктор на Землю любым способом…

– Ещё короче!

– Остерегайтесь его! Особенно после того, как он присоединится к вам!

– Поняла, мы учтём вашу… откровенность.

– Передайте мистеру Молодцову…

– Непременно.

– Ради бога, прошу меня понять…

– Конец связи!

– Секунду, мисс. Хотелось бы знать ваши планы…

– Снять наших космонавтов с «Бича».

– Но это не решает проблемы с морлоками.

– У мистера Молодцова есть идея, которую он намерен осуществить.

– Какая идея?

– Повторяю, конец связи!

– Ещё секунду! Мы идём к вам на помощь! – Харрисон покашлял. – «Ниагара» идёт на помощь.

Очевидно, капитан «Енисея» потеряла дар речи, потому что ответила не сразу:

– Вы понимаете степень риска, мистер Харрисон?

– Д-да, мы готовы… ударим сзади…

– Благодарю, капитан. Как долго вас ждать?

– Буквально несколько минут.

– Подбирайтесь, прячась за трубой «Бича».

– Мы так и делаем.

– Удачи!

Связь прервалась.

– Нокс… – начал Харрисон.

– Выходим в район боя, – отреагировал компьютер «Ниагары».

Допрашивали пленника прямо в кабине «Медведя», пока аппарат кружил над кратером.

Денис уже имел опыт общения с морлоками, поэтому ничего экстраординарного выдумывать не стал. Порадовался только, что не зря взял с собой рацию, использующую частоту, на какой работали морлокские радиостанции.

Достал гарнитуру, откинул шлем, закрепил на ухе клипсу динамика, на горле пуговку микрофона, включил, задал вопрос на русском языке:

– Слышишь меня?

Морлок дёрнулся, как от удара током.

– Думаешь, он понимает русский? – скептически спросил Анатолий.

Денис повторил вопрос по-русски.

В наушнике послышалось шипение, бульканье, плеск, словно пленник умывался, чистил зубы и отплёвывался.

– Помедленнее! – сказал Денис.

Бульканье и плеск сменились звуками более внятной речи, хотя слова русского языка пленник выговаривал нечётко и с сильным «азиатским» акцентом:

– Слышат… т-да…

– Отлично! – Денис тоже заговорил медленнее. – Кто ты?

– Т-драхго Т-достойны…

– Драго Достойный? А покороче?

– Шжифыню…

– Как? Ещё раз. Шифню?

– Шжживнюх…

– Живнюк, что ли?

– Ну и кликуху ему дали, – засмеялся Ваня Долгушин.

– Кто ты в иерархии вашей джамахерии?

– Ссофетни…

– Понял, советник. Откуда знаешь русский язык?

Морлок отвечал медленно, невнятно, скупо, пребывая в состоянии шока, приходилось его останавливать и переспрашивать, но в конце концов стало понятно, что он специалист по гуманоидным цивилизациям, в частности – по человеческой, знает четыре земных языка (с большими огрехами, но всё же) и был взят начальником экспедиции Драго Беспощадным по прозвищу Палач на борт суперпересекателя пространства под названием «Секира Драгомира».

Флагман космического флота Драгомира послали в Солнечную систему после долгого молчания начальника сто одиннадцатой станции наблюдения за Землёй, и в задачу экспедиции входило разбирательство причин молчания, а также замена экипажа станции.

Так как «Секира Драгомира» не нашла станцию на окраине Системы, в астероидном облаке, Палач проанализировал обстановку в Системе, прослушал десятки переговоров разных служб человечества, определил причину суматохи и решил обследовать «Бич Божий», который морлоки назвали «Жалом Смерти».

– Что вы хотите делать на этом «Жале»? – спросил Денис.

– Забрать деструктор, – простодушно ответил Живнюк. – Восстановить станцию.

– Где? На «Биче»? Он же врежется в Солнце!

– Нет, мы планировали смонтировать новую за орбитой последней планеты.

– Но это вам уже не удастся сделать незаметно. Мы получили новые корабли и способны пересекать Солнечную систему намного быстрее. Мы легко обнаружим вашу станцию.

– Это будет станция наведения.

– Чего?

– Синклит Великих Драго принял решение активизировать процесс переселения на вашу планету. После возвращения «Секиры» будет сформирована первая армада пересекателей, которая начнёт… – пленник замолчал.

– Войну?

– Стерилизацию Земли.

Анатолий присвистнул.

– Отличные планы, драконья кровь! Не зря их потомки – китайцы тоже мечтают о переселении и тихой сапой обустраиваются в России. Но они хотя бы не планируют нас стерилизовать.

– Полковник, к нам присоединяются американцы, – донесла рация голос Аурики, – но надолго нас не хватит. Ещё раз предлагаю покинуть «Бич» и разбомбить морлокские оружейные комплексы.

– Потерпите чуть-чуть, капитан, – заторопился Денис. – Илья Трофимович, мы сейчас приземлимся, сможете прикрыть нас сверху?

– Боезапас кончается, хватит всего на пять-десять минут хорошего мордобоя, – ответил Волин хладнокровно.

– Возможно, этого хватит. – Денис снова повернулся к пленнику. – Там у деструктора копошится ваша команда, она сможет подготовить излучатель к выстрелу?

– Что ты задумал, командир? – удивился Анатолий.

– Подожди.

Живнюк что-то пробулькал.

– Повтори!

– Смочь… да… несложность…

– Слушай внимательно! Твоя жизнь зависит от правильного решения! Мы опускаемся, ты отдаёшь приказ своим роботам собрать деструктор и объяснишь, как им пользоваться! Понял?

Пленника шатнуло.

Денис крепко стукнул кулаком по рылоподобному шлему морлока, ощутив его необычную мягкую массивность: внутри он был заполнен водой, как и весь скафандр пленника.

– Понял меня?!

– Понять… есть… да… делать…

– Ещё раз: садимся, выходим, ты объясняешь всем, что выполняешь приказ Великого Палача…

– Понимать… возражене… охрана…

– Деструктор охраняют, – догадался Анатолий.

– Можешь связаться с охраной?

– Так есть… можность…

– Говори: ты и твоя свита захватили земной катер, сейчас сядем рядом, пусть не стреляют. Понял?

– Так есть… понимать…

– Хорошо бы связаться с Палачом, предупредить… – неуверенно проговорил Анатолий.

– Нет, он не дурак, не поверит, – возразил Долгушин.

– Передавай! – встряхнул пленника Денис.

Живнюк торопливо забулькал в переговорное устройство шлема.

– Садись, Темир! – скомандовал Денис.

«Медведь» нырнул к обрыву кратера, где стояли рядком вытащенные наверх кабины и антенна деструктора и два морлокских катера.

– Дозвонился?

– Так есть…

Денис закрыл шлем, взял карамультук, вытолкал Живнюка из кабины.

– Начали, помолясь!

Морлок, по-пингвиньи переваливаясь с ноги на ногу, направился к толпе «пауков».

Из ближнего морлокского катера, стоящего на краю обрыва, вылез такой же «дракон».

Вторая рация Дениса, настроенная на частоту общения морлоков, позволяла ему слышать переговоры пришельцев, но из булькающе-шипящей тарабарщины он ничего не понял. Говорили «драконы» на своём языке. Приходилось лишь надеяться на здравомыслие Живнюка, в спину которого был направлен ствол карамультука Дениса.

– Внимание всем! Готовность «ноль»!

По-видимому, советнику Палача удалось убедить командира техногруппы в том, что всё идёт в соответствии с приказом Палача, так как «дракон» перестал хвататься за свой карамультук и кинулся к клювоносому катеру.

– Молодец! – похвалил пленника Денис. – Жить будешь.

– Они… начать…

«Пауки» и механизмы, похожие на ходячие рыбьи скелеты, перестали обвязывать отсеки деструктора чёрными щитами, засуетились, начиная откручивать какие-то лючки на «баках», доставать гибкие шланги и пристыковывать их к фланцам на торцах кабин.

Денис расслабился, вдруг начав ощущать шатающее гравитационное поле «Бича». Желудок свело, во рту стало кисло. Организм протестовал против принудительного шевеления нервов, кишок и мышц. Всё-таки десантники находились на «Биче» давно, в диком напряжении, и силы начали таять, как снег весной.

– Илья Трофимович? Я вас не вижу.

– Сидим на китайском монументе, – ответил Волин. – Видим три морлокских катера в паре сотен метров. Они нас не видят. Робкие ребята, не спешат к своим. Сбить? У нас ещё остались «Кинжалы» и приличный разряд для «Громобоя».

– Наблюдайте. Начнёте атаку только в том случае, если они сами решат атаковать.

– Принял.

– Капитан, как дела? – Денис поднял голову, но струящийся белёсый туман был плотен, и разглядеть сквозь него небо «Бича» было невозможно.

– Нормально, – ответила Аурика напряжённым голосом.

– Занимаемся эквилибристикой, – со смешком добавил Илья Драгунов. – Морлоки явно вошли в азарт, хотят непременно догнать нас и уконтропупить.

– Их главного называют Палачом.

– Как?!

– Палач, кличка Драго Беспощадного, одного из великих Драгомира.

– Хотелось бы познакомиться.

– Долго вы ещё будете возиться с деструктором?

– Подсоединим все кабины и активируем излучатель, пленник обещает помочь включить.

Илья замолчал.

Заговорила Аурика:

– Вы уверены, что это единственно правильное решение?

Денис хотел признаться, что ни в чём не уверен, но расписываться в собственной слабости не имел желания, да и находился в состоянии не меньшего азарта и лихорадочного возбуждения.

– Дайте нам ещё пять минут.

– Что потом?

– Надо будет вывести морлокский дредноут прямо над деструктором. Мы выстрелим. Сможете?

Тишина в наушниках длилась долгие три секунды.

– Не уверена, но попытаемся. Скажете, когда будете готовы.

Денис снова толкнул морлока дулом карамультука.

– Прикажи им пошевеливаться!

«Дракон» взмахнул лапами, затараторил по-своему.

«Пауки» начали двигаться быстрее. К ним присоединились два «дракона», выбравшиеся из клювоносого катера.

К Денису подошли Анатолий и Долгушин.

– Командир, как мы проверим, правильно они делают или нет?

Дениса самого волновал этот вопрос, но отступать было некуда, а шанс всё-таки был.

– Посмотрим.

– Кто будет стрелять?

– Господин Живнюк.

– А он умеет?

– У тебя есть другая идея?

– Ну-у… надо заранее предусмотреть варианты.

Денис толкнул морлока.

– Идём в кабину управления. Ты стрелял из деструктора?

Пленник засеменил к одной из кабин.

– Нет стрелять… нет сложность… управление осуществлять автомех.

– Компьютер?

– Да, так есть, компью… приказать – он наводить и стрелять.

Подошли к кабине, напоминавшей ржавую нефтеналивную цистерну полувековой давности.

Пленник с кем-то пообщался, и один «рыбий скелет» открыл дверь в кабину.

– Нам что делать, командир? – спросил Анатолий.

– Охранять вход. – Денис поколебался. – Хотя нет, не надо торчать здесь на виду, возвращайтесь на катер и ждите, не позволяйте роботам приближаться.

«Медведь» взлетел и одним точным плавным прыжком перемахнул через нагромождение ледяных глыб, опускаясь рядом с кабиной. Назарбаев слышал переговоры спутников и реагировал профессионально.

Иван и Анатолий скрылись в катере.

В кабине управления было темно. Горевшие синие окошечки на изогнутом подковой пульте не рассеивали мрак помещения.

Оставив на всякий случай дверь открытой, Денис довёл морлока до титанического кресла, рассчитанного на задницу бегемота (сравнение пришло мимолётно), заставил сесть.

– Включай!

Живнюк повозился, устраиваясь на сиденье, потянул за какие-то стержни, и подкова пульта расцвела разноцветными огнями. Над центром подковы вершиной вниз сформировался призрачный световой конус. Очевидно, это был экран системы наведения.

На стенах за пультом загорелись овалы экранов.

Живнюк захлебнулся потоком булькающих фонем.

Из пульта высунулось кольчатое щупальце, увенчанное красным колечком.

Внутри конуса белые линии нарисовали нечто вроде схематического чертежа: ствол «Бича», шипы скал, колонну китайского корабля, тарелку, проткнутую сростком «оленьих рогов», являвшуюся скорее всего антенной. Антенна смотрела под углом к трубе «Бича».

– Надо развернуть. – Денис ткнул стволом карамультука в тарелку. – Она должна смотреть точно по перпендикуляру.

– Нет понимать…

– Под прямым углом к линии «Бича». – Он попытался на пальцах показать, что такое прямой угол. – Ферштейн?

– Нет…

– Вот так. Понял?

– Нет энергия… невозможность повернуть…

– Что значит – нет энергии? Вообще нет?! Нам надо выстрелить!

– Активность медленно… надобность время… генератор заработать – быть энергии…

– Так запускай генератор!

Морлок засуетился, наклонил к себе щупальце с кольцом.

– Командир, к нам вроде как присоединяются американцы, – доложил Волин. – Вижу их шаттл. Крадётся как тать в нощи.

– Свяжитесь с ними, Илья Трофимович, попробуйте выяснить планы. – Денис помолчал, решая, делиться ли с полковником предупреждением Харрисона. – И будьте предельно осторожны, понаблюдайте за манёврами шаттла.

Волин не стал задавать уточняющие вопросы.

– Хорошо.

– Готовность промежуточна… близкость… – сообщил Живнюк, перестав дёргать за рукоятки и стержни на пульте.

– Сориентируй антенну, как я говорил.

– Послушность… торопиться… пробовать…

Тарелка антенны на схеме сооружения стала менять положение, направляя центральные «рога» в небо «Бича».

Денис связался с «Енисеем»:

– Егорыч, полную картину положения всех объектов на шлем!

– Даю, – отозвался компьютер.

Американский шаттл ответил не сразу. Волин обращался к нему три раза, напрямую и через систему связи Егорыча, но получил ответ только после угрозы:

– Шаттл номер девять, вынужден буду открыть огонь! Ответьте немедленно!

– Кто говорит? – наконец соизволил нарушить тишину командир американского катера.

– Полковник Волин, – ответил Волин. – Вы Снайпс?

– Майор Снайпс, подразделение специальных сил космической защиты Соединённых Штатов. – В голосе командира «космических котиков» явно слышалась определённая заносчивость. Если не презрение.

– Рад знакомству, – сухо сказал Волин. – Хотя мне кажется, мы знакомы. Это не вашу команду на сбитом шаттле номер шесть мне удалось прикрыть от атаки морлоков?

Снайпс помолчал.

Волин представил выражение его физиономии и усмехнулся. Уже не раз русским спецназовцам удавалось сбить спесь с хвалёных крутых американских парней, и Снайпс должен был это помнить. Но продолжать разговор в том же тоне он не стал.

– Мы намерены уничтожить морлокскую охрану у деструктора, полковник.

– Возражаю, майор! Морлоки работают под нашим контролем, восстанавливают работоспособность излучателя. Там сейчас находятся наши специалисты.

Новая пауза длилась дольше.

– Какого чёрта ваши специа… прошу прощения, полковник… э-э… Вольен. Не понял, что они делают?

– Свяжитесь с мистером Молодцовым.

– Повторите.

– Повторяю: свяжитесь с начальником нашей экспедиции, он ответит на все ваши вопросы.

Ещё пауза.

– Вы собираетесь… активировать деструктор?!

– Майор, вы не расслышали?

– Я должен… подумать…

Волин промолчал.

Ему на шлем сводились все данные контролирующих местность систем «Голема», и надо было не ослаблять внимание, чтобы отреагировать на изменение обстановки. Переговоры с американским майором не являлись более важным делом.

Снайпс заговорил через две минуты:

– Полковник… э-э, Вольен… предлагаю уничтожить аппараты пришельцев, они подозрительно ведут себя, прячась за китайским фрегатом.

– Предлагаю присоединиться к нам, – парировал Волин, – для охраны нашей миссии на «Биче» и не начинать никаких военных действий без необходимости.

– Они могут напасть внезапно…

– Мы контролируем ситуацию.

– Но вы действуете незаконно!

– Как? – удивился Волин. – Незаконно? Что вы имеете в виду?

– Деструктор по праву принадлежит Соединённым Штатам…

– Кто это вам сказал?

– По моим сведениям, первыми деструктор достали из шахты специалисты фрегата «Ниагара».

– Вообще-то вытащили его террористы, угнавшие корейский крейсер.

– Не имеет значения.

– Имеет, майор. Морлокский деструктор может принадлежать Соединённым Штатам лишь в том случае, если на нём стоит товарный знак производящей американской компании. У вас есть на руках официальные документы, подтверждающие принадлежность?

– Фак ю, полковник! Мы требуем…

– Майор, оставьте свои ковбойские замашки! – перебил Снайпса Волин, сдержав ответное ругательство. – И нам, и вам сейчас надо думать, как выйти из положения живыми! Либо присоединяйтесь, и будем решать эту задачу совместно, либо катитесь отсюда к чёртовой матери!

Снайпс не отвечал минуту.

Его шаттл бесцельно кружил над дальними зубцами скал за обоими разбитыми кораблями, поднялся в белую муть испарений, которые по мере приближения «Бича» к Солнцу становились всё гуще.

Изменили положение и морлокские «клювоносы», подбираясь ближе к месту сборки деструктора.

– Приготовились! – спокойно сказал Волин.

Внезапно из кратера, уходящего в глубь вала обломков астероида на глубину больше сотни метров, вынырнул чей-то аппарат и открыл огонь по суетящимся у кабин деструктора морлокским роботам, по их же катерам и по российскому катеру.

– Алярм! – отреагировал Волин.

– Эт-то ещё кто?! – пробормотал ошеломлённо Ваня Щербань. – Корейцы?! Откуда?!

– Бандиты! – сообразил Фомич. – Те, катер которых подбили! Отсиделись в кратере!

«Голем» спикировал с высоты китайского фрегата на площадку перед кабинами деструктора, открывая огонь.

«Медведь», управляемый бойцом отряда Молодцова, получил несколько попаданий лазерными трассами, но не фатально, судя по его действиям: пилот крутанул катер вокруг оси, сделал пируэт и открыл ответный огонь из «Громобоя». Мутно-белое пространство пронзили трескучие голубые молнии.

Американский шаттл запоздал с реакцией на секунду. Но вместо того чтобы открыть стрельбу по агрессору, он нырнул следом за «Големом» и выстрелил из ракетного комплекса ему в корму!

– Собака бешеная! – выдохнул Фомич изумлённо. – Командир!

Волин не ответил, заставляя катер развернуться с грацией тигра (в терминологии военных лётчиков-профессионалов эта фигура высшего пилотажа называлась «блинчик») и встретить «Томагавк» шаттла ракетой защитной системы «Афганит». «Томагавк» (к счастью, в неядерном исполнении) взорвался в пятидесяти метрах от «Голема», не причинив ему вреда.

Катера, вовлечённые в общий круговорот воздушного боя, завертелись над кратером клубком разворотов, уклонов и фигур высшего пилотажа, демонстрируя возможности двигателей и компьютеров летающей техники, пытаясь поймать противника в момент смены курса.

К ним присоединились и три морлокских «клювоноса», паля во все стороны и увеличивая кутерьму, отчего фейерверк получился исключительно красочным, если бы не был по-настоящему смертельно опасным.

– Что у вас происходит?! – послышался голос Молодцова, высунувшегося из отсека управления деструктором.

Ему никто не ответил. Все были заняты боем и не могли отвлечься ни на мгновение.

«Медведь» получил ещё одно попадание от «клювоноса» и пошёл на снижение, хотя продолжал стрелять.

Корейский катер обратил внимание на американский шаттл, отвлёкся на дуэль с ним.

«Голем» сбил один морлокский аппарат, выстрелил по корейцу, попал, но шаттл, опять-таки вместо того чтобы заняться морлокскими катерами, снова ударил по «Голему» «Томагавком», и Волин наконец вынужден был ответить. В данной ситуации американцы стали намного более серьёзным противником, нежели морлоки.

– Илья Трофимович! – донёсся крик Молодцова.

– Сейчас, полковник! – процедил сквозь зубы Волин. – Пусть политики либеральничают с такими, как этот Снайпс. А я не либерал!

«Голем» устремился навстречу шаттлу…

Палач давно не испытывал такого прилива сил, хорошего настроения и желания наказать людишек, осмелившихся встать на его пути. Их пересекатели неплохо маневрировали, особенно один из них, принадлежащий земному этносу под названием Россия, но даже он не обладал оружием, способным не только уничтожить «Секиру Драгомира», но хотя бы повредить её. Хотя сражался отчаянно.

Палач связался с Живнюком, получил невразумительный ответ о каких-то «проблемах», добился обещания подготовить деструктор к подъёму и приказал шкиперу «Секиры» догнать и «растворить» наглый земной кораблик, доставлявший так много хлопот.

– Он слишком юркий, – заметил Драго Исполнительный с меланхолическим сомнением. – Мы не можем просчитать его манёвры.

– Я вас отправлю на растворение, шкип! – зловеще пообещал Драго Беспощадный. – Если вы в течение пары таймов не ликвидируете земные корабли!

Драго Исполнительный напрягся, зная, что Палач всегда выполняет свои обещания.

Одна из атак «Секиры» прошла удачно, и второй земной корабль, по имени «Ниагара», уже получивший ранее удар из бортового деструктора, снова попал под луч! Вся кормовая его часть исчезла, превращаясь в облачко излучения. Он резко крутанулся по спирали и нырнул в слой обнимавших «Жало Смерти» испарений.

Но первый корабль (по перехваченным переговорам стало известно его название – «Енисей») всё ещё огрызался, ежесекундно меняя траекторию движения под невероятными углами, и Палач почуял новый прилив азарта.

– Дай я сам его собью! – грубо отстранил он шкипера от управления пересекателем.

Драго Исполнительный флегматично освободил операционную систему компьютера от своих персональных каналов контроля.

Палач начал было рассчитывать векторы прыжков «Енисея», не смог, трижды делая выпады «шпагой» деструктора в пустоту. Почувствовал приступ ярости, что было нехарактерно для «нормальных» морлоков, но вполне укладывалось в поведение и психику «вырожденцев», обладавших зачатками эмоционального реагирования.

Компьютер доложил о каком-то сражении в «атмосфере» «Жала», в котором участвовало около десятка летателей разного калибра, в том числе и принадлежащие землянам, однако Палач отмахнулся от сообщения, полагая, что Живнюк сообщил бы о проблемах, если бы они были существенными.

Погоня за вёртким земным корабликом продолжалась до тех пор, пока у него не кончились боеприпасы. Во всяком случае, именно так оценил Палач прекращение стрельбы с борта «Енисея». Земной пересекатель начал судорожно метаться из стороны в сторону, попытался спрятаться под слоем испарений, снова выскочил из белой непрозрачной пелены, как ныряльщик из воды, попятился.

– Ага?! – обрадовался Драго Беспощадный. – Удираешь?! Понял, с кем имеешь дело?! Сейчас я тебе покажу, кто здесь главный! Водила, подойди к нему ближе на дистанцию конуса максимального рассеивания.

Имелось в виду, что деструктор «Секиры» мог посылать как узконаправленный луч, эффективно уничтожавший материальные объекты на удалении до десятка миллионов длин, но и в форме конуса, энергетически ослабленного разряда, действующего на малых расстояниях, но зато в большом объёме.

– Корректирую разряд, – доложил компьютер.

– Накроем их, как только пересекатель войдёт в конус рассеивания.

– Так точно, Великий. Но цель идёт на посадку в районе кратера. А там работают наши хлопотуны.

– Дракон с ними! Невелика потеря!

– Мы можем повредить деструктор.

– Он нам не особенно-то и нужен. Увеличь изображение.

Белая линия «Жала Смерти» в колонне видеокомплекса скачком приблизилась. Стал виден опускавшийся в белое покрывало испарений земной пересекатель. Он то становился почти невидимым, то обретал чёткие геометрические формы, что указывало на неисправность его маскировочной системы.

– Ещё ближе, чтобы наверняка! – квакнул Палач.

«Секира Драгомира» увеличила скорость, догоняя земной корабль…

В централи управления царила тишина.

Впрочем, тишиной был заполнен весь корабль. Члены экипажа и члены научной группы сидели в защитных капсулах, изредка переговариваясь, сосредоточенные на созерцании действий морлокского космолёта, измотанные непрерывными манёврами и мелкими прыжками в «трещины», которые только и спасали «Енисей» от разрядов деструктора.

Если бы не приказ Молодцова, Аурика просто увела бы фрегат подальше от «Бича», и морлоки вряд ли догнали бы корабль. Но проблема не решалась посредством бегства, и приходилось кружить и кружить над «Бичом», выманивая монстра в район стоянки китайского корабля, чтобы Денис мог осуществить свою безумную идею.

На «Биче» в это время шёл бой. Понадобилось время, чтобы определить, кто и с кем сражается.

Оказалось, свару затеял американский шаттл, ведомый посланцем спецслужб США майором Снайпсом, и судя по всему, у майора сформировалось намерение каким-то образом завладеть деструктором.

Дениса Молодцова на борту «Медведя» не было, он в этот момент находился в кабине управления деструктором вместе с пленником и ничем не мог помочь своей команде.

Шаттл расстрелял морлокских роботов и повредил один из клювоносых катеров. После чего внезапно погнался за «Големом».

В бой вмешался ещё один аппарат, вылетевший из кратера. Илья Драгунов первым догадался, что катер принадлежит террористам, угнавшим корейский крейсер.

Катер отвлёк на себя внимание морлокской охраны, и повреждённый «Медведь» смог избавиться от преследователя, за что, наверно, следовало благодарить террористов.

Аурика попыталась связаться с Денисом напрямую, и ей это в конце концов удалось.

– …Негодяи мешают! – послышался его слабый голос, тонувший в шумах эфира. – Нам бы ещё пару минут!

– Мы и так на пределе… – начал Илья.

– Продержусь сколько надо! – резко перебила старпома Аурика. – Морлок следует за нами как привязанный! Будете готовы – выведем его на вас!

– Минута!

– Жду!

Суета над местом выгрузки деструктора стала стихать.

Три морлокских катера взорвались, извергнув фонтаны воды и пара, ещё два бросились наутёк.

«Голем» поймал-таки американский шаттл на прицел и сделал залп сразу из всех видов оружия, не пожалев оставшийся «Кинжал». Получив прямое попадание, катер задымил и спикировал с высоты в сто метров, врезавшись в угрюмую колонну китайского корабля.

– Мы вычислили частоты и режимы работы электроники морлокского дредноута, – сообщил Егорыч. – Перенастройка «Глухаря» займёт минуту.

– Отступаем! Делаем вид, что корабль повреждён и что мы хотим сесть на поверхность «Бича»!

– Выполняю.

В рубку вернулась напряжённая тишина.

«Енисей», производя мелкое рысканье из стороны в сторону, сбивающее прицелы морлокских орудий, словно у корабля были повреждены рули, начал опускаться в струйное одеяло «атмосферы» «Бича».

– Мы готовы! – прилетел тихий голос Дениса.

– Волин, Назарбаев, кто-нибудь – заберите полковника!

– Отставить! – выговорил Денис так громко, будто стоял рядом. – Я корректирую вектор удара! Волин, Назарбаев, пулей отсюда! На пару километров, не меньше!

– Готов, – доложил Егорыч.

Аурика заторможенно вгляделась в «конгломерат морлокских кишок», нависший над «Енисеем». Сердце дало сбой. Денис рисковал, так как, если его деструктор не сработает или промажет, дредноут не промахнётся с ответным ударом. Но помочь ему она ничем не могла.

– Ниже…

Морлокский корабль последовал за фрегатом. До него было не больше десяти километров, столько же, сколько до поверхности «Бича».

– Денис, мы на перпендикуляре!

– Вижу, у них тут неплохая система ориентации. Уходи через десять секунд!

– Поняла! Егорыч – глуши!

Компьютер включил «Глухаря» – бортовую систему подавления радиосигнала, создающую помехи для работы электронных цепей в радиусе полусотни километров. Она ещё не использовалась против морлоков, и противоядия против неё морлокская техника не имела.

«Секира Драгомира» внезапно ослепла и оглохла!

Она ещё продолжала медленно двигаться к «Бичу», как подкрадывающийся хищник, но, потеряв ориентацию, начала тормозить.

Если бы корабль в течение пары секунд прыгнул автоматически в сторону в режиме крякгенерирования, наверняка сумел бы уйти от удара излучателя на «Биче». Однако управлял им в данный момент не компьютер, а Великий Драго, не обладавший необходимыми навыками.

– Старт! – коротко приказала Аурика.

«Енисей» прыгнул в «трещину» пространства…

Денис не мог непосредственно, своими глазами видеть, что произошло в «небе» «Бича» после выстрела деструктора. Он в этот момент следил за Живнюком, наводившим антенну излучателя в нужную точку «небес».

Призрачный конус системы наведения, заменявший морлокам экран, начал мерцать, но было видно, как в тарелке антенны загорелось зеленоватое облачко искр, обтекло центральные «рога» эмиттера и сорвалось с него пакетом лучиков света в «небо» «Бича», где на высоте десяти километров висел морлокский корабль. С такого расстояния невозможно было разглядеть подробности происходящего, тем более что система наведения деструктора работала на каких-то иных принципах и не давала прямого изображения. Просто в серебристо-чёрном сплетении жил и петель, каким видел его локатор деструктора, вдруг протаяло отверстие прямоугольной формы. Вот и всё, что увидел Денис.

Зато результат выстрела хорошо рассмотрели с борта «Голема», поднявшегося над слоем испарений на двухкилометровую высоту. Вышли они ближе к тому торцу «Бича», который был направлен к Солнцу, поэтому солнечные лучи увеличивающегося с каждой минутой светила не слепили глаза.

Луч, выпущенный деструктором сто одиннадцатой морлокской станции наблюдения, абсолютно невидимый в пустоте, воткнулся точно в громаду дредноута и пробил в нём квадратную дыру со стороной в полкилометра! И хотя весь пятикилометрового размера корабль не развалился, не взорвался и не загорелся, пробивший его насквозь колодец, очевидно, уничтожил, превратил в ничто и ходовые генераторы, и оружие, и экипаж. А так как в момент удара он двигался к «Бичу», то так и продолжал двигаться по инерции, никем не управляемый.

– Командир! – голосом Анатолия проснулся в ухе наушник рации. – Ты где?! Отзовись!

Денис очнулся, вытолкал пленника из «бегемотьего» кресла, подтолкнул к выходу из кабины.

– Пошевеливайся!

Выбрались наружу.

Мело уже как в настоящую метель на Земле, так что уже в двух метрах не было видно ни зги. Солнце пригревало «Бич», как огромное горнило, и намёрзшие на ствол «Бича» газы испарялись бурно, а ледяные торосы и испарялись, и таяли, порождая целые «весенние» ручьи и реки.

– Темир?

– Я здесь, командир! – ответил Назарбаев. – Сидим в пяти кэмэ южнее. Эгран сдох, корпус пробит, двигаться не можем.

– Илья Трофимович?

– Мы над вами, сейчас снимем, – сообщил Волин. – Эта гадина валится прямо на вас.

– Жду.

«Голем» вынырнул из белой круговерти через несколько секунд. Из него выпрыгнула металлическая фигура, включила фонарь, направляясь к Денису и его пленнику.

– Товарищ полковник, майор Щербань, я помогу.

– Я в порядке, майор, забираем этого товарища.

Подгоняя морлока, ведущего себя как автомат, они забрались в катер, и «Голем» тотчас же взлетел.

– Забираем моих ребят, – сказал Денис, вновь обретая способность чувствовать своё качающееся в гравитационном поле «Бича» тело. С трудом сглотнул тошноту. Вспомнил об аптечке, сделал глоток мышечного активатора.

Ему уступили одно из передних кресел, он сел рядом с металлической глыбой Волина.

– Устройте морлока где-нибудь.

– Посидит в грузовом отсеке, – проворчал Щербань. – Ничего с ним не случится.

– Поздравляю, Денис Ерофеевич, – сказал Волин ровным голосом. – Честно говоря, я не верил, что у вас получится.

Денис хотел сказать, что сомневался не меньше, но вместо этого протянул правую руку ладонью кверху, и Волин хлопнул по ней своей ладонью в перчатке.

Через две минуты они забрали в катер экипаж «Медведя», а ещё через несколько минут «Голем» высадил всех в транспортном терминале «Енисея». Чем закончилось падение «Секиры Драгомира» на трубу «Бича», смотрели уже на экранах отсека.

Морлокский дредноут рухнул прямо на китайский «монумент», погребая его под собой, сминаясь и накрывая при этом и остатки морлокской станции, и кабины деструктора. Внешние его трубы полопались от удара, и в «небо» «Бича» вырвались из трещин струи воды и пара. Но при этом он так и не взорвался, превратившись в чудовищное нагромождение смятых конструкций и струй льда.

– Конец американской мечте, – прокомментировал Анатолий финал столкновения.

– Ты о чём? – спросил его Ваня Долгушин.

– Ну как же, американцы до последнего дрались за него.

Бойцы обоих отрядов зашумели, засмеялись, только теперь приходя в себя.

Денис вспомнил об американском фрегате, поспешил в рубку управления.

Аурика, не стесняясь никого, бросилась к нему, обняла, заглянула в глаза.

– Ты сумасшедший, полковник!

– Я знаю, – улыбнулся он. – Вызывайте «Ниагару», может, ещё успеем кого-нибудь спасти. Если кто остался в живых. Будет жаль, если Харрисон погиб, мы бы подружились…

«Ниагара» нашлась на поверхности «Бича» в сорока двух километрах от места падения «Секиры Драгомира». Фрегат не взорвался, но лишился хода, системы контроля, защитной системы и локаторов, управляющих оружием. Кроме того, у корабля был повреждён эгран, и двигаться самостоятельно он не мог.

Капитан Харрисон оказался жив, как и почти весь экипаж корабля. Погибли четверо, в том числе два члена научно-исследовательской группы. Ну, и вся группа майора Снайпса, пытавшегося слепо выполнить приказ командующего специальными силами космической обороны.

«Енисей» завис над местом приземления «Ниагары», и к фрегату спустились два катера, чтобы забрать оставшихся в живых астронавтов. Однако неожиданно возникла проблема, потому что Харрисон наотрез отказался покидать корабль и согласился это сделать лишь сутки спустя, после сеанса связи с Центром управления полётами в Хьюстоне.

О чём шёл разговор (шесть минут туда – за столько времени радиосигнал с корабля достигал Земли, шесть минут обратно), российские космонавты не знали, но Харрисон ступил на борт «Енисея» мрачнее тучи, и Денис ему искренне посочувствовал. Ему тоже предстояло отчитаться перед командованием ЦЭОК, почему он не смог снять с «Бича» морлокский деструктор.

До Солнца оставалось чуть больше двенадцати миллионов километров, и было решено за оставшиеся до столкновения суперструны с земным светилом дни пройтись над ней и снять всё, что только было возможно. Космонавты понимали, что налипшие на тело «Бича» «несметные сокровища» Вселенной попросту сгорят.

Однако испарения становились всё гуще, и обнаружить на трубе «Бича» какие-то искусственные объекты, остатки сооружений, разбившихся кораблей и прочих артефактов было невероятно трудно. Удалось лишь снять несколько «грибов-дождевиков», высыпавшихся из «авоськи» непонятного хранилища на дно кратера, точно таких же, какой Денис обнаружил в трюме «Ынхи», да поднять на борт несколько обломков какой-то длинномерной конструкции, обнаруженной неподалёку от «Калаби-гусеницы».

Богатырёв снова взмолился оставить его возле «гусеницы» с комплексом исследовательской аппаратуры, но Денис согласился только на запуск автоматической лаборатории, способной самостоятельно записать параметры этого экзотического феномена.

– Не переживайте, Валентин Теофилович, – успокоил эксперта Шестопал. – Вряд ли Солнце разрушит вашу Калаби-Яу, для этого нужны другие температуры и другие энергии.

Ещё через сутки Солнце приблизилось к нацелившемуся на неё «Бичу» на восемь с лишним миллионов километров, и Егорыч доложил о невозможности поддерживать внутри корабля комфортные условия для проживания.

Денис, находившийся теперь в рубке корабля непрерывно, решил устроить маленькую конференцию.

«Енисей» шёл на высоте трёх километров над «Бичом», превратившимся в струящееся, белое, пушистое копьё, повернувшись к светилу кормой, но оно, казалось, сияло отовсюду, увеличившись до размеров планеты. Смотреть на него без светофильтров было нельзя, даже видеокамеры начали выходить из строя от усилившегося потока излучения, и чтобы не менять их каждую минуту, Егорыч включал систему обзора со стороны кормы буквально на доли секунды.

– Друзья, – начал Денис, но, вспомнив, что на борту фрегата разместились не только россияне, добавил: – Господа, леди и джентльмены, дальнейшее сопровождение «Бича Божьего» невозможно. Мы сделали всё, что могли. Есть предложение повернуть домой.

Интерком донёс голоса пассажиров, рассаженных по каютам экипажа, и членов научной группы. Говорили на английском и русском языках. Но смысл восклицаний и предложений сводился к одному слову – возвращаться!

Заспорили только двое: Богатырёв и Балмер, руководитель экспертной миссии «Ниагары». Они готовы были следовать за «Бичом» вплоть до его тарана Солнца.

– А нельзя ли повременить с возвращением? – вдруг поддержал коллег Шестопал. – «Бич» врежется в нашу звезду через восемь с половиной часов. Не обязательно следовать за ним, можно остаться в этом районе и понаблюдать за столкновением. Получим бесценный научный материал.

Денис заколебался. Остро захотелось стартовать к Земле немедленно. Второе «я» вопило: домой! хватит экстрима! наелись!

– Вокруг Солнца полно спутников и лабораторий, – угрюмо проговорил Илья. – Они и без нас всё запишут и снимут.

Денис протрезвел.

– Пожалуй, в этом есть резон.

– Уходим?! – живо спросил старпом.

– Остаёмся?! – в унисон подхватили эксперты.

Всплывшая мысль показалась удачной: у них впереди было ещё целых восемь часов до «тарана», можно было славно отдохнуть и выспаться.

– Остаёмся.

Интерком принёс крики «ура» и шум переговоров.

– Отходим от «Бича» и тормозим, – добавил Денис. – Всем отдыхать.

Аурика промолчала. Вместо неё ответил Егорыч:

– Выполняю, Денис Ерофеевич.

Молодцов выбрался из кресла, стоявшего справа от капсулы капитана, посмотрел на женщину, но она сделала вид, что занята, и он вышел, огорчённый её невниманием, хотя уже спустя минуту почуял облегчение: «Енисей» начал отдаляться от «Бича», и его качающее гравитационное поле ослабевало. Напряжение схлынуло. Мечтая лишь об одном – рухнуть на койку, Денис добрался до каюты, ввалился в неё боком, начал стаскивать скафандр.

Но судьба распорядилась иначе.

За спиной звякнул каютфон.

Он удивлённо обернулся, глянув на экранчик.

Сердце дало сбой: за дверью стояла Аурика.

– Открыто, – проговорил он, не веря собственным глазам.

Дверь скользнула в притолоку, Аурика вошла, разглядывая его большими лучистыми глазами.

– Капитан? – неуверенно выговорил Денис, не зная, продолжать ли снимать скафандр или, наоборот, натянуть. – Вы же не имеете права покидать свой пост…

Она шагнула к нему, взялась руками за расстёгнутый ворот… и потянула вниз.

Он перестал что-либо понимать. Голова стала пустой, как воздушный шарик. В ней ворочалась только одна, почти трезвая мысль: «Она сделала выбор! Она сделала выбор!»

А потом он перестал думать вообще.

Дверь закрылась…

Мало кто из людей, загорающих на пляжах Земли под лучами солнышка, вспоминает, что на самом деле это гигантское космическое тело, диаметр которого в сто с лишним раз превышает диаметр родной планеты. А температура на его поверхности близка к шести тысячам градусов.

Структура нашего доброго светила довольно проста.

Солнце состоит из ядра, в центре которого температура достигает четырнадцати миллионов градусов, окружённого слоями: радиоактивной зоны или зоны лучистого переноса, конвекционной зоны, фотосферы, хромосферы и солнечной короны.

Именно фотосфера и является видимой «настоящей» солнечной поверхностью, излучающей свет. Она усеяна гранулами – ячейками бурлящей плазмы размером до тысячи километров, которые живут не более пятнадцати минут и движутся со скоростью до одного километра в секунду. Здесь же расположены и пятна с более низкой температурой, но зато обладающие сильным магнитным полем. Толщина фотосферы достигает четырёхсот километров.

Над ней располагается хромосфера – плотный слой солнечной атмосферы толщиной примерно в десять тысяч километров.

Её нижняя часть порождает флоккулы – зёрна увеличенной яркости, а верхняя часть испускает протуберанцы – огромные выбросы раскалённого водорода, зачастую превышающие размеры Земли в десятки раз. Движутся они со скоростью до трёхсот километров в секунду, а температура их достигает десяти тысяч градусов.

Верхние слои атмосферы Солнца представляют собой солнечную корону, температура которой может достигать двух миллионов градусов. Но она сильно разрежена и на фоне фотосферы не видна, так как её яркость составляет всего одну шестисоттысячную долю всего свечения Солнца. Вещество короны – высокоионизированная плазма, состоящая из протонов, электронов, ядер гелия и более тяжёлых ионов. За пределами атмосферы корона переходит в так называемый солнечный ветер – потоки остывающей плазмы, достающие в том числе и до Земли. Земные полярные сияния – результат их взаимодействия с магнитным полем планеты.

«Бич Божий» – длиной в два с лишним раза превышающий диаметр Солнца – воткнулся в хромосферу светила на двести тысяч километров южнее экватора четырнадцатого февраля, в два часа ночи по времени Москвы. В последние секунды до столкновения он мчался уже со скоростью сто двадцать километров в секунду, благодаря притяжению светила, и перестал «дымить»: все летучие вещества, налипшие на него за тринадцать с лишним миллиардов лет путешествия в космосе: газы, вода, лёд, замёрзшие жидкости, биологические останки и даже лёгкие металлы – всё испарилось под солнечным ветром ещё за несколько миллионов километров до «тарана». В Солнце врезалось странное линейное скопление камней разного размера, неравномерно распределённое по всей длине «Бича Божьего».

Сама струна была, естественно, не видна из-за малого диаметра, её невозможно было разглядеть ни в телескопы, ни в микроскопы, и с расстояния в десять миллионов километров, на каком остановился «Енисей», «Бич» выглядел ниточкой сцепленных бугорочков, почему-то не распадавшейся на отдельные рои астероидов.

Все пассажиры фрегата, и хозяева, и гости – спасённые американские астронавты, собрались в кают-компании и, затаив дыхание, следили за удивительным явлением, приготовленным им природой.

Денис хотел было занять кресло в централи управления, но подумал, что нехорошо отрываться от коллектива, и присоединился к компании учёных, специалистов-физиков и бойцов спецназа.

Камни «Бича» начали плавиться и испаряться под потоками солнечной плазмы примерно в пятнадцати тысячах километров от хромосферы звезды. «Бич» снова начал «дымить», превращаясь в своеобразную сверхдлинную «сигарету», но это был уже не пар, а сажа и пепел сгоревших каменных глыб. Слой хромосферы передовой торец «Бича», вспыхнувший ярким пламенем, пронзил за одну минуту двадцать секунд и врезался в гранулу фотосферы размером с земное Каспийское море.

Его скорость была велика, но и поверхность Солнца не стояла на месте, вовсе не представляя собой неподвижную мишень. Двигались сами гранулы, вращалось Солнце (вместе с атмосферой) с линейной скоростью почти в два километра в секунду. И несмотря на то, что верхние слои его атмосферы имели очень низкую плотность (Солнце, по сути, – исполинский газовый шар), «Бич» не смог углубиться в недра Солнца до самого ядра. Ещё до столкновения «облысевшего» конца суперструны с фотосферой её повело в сторону, начало разворачивать, а поскольку струна состояла не из обычной материи, а из «первичного апейрона» – силового поля, объединявшего все виды полевых взаимодействий, и сломать её было невозможно, «Бич» превратился в длинный «дробный» шест, воткнувшийся в движущуюся стену и начавший опрокидываться.

Зрители дружно ахнули.

Система обзора корабля притушила накал Солнца и выделила цветом сам «Бич», превратившийся в струйку серебристых искр. Однако передать масштаб происходящего в атмосфере Солнца она не могла, поэтому картина в глубине экранов была хоть и красочная, но не слишком впечатляющая, и только воображение людей, понимающих ситуацию и реальные масштабы явления, помогало им его оценить.

– Развернётся! – пробормотал Богатырёв, заворожённо пожирая глазами панораму Солнца.

– Вряд ли, – возразил Шестопал.

– Вы о чём? – заинтересовался Анатолий.

– «Бич Божий» – одномерный объект, – сказал начальник экспертной группы. – То есть свёрнутая в одномерную струну брана. При очень больших энергиях она теоретически может развернуться в двухмерный или трёхмерный объект. Но этого не случится, Валентин Теофилович преувеличивает, энергии Солнца не хватит для такого процесса.

– Допустим, это случится, и что будет?

– Что угодно, – пожал плечами Шестопал. – Солнце взорвётся, либо сожмётся в чёрную дыру, либо вообще начнётся фазовая перестройка вакуума. Но повторяю, волноваться не стоит, для развёртки струны не хватит всей энергии нашей Вселенной. Скорее всего «Бич» погрузится в верхние слои атмосферы Солнца и остановится.

– А концы его так и будут усами торчать в две стороны? Он же длиннее диаметра Солнца.

– Увидим.

– А что будет с артефактами? – не унимался капитан.

– Сгорят, конечно, уже сгорели.

– Нет, про те экзоты – «гусеницы», как их там – Калаби… мяу?

– Калаби-Яу.

– Они не могут тоже как-нибудь развернуться?

Шестопал повернулся к Богатырёву.

– Что скажете, Валентин Теофилович?

Эксперт с трудом оторвался от созерцания пламенного экрана.

– Многообразия Калаби-Яу тоже представляют собой своеобразные струны, разве что проявленные с большей мерностью. Вас кидануло, по-видимому, через четвёртое измерение. Но Велимир Мартович прав, для полной развёртки таких многообразий энергии нашего солнышка не хватит.

– Вот и не переживайте.

– Да я и не переживаю, всё равно интересно, как отреагирует «гусеница» на кипящую высокотемпературную плазму.

– И всё же вы не знаете точно, что произойдёт, – задумчиво сказал Анатолий. – Ни со струной, ни с Калаби-гусеницей. Вдруг ваши теории ошибочны?

Богатырёв и Шестопал переглянулись.

Тихонов посмотрел на Дениса.

– Командир? Я не прав? На моём веку теории часто не стыкуются с практикой.

Денис молчал. Опасения капитана были вполне обоснованны, однако верить в реализацию страшных сценариев не хотелось. К тому же возвращение на Землю сулило радостные хлопоты: Аурика выбрала его.

– Будем надеяться, – сказал он рассеянно.

Искристая струйка суперструны окончательно растаяла: догорели последние каменные россыпи «Бича». Затем на этом месте образовалась огненная линия, постепенно набирающая яркость.

– Что это? – осведомился Анатолий.

Никто ему не ответил. Все смотрели, как Солнце перечёркивает новая «струна» – яркого пламени.

– Плазма… – пробормотал Богатырёв.

– Объясните, – попросил Денис.

– Масса «Бича» почти равна массе Юпитера, он притягивает к себе ручьи плазмы…

– Смерть Кащеева, – хохотнул Анатолий.

– Что? – не понял эксперт.

– Издали «Бич» теперь похож на иглу. Помните сказки Пушкина? Смерть Кащеева прячется в иголке, которая в свою очередь прячется в яйце.

– Очень остроумно, – проворчал Шестопал. – «Бич» не станет причиной смерти Солнца.

– Оно не взорвётся?

– Не говорите глупостей, молодой человек.

– Я просто переживаю за нашу Землю. Интересно, что изменится, если эта «игла» останется торчать в Солнце? Ведь наверняка изменится спектр, а там и климат. Нет?

– Узнаем, – почти неслышно ответил капитан Харрисон. – Лишь бы не взорвалось Солнце.

Но Солнце не взорвалось… пока.

Может быть, и не взорвётся…

Но это уже другая история.

New Archaeologists: Secret Community.

Ganghan – сильный (корейск.).

Chokh di – желаю удачи (тайск.).

Диаметр Солнца = 1 392 000 км.

Период вращения Солнца = 25 суток.

Инструкции по безопасности для персоналов космических поселений, аббревиатура слов «Сведение риска к абсолютному минимуму».

Цефалоцереус сенилис.

Диаметр Каллисто = 4800 км, диаметр Меркурия = 4878 км.

Русский вариант английского термина «war» – война.

Тело человека на 70 % состоит из воды.

Единица ускорения силы тяжести, равная на Земле 9,8 м/с.

С приличным эксцентриситетом: от 45,9 до 69,7 млн км.