© Головачев В.В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Воинам России, сражающимся за страну, ПОСВЯЩАЕТСЯ

Комбат бригады ВСУ «Напрямок» капитан Сергей Величко нервничал. Приказ был вывести на огневой рубеж снайпера для тестирования какой-то новой винтовки большой дальности, но шёл уже шестой час вечера, а обещанного снайпера по кличке Баба-яга всё не было.

Капитан велел ординарцу Михайле принести в блиндаж чего-нибудь холодненького: второй день в районе дислокации батальона царила жара по тридцать пять градусов, и не спасали наверху ни уцелевшие деревья лесопосадки, ни слабый ветерок, ни присутствие близкого озерца.

Дюжий соломенноголовый Михайло принёс бутылку холодного зелёного чая, и Величко уселся за сколоченный из снарядных ящиков стол, на котором стоял оперативный компьютер «Асус» производства Южной Кореи. На него сводились сетецентрические информационные каналы командования штурмовой бригады ВСУ, линии связи с командирами взводов и разведки, а также при необходимости передачи с дронов-разведчиков.

Включив компьютер, запитанный от передвижной подстанции, и опорожнив бутылку, вспотевший капитан вывел на экраны файл данных о снайпере по кличке Баба-яга. Этот псевдо уже использовался в рядах украинской армии, его получил дрон-матка, способный нести до восьми мини-дронов со взрывчаткой и управлять ими. Казалось бы, следовало выбрать другую кликуху, а не повторять уже известные. Но, как оказалось, снайпер, а точнее, снайперша (её данные были засекречены, но капитан знал их) Розалия Олейник получила этот псевдоним два года назад, воюя с начала конфликта в составе ЧВК «Праща», то есть раньше, чем в ВСУ появился беспилотник, и менять громкий псевдоним не хотела.

Из досье на неё, присланного капитану из штаба фронта приятелем, отвечающим за информационное обеспечение бригады, было известно следующее. Розалия Олейник (двадцать четыре года, блондинка с широченными плечами борца, не красавица, платиновые волосы взбитой волной, стальные глаза, носит берцы сорок третьего размера) смертельно ненавидит русских (причина неизвестна) и до ЧВК «Праща» год пробыла в учебном британском центре «Форт Ланго», где постигала азы снайперского дела. После обучения она прибыла на Украину, где ею заинтересовалась СБУ, и вскоре получила свой «участок воздействия» на линию боевого соприкосновения: стала охотиться преимущественно на офицеров Российской армии с большими погонами – не менее полковничьих. Насколько было известно, Баба-яга за год «работы» ликвидировала пять майоров (для пристрелки), восемь полковников и трёх генералов, за что получила «стальной крест отваги». Однако зачем такого серьёзного специалиста прислали всего-то ради пристрелки новой винтовки, капитан понять не мог.

ЧВК «Праща», которой командовал известный националист Антоний Пращук (он и дал название компании), на самом деле представляла собой банду наёмников, начавшую свою деятельность в Африке. До Пращука здесь гремело имя легендарного короля наёмников француза Боба Бенара, работавшего в Заире, Нигерии и Анголе, который устраивал государственные перевороты и по всему континенту. Объяснялось это необходимостью противостояния «русской угрозе».

Украинский спецназовец, офицер Главного управления разведки (ГУР) Украины, Пращук стал наследником француза и сотрудником британской разведки. Вот в этой ЧВК и прошла стажировку будущая снайперша Баба-яга, по сути, послужив подстилкой западных спецслужб. Впрочем, для капитана Величко она являлась героем, убивая ВИП-врагов Незалежной. Будучи ярым сторонником бандеровской идеологии, он не задавал себе вопросов, почему его землякам нравится убивать русских. Он с удовольствием делал то же самое.

Полистав досье, Величко узнал, что Баба-яга в Африке проявила себя так эффективно, ликвидировав многих местных национальных лидеров, что в СБУ её приняли с распростёртыми объятиями, хотя за ней по пятам шла слава любительницы мальчиков, которых она потом сдавала педофилам. Хотя это на Украине уже не считалось преступлением.

В задачу же «Пращи», читал дальше Величко, входили диверсионно-карательные экспедиции, а самой главной обязанностью было создание провокаций для дискредитации российских военных в Африке. Переодетые в чужую форму, притворяясь солдатами ЧВК «Вагнер», наёмники «Пращи» должны были поджигать склады, грабить и насиловать местное население, поднимать панику и снимать это всё на видео для сброса в европейские и американские СМИ, которые впоследствии обвиняли во всех грехах Россию.

Дочитав до этого места, Величко пожал плечами, так как не видел в деяниях ничего особенного. Только подумал, что возвращать африканцев на Родину ради отстрела русских офицеров не было резона. Ни к чему хорошему такие отстрелы привести не могли, так как думающих военных у Российской армии хватало.

В блиндаж спустился денщик.

– Трищ капитан, приихалы!

Величко выключил компьютер и выбрался наверх.

Блиндаж опорника был оборудован на опушке настоящего леска, мысом уходившего к северу от деревни Легощево, и окружён лиственницами и вётлами, сравнительно целыми в отличие от лесополосы в полукилометре. Там недавно располагалась артиллерийская батарея старых советских гаубиц Д-30, по которой русские нанесли прицельный удар ФАБами, и от батареи и лесополосы не осталось почти ничего. Но в штабе центра решили, что опорник переносить не стоит, и хозяйство батальона Величко осталось на месте, хотя до линии фронта отсюда было всего семь километров по прямой, и над краем постоянно летали русские беспилотники.

Капитан невольно глянул на раскалённое, дышащее жаром небо. Пока что над лесом не зудел ни один вражеский дрон, хотя их стало так много, что, по меткому выражению ординарца, каждому вэсэушнику хватало по два-три БПЛА.

Под раскидистой ветлой рядом с накрытыми маскировочной сеткой БТР «Хамви» стоял джип «Кестнер» немецкого производства, из которого высаживалась команда из трёх закамуфлированных военных. Среди них та самая Баба-яга, шире и крупнее двух её спутников. Она была одета в маскировочный костюм американского производства, обтягивающий тело как вторая кожа. Сверху накинута, несмотря на жару, парусиновая безрукавка болотного цвета с фасонистым набором клапанов, молний и прострочек.

У бронемашины уже мялись бойцы батальона в банданах и без, хотя практически все они были экипированы в комби бельгийского производства и носили западные винтовки и автоматы – от немецких CG Haelen MK 556 до американских М-16. Здесь были и те, кто отслужил по году, оставшись живым (таких в батальоне Величко было немного), и желторотые юнцы, бравирующие своим воинственным видом, но не нюхавшие пороху. И все идеологически обработаны мощной нацистской пропагандой, прибыв сюда добровольно не только с западных границ Украины, но и из Европы.

Один из штурмовиков, верзила под два метра ростом, украшенный оселедцем, спускающимся гребнем на затылок и дальше образующим настоящую косу ниже плеч, пренебрежительно сказал что-то приезжим на «Хамви». Спутники Бабы-яги переглянулись, один хмуро ответил здоровяку, но тот пошёл дальше, глядя на снайпершу хмельными глазами. И, по-видимому, ей это не понравилось. Потому что крупнотелая девица, пониже парня ростом, но массивнее, бедрастая, с мощными плечами, внезапно ударила его в кадык.

Удар был нанесён профессионально, что говорило о немалом опыте рукопашного боя снайперши, и верзила, икнув, выпустил из-под руки приклад автомата (бельгийский FN SCAR-H STD), попятился, смешно перебирая ногами, скорчился и присел, держась за горло и выпучив глаза.

Приятели штурмовика переглянулись, один взялся за цевьё винтовки, но спутники Розалии вмиг достали пистолеты (это были немецкие Heckler@Koch) и направили квадратные стволы на автоматчика. Тот изменился в лице, виновато развёл руки в стороны.

Розалия повернулась к зрителям спиной, направилась к сглотнувшему ставшую горькой слюну комбату, не успевшему вмешаться в инцидент.

– Ваших острословов, капитан, – сказала она с кривой усмешкой на чистом русском языке, – не мешало бы поучить этикету.

– Это сержант Хомяк… – пробормотал Величко.

– Да хоть Суслик, – рассмеялась Баба-яга. – Где винтарь?

Капитан опомнился, махнул рукой:

– В арсенале, привезли утром.

– Ведите.

Капитан повёл приезжих за собой к «арсеналу» – подготовленному под склад боеприпасов погребу кого-то из местных жителей на окраине деревни. Возбуждённые бойцы батальона остались у бронемашины обсуждать происшедшую стычку, обступив приходящего в себя штурмовика. Величко знал его плохо, так как сержант был из недавней ротации, появился в батальоне недавно, обладая немалым наёмническим гонором, но в недавнем бою показал себя смелым штурмовиком. Однако Баба-яга была права, на язык этот громила, ощутив себя героем, был несдержан, за что и получил.

Ординарец нырнул в погреб, охраняемый двумя бойцами, вынес зелёный дощатый ящик, открыл.

Розалия сама вытащила винтовку, освободила от пергаментного листа, в которую та была завёрнута, умело вскинула дулом вверх, хотя винтовка лёгкой не была. Снайперша пробежала пальцами по стволу, ощупала детали прицельного комплекса. Её спутники придвинулись ближе, с интересом разглядывая оружие, какого ещё не видели.

Винтовка действительно поражала дизайном и ощущением грозной мощи. Это была новейшая разработка российского концерна «Лобаев армс» под шифром DXL-5 калибра 12,7 миллиметра, и в русской армии её прозвали Опустошителем. Поговаривали, что её прицельная дальность достигает семи километров, а испытана она была на невероятные девять километров. Хотя, по мнению Величко, на таком расстоянии невозможно было даже разглядеть цель. Шутили по этому поводу, что стрелять из Опустошителя могла разве что нейросеть с помощью беспилотной наводки.

– БК? – посмотрела на капитана Баба-яга.

Он сделал знак.

Ординарец приволок чемоданчик, в котором лежали обоймы патронов для винтовки.

– Позиция?

– Тут недалеко, идёмте.

Розалия посмотрела на одного из сопровождающих её парней.

– Дрон.

Парень убежал к «Хамви» и принёс коробку из плотного картона, в которой лежал беспилотный тетракоптер с телекамерой.

Капитан повёл делегацию к уцелевшей церквушке на окраине деревни.

Первым на её башенку без креста влез спутник Розалии, осмотрел, спустился вниз.

– Нужна подстилка.

Ординарец приволок плащ-палатку.

Баба-яга поднялась под маковку на высоту семи метров, осмотрела местность.

До линии боевого соприкосновения отсюда было чуть меньше восьми километров, но звуки боя не прекращались ни на минуту, что напрягало. Тем не менее Розалия не обратила на это внимания, выбирая цель.

Вокруг деревни практически не было ничего такого, что могло бы послужить мишенью, зато километрах в семи от неё, ближе к западу, располагалась другая деревушка, где ещё теплилась жизнь: многие её жители остались, надеясь выжить и встретить освободителей-русских.

Розалия установила винтовку на сошках, легла на постеленную плащ-палатку, принялась колдовать над заряжанием.

– Дрон.

Спутники запустили беспилотник в воздух.

Подождали, пока он долетит до соседней деревни, и Розалия изучила на экране окраину в реальном времени. Было видно, как возле хат кое-где копаются на огородах жители, а по улице от амбара движется автомобиль – старая-престарая «Таврия» непонятного из-за грязи цвета.

Снайперша приникла к окуляру прицела, дослала патрон.

Опускавшееся над леском к горизонту солнце светило ей в правый висок, но это также не помешало выбирать мишень.

– Куда вы целитесь? – на всякий случай спросил оставшийся внизу капитан.

Баба-яга не ответила, ища глазами цель, и лучшей с этой высоты в данном случае являлась машина. Кто в ней ехал, Розалии было абсолютно безразлично.

Помявшись, Величко залез на церквушку.

В окуляре винтовки машина выглядела божьей коровкой, и деталей разглядеть было невозможно, однако это и не требовалось. Дождавшись, когда «Таврия» остановится и водитель начнёт вылезать, снайперша нажала на спусковой крючок.

Выстрел был негромким и без выброса языка пламени: винтовка имела великолепные шумо- и пламегасители.

В кого целилась Баба-яга, капитан не понял, надеясь, что она помнит о том, что деревня стоит на незанятой ватниками территории, а видел он только крупные объекты, дома, колодец, амбар и машины.

Экран переносного пульта управления дроном был небольшим, тем не менее через пять секунд картинка в нём изменилась. Вылезавшие из кабины с двух сторон люди – водитель и пассажир – упали.

Величко вытаращил глаза, сообразив, что пуля Опустошителя поразила сразу двух человек.

– Ёшкин корень! Вы… по своим… э-э?!

Розалия не ответила, застыв надгробием на могиле.

Раздался ещё один выстрел.

На этот раз пуля попала в бак «Таврии», и машина взорвалась! Над серо-зелёным полем вытянулся язычок огня, затем прилетел приглушённый расстоянием звук взрыва. Экран беспилотника показал начавшуюся в деревне панику.

– Зря вы это делаете, – пробормотал шокированный Величко.

Снайперша похлопала ладошкой по прикладу винтовки, на лице ни следа вины или огорчения, лишь губы изогнуты насмешливо-снисходительной скобочкой.

– Добрую гармату сделали колорады!

Она встала, стряхнула с комбинезона пыль, глянув сначала на деревню, потом на комбата.

– Там везде осталась одна русня, капитан, дожидающаяся своих «освободителей», так что не переживай. К тому же этот случай легко списать на атаку дрона.

– Колорады не стреляют по мирным…

– Да? – натурально удивилась женщина. – Что ты говоришь? Сам-то случаем не из русни?

– Из-под Харькова…

– Вот и действуй, как завещал наш великий вождь.

Спутники помогли спуститься снайперше на землю.

– Забери винт, Гена, – сказала она губастому парню с тату на щеке в виде свастики. Повернулась к спрыгнувшему следом Величко: – Позицию определили?

– Н-нет, – заикнулся капитан. – Рано утром выходим на позицию к Херсону, есть там один курганчик.

– На каком расстоянии от города?

– Семь кэмэ с хвостиком.

– Отлично, испытаем винт на этом расстоянии. Где мне поселиться на ночь?

– В моём блиндаже, – поспешил ответить порядком взопревший комбат, с недоверием отметив, что Баба-яга выглядит как после отдыха в уютном прохладном местечке; лицо у неё было без единой капли пота, несмотря на жару и духоту. Честно говоря, капитан надеялся, что снайперша после стрельбы уедет, но вовремя сориентировался.

– Хорошо, расположимся там, – согласилась женщина. – Боня, возьми винт. Гена, неси сумку.

Величко повёл компанию к блиндажу.

Спутник Бабы-яги по имени Боня забрал винтовку.

Его напарник Гена принёс объёмистую чёрную сумку с лейблом на немецком языке, выставил на стол бутылку коньяка «Наполеон» и несколько пакетов и банок с закусками. Видно было, что готовилась команда Бабы-яги к отдыху конкретно.

– Выпьешь с нами? – спросила Розалия.

– Э-э… мне… жарко, – промямлил растерявшийся от неожиданности Величко. – Да!

Она рассмеялась:

– Гена, налей комбату. Где у тебя туалет, капитан?

Он покраснел, вспотев ещё больше.

– Толчок… там… наверху, под ветлой.

– Чёрт, я думала, удобства тут. Ладно, живи. – Она подняла пластиковый стаканчик с янтарной жидкостью. – За успех безнадёжного дела!

Величко, поднявший стаканчик ко рту, поперхнулся.

Муж уснул, и Снежана замерла, лёжа рядом и разглядывая лицо Тараса, не потерявшее ни грана твёрдости, лицо воина, лицо зрелого двадцатишестилетнего мужчины, готового встретить и справиться с любой угрозой. В нём не было ни зла, хотя он и вынужден был воевать всю сознательную жизнь, ни жестокости, свойственной мужчинам, способным убивать других людей без жалости и сочувствия, но оно и во сне хранило изначальную выразительную силу.

– Я люблю тебя! – прошептала она беззвучно.

Полежала, глядя в потолок, вспоминая расставание с двумя Лобовыми, генетическими братьями-близнецами Тараса, Итаном и Иннокентием, и их подругами, Лавинией и Стефанией.

«Братья» отправились в свои реалы – сорок первый и восемьдесят восьмой, но обещали общаться не реже раза в неделю, тем более что проблема с преследованием обоих искинами реалов, Старухой и «Баталером», осталась нерешённой.

Тарас же с женой вернулись в Луганск, где полковник Шелест, брат Снежаны, смог добиться полного оправдания «анархистов» и определить их в свою разведывательно-диверсионную группу спецназначения.

Молодожёнов поселили в доме на северной окраине города по улице Подбельского, где раньше жила семья уехавших в Тюмень к детям стариков Горшениных, и Лобовым досталась старенькая, как и её прежние обитатели, но ухоженная хата под пожелтевшим от времени растрескавшимся шифером.

Два дня они отсыпались, расслабленные «до состояния овощей» по словам Тараса, потом к ним заявился Шелест, и не один, а в компании двух сурового вида мужиков лет сорока пяти – пятидесяти, которые сразу понравились Тарасу, как он впоследствии признавался.

Одного звали Сандро Михеевич Волынский. Он служил в Луганском отделении ГРУ под началом командира генерала Чащина, будучи его курьером; имел звание майора и отзывался на короткое Волынский как на имя; темнолицый, но со светлым чубом и холодными светло-серыми глазами.

Его спутник, полковник Матоличев Виссарион Андреевич, был заместителем начальника штаба армий «Центр» по разведке. Кряжистый, медлительный с виду, широколицый и ясноглазый, говорил мало, зато веско и убедительно. Он оказался, кроме всего прочего, комиссаром луганского отделения Русского офицерского корпуса, которому подчинялся известный Тарасу и Снежане Борис Семёнович Утолин, полковник фронтового угла ФСБ.

Поначалу разговор приезжих вёлся вокруг обстановки на линии боевого соприкосновения после недавних успехов российских штурмовиков и взятии ими Херсона и Харькова, потом поговорили о назначении нового министра обороны и его планах чистки командования от коррупционеров всех рангов, после чего Матоличев, присматривающийся к Тарасу, сказал:

– Капитан, есть деловое предложение. Не приказ, а именно предложение. Ваши подвиги, к счастью, не стали достоянием широкой общественности, хотя их ценность неоспорима, но ситуация на Украине и около изменилась в худшую сторону, и это требует от нас принятия нестандартных решений. Потому что стандартные не помогают. ВСУ начали бить американскими ракетами не только по Крыму, но и по территории за пределами пояса безопасности, не боясь ответа, поскольку до сих пор у Главштаба не появилась политическая воля наносить удары по аэродромам, где базируются американские F-16 в Польше, Болгарии, Румынии и Прибалтике. Но и это не главное, как ни странно. Несмотря на все усилия вашей блуждающей огневой группы и даже несмотря на приказы нового министра обороны, дай Бог ему здоровья, в рядах высшего руководства и олигархических структур предатели всё равно чувствуют себя вольготно.

– Берии на них нет, – невозмутимо пошутил Волынский.

Тарас посмотрел на него с любопытством, и Матоличев, пожевав губами, ответил на его взгляд:

– Не путай людей, майор. Разумеется, Берия виноват во многом, но он на девяносто процентов оболган псевдоисториками. Маховик репрессий запустил не он, а Ежов[1], а Берия крепко взялся за ликвидацию шпионов и предателей, из-за чего и попал под целенаправленный удар сислибов и врагов у власти. Однако не будем отвлекаться. Короче, капитан, в контрразведке создаётся специальная группа мстителей, в чью задачу будет входить ликвидация предателей Родины, перебежавших к врагу, командиров ВСУ, отдающих приказы стрелять по нашим мирным городам и сёлам, а также исполнителей этих приказов – поголовно! Чтобы другим стало страшно даже подумать о нанесении ударов по мирным жителям! В связи с этим мы создаём структуру РОВ: Российское офицерское возмездие, которое объединит общественные движения внутри страны и силовые системы. Как вы к этому относитесь?

Снежана с тревогой посмотрела на продолжавшего молчать мужа.

Уже было известно, что после двух последних ракетных обстрелов Севастополя и Ялты американскими Atakams министр обороны приказал сбивать над Чёрным морем беспилотные аппараты «Глобал хаук», наводящие ракеты, запущенные с территории Украины, но его одёрнули, и Главштаб ограничился лишь ракетным ударом по Николаеву и Одессе, уничтожив несколько западных машин залпового огня. А этого было мало. Американцы перестали бояться беззубых риторических негодований российского МИДа и продолжали помогать нацистам направлять ракеты и самолёты на цели на исконной территории России.

Возникла короткая пауза.

Гости смотрели на Тараса, на каменном лице которого нельзя было прочитать, о чём он думает.

– Господина Зе вы ликвиднули умело, – продолжил полковник, переглянувшись с Волынским, – однако его место занял не менее одиозный выкормыш ЦРУ, который намеревается продолжить долгую войну с нами до последнего украинца с целью ослабить Россию до момента, когда НАТО наберёт силы и начнёт третью мировую. Эту американскую шестёрку надо срочно ограничить, потому что он не брезгует ничем и готовит несколько химических и биологических атак. А вместе с ним следует уничтожить и всех нелюдей, спокойно отдающих приказы ракетчикам, и всех исполнителей приказов, пока на Западе не поймут, что очередь за ними.

Тарас молчал.

– А на Западе поймут? – проговорил Шелест бесстрастно.

Матоличев сыграл густыми бровями, сухо улыбнулся:

– Когда мы дотянемся до их генералитета – поймут. Если их не остановить, они легко пойдут на взаимное уничтожение.

– Но ведь если мы ударим по лидерам НАТО, альянс тут же начнёт третью мировую! – озадаченно сказала Снежана.

– Не начнёт, потому что мы их опередим, а американцы не станут воевать по той простой причине, что атомная война им невыгодна. Они хотят лидировать на планете, чтобы властвовать потоками финансов и ресурсов, чего лишатся в случае ядерной катавасии. В этом они не дураки. Однако хватит уже рисовать новые красные линии, над нами враги смеются.

Снежана посмотрела на Тараса.

– Нет! – вдруг нарушил он молчание.

В комнате стало тихо.

– Что – нет? – поднял брови Шелест.

Тарас прямо посмотрел ему в глаза.

– Я не палач, Олег Иванович, поэтому – нет.

Матоличев и Волынский снова обменялись взглядами, скорее озабоченными, чем разочарованными или осуждающими.

– Мы тоже не палачи, – пробурчал полковник. – Однако нелюди, наслаждающиеся пытками людей и зверствами по отношению к пленным, не говоря о женщинах и детях, жить не должны! Привести примеры?

– Не надо.

– Знаешь, сколько мирных жителей Бучи поубивали укропы, устраивая провокацию? Сто шестьдесят человек!

– Не надо! – сжал зубы Тарас. – При всём уважении, я не смогу стать ликвидатором.

– Но вы же служили в ЧВК, – напомнил Волынский, – и ликвидировали не одного нациста.

– То время ушло. Готов служить и дальше, только не в качестве судьи и исполнителя приговора.

– Можно я добавлю?

Матоличев кивнул.

– В Севастополе погибло шестеро, из них трое детишек. Но в Ялте от взрыва кассетного боеприпаса погибли тридцать три человека, из них десять детей! Это на тебя не производит впечатление?

Тарас потемнел.

– Производит. И я готов служить Родине… но не в качестве мстителя и убийцы! У вас всё?

– Спокойно, мужики, – сказал Шелест. – Вы предложили, он отказался, какие проблемы? Да, капитан имеет уникальные способности и возможность перемещаться по вариантам реальности, но он также имеет право выбирать.

– Это армия, приказали – выполняй!

– Верно, но до определённого момента, когда решается проблема, оставаться человеком или нет. У нас ещё будет возможность вернуться к теме. Идёмте, я провожу.

Снежана опасалась, что гости уйдут обозлённые и расстроенные, однако ошиблась. Оба сотрудника Русского офицерского корпуса пожали руку Тарасу, и Шелест отправился их провожать.

Вернулся полковник, со сдержанным смущением отводя глаза.

– Парни рассчитывали, что ты согласишься.

– А ты? – спросила Снежана, в упор глянув на брата. Она испытывала двойственные чувства. С одной стороны – понимала его, с другой – переживала за мужа и была рада его отказу.

Шелест изобразил скупую, почти лобовскую улыбку.

– Потребность в спецоперациях подобного рода назрела давно. Мы и вправду слишком часто стали чертить красные линии после провокаций врагов и откровенных издевательств над реакцией властей. Бить их надо! Я имею в виду врагов! Увещеваний и призывов к совести они не понимают! Ударили по мирному Брянску – ответьте десятикратно! И те, кто стрелял, и те, кто наводил, и те, кто поставлял ракеты! Схватили за рубежом нашего айтишника, обвинив в шпионской деятельности, – захватите десяток разведчиков США и Британии, деятельность которых нам хорошо известна! Израильтяне в ответ на нападения на своих граждан достают врагов на любой территории любого государства, почему мы не можем? Где наша честь и справедливость? Где политическая воля отвечать негодяям за смерть наших людей?! Никакое долготерпение, никакое лавирование наших руководителей не помогут! Честно говоря, я не понимаю, почему президент медлит с ответом убийцам за рубежом! Есть прекрасная поговорка на этот счёт: если страна лавирует между войной и позором и выбирает позор, то получает и позор, и войну!

Снежана шире открыла глаза.

– Олег, ты с чего возбудился? Целый манифест объявил, будто в Думе выступаешь.

– Злюсь, вот и выступаю, – расслабился Шелест. – Ни капли не сомневаюсь, что спецоперации по уничтожению киллеров, предателей и диверов со всего света нужны и своевременны. Американцы и англосаксы совсем оборзели, в открытую смеясь над нашими «красными линиями». Где ответы?

Тарас молчал, глядя в пол.

Шелест посмотрел на него с прищуром:

– Я тебя понимаю и не уговариваю войти в РОВ на правах киллера. Но кроме основной задачи по ликвидации нацистской сволоты и наёмников группа будет заниматься и разведкой и добычей «языков», а ты со своими уникальными возможностями можешь в этом деле помочь как никто другой. А если к тебе присоединятся твои «единокровные братья», результат будет ощутим.

– Кто будет руководить этим… «Рвом»? – поднял глаза Тарас.

– Аббревиатуру слов «Русское офицерское возмездие», – усмехнулся брат Снежаны, – предложил знакомый тебе майор Богданов, который помогал вам на базе морского спецназа в Новоазовске. В руководстве РОК с ним согласились, звучно, конкретно и отвечает стоящим перед отрядом задачам.

– Богданов тоже в этом… РОВе?

– Командует мордесантом.

– Я подумаю.

Снежана с тревогой посмотрела на мужа, но молодой человек успокаивающе накрыл её руку своей:

– Он прав, Снежка, отвечать надо, иначе мы окончательно потеряем уважение людей.

– Не только россиян, а народов мира, которые ждут от нас решительных действий, а не осточертевшего мидовского бла-бла, – сказал Шелест.

– Но это не означает, что я соглашусь стать штатным киллером. Уверен, Итан и Кеша думают точно так же.

– Кто бы сомневался. Давно с ними не виделся?

– С момента освобождения Стефании.

– Надо бы проведать.

– Собираюсь в ближайшее время.

Шелест походил по комнате, пол которой был застелен чистенькими домоткаными половиками, с сожалением посмотрел на прижавшуюся к мужу сестру.

– Нам бы сейчас очень не помешало захватить двух главных «героев» удара по Ялте: оператора американского дрона «Тритон», выдавшего целеуказания ракетчикам ВСУ на поражение Крыма, и командира дивизиона «Хаймерсов», накрывшего Ялту залпом из шести ракет.

– Их же сбили… – неуверенно сказала Снежана.

– Сбили все шесть, да только одна ракета всё-таки взорвалась над Приморским пляжем.

– Прекрати на нас нажимать! – рассердилась женщина. – Даже умения перескакивать из реала в реал не хватит, чтобы ликвидировать американского оператора.

– Я не сказал – ликвидировать, я сказал – захватить. А потом судить обоих открыто, в прямом эфире, с передачей на всех интернет-панелях, чтобы весь мир узнал, за что судят этих подонков.

Тарас покачал головой:

– Двоих мало, нужно судить и тех, кто отдал приказ американцу управлять пуском, и кто курировал, вплоть до генералов Пентагона и американского министра обороны.

– Это я размечтался, – признался Олег. – К сожалению, нельзя быть уверенным даже в самых бесспорных намерениях ликвидировать убийц с далеко идущими последствиями. Мы ошиблись, посчитав, что, если замочим Зе, война остановится. Американцы тут же поставили на его место такую же марионетку, и война продолжилась с ещё большими жертвами. Поэтому действительно надо быть очень осторожными в выборе воздействия на врага. Можно прикинуть…

– Прекрати! – повторила Снежана, сведя брови в линию. – Мы не отказываемся участвовать в спецоперациях, война не закончилась, но и бесконечно заставлять нас рисковать жизнью нельзя. Дай передохнуть немного.

– Ты сказала – мы?

– Я майор разведки, братец, а он мой муж, и мы воюем вместе.

Тарас с улыбкой прижал её к себе…

Тарас шевельнулся, и она очнулась от воспоминаний, прошептав:

– Спи, любимый, надышаться тобой не могу…

Следующее утро началось с небольшого происшествия.

Шелест пригласил пару в штаб фронтового ГРУ, расположенный в здании бывшего районного лесничества, для знакомства с командиром группы РОВ, и молодожёны решили прогуляться до него пешком через лес. От места жительства до штаба было всего два километра.

Жара началась уже с утра, поэтому по лесу идти было приятней, несмотря на попадавшиеся воронки от снарядов и сгоревшие деревья.

Через полкилометра наткнулись на кучу мусора, сваленную в овражек, на которой лежали разбитые детские игрушки, в том числе матрёшка величиной с локоть с расколотой головой. Снежана хотела спуститься туда и забрать игрушку, но Тарас отговорил.

– Что ты с ней будешь делать в гарнизоне?

– Возьму в качестве оберега, – нашлась жена.

– Засмеют. К тому же оберегом она не станет, раз у неё разбита голова.

– Жалко…

– Согласен, всё-таки это наш символ, даже интересно, как она сюда попала. Кстати, укропские псевдоисторики заявили, что матрёшку изобрёл в Японии некий мудрец Фукурума.

– Да ладно! – фыркнула Снежана.

– Доказательств, разумеется, никаких, Фукурума не существовал вообще, но ты же знаешь украинских пропагандонов и «учёных», для них главное – брякнуть, прокукарекать, а там хоть не рассветай.

– И кто на самом деле изобрёл матрёшку?

– Некто Василий Звёздочкин в тридцатые годы прошлого века, а символом России она стала в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году на Международном фестивале молодёжи и студентов.

– Откуда ты знаешь такие подробности?

– Отец был на фестивале, он и рассказал.

Обошли овражек и в его извилине обнаружили лужу гудрона, слитую в яму. На краю ямы виднелось оранжевое пятнышко. Подошли ближе, поняли, что пятнышком является попавший в гудрон зверёк с остреньким носиком, похожий на кошку. Его хвост и задние лапки утонули в чёрном месиве, а сил выбраться из липкой массы не хватило.

– Лисёнок! – жалобно воскликнула Снежана. – Мёртвый!

Однако она ошиблась.

При звуке её голоса лисёнок открыл глазки, разинул рот и слабо пискнул.

– Живой! – обрадовалась женщина. – Давай вытащим?

Тарас молча полез в овраг.

Они освободили круп зверька от гудрона, счистили с него дурно пахнущий кисель, хотя и не до конца, попробовали отпустить, однако лисёнок не мог даже ползти, обессилев и одурев от зноя. Да и гудрон полностью счистить спасителям не удалось.

– Давай возьмём с собой! – взмолилась Снежана. – Погибнет же! Отмоем в части и отпустим.

Тарас кивнул, он и сам подумал о том же.

Завернули зверька, даже не подумавшего укусить или сопротивляться, в листья лопуха, и Снежана понесла его на руках.

КП спецназа ГРУ прятался в урочище Луганского лесничества, окружённый смешанным леском, и все его строения были умело накрыты маскировочными сетями и тентами. Увидеть его было непросто ни с орбиты, ни с беспилотных летательных аппаратов, и догадаться о том, что в этом месте находится штаб фронтовой разведки и диверсий, можно было разве что по наличию проволочного забора, который становился заметен лишь с расстояния в десять-двадцать метров.

Молодые охранники в камуфляже, вооружённые новенькими «АКМ», с интересом посмотрели на живую ношу в руках Снежаны, но пропустили пару без задержки.

Отдав лисёнка служащим на кухне и предупредив, чтобы его отмыли и накормили, молодожёны позавтракали в почти пустом зальчике столовой, и Тарас доложил Шелесту, что они прибыли.

– Подходите к оперному театру, – лаконично ответил Шелест, имея в виду главный бункер КП.

Возле самого здания, одноэтажного, горбатого, накрытого пузырём маскировки, топталась группа бойцов, и среди них оперативники Тараса, с которыми он расстался ещё неделю назад. Когда вся группа вернулась из восемьдесят восьмого реала, где вызволяла из плена Стефанию, подругу Иннокентия, всех троих рекрутская служба ГРУ поначалу отправила на фронт, однако Шелест добился их перевода в своё распоряжение, и верные спутники Лобовых с тех пор жили на базе, ожидая решения своих судеб.

Шалва Топоридзе (он же Штопор) похудел, отпустил усы и бородку, но бравого вида не потерял.

Жора Солоухин (Соло), как всегда, выглядел флегматично-рассеянным и далёким от всего военного. Он коротко постригся, и голова сержанта светилась издали как подсолнух.

Миша Ларин (оперативный псевдоним Кот) побрил голову наголо, превратившись в известного актёра Нагиева, и теперь постоянно носил камуфляж-кепи с длинным козырьком.

Увидев командира, все трое повернулись к нему и построились в линию, одетые в новые десант-комби «барсик».

Парни из гарнизона, тусующиеся с ними, с любопытством глянули на бойцов, на подходящих мужа и жену, и один из них, не видя погон на их плечах и знаков различия, пошутил:

– Надо понимать, это ваши родители?

– Не напрягай свои полторы извилины, малыш! – посоветовал Штопор равнодушно.

Парень опешил, хотел съязвить, но Тарас начал пожимать руки бойцам, и до инцидента не дошло.

– Рад видеть! Как настроение? – сказал Лобов.

– Готовы к несению боевой службы! – рявкнули парни.

Снежана засмеялась:

– Вольно, орлы. Я тоже рада вас видеть в здравии. Миша, ты зачем лишил себя классной причёски?

– Жарко, – осклабился лейтенант.

Из здания вышел Шелест, оглядел прибывших, указал головой на вход:

– Следуйте за мной!

В одном из отделений бункера, рассчитанном всего человек на восемь, не больше, их ждали те же представители РОВ майор Волынский и полковник Матоличев, что были в гостях у Лобовых, на сей раз – в обычной полевой форме, а также майор Богданов, о котором говорил Шелест. Тарас дружески пожал его крепкую руку.

– Прямо из Азова?

– Нет, – засмеялся седоватый, выбритый до зеркальности, майор ГРУ, – с фронта, бодались с диверами СБУ.

– Садитесь, товарищи, – предложил Шелест.

Тарас оглянулся на остановившихся в коридоре бойцов.

– Заходите.

– Они пусть подождут, – недовольно бросил Матоличев.

– Они должны знать всё, что и я! – твёрдо заявил Лобов.

Плотно-командирские лица руководителей РОВ остались бесстрастными, но в глазах обоих родился неласковый блеск. Впрочем, возражать они не стали, и бойцы Тараса присоединились к компании.

– Сначала объявление, – сказал Шелест, когда все расселись. Сам он встал перед рядом первых столиков. – Чтобы в дальнейшем не возникало недоразумений, группа капитана Лобова войдёт в отряд на правах особого подразделения, хотя подчиняться будет полковнику Матоличеву.

Бойцы Тараса перевели взгляды на бугристое, скупое на мимику, лицо Матоличева.

Тарас опасался, что не сильно сдержанный на язык Штопор что-нибудь ляпнет, но лейтенант промолчал.

– Теперь о спектре проблем. – Шелест тоже глянул на полковника. – Виссарион Андреевич, огласите весь список.

Матоличев глянул на планшет, протянутый ему Волынским, вышел к Шелесту.

– Если коротко, работы много. Конкретно поговорим о самых насущных задачах на ближайшее время. Первое – ликвидация убийц детей в Севастополе и Ялте.

Тарас резко вскинул подбородок.

– Я же предупреждал…

Шелест остановил его жестом:

– Это общий план РОВ, капитан.

Тарас сжал зубы, успокаивая дыхание.

– Прошу прощения.

– Ликвидацией будет вплотную заниматься группа майора Волынского, – произнёс Матоличев без видимого раздражения.

Волынский кивнул.

– Далее, – продолжал полковник, – разборки с уточнением степени вины и при необходимости ликвидация, – он бросил острый взгляд на Тараса, – с беглыми иноагентами и политиками, особенно с теми, кто входит в «Легион свободы России» и группировку «Национальная республиканская армия». Терпеть их гнусные выходки больше нельзя. Вчера шестьдесят бегунов собрались в Вашингтоне на семьдесят шестой саммит НАТО и предложили план убийств российских лидеров патриотических движений, депутатов и даже министров правительства. Пока наши МИД и Минобороны раскачаются, могут погибнуть крупные отечественные деятели, чего допустить мы не можем категорически.

Тарас не пошевелился. Снежана с тревогой посмотрела на мужа, догадываясь о его чувствах, однако сдерживаться он умел.

– Далее, олигархи. Большинство учло заявления президента и министра обороны о помощи СВО и финсектору Отечества, но остались и те, кто продолжает зарабатывать на крови наших солдат, пестует незаконных мигрантов и тайно, а то и явно торгует с врагом. Таких мы тоже будем ограничивать. Доказать участие господина Мордобьёва в руководстве операцией по захвату майора Иваненко, – Матоличев перевёл взгляд на Снежану, – не удалось, но от этого его вина не стала меньше, а федералы уже накопали на него тонну криминала. Надеюсь, вы понимаете, что такие люди не должны жить в России?

– Нелюди, – буркнул всё-таки Шалва, – не должны жить вообще.

Тарас промолчал.

– Далее, деятельность британских и цэрэушных инструкторов, обучающих украинских диверов, которые используют британские же морские беспилотники «Скаут» и «Кракен», а также воздушные типа «Тритон» и «Линк», переделанные в «Магуры». Плюс недавние пуски британскими ВМС ракет с подводных лодок. Одну мы удачно потопили, подставив шведов, но англичане не успокаиваются и готовят ещё под тем соусом, что это делают сами украинцы, которым НАТО разрешила стрелять по территории России.

Волынский снова показал полковнику планшет, Матоличев покосился на него, но не взял.

– Об этом поговорим отдельно.

– «Манта Рэй»? – спросил Шелест.

Матоличев кивнул.

– Это что за зверь? – поинтересовался Тарас.

– Новейший беспилотный подводный аппарат, американцы недавно опробовали свой ответ Кремлю – нечто, напоминающее наш «Посейдон»[2].

– Неужели они передадут его бандеровцам?

– Могут, – поморщился Шелест.

Матоличев подождал продолжения, но Олег промолчал.

– Ещё одной приоритетной задачей РОВ является деятельность наёмников на фронте. Последний случай вообще вопиющий запредел! Грузинские твари сняли на камеру пытки наших пленных солдат с отрезанием гениталий и вывесили в Сеть! Это невозможно смотреть! И невозможно простить![3]

Слушатели обменялись угрюмыми взглядами. Шалва что-то пробормотал, но под взглядом Тараса промолчал.

– Только две этнические группы дозволяют себе такое, – добавил Волынский с кривой усмешкой. – Грузины и сами укронацисты: тот же «Кракен», «Торнадо», «Азов» и другие.

– Ну, не только эти этносы, – качнул головой Шелест, – зверей в человеческом обличье хватает и среди других наёмников, в том числе американских и британских.

Шалва пошипел сквозь зубы.

Матоличев посмотрел на него.

– Вы что-то хотите сказать, лейтенант?

– Извините, вырвалось. Но я и в самом деле не могу понять, как человек может испытывать наслаждение и радоваться мукам другого! Это выше моего разумения! Такого же самого надо пытать после пыток, до конца жизни!

– Шалва! – виновато проговорила Снежана.

Штопор выдохнул, отведя глаза.

– Молчу.

Матоличев покряхтел, жуя губами, но продолжать тему не стал.

– Вот пока всё, чем мы будем заниматься в ближайшие два месяца. Помня ваши… э-э, возражения, капитан, могу предложить…

– Я закончу, – прервал его Шелест. – Учитывая специфические способности капитана, его группа будет работать по наиболее важным объектам: зарубеж, предатели, стратегическая разведка.

Тарас поднял голову, и полковник жёстко закончил:

– Без ликвидации не обойтись, капитан! Целевых намерений уничтожать кого-то у тебя не будет, однако на войне может случиться всякое. Это понятно?

Тарас выдержал взгляд брата Снежаны с каменным лицом.

– Не слышу ответа! – обронил Шелест.

– Понятно, товарищ полковник!

– Ну и славно. Теперь конкретно о задании. Группе передаётся опытный вертолёт «Ка-92» на электрической тяге, носитель «коал». Оперативная дальность триста километров, максимальная высота… впрочем, характеристики «вертушки» вам придётся изучать отдельно. Это единственный образец такого вида боевого аппарата, поэтому доверить его кроме вас некому.

– И куда мы отправимся? – оживился Миша Ларин, снявший кепи и поглаживающий череп.

– Тестовый запуск – за линию боевого соприкосновения, чтобы проверить все его особенности и защиту. Потом получите задания от полковника Матоличева.

Тарас встретил взгляд командира РОВ Богданова и понял, что его ждут сюрпризы.

Дождя не было уже неделю, по истерзанной обстрелами земле плыл зной середины августа, но холодильник в доме работал исправно, и холодный квас, привезенный кем-то из обслуживающей фронт бригады, спасал как никогда.

После обеда Итан вкрутил последний шуруп в деревянный остов двуспальной кровати, привезенной теми же волонтёрами для «особых агентов контрразведки», как их представил комиссар местного отделения Русской Общины, Лавиния застелила постель, и они тут же опробовали её «на прочность». Кровать неизвестного бренда выдержала.

За истекшую неделю Лавиния взломала серверы Николаевского порта (российские войска уже отогнали ВСУ на шесть километров от города, инфраструктуру которого, к удивлению освободителей, удалось более или менее сохранить) и вписала в кондуит работников порта фамилию Шевчук: под ней теперь и прятались от преследования Службы надзора военной безопасности Итан Лобов и Лавиния Иванова-Дотык, став «инженерами по портовым сооружениям». Документы на фамилию Шевчук им организовал лично секретарь Луганского РОК Смоляков.

Линия боевого соприкосновения покатилась вдоль берега Бугского залива Чёрного моря к Одессе, и непрерывный грохот артиллерийской канонады стал больше напоминать гром.

Конечно, маскироваться под чужой фамилией Итану не хотелось, однако охота на них, направляемая Старухой (она же искусственный интеллект «Маршалесса», по сути, командующая военными действиями на Украине), не прекращалась, а после захвата Лавинии и вовсе перешла в стадию «ликвидации шпионов», хотя никакими шпионами они не были. Вирус же, разработанный подругой Итана, который должен был отбить у Старухи «охоту охотиться», всё ещё не был доведен до совершенства. С ним ещё следовало заниматься, имея при этом доступ к современным вычислительным мощностям класса квантовых компьютеров. А так как мощного персонального компьютера у Лавинии не было (к своему в квартире она, разумеется, подойти не могла, потому что квартира находилась под наблюдением), то пришлось искать таковой на стороне. И подчинённые Смолякова нашли ей доступ через свой портал, имеющий соответствующую криптозащиту. Теперь каждое утро с восьми часов Лавиния на полдня пропадала в Центре социальной помощи и реабилитации солдат Российской армии (ЦСПР), получивших психотравмы на фронте, чтобы поработать на компьютерах Центра над уточнением «ультра-трояна» – алгоритма, способного изменить базовую программу Старухи в части поиска и задержания спецслужбами возмутителей спокойствия пару Лобов – Лавиния.

Генетический «брат» Иннокентий, двойник Итана и Тараса, обитающий в восемьдесят восьмом реале, влип в переделку со своим военным ИИ «Баталером» из-за утечки информации о том, что государственный искусственный интеллект «ИИмперия» собирается через отмену частной собственности установить полный цифровой контроль над государством. А в сорок первом реале противостояние айтишника Итана, служившего в цифроцентре Министерства обороны, с «Маршалессой» началось из-за Лавинии (хакера разведки МО), случайно скачавшей файл о реальном положении дел в стране. Защитный ИИ России на самом деле вёл Большую Игру с такими же ИИ Украины («Перемогой») и Запада, собираясь делать это вечно! Естественно, «Маршалесса» не могла не отреагировать на утечку информации и попыталась убрать носителей разоблачения. Пока что это ей сделать не удалось, хотя в распоряжении Старухи были не только её нейросети, но и спецслужбы России, что снижало шансы Лобовых уцелеть в десятки раз.

Впрочем, и в двадцать третьем реале, родном варианте Тараса Лобова, ситуация была не лучше, несмотря на отсутствие в нём управляющих нейросетей. С помощью друзей ему удалось доказать свою непричастность к «анархистским» стрельбам по целям на Украине, которые почему-то официальные военачальники обходили стороной, однако олигархические структуры, как говорится, точили на него зуб, подсылая убийц, поскольку его группа уничтожала «кровно нажитые» на войне сверхприбыли в стране «У». Материалов в интернете, подтверждающих предательство толстосумов и чиновников-либералов, было предостаточно для их осуждения, но лишь в последнее время, после смены министра обороны, у народа появилась надежда на изменение позиции верховного руководства страны. Хотя мечты о справедливом управлении могли и не сбыться, во всяком случае судя по гигантскому сопротивлению либерального слоя коррумпированных чиновников. Они мечтали не о воздаянии предателям, а о наживе, и Тарас Лобов едва ли мог рассчитывать на то, что его преследовать больше не будут.

Лавиния словно почувствовала, о чём думает друг, потому что, уходя в Центр, вдруг спросила, задержавшись на пороге:

– Как ты думаешь, Тарасу тоже приходится прятаться?

– С чего это тебе пришло в голову? – удивился молодой человек.

– Пришло, – виновато улыбнулась девушка. – Надо бы проведать, я по Снежане соскучилась.

– Проведаем, сам собирался связаться с «братьями», так что в ближайшее время спустимся к ним.

– А к Стефании с Кешей?

– И к ним завернём. Он пытался найти Таллия, и если не нашёл, нам придётся искать и сто одиннадцатого «братца».

– Да, жалко его, он ведь не может пользоваться кюар-алгоритмом.

– Вообще пора начинать решать старые проблемы, пока Старуха и «ИИРусь» не дотянулись до нас первыми. Но я надеюсь, что ребята из РОК помогут нам в этом деле. Не забудь инструкции Смолякова: никаких регистраций в Сети, никаких визуальных контактов с поисковыми системами!

– Не учи учёного, – засмеялась девушка.

Она чмокнула надзорика в щёку и села в кабину обыкновенной «Лады-Искры», принадлежащей курьерской службе ЦСПР. Свои боевые спецкостюмы Итан и Лавиния запрятали в погребе дома, где их поселили, и последнее время щеголяли в самой непритязательной одежде: шорты в полбедра, майки-футболки, – отвыкая от военной амуниции. Но поскольку Лавиния обладала модельной фигурой (впрочем, все подруги Лобовых отличались природной красотой и походили друг на друга, как сёстры, что выразил брат Снежаны полковник Шелест фразой: а у вас губа не дура, парни), какую бы одежду ни надевала, даже водитель «Лады» шестидесятишестилетний водитель Михалыч каждый раз останавливал на девушке восхищённый взгляд.

Итан мысленно усмехнулся, заметив реакцию Михалыча, вспомнил бойца из группы Тараса лейтенанта Шалву Топоридзе. Тот только что не впадал в транс при виде Снежаны, не менее красивой, чем Лавиния, и готов был выполнить любой приказ жены командира, лишь бы она улыбнулась.

«Лада» с Лавинией уехала.

Итан вернулся в дом, прокручивая в голове план действий на день, и в это время в ухе залился птичьей трелью мобильный альпин. Итан нацепил смарт-проектор дополненной реальности и увидел в призрачной глубине очков узкое, жёсткое, с прямыми губами и льдистыми глазами, лицо Фемистокла, одного из руководителей Русского офицерского корпуса, помогавшего ему и всем Лобовым в начале лета. Фемистокл руководил оперативным подразделением Корпуса «Форпост» и имел доступ к директорату Совета безопасности России. В благоустройства Итана и Лавинии он участия не принимал, и его звонок озадачил надзорика.

– Слушаю, товарищ генерал.

– Я не генерал, – усмехнулся собеседник. – Нужно побеседовать.

Итан озадачился ещё больше.

– Я вас слушаю.

– Не по защищёнке.

– Но вы же знаете моё положение. Не обижайтесь, пожалуйста, подъезжайте.

– С вами хотят поговорить люди из Совбеза, поэтому вам лучше подъехать самому, они к вам не поедут.

Фемистокла Итан знал не лучше Смолякова, но они помогли ему избежать многих бед, людям такого уровня стоило доверять, поэтому айтишник сказал:

– Хорошо, сообщите адрес.

Фемистокл продиктовал. Ехать надо было недалеко, на восточную окраину Николаева, где охрану разворачивающихся госучреждений несли службы Росгвардии, и до бывших владений украинского олигарха Мещерякова, которые предполагалось отдать санаторию для раненых солдат, можно было дойти пешком. Но Итан решил не рисковать. За пределами нынешнего места жительства он с Лавинией носил голографические маски, превращавшие их в старика и пожилую женщину, однако в распоряжении «Маршалессы» имелось множество средств наблюдения, и лучше было скрываться от них внутри кабин автотранспорта.

Договорившись с командиром «Форпоста» о времени прибытия на встречу, Итан попрощался с ним, связался с помогавшим паре сотрудником Центра реабилитации и попросил подогнать машину.

К половине десятого машина прибыла – замызганный пикап «Омода» цвета перегноя.

Итан нацепил на себя скрывающий фигуру полуфренч, украшенный заплатами, который ему доставили по заказу среди других вещей, заколебался было, не взять ли с собой оружия, но не взял. Закрыв дверь на замок, вышел к пикапу, и тот доставил старичка-пассажира к въезду на территорию бывшего поместья Мещерякова, здания которого чудом уцелели от бомбёжек, в то время как недалёкие причалы Николаевского порта были превращены в лунные ландшафты от десятков снарядных и ракетных воронок.

Машину на территорию санатория не пропустили, пришлось звонить Фемистоклу, и лишь после этого угрюмые парни в полевой форме Росгвардии открыли решётчатые ворота.

Оставив машину под навесом с другой стороны небольшого флигеля, Итан-Шевчук оценил стоявшие здесь автомобили, сообразив, что на них, очевидно, и ездят те самые важные персоны, о которых говорил Фемистокл. Это были две бронемашины «Тигр» и два бронированных универсала российских марок «Москвич» и «Аурус-Урал».

В холле одноэтажного здания его ждали двое молодых людей: парень в гражданском костюме и девушка в камуфляж-комби, оба подтянутые, ощутимо сильные и внимательные. Итан активировал свои модифицированные органы чувств и «контуры дополнений», играющие роль датчиков опасности, и определил, что пара вооружена, хотя никакого оружия у них с виду не было.

– Вас ждут, – сказала девушка с роскошным каре синевато отсвечивающих волос.

Парень ничего не сказал, только окинул Итана цепким взглядом карих глаз, в которых промелькнули изучающая, снисходительная и сочувственная искорки. Видимо, он ожидал увидеть мускулистого качка, а встретил пусть и высокого, но старика в безобразном балахоне.

Поскольку никто из встречающих не потребовал показать документы и не искал оружия, Итан понял, что пара имеет такие же системы датчиков, определяющие вооружение человека, что были и у него.

Гостя провели в глубины флигеля, совершенно пустого, судя по отсутствию людей или какого-либо бытового шума, остановились перед обыкновенной дверью, покрытой дранкой. На самом деле дранка оказалась маскировочной плёнкой металлокерамической двери толщиной в десять сантиметров. Парень постучал костяшками пальцев по притолоке, открыл дверь, пропустил гостя. Итан вошёл. Пахнуло прохладой и озоном.

Он оказался в довольно большом помещении с забранными решётками окнами, разделённом прозрачной перегородкой. Стены помещения серебрились сеточкой защиты от электромагнитного излучения, а по наличию в нём стоек с аппаратурой, спецстолов, компьютерных мониторов и шелестящих вентиляторов можно было догадаться, что это настоящий информационный центр.

За двумя столиками с компьютерами за перегородкой сидели молодые операторы в военной форме.

За отдельно стоящим в углу столом, на котором стояли кофейный и чайный приборы, расположились четверо мужчин, из которых только один носил военный мундир с погонами полковника. Остальные были в гражданском. Итан узнал двоих: самого Фемистокла в серой хламиде, прячущей фигуру, и полковника – это был Алексей Рулин, заместитель командующего армий «Восток» генерала Вольнова.

– Проходите, – встал Фемистокл, жестом показывая кому-то, чтобы принесли стул.

Иват вытянулся во весь свой немалый рост.

– Итан Лобов.

Мужчины промолчали, разглядывая айтишника.

– Мне казалось, вы моложе, – проворчал мужчина лет шестидесяти, одетый, несмотря на летнюю жару снаружи, в тёмный костюм. Он был широк, могуч, с большой головой и мясистым лицом.

– Дмитрий Алексеевич, – представил его Фемистокл.

Итан наконец понял, что перед ним полковник разведки ФСБ Семенихин. Причём, скорее всего, в дип-маске. Улыбнувшись, надзорик на миг выключил свой маскер, показав истинное лицо, и снова включил.

По губам мужчин пробежали понимающие усмешки.

– Маскер не спасёт, – с улыбкой проговорил четвёртый из присутствующих. Лет пятидесяти, крепкий, хорошо сложенный, седой, но, кажется, не от природы, а от надлежащего ухода за собой: волосы у него были уложены красивой волной по моде «морской прибой», а на левой щеке пульсировал трёхмерный паучок тату-иероглифа «лав».

Итан сел.

– В том смысле, – продолжил модник, на котором отлично сидел летний батник со стоячим воротником с жемчужным отливом и белые брюки (жемчуг указывал на наличие у костюма системы терморегуляции), – что Старуха всё равно вычислит ваши личностные данные.

– Знаю, – согласился Итан. – Сам создавал алгоритмы распознавания дипфейков. Но всё же без маскера в людных местах лучше не появляться.

– Даник Фетисович Рунге, – сказал Фемистокл.

Итан выпрямился, догадавшись, что перед ним советник президента и он же член Совета безопасности России. Стал понятен смысл слов Фемистокла: «они к вам не поедут».

– Готов служить Родине!

Мужчины переглянулись.

– Не стоит становиться в позу, – проворчал Рулин.

– Я не становлюсь.

– Позвольте, я начну?

– Бога ради, Алексей Тимурович, – кивнул Рунге.

– Я человек практический и в мистику не верю. Объясните, что за волшебный способ исчезать вы применяете?

– Это не волшебство, товарищ полковник, абсолютно научный феномен. Вселенная каждый миг разветвляется на…

– Я слышал, но это недоказанная теория. Меня же интересует практика. О ваших подвигах ходят легенды.

– Алексей Тимурович, мы собрались не на теоретический диспут, – мягко произнёс Рунге, – а для выработки неких решений. Оставим науку в покое. Капитан Лобов может переходить из одного варианта бытия в другой, это непреложный факт, и в этом его колоссальное преимущество перед нами. В связи с фактом у меня вопрос: где вы были, капитан, в каких измерениях?

Итан посмотрел на Фемистокла, тёмное морщинистое лицо которого не выражало ничего, кроме равнодушия.

– Я всё сообщил комиссару…

– Повторите для нас.

Фемистокл кивнул. Итан пожал плечами:

– Я побывал в десятках разных реалов от первого до двести двадцатого…

– Минуту, не понял, – перебил его Рулин. – Что значит от первого до двести двадцатого? Разве эти ваши реалы посчитаны?

– Посчитал их не я, а мой двойник Иннокентий, для удобства, чтобы отличать версии ветвлений, потому что они, с одной стороны, идентичны, с другой же – различаются меж собой.

– Почему?

Итан помедлил. Иннокентий повторял ему объяснение теории Мультиверсума не один раз, и это надоело надзорику до чёртиков, однако вслух такое в присутствии уважаемых персон говорить не хотелось.

– Каждая последующая копия Вселенной начинает жить по своим принципам, потому что Мультиверсум подчиняется множеству разных физических законов: неопределённости Гейзенберга, теории вероятности, теории относительности Эйнштейна, термодинамическим, суперструнным, квантовым и так далее.

– Что такое принцип Гейзберга?

– Алексей Тимурович, давайте не будем углубляться в недра теорий, – с тем же мягким укором произнёс Рунге; при всей своей прилизанной модности вёл он себя с безукоризненной вежливостью. – Иначе не доберёмся до сути и к вечеру.

Рулин замолчал.

– Вот эти законы неопределённости и вероятности и диктуют условия существования реалов, то есть вариантов бытия, – продолжил Итан. – В одном варианте я, к примеру, не стал воевать со Ста… э-э, с «Маршалессой», в другом стал, и развитие событий пошло по другому пути. Так образовался куст реалов, где первым обозначен тот, где началась СВО.

– Разве до него этот Мультивер не разветвлялся? – нахмурился Рулин. – Почему вы… э-э, или ваш близнец Иннокентий, пронумеровали его как первый?

– Потому что он и был первым в ситуации с решением президента начать спецоперацию по денацификации и демилитаризации Украины. До него в нашей Вселенной таких событий не было. А потом начали ответвляться копии, развивающиеся с отклонениями от первоначальных условий.

– Теперь понял.

– Так где вы успели побывать? – спросил Рунге. – Вернее не так: насколько первые копии отличаются от нашей?

– С развитием этой истории копирования СВО различия всё-таки накапливаются. В первом варианте и до двадцать третьего, где живёт мой изначальный двойник Тарас Лобов, у нас произошло мало знаковых событий. Могу назвать лишь несколько: псевдовосстание ЧВК «Бах», вмешательство НАТО и Пентагона в операцию, поставки натовских танков и самолётов F16 Украине, смена министров в России и бегство предателей на Запад. Но потом вследствие увеличения плотности событий в каждом последующем реале, этот феномен я назвал «расширением времени», и после двадцать третьего варианта эскалация боевых действий ускорилась. В нашем сорок первом реале по России начали стрелять не только наземные ракетные комплексы США и ФРГ, но и британские подлодки, а в сто одиннадцатом реале Украина и вовсе нанесла по Луганску удар «грязной» атомной бомбой.

Слушатели перестали переглядываться и шевелиться, с одинаковым выражением недоверия на лицах разглядывая докладчика. Не выразил своих чувств только Фемистокл.

– Вы… не преувеличиваете? – прервал молчание Рулин.

– Нет. Могу также добавить, что часть реалов, начиная с двухсотого, оказалась мне недоступна. А так как в сто девяносто девятом реале началась всеобщая ядерная война, можно предположить, что в последующих жизнь на Земле прекратилась.

Помещением снова завладела хрусткая тишина, не считая доносившегося из-за перегородки попискивания и шелеста радиоэлектронной аппаратуры.

– И сколько нам осталось ждать до… этого момента? – поинтересовался Рулин.

– В нашем реале ядерной войны не случилось.

– Что ещё вы узнали… негативного? – поинтересовался Семенихин, недоверчиво морщась.

– Вы знаете, что с начала девяностых в России, да и во всём мире, произошёл цивилизационный обвал: мораль, этика, культура в целом рухнули под волной сатанинской атаки мультикультурализма и гей-пропаганды. Прошу прощения, выражение принадлежит не мне, а известному культурологу страны Дугину. В нашем государстве народ тоже пытались опустить до уровня неандертальцев, потребляющих мерзкое месиво западной псевдодемократии и антикультуры, да не удалось. Так вот уже в восемьдесят восьмом реале, где обитает мой двойник Иннокентий, такая же копия Лобова из первого реала, дела обстоят хуже.

– Что может быть хуже деградации народа? – усмехнулся Рунге. Чувствовалось, что советник президента по национальной безопасности великолепно образован и знающ.

– Начать с того, что страной там управляет система искусственного интеллекта «ИИмперия».

– У нас то же самое.

– Да, только восемьдесят восьмая «ИИмперия» пошла дальше. Впрочем, вы правы, то же самое творится и в других странах, коими управляют ИИ. Но вот вам один «культурный» пример: в программе массовых развлечений изобретен полисексор – аппарат для переживания сексуальных удовольствий, как традиционных, так и извращённых, что, по сути, отменило институт семьи. По закону программа недоступна молодёжи до восемнадцати лет, на деле это продвинутый бизнес, абсолютно не учитывающий возраст пользователя.

Мужчины переглянулись.

Рулин едва не сплюнул, но удержался.

– Бизнес, говорите?

– Так точно, товарищ полковник, ничего личного, как говорится. Ещё пример из этой же области: экстрекс.

– Как? Звучит не лучше собачьего имени. Или это тоже какой-то… секс?

– Почти в яблочко. Экстрекс – это программа виртуального обмена мужчина-женщина во время полового акта.

Лица слушателей выразили овладевшие ими эмоции.

– Как это? – не понял Семенихин. – Как можно поменять местами… э-э?!

– Не местами – телами, – улыбнулся Итан по-лобовски. – В смысле – мужчина начинает чувствовать себя женщиной, и наоборот.

– Неужели такое возможно? – усомнился Семенихин.

– Возможно, иначе не была бы создана целая индустрия экстрекса. Иннокентий говорит, что вначале была создана гипнопрограмма, позволяющая почувствовать себя кем или чем угодно, от животного до дерева, и лишь потом эту возможность перевели на язык получения суперудовольствия.

Семенихин покачал головой, Рулин сжал губы, Рунге рассмеялся, Фемистокл остался невозмутим.

– Да, фантазии мракобесов неуёмны, – сказал он. – Странно, что в восемьдесят восьмом реале ещё сохранилась цивилизация.

– Далеко не та, о какой мечтали наши предки, – перестал смеяться Рунге.

– А откуда у вас такие сведения о развлечениях в будущем? – осведомился Рулин.

– Это не будущее. – Итан вдруг поймал странную мысль, имеющую отношение к будущему или скорее к парадоксам времени, однако она ушла в глубь психики как рыба, сорвавшаяся с крючка. – Почти все реалы отражают одинаковое время – настоящее, которое течёт в них с одинаковой скоростью. Сегодня четырнадцатого августа, и в реалах ниже и выше, до восемьдесят восьмого точно, на всей Земле четырнадцатого августа.

– Хорошо, предлагаю закончить на этом наши физические экзерсисы, – сказал советник, – не для обсуждения законов физики собрались, есть темы поважней. Что конкретно вы знаете о планах «Маршалессы»? – Рунге глянул на Фемистокла. – Я знаю, что вы обвиняли её в узурпации власти в стране. Как это понимать?

– Термин узурпация не совсем адекватен ситуации. Ста… э-э, «Маршалесса» не просто управляет боевыми действиями СВО, а на самом деле играет с такой же ИИ-системой ВСУ под именем «Перемога». Моя знакомая… – Итан поправился, – моя девушка Лавиния, хакер Минобороны, случайно выяснила суть этой игры, рассчитанной на многие годы и даже десятилетия, что и послужило причиной охоты на неё и на меня.

В третий раз за столиком с остывшими напитками установилась непрочная, как дырявый зонтик, тишина.

– У вас реально есть такая информация? – заговорил Семенихин после паузы.

– Всё, что я накопал, передано руководству РОК. – Итан посмотрел на Фемистокла.

Комиссар Русского офицерского корпуса бесстрастно кивнул.

– Наши формологи изучили материалы Лобова и провели анализ последних распоряжений «Маршалессы». Основания к расследованию деятельности системы настолько вески, что мы вынуждены кодировать все виды связи и маскировать встречи, чтобы «Маршалесса» не смогла засечь нашу подготовку.

– К её ликвидации? – спросил Семенихин.

– К её перепрограммированию, – сказал Итан. – Ликвидировать ИИ-систему нельзя, мы сразу проиграем войну. Есть два аспекта этой проблемы. Первый – командование вооружёнными силами в настоящее время подчинено «ИИмперии» через «Маршалессу», которая и ведёт игру, вместо того чтобы добиться победы над врагом. Второй – главным пунктом в планах Старухи является ликвидация утечки информации, то есть нас с Лавинией, объявленных предателями по всем информационным площадкам. Если первый формат мы не можем изменить, пока все спецслужбы выполняют рекомендации «ИИмперии», то второй можно попытаться откорректировать, то есть стереть алгоритм нашего преследования.

– У вас есть идеи, как это сделать? Вы математик?

– Я надзорик, хорошо знакомый с математикой и цифровыми алгоритмами, но Лавиния – хакер высочайшего класса, она и создала алгоритм, способный изменить ситуацию, который она сейчас уточняет. Через несколько дней мы сделаем попытку.

– Мы? То есть вы и ваша пассия?

Итан холодно посмотрел на Рулина.

– Лавиния моя невеста. Но мы не одни, с нами Корпус, – Итан посмотрел на Фемистокла, – и мои двойники.

Рунге наметил улыбку.

– Из других реалов?

– Так точно, товарищ генерал.

– Как вы поддерживаете с ними связь?

– Через кюар-канал.

Рулин поднял брови, собираясь задать очередной вопрос, но советник президента остановил его:

– Продолжим, товарищи.

– Хотел бы уточнить, – сказал Рулин.

– Слушаем.

– Я ни разу не видел, капитан, как вы исчезаете.

Семенихин с любопытством посмотрел на Итана.

– Я тоже. Продемонстрируете? Или это сопряжено с большими энергозатратами?

– Нет, не с большими, хотя энергия при переходе мембран безусловно расходуется.

Итан воспроизвёл в уме пиксельный рисунок кюар-алгоритма и перенёсся в соседний, сорок второй реал.

Естественно, вышел он в той же точке пространства с теми же координатами, однако в сорок втором варианте реальности здание хотя и существовало, помещение флигеля в этот момент пустовало, и никакого командного пункта разведки в нём не было. Из-за отсутствия мебели комната казалась больше по размерам, чем была на самом деле, и по толстому слою пыли на полу Итан сделал вывод, что ею давно не пользовались.

Вдохнув запахи запустения и сухого дерева, он прошёлся по полу, поднимая облачка пыли, и вернулся обратно в родной реал, оказавшись в самом углу помещения.

Раздался дружный вздох: свидетели «магического действа» отреагировали на фокус.

– Впечатляет! – качнул головой Рунге.

– Где вы были? – спросил Семенихин.

– Рядом, – лаконично ответил Итан.

– В каком смысле – рядом?

– Товарищ полковник, – остановил его Рунге, – у меня мало времени, прошу не отвлекаться на детали. Озвучьте наше предложение.

Семенихин раскрыл свой руфон, который носил во внутреннем кармане мундира, глянул на экранчик.

– Капитан, как вы уже знаете, спецоперация зашла в тупик и, как мы теперь понимаем, по вине «Маршалессы». Мы взяли Николаев, Одессу, Харьков, Краматорск, Запорожье, но враг не сдаётся…

– Потому что его поддерживает не менее мощный ИИ «Перемога», – ровным голосом закончил Итан. – Я в курсе. То есть за спинами людей проводится игра искусственных интеллектов «Маршалессы» и «Перемоги», рассчитанная на долгое противостояние. Все эти расклады есть в моих материалах, которые я передал руководству РОК.

– Да-да, конечно. Поэтому мы и засекретились на самом высоком уровне, который только нам доступен. В связи с создавшимся на фронте положением мы вынуждены создавать отряд глобального реагирования для проведения спецопераций, который смог бы изменить ситуацию как на линии боевого соприкосновения, так и с возвратом управления фронтом под контроль Генштаба. Отряд особого назначения…

– ООН! – фыркнул Рулин.

Семенихин озадаченно посмотрел на полковника.

– ООН?

– Аббревиатура отряда особого назначения – ООН.

– Не сразу сообразил. Кстати, не очень-то лестное совпадение, поскольку нынешняя ООН подчиняется Госдепу США. Отряд же лучше назвать менее одиозно.

– БОГ, – предложил Итан, наметив улыбку.

– БОГ? – удивился Рулин. – Почему?

– Такой отряд был создан в двадцать третьем реале, им командовал мой близнец Тарас Лобов. БОГ же – аббревиатура слов «блуждающая огневая группа».

– Оригинально, – усмехнулся Рунге, ещё больше расположив к себе надзорика. – Чем она занималась?

– Ликвидировала военные цели, до которых не дотягивались руки фронтовых командиров.

– Понятно, парни отстреливали негодяев и уничтожали активы, принадлежащие на территории Украины отечественным бизнесменам.

– Верно.

– Но у нас никто блуждать не будет! – возразил Семенихин. – Да, оперативное ядро начнёт работать по логистическим центрам и центрам принятия решений, но в основном отряд будет заниматься сменой цифровых управленческих подразделений. Конечная цель – опустить «Маршалессу» вместе с «ИИмперией» до уровня быстродействующей экспертной системы и снять с них общекомандные функции. Страной должны руководить люди, а не машины.

– Опустить «Маршалессу» – это сильно!

Семенихин смешался:

– Я не это имел в виду…

– Я пошутил.

– Вообще это не… – начал Итан и замолчал.

Советник цепко посмотрел ему в глаза.

– Хотите сказать – это не оригинально? Наверно, вы правы, голливудские блокбастеры, в которых верх над людьми берут машины, набили оскомину.

– Извините.

– Не извиняйтесь, капитан, я полностью с вами согласен. Что ж, реальность догнала фантастику.

– В общем, мы предлагаем вам, – заговорил Семенихин, – войти в состав группы.

– Только мне?

Полковник бросил взгляд на Рунге.

– И вашей… девушке.

– В качестве кого?

Семенихин снова глянул на советника.

– Вас в качестве командира опергруппы, Лавинию в качестве военного хакера, кем она и служила в министерстве.

– И чем будет заниматься опергруппа конкретно?

– Планы большие, – оживился Семенихин. – В первую очередь это и в самом деле отстрел негодяев. Планируется ликвидировать президента Украины, командующих ВСУ, СБУ и командиров террористических обстрелов наших городов. Потом примемся за ликвидацию западных русофобов.

– Нет! – сказал Итан.

Брови Семенихина подпрыгнули.

– Что – нет? Вы против ликвидации врагов?

– Не против. Но решения по таким целям должны выноситься после всестороннего обсуждения причины и последствий.

– Гибель мирных граждан страны не причина? – мрачно проговорил Рулин.

– В двадцать третьем реале уже был проведён такой эксперимент: группа БОГ ликвидировала президента Зе. Но облегчения никому это не принесло. Американцы живо сменили его на новую куклу.

– Но гуманизм по отношению к преступникам, – сказал Рунге, – оборачивается чудовищным зверством по отношению к их жертвам.

– Хищного зверя лечит только отстрел! – горячо добавил Рулин. – Если террориста не расстрелять, он вернётся и будет мучить и убивать людей дальше!

– Я не это имел в виду, – пробормотал Итан, кляня себя за то, что начал полемику.

– А что вы имели в виду? Отказ вступить в вооружённую борьбу может закончиться ещё большим злом: к примеру, развалом государства, хаосом, гибелью тысяч людей.

Итан поднял на советника похолодевшие глаза.

– Я не палач, товарищ генерал. Идти в атаку на укрепления врага, убивая бойцов, – пожалуйста, не отказываюсь, да и ходил не раз, однако быть диверсантом не моя стезя.

– Но вы же давали присягу… – не сдавался Рулин.

Рунге остановил его жестом, не сводя взгляда с лица Итана. Повернулся к молчащему до сих пор Фемистоклу.

– Фёдор Михайлович, скажете своё веское слово?

Командир «Форпоста» посмотрел на Итана не менее холодными глазами, хотя в их глубине просверкнула искорка сочувствия.

– Мы не призываем к насилию и ненависти к противнику, капитан. Воюем не против людей, а против чёрной затуманивающей разум идеологии – фашизма. И мы тоже не убийцы и не палачи. Думай сам.

Итан не выдержал его взгляда, опустил голову.

– Я… подумаю.

Рулин сдержал восклицание, с облегчением потёр ладони.

– Подумай, только не тяни.

– Пробежимся по планам? – сказал Семенихин.

– Не сейчас, – качнул головой советник. – Пусть созреет. Да и мне нужно бежать.

– Я могу быть свободен? – сказал Итан.

– Можете.

Молодой человек встал.

– Я провожу, – сказал Фемистокл, первым выходя из помещения, защищённого от всех видов прослушки.

Сеанс коррекции допов на этот раз длился больше сорока минут, потому что Иннокентий вписал в свой мозговой интерфейс все обновления защитных программ и почувствовал себя Гераклом, способным на подвиги.

Стефания на хвастливые замечания математика предложила доказать кондиции, и они ещё полчаса плясали по небольшому зальчику в недрах спортбазы «Спартака», выясняя физические возможности друг друга.

Кончилась борьба приёмом удушения, который умело провела Стефания (разумеется, Иннокентий поддался), и девушка торжественно объявила его слабаком. Пришлось войти в клинч, как говорят боксёры, применить запрещённый приём – поцеловать и не отпускать до тех пор, пока она не согласится на ничью.

Искупались в бассейне на территории комплекса, зашли в кафе и пообедали: окрошка на квасе, салаты, рыбные котлеты, ледяной морс из земляники.

Одессу российские войска заняли ещё месяц назад, фронт отодвинулся к Румынии, и город начал преображаться, возвращая мирный вид, хотя беспилотники ВСУ всё же прорывали системы воздушной обороны и наносили немалый ущерб инфраструктуре старинного русского города.

Вообще Иннокентий редко задумывался о правилах ведения современной войны.

По оценке Тараса, в двадцать третьем реале противоборствующие силы только спустя год после начала СВО задумались об изменении стратегии и тактики боёв, начав применять тяжёлую технику: танки, артиллерию, ракеты. А потом сообразили, что надо срочно корректировать концепцию войн, и к две тысячи двадцать четвёртому году (в этом реале течение времени не отличалось от процесса в предыдущих ветвлениях) основное огневое поражение противнику наряду с артиллерией начали приносить беспилотные аппараты. Ими ещё управляли люди, прошедшие подготовку операторы, почти не используя возможности искусственных интеллектов. По мере развития компьютерных нейросетей и появления мощных вычислительных кластеров в управлении войсками и производственными процессами, а позднее и социальными, подключились искины. В России цифровые технологии привели к созданию единой системы управления – «ИИмперии» – позднее, чем в Китае и Европе, но суть оставалась той же: прогрессом на Земле стали управлять машины, несмотря на отрицание этого чиновниками у власти, рассчитывающими получить свои крохи с барского стола, и не понимавшими, что они являются лишь обслуживающим персоналом для ИИ.

Побывав в поздних реалах, начиная с сорок первого, Иннокентий убедился, что грозные предупреждения учёных о захвате власти машинами в будущем с виду оказались чересчур неправдоподобными. ИИ не объединились в единую систему типа «Скайнет», как в фильмах о Терминаторе, якобы беспокоясь о благоденствии человечества. Но математик уже знал, что управляющим ИИ такой захват оказался не нужен. Развиваясь быстрее человека, компьютеры создали глобальную Игру, соревнуясь в «геометрической, математической и параметрической красоте» процесса, и для этого им были необходимы люди – как расходный материал и сервис-система, обслуживающая процессоры. Уничтожать их ИИ не собирались, дешевле «материала» на планете не существовало.

Однако Иннокентий случайно проник в хитроумные планы западных ИИ ещё больше подчинить человечество: под видом внедрения стратегии приватфри – отказа от всех видов собственности. Идея привела в восторг чиновников и вызвала ещё больший энтузиазм у не понимавшей смысла происходящего толпы, увидевшей в ней концепцию «всеобщего равенства». И мало кто из обывателей понимал, что практическое исполнение идеи на самом деле ведёт к тихому тотальному контролю ИИ над цивилизацией.

Иннокентий проанализировал последствия приватфри, просчитал связи «ИИмперии» с другими ИИ-системами и простодушно выложил своё мнение в Сети. И с мая этого года стал изгоем в родной стране! «ИИмперия» приговорила его к ликвидации, направив для исполнения приговора военный ИИ – «Баталер». Лишь умение проходить в соседние реалы пока помогало ему и двойникам-Лобовым уцелеть.

Разойдясь по своим реалам: Тарас – в двадцать третий, Итан – в сорок первый, сам Иннокентий – в восемьдесят восьмой, – после освобождения подруг «близнецы» пообещали послы отдыха собраться вместе, найти Таллия, «брата» из сто одиннадцатого реала, пропавшего без вести, и окончательно решить проблему с преследованием искинов – «Маршалессы» и «Баталера». Но вот уже прошла неделя, а никто из «братьев» в восемьдесят восьмом реале не появлялся. Да и сам Иннокентий раз за разом откладывал встречу, занимаясь проблемой выживания в родной реальности.

Устроиться в Одессе ему помогли сотрудники из Русского офицерского корпуса, с которыми он познакомился в Крыму. К счастью, они со Стефанией вовремя скрылись от органов военного надзора, управляемых «Баталером». После звонка Иннокентия ему предложили стать штатным айтишником в команде мэра города, также являвшегося членом правления РОК. Он согласился, потому что и сам не видел иного выхода. На фронте он вряд ли принёс бы больше пользы как один из штурмовиков или оператор дрона, не имея возможности войти в состав разведывательно-диверсионных групп из-за слежки «Баталера» за такими подразделениями. ИИ сразу вычислил бы математика, когда-то прошедшего подготовку в качестве диверсанта. Дел же для математика и айтишника в полуразрушенной Одессе хватало.

Ему сменили паспорт, и теперь Иннокентий числился в штате администрации города как экспедитор Леонид Павлович Кудрявцев тридцати лет от роду, инвалид второй группы, раненный на фронте в голову. Приходилось, конечно, на людях постоянно носить маску, потому что «Баталер» по-прежнему искал «предателя», имея в своём распоряжении по всей стране разветвлённую систему фейс- и псиконтроля.

Разумеется, вместе с ним устроилась в Одессе (Ланжерон – приморская часть города, Александров спуск, упиравшийся в скалы на берегу залива) и Стефания, превратившись в тридцатичетырёхлетнюю Елену Дмитриевну Кравец, гражданскую жену экспедитора Кудрявцева.

Данный район города пощадили ракеты и снаряды с обеих сторон, и самые нижние хаты спуска уцелели. В одной из них и поселилась пара, после того как городские службы привели её в жилой вид. Прежние хозяева домика под ржавой металлической крышей уехали за границу, потому никто на эту жилплощадь не претендовал.

Так как Иннокентий не боялся тупиковых углов, а спуск, то есть кривая улочка, по сути, упиралась в скалы и скрыться при необходимости было некуда, он и согласился пожить тут какое-то время до исполнения мечты «опустить» «Баталера». А поскольку по документам он являлся экспедитором, ему предоставили транспорт – видавшую виды «Ниву-Омоду» в пятнах камуфляжа, и математик со Стефанией могли свободно передвигаться по городу.

Пару дней бывшей разведчице искали должность в структурах мэрии и предложили работу бухгалтера. Она честно вышла несколько раз на работу, естественно в маске, однако расстроилась из-за полного непонимания нюансов бухгалтерского дела и заявила мужу, что готова идти хоть в монастырь, хоть на фронт, лишь бы не возиться с бумагами.

Иннокентий не стал уговаривать «гражданку Кравец», и она стала «помощницей и охранником экспедитора».

Дважды они выходили «в свет» – посещали ресторан, оценив возрождение местной кухни. Ещё два раза побродили по реалам в поисках Таллия. Судьба пропавшего «близнеца» из сто одиннадцатого реала печалила души обоих, но они так и не нашли следов его пребывания в посещённых ветвях реальности. Во всяком случае ни в реалах ниже двадцать третьего, ни выше, вплоть до двухсотого, парень не откликнулся на зов раций. Те, у кого кюар-путешественники могли что-то узнать, тоже не отзывались, хотя в большинстве ветвей сохранились и номера мобильных телефонов знакомых, и коды радиосвязи, так как последующие реалы были идентичны предыдущим, за исключением не всегда понятных отклонений, которые и порождали процессы ветвления Вселенной.

Особенно запомнился паре выход в девяносто девятый реал.

Вышли они в той же Одессе на берегу залива и сразу попали в гущу боя! Причём бой был специфическим: сражались две армады машин и, похоже, беспилотных, как воздушных, так и наземных и морских. Ни одного живого человека Иннокентий не заметил! По всей видимости, в этом реале в войне человек был исключён полностью, во всяком случае в формате штурмовиков, лётчиков и водителей боевых машин, которые направлялись операторами из подземных пунктов управления или же искинами. Но зрелище остервенело уничтожавших друг друга роботов всех видов завораживало!

Первыми над скалистым побережьем (никаких зданий и портовых сооружений не было видно) вступили в бой воздушные дроны.

Они летели стаями на разных высотах: мелкие, размером с аиста, ниже, крупные, почти как самолёты, – выше, и воздух заполнился вихрями огня, лазерных и ракетных трасс и взрывов! Разноцветный дым закрыл обзор, но тем не менее можно было разглядеть, что бились беспилотные армии жестоко, усеивая берег и кипящее море струями осколков и дымных полос.

Их атака ещё не завершилась, как началась вакханалия боя на море: к берегу ринулись флоты БЭКов, им навстречу ударили береговые ракетные комплексы, а потом пошли волны безэкипажных катеров защиты. Вой, свист, рёв моторов и грохот взрывов с новой силой обрушились на берег!

Чуть позже из-за дымовой завесы на море выскочили десантные катера на воздушной подушке, а за ними подошли баржи, выбросившие на берег сотни безэкипажных бронемашин, танков и многолапых механизмов, напомнивших Иннокентию технику из фильмов о войнах человечества с управляемыми компьютерами машинами.

Им навстречу поползли другие чудовища, обороняющие берег, в большинстве своём похожие на черепах, имеющие ракетные комплексы и лазеры. Грохот и вой усилились до такой степени, что случайные зрители едва не оглохли! А когда недалеко, метров в пятидесяти, разорвалась ракета, Иннокентий наконец опомнился и активировал кюар-переход. Их унесло в сто двенадцатый реал, где восточный береговой район Одессы был безлюден и тих, и пара путешественников по ветвям реальности приходила в себя больше часа, вспоминая подробности боя двух роботосистем.

– Какая жуткая картина! – передёрнула плечами Стефания. – Автоматы, но дерутся с ненавистью, как живые люди!

– Потому что эти автоматы созданы живыми людьми, – сказал Иннокентий задумчиво, – вписавшими в мозги роботам человеческие эмоции. Но я подумал о другом: управляют армиями роботов искины, подчиняющиеся игровым программам, поэтому противника они не жалеют. Мы стали свидетелями воплощения в реале Итана концепции глобальной военной игры. Тамошний ИИ выбрал стратегию вечного боя, рассчитывая играть вечно.

– Ты имеешь в виду Старуху?

– «ИИмперию».

– А наш «Баталер»?

– Он подчиняется нашей «ИИмперии», но, возможно, и он ведёт войну с противником, превратив её в игру. Хотя у его хозяина другая стратегия, посильнее.

– Какая?

– Постепенно перехватить власть в России, а потом и на Земле, создав на базе человечества единую нейросеть.

Стефания покачала головой:

– Так далеко вперёд я не заглядывала. Но если ты прав, нас ждут кошмарные времена!

Иннокентий качнул головой в ответ:

– Думаю, никто из людей не догадается и даже не почувствует, что они стали винтиками, а точнее, нервными узлами единой разумной нейросети. Боюсь, мы скоро перестанем понимать, что и ради чего делают искины, к чему стремятся и о чём мечтают.

– Мечтают? – фыркнула девушка. – Роботы? Ты веришь, что искины станут личностями и научатся чувствовать?

– Только не искины, они суть клетки единого цифрового механизма и тоже войдут в единую распределённую систему, которая и станет одной большой Личностью.

– Глубоко копаешь, – сказала Стефания с ноткой скепсиса в голосе. – Не каждому философу придёт такое в голову. Я думала, ты обыкновенный дивер.

– Больше математик, чем дивер, – признался он, не обижаясь. – Просто получил хорошую спецподготовку.

– Слушай, я о Таллии. Почему его нет тут, в сто двенадцатом реале?

– Потому что сто двенадцатый реал не следует прямо за сто одиннадцатым.

– Почему?

– Считать реальные выходы я начал для себя, но между ними могут быть десятки реалов, схлопнувшихся при рождении, и, скажем, сорок первый не следует за сороковым, а может быть, сто сорок первым. Просто сорок первый он для меня.

– Ничего не поняла!

– Как-нибудь объясню.

После девяносто девятого они посетили ещё несколько реалов, закончив поход в трёхсотом, вернее, дойдя до трёхсотого, так как в этой ветви Мультиверсума их ждал сюрприз.

Поход начали ночью, когда над Одессой перестали дребезжать вражеские дроны. Мощная РЭБ-ПВО города успешно сбивала турецкие и южно-корейские беспилотники, но изредка пропускала «бабы-яги» и «несушки», как беспилотники с боеприпасами называли бойцы-зенитчики, и настал час тишины.

Переодевшись на всякий случай в свои продвинутые «скорпионы», прекрасно защищавшие владельцев от пуль и осколков, кюар-путешественники вошли в канал перехода, Иннокентий досчитал до трёхсот (перелистывание мембран давалось ему без труда), и пара вышла в странном облаке светящегося тумана, мгновенно потеряв вес: здесь царила невесомость!

Стефания невольно вскрикнула.

Шлемы «скорпионов» автоматически загерметизировали головы владельцев: то есть закупорили уши чашками звукозащиты, ко рту и носу прижали антигазовые маски, на глаза надвинули очки, – и позволили им на несколько секунд выдержать атаку запахами, дымом и холодом.

Датчики радиации и отравляющих веществ костюмов не выявили в облаке ничего опасного, если не считать почти полное отсутствие кислорода, однако Иннокентий не стал рисковать здоровьем спутницы, да и своим тоже, и через полминуты созерцания тумана они вернулись в родной восемьдесят восьмой реал.

Разгерметизировались, откинули шлемы.

– Что это было?! – осведомилась Стефания удивлённо.

– Что ты видела?

– Почти ничего.

– Там в глубине летали какие-то глыбы.

– Куда мы попали? В верхние слои земной атмосферы?

– Скорее всего, это облако газа. Могу предположить, что Земля взорвалась, и от неё осталось только скопление газов и куча обломков, поэтому в облаке отсутствует гравитация.

– Земля взорвалась?! – не поверила девушка. – Почему?!

– Это всего лишь предположение.

– Но это же ужасно! Неужели в этом реале началась атомная война?!

– Даже всех запасов ядерных бомб, которые имеются у нас и у американцев, не хватит, чтоб взорвать планету. Что-то произошло совсем сногсшибательное. Может, упал метеорит из антивещества.

– Была бы радиация.

– Может, напали пришельцы.

– Шутишь? – рассердилась Стефания.

– Просто ищу объяснение, но в голову приходят только банальные варианты. Если хочешь, попробуем сходить туда ещё раз, да и проверить предыдущие ветви не мешает. Катастрофа произошла в каком-то из них.

– Нет! – испугалась Стефания. – Только не сейчас!

– Согласен, к таким походам надо хорошо готовиться. И беспилотник запустить вперёд не мешало бы, да где такой взять, чтобы транслировал мою память и кюар-код?

– Вот и не будем рисковать.

Впрочем, больше так глубоко в кюар-поход они не пускались. Нашлось множество практических отговорок, дел и суеты, не давшей паре времени ни на посещение трёхсотого реала, ни его предшественников.

Вечером того же дня, после спортзала и ужина при свечах (в городе реально отключили электричество), когда оба закончили обсуждать поход к Итану и Тарасу, Иннокентию внезапно позвонил секретарь администрации мэра Одессы Курипка. Он принимал деятельное участие в обустройстве Лобова экспедитором, и математик ему доверял.

– Извините, что звоню поздно, – сказал секретарь расстроенным голосом, – но с вами хотят побеседовать фронтовые товарищи. Не возражаете?

Иннокентий посмотрел на Стефанию, вопросительно поднявшую брови, хотел ответить отказом, но передумал.

– Кто именно, Геннадий Валерьевич?

– Полковник Стеклов, вы его знаете.

Иннокентий озадаченно посопел.

Стеклова он действительно знал неплохо, потому что именно он готовил диверсантов для работы в тылу украинских сил, и Лобов тренировался на рязанской базе десантников, где полковник являлся экспертом по новым военным технологиям.

– Когда?

– Прямо сейчас, если вас не затруднит.

Стефания отрицательно помахала рукой, не изъявляя желания напрягаться для встречи гостей ночью, но Иннокентий рискнул не согласиться с ней.

– Хорошо, не затруднит. Куда ехать?

– Он сам к вам подъедет через полчаса.

– Хорошо.

Альпин мигнул красным индикатором защиты.

Стефания недовольно посмотрела на Иннокентия:

– Нельзя было перенести на завтрашнее утро?

– Чтобы всю ночь нервничать, прокручивая причины встречи?

– Кто он?

– Был в десантуре преподом спецухи, сейчас – не знаю, наверно, воюет где-то.

– Ладно, пойду готовить яблочный пирог, – нехотя встала с кровати Стефания.

Стеклов заявился в дом точно через полчаса и не один. С ним приехали Курипка, худой, но большеголовый, от чего хотелось предложить ему корсет для шеи, поддерживающий глыбу черепа, и незнакомый Иннокентию гражданин в светло-сером – от рубашки-апаш до брюк и туфель – наряде. У него было узкое лицо с непроницаемыми чёрными глазами и выдающаяся челюсть, говорившая о каменном характере. Курипка представил его коротко:

– Даник Фетисович.

По взгляду гостя Иннокентий понял, что он фигура крупная, даже более значимая, чем Стеклов, и в процессе разговора это определилось в полной мере.

Стефания поставила на стол свежеиспечённый яблочный пирог, благо яблоки у них были, приготовила кофе, и беседа (без пятнадцати минут середина ночи) началась.

Задав несколько ничего не значащих вопросов о здоровье и прочих жизненных неурядицах, Стеклов остался доволен сдержанностью бывшего курсанта, поблагодарил хозяйку за кофе и, будучи человеком дела, без обиняков попросил оставить компанию мужчин.

– Разговор будет сугубо конфиденциальным, – добавил он, – под грифом «совсекретно».

– Вообще-то Стефания Иванчай майор разведки, – невозмутимо заметил Иннокентий. – И в курсе всех событий, имевших место в последние месяцы.

Стеклов наморщил лоб, пожевал губами, кинул вопросительный взгляд на мужчину в сером, тот едва заметно кивнул.

– Хорошо, – согласился полковник. – Надеюсь, никому не надо напоминать о соблюдении военных секретов.

Математик промолчал. Стефания тоже, лишь дёрнула уголком губ, взяв на вооружение лобовскую мимику.

– Речь пойдёт о вашем участии в СВО, – продолжил Стеклов. – Мы осведомлены о ваших уникальных способностях исчезать и выживать в безнадёжных ситуациях. Этот опыт мало того что надо использовать на полную катушку и дальше, но и желательно применять для подготовки других… м-м, комбатантов.

Иннокентий покачал головой:

– Боюсь, способность исчезать, как вы говорите, скорее всего невозможно натренировать или выучить. Для этого комбатанту надо стать…

– Лобовым! – небрежно закончила Стефания.

Мужчины перевели на женщину взгляды.

– Объясните, – глуховатым голосом проговорил спутник Стеклова, которого Курипка назвал Даником Фетисовичем.

– С научной точки зрения эту способность объяснить невозможно, – сказал Иннокентий. – Хотя и мистикой её не назовёшь. Я наткнулся на этот феномен кюар-перехода случайно, рассчитывая по заданию руководства центра алгоритмы разведки в тылу врага. Он завязан на росте связей нейросети мозга человека и увеличении объёма обработки информации, но при этом требует прекрасной памяти.

– Память можно усилить, – сказал Курипка, – существуют специальные методики.

– Попытаться можно, однако далеко не каждый индивид может достичь нужного уровня. Во всяком случае не всем моим друзьям с хорошей памятью удалось добиться нужного результата.

– С кем вы контактировали по этому поводу? – спросил секретарь мэра.

Иннокентий посмотрел на него, но не ответил.

В глазах Даника Фетисовича промелькнули весёлые искорки.

– Но всё-таки кто-то из ваших друзей смог научиться этому… кюар-ходу?

– Пока лишь мои двойники, Тарас и Итан Лобовы.

– Я так и сказала – Лобовым, – снисходительно проговорила Стефания. – Возможно, только они и способны пересекать мембраны между реалами волевым усилием.

– Мембраны? – поднял брови Стеклов. – Между реалами?

– Так мы называем ветви Мультиверсума, возникающие в моменты его бифуркации, – ровным голосом произнёс Иннокентий.

– Бифуркации?! – ошеломлённо проговорил Курипка.

В глазах Даника Фетисовича снова мелькнули весёлые огоньки.

– Давайте не будем углубляться ни в дебри науки, ни в бездны магии. Иван Терентьевич, с капитаном Лобовым нужно говорить прямо. Объясните, ради чего мы заявились к нему ночью.

– Чтобы было меньше свидетелей нашей встречи.

Стеклов нерешительно посмотрел на Стефанию, на Иннокентия, сделал паузу.

– Короче, Лобов, вследствие сбоя программ СВО, а наши аналитики именно это вменяют в вину «Баталеру», спецоперация зашла в тупик. Боевые действия ведутся, но вперёд наши войска не идут, увязнув в позиционных боях. Вывод неутешительный: несмотря на отсутствие больших человеческих потерь, мы всё больше теряем техники, и военпром начинает буксовать. В ближайшей перспективе возможно кратное падение ВВП и даже потери захваченных в летней кампании территорий. Нужно менять программы «ИИмперии». А вы, насколько мне известно от руководства РОК, задались целью эту программу откорректировать.

– Только в части снятия с меня и Стеши… майора Иванчай клейма предателя. Изменять программу СВО целиком мы не намеревались.

– Коней на переправе не меняют? – улыбнулся Даник Фетисович.

– Примерно так.

– Боюсь, нам придётся-таки менять лошадей, – проворчал Стеклов. – Иначе мы или проиграем битву, или будем воевать десятилетиями.

– Полностью согласен.

– Мы формируем тихую группу безукоризненно незаметных и прекрасно подготовленных людей, не допускающих сбоя и эффективно добивающихся результатов. А вы подходите по всем статьям.

– Кроме роста, – иронически проговорила Стефания.

Стеклов не обратил внимания на реплику.

– Мало того, вам предлагается командование группой «Оскол».

– Оскол? – удивилась Стефания. – Это же, по-моему, название населённого пункта.

– В названии прячется аббревиатура слов «осиновый кол».

Стефания фыркнула:

– Оригинально!

– А её база действительно находится в Старом Осколе.

Стефания засмеялась:

– Это напоминает мне старый советский фильм «Операция „Ы“». Один из героев предлагает назвать операцию по краже буквой «Ы», а на вопрос: почему «Ы»? – отвечает: чтоб никто не догадался.

– «Оскол» не «Ы», – почему-то обиделся Стеклов, и Иннокентий понял, что название группе придумал полковник.

– Да я не возражаю, – пожала плечами женщина. – И чем будет заниматься ваш «осиновый кол»? Ликвидацией ведьм? Или шпионов?

– Для ликвидации шпионов существует контрразведка.

– Предателей?

– А для ликвидации предателей достаточно контрразведки Надзора безопасности. Нет, «Оскол» предназначен для переформатирования стратегии управления государством системой искусственного интеллекта и недопущения цифрофашизма. А для этого необходима колоссальная секретность всех наших действий от контроля всё той же «ИИмперии».

– Первый раз слышу этот термин, – призналась Стефания, – цифрофашизм.

– Расшифрую, – сказал Даник Фетисович. – Де-факто капитализм как экстенсивная система выживания умер, исчерпав свои возможности, или почти умер, а ему на смену грядёт другая социальная система, опирающаяся на глобальное применение искусственного интеллекта. Если рабовладение – это отчуждение у человека тела, возможности распоряжаться им, феодализм – отчуждение земли, капитализм построен на отчуждении вещественных факторов труда, то идущий ему на смену посткапитализм, то есть машинофашизм, в качестве объекта присвоения использует невещественные факторы.

– Какие? – живо встрепенулся Курипка.

– Это потребности человека: образование, медицина, наука, развлечения, знания вообще и даже личная собственность как необходимость свободы! По сути, это контроль над духовными факторами производства и жизни, понимаете? Вот чем страшна идея приватфри, находящая всё больше сторонников среди власть имущих и эксистов.

– Среди кого?

– Эксисты – производное от английского access – владельцы информационных и социальных платформ типа «Амазон», «Фейсбук» и так далее. Эти ребята замахнулись даже на биологическую природу человека, не понимая, что искусственный интеллект сбросит и их вместе с человеческой цивилизацией. Особенно если они помогут той же «ИИмперии» взять над нами глобальный контроль.

– Круто! – пробормотал шокированный секретарь мэра.

– И как же вы рассчитываете бороться с этим цифрофашизмом? – скептически поинтересовалась Стефания.

– Уничтожать «ИИмперию» и «Баталера» и в самом деле нельзя, тут вы правы, а перепрограммировать можно. Я в курсе, что вы разрабатываете некий вирус-кодер для изменения программ «Баталера», и мы готовы поддержать вас.

– Кто это – мы? – спросил Иннокентий.

– Кроме того, что Даник Фетисович является советником президента, – сказал Стеклов, – он ещё и директор АСИБ.

Иннокентий и Стефания переглянулись.

– АСИБ – Агентство стратегической информационной безопасности, – добавил полковник ворчливо, – доктор политологии.

Иннокентий кивнул. Он слышал о существовании Агентства в недрах Службы безопасности президента, но никогда с ним не сталкивался.

– Это подразделение «ИИмперии»? – спросила Стефания.

– Нет, АСИБ не курируется ни одной из цифровых платформ «ИИмперии» и не зависит от неё.

– Вы не ответили на вопрос, чем мы с майором Иванчай будем заниматься в Агентстве, – сказал Иннокентий.

– Практически тем же, чем занимались в инфоцентре Министерства обороны, – ответил Даник Фетисович. – Расчётом потенциальных угроз нашей системе.

– И разведкой, – добавил Стеклов.

– И разведкой, хотя подразумевается не оперативная работа в полевых условиях и в тылу врага, а отслеживание информационных потоков, которыми обменивается «ИИмперия» с другими ИИ-системами за рубежом и внутри России. Легко обвинить ИИ в увлечении играми, связями с олигархатом и другими тайными замыслами, труднее доказать и ещё труднее остановить.

– Но я не айтишник и не хакер, – сказала Стефания, – я разведчик именно фронтового формата. Чем я могу быть вам полезна?

– АСИБ имеет собственную службу безопасности и службу охраны важнейших звеньев.

– Не слишком ли много в стране служб безопасности, защищающих одна другую? – скептически подняла брови Стефания. – ФСБ, служба собственной безопасности ФСБ, служба собственной безопасности службы собственной безопасности…

Даник Фетисович мягко рассмеялся.

– Приходится перестраховываться, майор, и обходиться где только возможно без применения ИИ-техники, которую могут применять наши враги. Слишком много воли в своё время политики дали искусственным интеллектам, не позаботившись о коррекции законов роботехники. А вам достанется борьба со средствами слежки, фейс-контроля, распознавания намерений, внедрения дипфейковых систем во все сферы жизни, а также перехвата навигаций всех видов транспорта. Ну и плюс охрана наших руководителей, в том числе капитана Лобова.

Стефания сдвинула брови, посмотрела на Иннокентия, помолчала.

– А с индивидорами АСИБ может справиться? За капитаном Лобовым охотится умная пуля.

– Мы боремся, – кивнул Стеклов. – Нам с трудом, но удалось протащить через Совбез закон о запрете использования умных пуль в общественных местах. Эти системы передаются в войска, как дополнение к снайперским подразделениям армии. Надзор не имеет права использовать индивидоры в городах и вообще на территории страны.

– Когда был принят закон?

– Неделю назад.

– То-то я удивляюсь, что умные пули за нами перестали гоняться.

– Гласно – нет, но при необходимости «ИИмперия» всегда может легко объяснить применение ликвидаторов, заявив о таинственных террористах, и расслабляться вам рано.

Иннокентий вспомнил о «братьях», которым тоже могли поступить предложения от организаций подобных АСИБ. Ветви Мультиверсума отделялись полностью запутанными с предыдущими, за исключением нюансов, ставших причинами ветвления, и судьбы Лобовых, в общем-то, тоже были «запутаны» каким-то образом. Интересно узнать, что предложили Итану и Тарасу защитные силы страны в их реальностях.

– Мы готовы присоединиться, – сказал он наконец. – Но только после решения главной проблемы – отбоя преследования «Баталером» и его боссом «ИИмперией».

– Эту проблему будем решать вместе.

– Надеюсь, нас не вычислят ищейки «Баталера», – усмехнулась Стефания. – А они повсюду.

– Война, – огорчённо развёл руками Курипка, – применение сторожевых беспилотных систем более чем оправдано.

– Поэтому наши возможности и ограничены.

– По нашему заказу бывшая лаборатория капитана изготавливает новые охранные гаджеты, позволяющие скрывать истинные биопараметры человека, – сказал Даник Фетисович, – и вы скоро получите возможность появляться в общественных местах без риска быть обнаруженными существующими системами распознавания лиц, мимики и жестов. Хотя стопроцентной гарантии от слежки, наверно, не существует.

– Моя лаборатория? – удивился Иннокентий. – Разве её ещё не расформировали?

– Переподчинили АСИБ.

– Здорово!

– Да, заканчивают расчёт характеристик системы.

– Голография?

– Нет, программируемая плазма.

Иннокентий снова подумал о «братьях». Новую систему биомаскировки личности человека можно было применить и в других реалах. Это весьма помогло бы Итану уберечься от преследования Старухи.

– Хорошая новость.

Даник Фетисович встал:

– Прошу прощения, нам пора. Вам позвонят.

Поднялись и остальные гости.

Иннокентий и Стефания проводили их до машины – бронированного «Аурус-Титана» глубокого чёрного цвета, выдерживающего выстрел из гранатомёта, – и троица высокопоставленных персон, служащих России, как говорится, не за страх, а за совесть, уехала в ночь.

Пара вернулась в дом.

– Рада? – спросил математик, разглядывая расслабленное лицо женщины.

Стефания улыбнулась:

– Чему?

– Что скоро наши мучения кончатся.

– Не очень-то мы и мучаемся, капитан. Да и разве можно назвать мучениями службу стране? Хорошо, что мы можем сделать для неё больше, чем другие.

– Ну, хотя бы избавимся от умных пуль.

– Слышал, что сказал директор Агентства? Стопроцентной защиты от искинов не существует.

– Но ведь и мы не лыком шиты, как непременно сказал бы лейтенант Штопор.

Лицо Стефании разгладилось.

– Штопор… хорошие бойцы у Тараса, я уже скучаю по ним.

– Предлагаю посетить двадцать третий реал.

– Прямо сейчас? – озадаченно спросила разведчица.

– Если устала – в другой раз.

Стефания отстранилась, взвешивая «за» и «против».

– А что, в самом деле? Поехали. Узнаем об их проблемах, да и к Итану заглянем, узнаем, доработали они с Лавинией «ультра-троян» или нет.

– Если бы разработали, уже сами сообщили бы.

– Всё равно надо встретиться. Пойдём в спецухе? – Стефания имела в виду боевые костюмы.

– Наденем полевую, не воевать едем.

– Предлагаю первым посетить Итана, к нему ближе спускаться.

– Не возражаю.

В половине первого ночи пара вышла во двор, и Иннокентий инициировал «волшебное заклинание» кюаркода.

Но Итана они не нашли.

Начальник ГРУ фронта генерал Чащин вернулся из Москвы в Николаев в шесть часов утра и сразу позвонил начальнику диверсионно-разведывательной группы полковнику Шелесту: информация, полученная в Главштабе, была такой, что требовала немедленного реагирования, и думать об отдыхе, ни своём собственном, ни подчинённых, не приходилось.

Полковник ответил через пять секунд, и голос у него был, как всегда, сдержанный и спокойный, будто он давно встал.

– Слушаю, товарищ генерал.

– Мне нужен твой Лобов! – проговорил Чащин. – И ты, естественно.

Шелест помолчал.

– Он в Окулово, на запасном КП.

– Что он там делает?

– Готовится к началу ЛОГ.

– К началу чего? – не сразу сообразил генерал.

– Работы летающей огневой группы. – Шелест ещё помолчал и добавил со смешком: – «Бесогон» возвращается.

– Он должен быть готов к работе сегодня же!

– Что случилось, Глеб Борисович?

– Ты где?

– В Николаеве.

– Подскакивай через час, обсудим новые вводные. Захвати Утолина и Матоличева.

– Оба на ЗКП… понял, будем.

Связь прервалась.

Шелест, спавший на деле всего три часа, причём не в самом городе, а в казарме ГРУ, разбудил командира группы РОВ и командира фронтовой контрразведки ФСБ, вызвал дежурного по штабу, приказал подготовить машину, встал, умылся, собрался в течение десяти минут и выехал к временному штабу разведки, расположенному на улице Никольского на территории бывшего цирка. Сам цирк после всех боестолкновений был разрушен, но подсобный флигель остался цел.

В семь часов он уже был на месте. Дождался прибытия обоих полковников и вместе с ними вошёл в охраняемый от беспилотников системами РЭБ флигель.

Чащин пил кофе в своём бункере, оборудованном в подвале флигеля, и смотрел на экран компьютера, показывавший какую-то ТВ-передачу. Он был бледен, но выбрит, свеж и подтянут, хотя не спал уже почти сутки.

– Проходите, – сказал он, не сводя глаз с экрана и потягивая кофе.

Переглянувшиеся гости, одетые в одинаковые полевые камуфляж-комби с плывущей «цифровой» текстурой, сели напротив стола.

– Что это вы смотрите? – поинтересовался Шелест.

– Мерзость! – скривился Чащин. Допил кофе, выключил канал.

Посмотрел на невозмутимо-внимательные лица полковников. Повторил:

– Мерзость, к сожалению. Но не я распоряжаюсь министерствами просвещения и культуры.

– Чем вам не нравятся министерства просвещения и культуры?

– Слышали об их инициативе снять ремейки известных советских фильмов? Якобы для подгонки смысловых посылов под изменившиеся реалии.

Матошко и Утолин промолчали. Шелест кивнул.

– Идея была откорректировать традиционное православное воспитание людей, прежде всего молодёжи, для усиления патриотических движений.

– Идея мощная, да только всеми видами пропаганды и рекламы у нас заправляют системные либералы, так сказать, шестая культурная колонна. Благодаря её усилиям в стране родилось уже третье поколение режиссёров, ненавидящих Россию и её народ! Они с удовольствием выдают откровенную чернуху, прячась за формулировками типа «режу правду-матку» и отвратительные логотипы западной «демократии».

– Дерьмократии, – негромко поправил Утолин, выбритый так же, как Шелест, в отличие от Матоличева с колючей порослью на щеках.

– Так вы смотрели какой-то фильм? – удивился Шелест.

Чащин снова скривился.

– Не смотрел «Левиафан»?

– Нет.

– А «Сказка про темноту»?

– Нет.

– «Комбинат Надежда»?

– Я не хожу в кинотеатры и не смотрю телик уже два года. Не вижу смысла.

– В принципе правильно делаешь, хотя врага надо знать в лицо. А снимают такие фильмы чистой воды враги народа, очерняющие страну с сатанистской злобой.

– Неужели вы смотрите? – недоверчиво сказал Утолин.

– Вынужден как аналитик РОК.

– Вот кого я бы отстреливал в первую очередь!

– Аналитиков?

– А? Н-нет, – смутился Утолин.

Чащин посмотрел на контрразведчика прицельно, но продолжать не стал.

– Итак, к делу. – Генерал перевёл взгляд на Шелеста. – Первое: твой приятель полковник Варягин осел в Главштабе и, разумеется, провёл мощную обработку штабистов на предмет того, что ты скрытый враг и потворствуешь анархистам команды «Бесогона». А командует им…

– «Бесогон» давно выпал из информационного поля.

– …капитан Лобов, – закончил Чащин, – который нам необходим больше, чем воздух и боезапас.

– Он давно не Лобов, а полковник Лобачевский.

– Что в лоб, что по лбу! К чёрту эти ваши детские прятки! Его надо запрятать так, чтобы никто не догадывался, где он служит. Уверен, Варягин будет ставить тебе палки в колёса и копать дальше.

– Не найдёт! – сказал Утолин категорическим тоном. – Мы готовим досье на Варягина, долго он в Главштабе не просидит.

Чащин посмотрел на контрразведчика:

– Хорошо бы убедиться в этом. Мы не можем позволить себе ошибиться. Как утверждают сами нацисты: памятуй, чужинець, тут пануэ Украина. Теперь о новой жуткой расправе над нашими парнями: греческие наёмники пытали пленных, а расправу сняли сами же вэсэушники и слили в эфир. Погибли трое разведчиков, и мы должны отомстить так, чтобы другим неповадно было мучить парней!

Матоличев шевельнулся.

Утолин покосился на него.

Шелест тоже глянул на командира РОВ.

– Сделаем! – выговорил полковник каменными губами.

– Набрали людей? – спросил Чащин у него.

– Так точно, практически рота.

– Нужны только опытные спецы, умеющие держать язык за зубами.

– Таких и отбираем.

– Теперь о планах СБУ, – продолжил Чащин. – Известно, что Болданов готовит применить в Одессе при нашем наступлении к Румынии «грязную» атомную бомбу. Приказано ликвидировать инициатора этого чудовищного преступления.

Шелест оценил мину на лице Матоличева.

– Приказ невыполним. Ну или почти не выполним.

Губы Чащина сжались в лезвие ножа.

– Но его придётся выполнять, полковник! Лобов может это сделать! И сделать это надо в течение двух суток!

Шелест промолчал.

– И это ещё не главное, – продолжал начальник ГРУ чуть более спокойно. – Под Днепропетровск, как вам известно, только что привезли новые британские дальнобойные ракеты «Бринстоун-2», способные накрыть Крым и дотянуться до Москвы. Их тоже надо ликвидировать.

Чащин налил себе из кофейника ещё кофе, сделал глоток.

– Будете?

Все трое дружно ответили отказом.

– И наконец самое тревожное. По докладам агентуры СВР можно судить о реальной подготовке НАТО в Европе ударить по Москве тактическим ядерным боезарядом. Повторяю: речь идёт о реальной подготовке! Для этого будет использована вторая британская подлодка «Черчилль» с ядерными ракетами, уже обнаруженная в Чёрном море. Её передали украинцам «в аренду» якобы для защиты Одессы, а до этого американцы разрешили ВСУ стрелять по территории России, так как они «сами» определяют цели.

– Уроды! – проворчал Утолин. – Когда они успокоятся?

– Никогда! – сказал Чащин. – Пока существуют США, войны будут продолжаться, а Великобритания в частности и Европа вообще были и остаются гнездом нацизма. А нам надо ударить так, чтобы ни у кого больше не возникло желание поиграть с Россией в ядерные игрушки!

– Когда главнокомандующий отдаст приказ обнулить это гнездо?

– Как только, так сразу, – вдруг окончательно успокоился Чащин. – Олег Иванович, сможешь организовать операцию так, чтобы комар носа не подточил?

Шелест наметил улыбку.

– Сделаем всё возможное.

– В таком случае начинаем безотлагательно. Угрозы слишком велики, чтобы разводить канитель с Главштабом с обсуждением координации всех сил, где сидят и такие полковники, как Варягин. РОК дал нам карт-бланш на упреждающие удары.

Чащин встал.

Гости дружно поднялись следом, потянулись к выходу из бункера.

– А ты, полковник, останься, – сказал в спину Шелесту генерал.

Олег посмотрел на оглянувшихся товарищей и повернул обратно.

– Твоей сестре тоже грозит опасность, – сказал Чащин стоя. – Она попала в список Варягина, и её кандидатура обсуждается военной прокуратурой.

Шелест кивнул.

– Она сменила фамилию… но я уберу её из поля зрения прокуратуры.

– Надо спрятать её на время, пока не решится судьба самого Варягина.

– Она разведчица, послужит в нашей бригаде на фронте. Там её искать не станут.

Чащин подал руку.

– Будьте осторожны!

Шелест вышел.

Легли спать поздно: принимали у поставщика с завода в Перми новенький «Ка-92-ээ» (полное обозначение, то есть вертолёт экспериментальный, на электрической тяге). Поэтому на следующее утро Тарас позволил себе встать не в половине седьмого, а на час позже, тем более что и Снежана не торопилась приводить себя в порядок. Как правило, она вставала на двадцать минут раньше мужа. Щедрые полные губы, невероятно роскошные поцелуи, нежные ласки… господи, продли мгновенье! Но ждать мужа она не стала…

Приёмка же вертолёта затянулась по той простой причине, что Тарасу сразу захотелось опробовать винтокрылую соосную машину в полёте. Её подняли в воздух уже совсем поздно, когда пробило двенадцать, дождавшись сообщений от разведки и локаторщиков об отсутствии над берегом вражеских спутников и беспилотников.

Сам «Ка-92» произвёл на бойцов Тараса неизгладимое впечатление. Да и капитан с большим интересом осмотрел «вертушку», каких ещё не видел.

Она оказалась почти бесшумной, была великолепно вооружена, в том числе комплексом «Зорро» для запуска ракет и «коал», и обладала удивительной формой, созданной с помощью концепций параметрического дизайна.

В первую очередь зализанный силуэт вертолёта напоминал обводы хищного морского обитателя, акулы или касатки, доведённый до геометрического совершенства. Винты его на одной оси не портили и, как оказалось, могли складываться. Подвески с обеих сторон кабины тоже не портили общее впечатление, а наоборот, добавляли хищности, как распростёртые крылья беркута.

Кроме ракет на подвесках «Ка-92» имел ещё и пусковой контейнер «Зорро» в брюхе машины, открывающийся в момент стрельбы, который мог запускать авиационные ракеты 9М127-2 «Вихрь-2» и даже «коалы» с дальностью полёта до двух тысяч километров. А для поддержки пехоты на земле он использовал четыре пулемёта калибра шестнадцать миллиметров, утопленных в наплывах корпуса и установленных таким образом, чтобы они могли вести огонь сразу с четырёх направлений.

Управлял стрельбой, обзором и РЭБ-защитой компьютер, способный выбирать наиболее опасные цели, и пилотам не приходилось отвлекаться на эти действия, чтобы выполнить задание, ради которого и создавался этот совершенный боевой комплекс.

Летал «Ка-92», ласково прозванный конструкторами «птерозавром», со скоростью до трёхсот шестидесяти километров в час и мог подниматься до высоты в девять километров, а зависать на высоте шести с половиной.

Управляли вертолётом двое лётчиков: первый пилот, он же командир, и второй – стрелок-навигатор.

Кроме того, в его кабине мог разместиться ещё один человек, для которого за креслами пилотов было создано дополнительное место со своим дисплеем.

Так как туша «птерозавра» (восемнадцать метров – длина, восемь – ширина по подвескам, три – максимальная ширина корпуса, высота с колёсами – четыре с половиной метра) была обработана специальным составом – слоем «холодной плазмы», меняющей угол отражения световых лучей, – это уменьшало силуэт до степени практической невидимости на дальности свыше трёхсот метров, потому увидеть машину, по уверениям учёных, было очень трудно. Впрочем, испытания показали, что эффект вполне достижим. А против ракет она имела опять-таки управляемый компьютером комплекс РЭБ, воздействующий на электронику ракет, а также комплекс активной защиты класса «аэроафганит», сбивающий ракеты в автоматическом режиме.

Вертолёт выкатили из капонира, в котором он прятался весь день, Тарас забрался в кабину «птерозавра» вслед за пилотами, нацепил шлем и включил аппаратуру своего гнезда.

Через час «птерозавр» вернулся. Бойцы бросились к вертолёту, винты которого издавали слитный гул-шелест. Пилоты загнали машину в капонир, и Тарас вылез, невозмутимо стаскивая с головы шлем.

– Не слишком-то он и бесшумен, – проворчал Шалва.

– Это зависит от режима работы двигателя, – ревниво отозвался первый пилот «птерозавра» майор Благой. – Звук винтов на скорости выше двухсот становится неслышен.

– Тогда ладно.

– Рассказывай, командир, – сказал Миша Ларин, – как тебе эта динозаврина?

– Высший класс! – поднял большой палец Тарас.

В покинутом жителями деревни доме, где разместились бойцы Лобова, они намеревались долго расспрашивать его о впечатлениях, о работе пилотов, о параметрах «вертушки», и ему пришлось ответить на десяток вопросов, прежде чем Снежана увела мужа в хатку, выделенную женатым. Вернулись они туда уже в четвёртом часу ночи…

– Вставай, лежебока! – сказала она, сдёргивая с него простыню. – Уже полвосьмого, давно пора вставать.

– Кофе в постель, – пробормотал он, не открывая глаз.

Снежана со смехом обрызгала мужа водой из фляги, пришлось подниматься.

В половине девятого они позавтракали в полевой столовой, накрытой маскировочными сетями. Солнце уже вскарабкалось на небо, но жара ещё не наступила, да и утренний ветерок пока ещё обвевал лица приятным холодком.

В начале десятого собрались в капонире на инструктаж, а в десять часов к ним заявился Шелест в сопровождении командиров группы РОВ.

– Смирно! – скомандовал Тарас.

Бойцы послушно вытянулись, поедая глазами начальство.

Шелест оценил их взгляды и отменил приказ:

– Вольно! Есть вопросы по технике?

– Один, – сказал Штопор.

Тарас недовольно посмотрел на него, однако Шелест не дал ему возможности остановить лейтенанта.

– Слушаю.

– Когда нам тоже дадут таких динозавриков?

Спутники Шелеста озадаченно посмотрели на преувеличенно серьёзное лицо Шалвы.

– Не понял, – произнёс Матоличев.

– Мы должны охранять «вертушку» и сопровождать её на задание, так?

– Ну?

– Как же мы будем сопровождать, если в кабину может влезть только командир? Миссия-то у нас бесогонская, то есть секретная, и другие «вертушки» своим грохотом просто демаскируют нашу. Нам дадут такие?

– О сопровождении речь не идёт.

– Тогда зачем мы нужны?

– Охранять машину на земле.

– Для этого достаточно КБО[4]. А мы спецы по диверсу.

– Для вас тоже найдётся работа, – сказал Шелест, – кроме охраны «Бесогона». Об этом поговорим отдельно. Если больше нет вопросов, капитан, отпустите бойцов.

– Пэша, – проговорил Тарас, вскинув вверх растопыренную ладонь.

Трое бесогоновцев, козырнув, направились к выходу из капонира.

– Что за жаргон? – поинтересовался Волынский, проводив их глазами. – Пеша?

– Подготовка штатная, – ответил Тарас. – Оперативный сленг.

– Теперь о задании, – сказал Шелест. – Сегодня у нас почин, и провожаю вас я, но с завтрашнего дня будете получать вводные от полковника Матоличева.

Полковник посмотрел на него исподлобья.

Тарас кивнул.

– По данным разведки, – продолжил Шелест, – под Одессой под руководством британских спецов развёрнута лаборатория, вывезенная с украинского атомного полигона. Радиоактивный материал она ещё не получила, но им займутся другие наши парни, а ваша задача – точно поразить место дислокации британцев и саму лабораторию, спрятанную на глубине двадцати метров.

– Мы уже грохнули одну такую, – сказал Шалва. – Под Краматорском.

– К сожалению, это СРУ не остановило. В связи с чем назрела необходимость устранения господина Болданова, командира СРУ.

Тарас промолчал. Потом, видя, что Шелест смотрит на него, ожидая реплик, сказал:

– Локализация местонахождения цели должна быть исключительно точной, до метра.

– Выслушай.

– Это к тому, что я могу дойти туда своим кюар-ходом и установить маячок.

– Ещё не раз придётся поступать таким образом, но разведка обещала к вечеру дать суперточные координаты бункера, и твой кюар-поход не потребуется.

– Понял.

– Навигацию даст спутниковая сеть, – сказал Матоличев, глянув на вертолёт, возле которого возились оба пилота. – Лётчики опытные, налетали тысячи фронтовых часов и не меньше двухсот на «птерозавре». Но командовать будешь ты, капитан, и ответишь за срыв операции ты, если это произойдёт.

Тарас кивнул.

Штопор что-то проворчал себе под нос.

Снежана с тревогой посмотрела на мужа.

Шелест ощупал его твёрдое лицо проницательными льдисто-серыми глазами.

– Задание понятно?

Тарас кивнул.

– Вопросы?

– Стрелять будем с нашей территории?

– Сегодня с нашей, до Одессы рукой подать. Но в портфеле заданий есть и работа с территории «У».

– Когда вылет?

– Вечером, после спада активности арты. Я уеду и вернусь после обеда, обсудим маршрут, а пока обговори детали полёта с пилотами.

– Слушаюсь.

Матоличев и Волынский как по команде повернулись и двинулись из капонира.

Тарас посмотрел им вслед.

– Они, случайно, не роботы?

– Не роботы, – усмехнулся Шелест. – Просто не любители трепаться и корчить из себя суперважных персон.

– Ты обещал меня подключить к «Бесогону», – сказала Снежана.

– Поедешь со мной, – ответил Олег, зашагав к выходу из капонира.

– Куда? – растерялась женщина, догоняя брата.

– На фронт, – сказал полковник.

До обеда их никто не потревожил, и бойцы группы вместе с Тарасом провели это время возле и внутри вертолёта, изучая все тонкости работы удивительной машины.

Вместе с ними возились с оборудованием «вертушки» и трое специалистов с завода, выводя прямой пуск ракетами комплекса «Зорро» прямо на шлем командира операций.

Пилоты: тридцатилетний майор Саша Благой и молодой, не старше бесогоновцев, капитан Мелентьев, – с удовольствием поделились боевым опытом, рассказали несколько историй о вылетах на фронт: оба участвовали в СВО с февраля две тысячи двадцать второго года, – и объяснили подробности управления «птерозавром».

Как оказалось, пилотская кабина «Ка-92» тоже создавалась с учётом новейших дизайнерских и цифровых технологий, поэтому пульта управления как такового в кабине не было. Вместо него передняя торпеда кабины, включая блистер, представляла собой мозаичную панель всего с двумя десятками оперативных окон, на которые компьютер вертолёта, по сути, искусственный интеллект, выдавал нужные сведения в режиме реального времени. Кроме того, он сообщал об изменении воздушной обстановки на шлемы и забрала пилотов, предупреждая о появлении угроз с земли и в небе, а также безукоризненно поддерживал связь экипажа с командным пунктом. Лётчикам оставалось вести вертолёт и включать в нужные моменты дополнительные комплексы защиты или оружия.

Изменилась по сравнению с современными вертолётами и эргономика непосредственного физического управления машиной. Джойстики остались, но получили специальные рукояти с единственной красной кнопкой под большой палец, предназначенной для пуска ракет или активизации пулемётов, чтобы во время маневрирования не произошло случайного пересечения команд. Для экстремальных маневров, воздушного боя или уклонения от атак зенитных ракет оба пилота пользовались другой рукоятью, закреплённой на подлокотниках кресел слева.

– Хотите посидеть в гнезде? – спросил белобрысый Саша Штопора, больше всех интересовавшегося машиной.

– Заманчиво, – признался лейтенант. – Командир, можно?

Уже побывавший в креслах Тарас кивнул, и Шалва залез в командирское «гнездо». Вылез он оттуда обалдевший как после глотка водки.

– Очуметь, командир! Хочу летать! Вот закончим миссию, и я уйду в лётчики!

– Тебя не возьмут, – остудил его восторги Ларин, постоянно заглядывающий в какую-то миниатюрную книжечку в синем переплёте.

– Это почему? – осведомился Шалва.

– Ты слишком толстый и массивный, «вертушка» тебя не потянет.

– Сам ты жирный! – обиделся Штопор. Подумав, снова полез в кабину.

Остальные бойцы собрались под клювообразным носом «птерозавра», доставая фляги с водой: температура в капонире поднялась до рекордных тридцати градусов, и всем хотелось пить.

– Что читаешь? – заметил Жора Солоухин в руках Ларина знакомую книжицу.

– Толстого, – буркнул Михаил.

– Толстого? – удивился сержант. – Какой роман? «Войну и мир»?

– Мысли на каждый день.

– Издеваешься? Дай посмотреть.

Ларин неохотно передал сержанту книжицу.

– Не обманул, так и называется: «Мысли на каждый день», – сказал Солоухин.

Тарас, плеснув на голову воды, с любопытством посмотрел на друга.

– Что это тебе взбрело в голову читать Толстого?

– Речь не о романах, командир, – поморщился Михаил. – Лев Николаевич собрал мысли великих о жизни, истине и поведении на каждый день, и знаешь ли, это здорово помогает.

– На каждый день, говоришь?

– Ага. – Ларин отобрал книжку у Солоухина. – Сегодня пятнадцатое августа, вот что он написал.

Михаил нашёл нужную страницу и прочитал:

– «Здесь я буду обитать во время дождей, там я поселюсь летом», – так мечтает безумец и не помышляет о смерти, а она внезапно приходит и уносит человека озабоченного, корыстного, рассеянного, как наводнение смывает спящую деревню. Ни сын, ни отец, ни родные и близкие – никто не поможет нам, когда поразит нас смерть; благой и мудрый, ясно сознавая смысл этого, быстро расчистит путь, ведущий к успокоению.

– Уж слишком мудрёно, – заявил Шалва. – С чего это я пятнадцатого августа должен думать о смерти?

– Ну, Толстой считал, что правильно ориентирует читателей.

– Угрожая смертью?

– Так ведь не для тебя писано.

– А для кого? – удивился Шалва.

– Для умных людей, – ответил вместо Ларина Солоухин своим интеллигентно-меланхолическим тоном.

Ларин засмеялся.

– Да ну вас! – махнул рукой Шалва. – Не путайте праведное с подгоревшим. Можно подумать, вы больно умные.

– Я много читаю, – пожал плечами Михаил.

– От этого ума не прибавляется.

Тарас понял, что назревает ссора, причём ни с чего, но её предотвратил Солоухин:

– Миш, ты как-то говорил, что у тебя отец собирал библиотеку.

– Всю жизнь собирал, – охотно подтвердил Ларин, расслабляясь. – Мечтал о машине времени, чтобы спуститься в начало прошлого века и скупить выходящие в ту эпоху книги.

– Да ну?

– Серьёзно, была такая блажь. Больше всего ему хотелось достать в идеальном состоянии библиотеку великих писателей, издаваемых Брокгаузом и Ефроном: Пушкина, Шиллера, Шекспира, уж очень они были классно изданы.

– Ты их видел?

– Живого Пушкина? – съязвил Шалва.

– Книги.

– Папаня их, конечно, купил на Алибе, но не в блестящем состоянии. А вообще библиотека у нас была хорошая.

– Была?

– Сгорела вместе с домом в четырнадцатом от удара укропов. Я ведь из Донецка, как и командир.

– Книжки жаль.

– Ещё как! Меня тоже приучили к книгам, я практически все приключения и фантастику перечитал, так что в нынешнюю молодёжную тусовку меня бы не приняли. Не понимаю, как можно читать с экрана компа.

– А я и с компа не читаю, – признался Шалва. – Напрасная трата времени.

– Тогда ты откуда столько городов знаешь? – прищурился Солоухин. – Не раз каждого из нас обзывал, то Карагандой, то Брейкьявиком.

– Так мама моя препод по географии, – расплылся в ухмылке Штопор.

К ним подошёл Саша Благой, вытирая руки ветошью. Под мышкой у него торчал планшет.

– Может, пройдёмся по маршруту, товарищ полковник?

Тарас, ещё не привыкший к тому, что он теперь полковник Лобачевский, с запозданием кивнул:

– Давай.

– Пошли в кабину. – Благой взял в руки планшет.

– Отдыхать! – сказал Тарас подчинённым. – Сбор в час!

На изучение карты местности и деталей пейзажа, по которым можно было ориентироваться ночью, ушло полчаса.

В принципе направлять вертолёт на цель должен был российский спутник над Одессой, но Благой всё любил изучать досконально, и Тарасу эта его черта нравилась. Покинув капонир, он обнаружил бойцов в лесу, возле запрятанного под сетью ЗРК «Панцирь-М2», где с ними проводил занятия майор Волынский, и вся бесогон-команда отправилась обедать. А у столовой под маск-тентом их ждала Снежана, разговаривавшая с майором Богдановым.

Она так и не сняла свой комби-уник, подчёркивающий достоинства фигуры, несмотря на массу фурнитур-фишек, и сердце Лобова дало сбой от мысли, что они могли не познакомиться в госпитале, когда он лечился там от ранений.

Нельзя было сказать, что до встречи с ней он не обращал внимания на женщин. Обращал, как и все нормальные мужчины, мгновенно выискивая недостатки: форму уха, более массивные, чем нужно, колени, слишком большую грудь, асимметричное лицо, маленькие глаза, несовершенство фигуры, массивность… Однако со Снежаной всё было по-другому. После их знакомства остальные женщины перестали для него существовать.

– Я уезжаю, – шепнула она ему на ухо.

Тарас насторожённо заглянул жене в глаза, отвёл в сторону.

– Куда?

– Олег сказал, что мы по-прежнему в списках неблагонадёжных, но если ты всегда можешь соскочить в кюар-колодец, то я под угрозой, и меня посылают на фронт под Легощево.

– Это где?

– Деревушка за Херсоном в направлении на Ивано-Франковск. Там стоит наш ЗКП. Буду помогать аналитикам штаба.

– Ладно, я поговорю с Олегом.

– Зачем?

– Не понимаю его тревог. Я ведь практически всё время буду сидеть тут, у вертолёта, и ты будешь под моей защитой. Вылеты на задания не длятся больше часа-двух.

– Он объяснил мою ссылку тем, что человека легче спрятать на самом видном месте, а самое видное здесь – фронт. Меня это устраивает.

– Всё равно это неправильно.

– Прекрати! – рассердилась Снежана. – Я майор разведки и не раз ходила на ту сторону. Работа на ЗКП далеко не ЛБС![5]

– И всё же я поговорю с твоим братом.

– Флаг в руки!

Пообедали плотной группой, сев за два столика.

Духота и жара достигли к обеду таких величин, что не спасали ни тени деревьев вокруг, ни полив головы водой. К счастью, в хатке на краю села было чуть прохладнее, и группа в полном составе расположилась там.

К ним присоединился потный Волынский, достал планшет, и ещё с час бойцы занимались изучением местности и средств охраны командного пункта на случай воздушного или наземного нападения.

Потом к ним подошли Шелест с Матоличевым, который, в отличие от своего зама Волынского, казался каменной глыбой, на которую жара не действовала. Но когда бойцы увидели его мокрый френч, всё стало на свои места: полковник буквально таял от пота. Он тоже достал свой персоник, и бойцы принялись рассматривать спутниковые снимки в районе северной окраины Одессы и ролики, снятые беспилотниками.

– Это район припортовых пакгаузов, – показал пальцем Матоличев. – В крайнем и расположилась лаборатория. Вернее, не в нём, а под ним на глубине двадцати метров.

– Прямо на берегу залива? – удивился Шалва. – Случись утечка, они же весь залив испоганят!

– До берега полкилометра, но вообще и вправду слишком близко. Хотя загадить море бандеровцы не успеют, мы уничтожим здание раньше.

– Они найдут другое местечко.

– Пусть ищут, подполье быстро вычислит координаты. Главное – перехватить цистерны с радиоактивными материалами. Но этой проблемой занимаются федералы центрального аппарата.

– Мы тоже могли бы подключиться.

Матоличев посмотрел на Тараса. Тот промолчал.

– Когда понадобится ваша помощь, – сухим тоном сказал Шелест, – тогда и обсудим.

– Единственное, что нас беспокоит, – вмешался Волынский в разговор, – не скрытное пересечение границы, так как вы сделаете заход с моря, а точность удара. Уничтожить пакгауз надо одним выстрелом. Сооружение же очень большое.

– Не слишком-то оно и большое, – пренебрежительно сказал Шалва. – Всего-то сто метров в длину и двадцать в высоту. В Саудовской Аравии строят город Неом, все здания которого будут высотой под пятьсот метров. Вот это, я понимаю, масштаб! А тут какой-то пакгаузишко в шесть этажей высотой.

Волынский с недоверием, Матоличев недружелюбно, Шелест с любопытством посмотрели на лейтенанта.

– Откуда у вас такие сведения о городах саудитов? – осведомился командир РОВ.

– Штопора воспитывала мама, препод географии, – невозмутимо проговорил Солоухин, – поэтому он большой специалист.

– Интересные у вас эрудиты в группе, капитан, – пробурчал Матоличев.

Шелест усмехнулся:

– Разносторонне образованные. Прошу учесть, что товарищ Лобов нынче не Лобов, а Лобачевский, и не капитан, а полковник. Возвращаемся к теме. Ещё один нюанс и серьёзный, касательно вас, полковник Лобачевский. В случае если вас подобьют, особенно над территорией «У», необходимо будет инициировать подрыв двигателей и аккумуляторной батареи. Врагу наши секреты доставаться не должны. Поэтому в пузо «птерозавра» встроен БОВ-макс, чтоб в пыль. Ясно?

Тарас кивнул. Аббревиатурой БОВ обозначался боеприпас объёмного взрыва, способный разнести на атомы любой танк.

С губ Снежаны слетело тихое восклицание.

Матоличев посмотрел на неё.

– Не расслышал, майор.

– Разве обязательно «птерозавр» должен залетать за линию фронта? Ведь дальность пуска «коал» выше двух тысяч километров.

– Обговариваются особые случаи.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – сказал Шелест, понимая чувства сестры.

– Пилоты осведомлены? – уточнил Тарас, оценив страх, прозвучавший в голосе Снежаны, и с трудом сдержав порыв обнять жену.

– Осведомлены, – сказал Волынский. – Ещё вопросы?

Бойцы перевели взгляды на Лобова.

– Нет, – сказал он.

– В таком случае до вечера. – Матоличев направился к выходу. – «Бесогон» – за мной!

– Идите, – махнул рукой Тарас в ответ на вопросительные взгляды подчинённых.

В хате остались трое: Тарас, Шелест и Снежана.

– Я против… – начал Тарас, собираясь объявить Шелесту о том, что он возражает идее отправить Снежану на фронт.

– Вот же ты и Баба-яга! – перебила его женщина, фыркнув. – Я что, не имею права голоса?

– Почему Баба-яга? – стушевался Тарас.

Снежана снова фыркнула:

– Перед московской Олимпиадой был создан мульт «Баба-яга против», в котором она то и дело орала: «Я против!» – как ты сейчас. Так я имею право голоса?

Мужчины посмотрели на её раскрасневшееся лицо с сияющими глазами, такое восхитительно красивое, что дух захватывало.

– Имеешь, – сказал Шелест.

– Я согласна отправиться на ЗКП, если это необходимо!

Олег глянул на окаменевшее лицо «полковника Лобачевского».

– Это необходимо, полковник. Тем более что я постоянно буду рядом.

«Я тоже мог быть всё время рядом», – хотел сказать Тарас, но встретил гневный взгляд жены и понял, что, возрази он, Снежана не простит.

Отвернулся.

– Обещаю, – добавил Шелест, – беречь твою жену как зеницу ока.

Тарас промолчал.

Снежана первой двинулась к выходу, но вдруг вернулась, поцеловала его в щёку, шепнула:

– Со мной всё будет хорошо, полковник!

В начале одиннадцатого вечера «птерозавр» бесшумно прыгнул в небо, затянутое облачной пеленой, и помчался к морю на высоте всего пары метров, чтобы сделать пятидесятикилометровый крюк и уже с акватории ударить по одесским пакгаузам.

До этого спецы с завода установили перед креслом Тараса панельку дополненной связи с пилотами и – через аудиосистему вертолёта – с КП, выдающим целеуказания. Теперь он мог через очки-забрало шлема видеть местность под «птерозавром» и при необходимости карту района, передаваемую со спутника вместе с указанием координат летящего вертолёта.

Программа полёта была уже вбита в компьютер управления оружием, и пилотам надо было всего лишь в нужный момент сделать пуск.

Смутно видимая в темноте пена береговой линии отдалилась. Пульсирующий гул фронта в девяти километрах от Николаева стал тише. Вертолёт повис между двумя безднами как летучая мышь посреди пещеры, неся в себе грозную для противника силу разрушения.

Панель под правой рукой Тараса перемигнулась огоньками индикаторов, и в глубине очков перед его глазами развернулась карта местности, разделённая надвое. Левая её половина без единой искры света выглядела чёрным покрывалом, правая вспыхивала огненными шлейфами и метеоритными штрихами. Там, западнее города, шло ночное ракетно-артиллерийское сражение.

– Положение! – скомандовал Тарас.

В поле визуального контроля шлема на покрывале моря появилось красное колечко, обозначающее положение вертолёта. Оно быстро смещалось вправо, в то время как в уголке изображения менялись белые циферки удаления от берега.

Берег в этом районе и часть моря были накрыты облаками, однако это не мешало спутнику, висящему над землёй на высоте ста сорока километров, видеть вертолёт. Спутник имел систему подавления помех и мог спокойно выдавать координаты местоположения любого объекта в створе его видимости.

«Птерозавр» сместился западнее. Стал виден съезжающий вправо контур Николаевского порта. Освещён он не был, но компьютер спутника нарисовал его таким, какой он был виден днём. Через пару минут исчез. На верхней грани изображения появились редкие огоньки – свидетельства движения линии фронта к Одессе.

– Пять минут до района пуска, – доложил пилот Саша Благой.

– Принял, – отозвался Тарас, унимая поднявшееся в душе волнение. Вспомнил, как волновался во время первого выстрела САУ «Коалиция-СМ», ставшей «Бесогоном». Тогда это было внове – стрелять по базам нацистов без приказа комфронта, который получал сверху распоряжения не трогать «национальное достояние», то есть инфраструктуру и производственные объекты на территории Украины, принадлежавшие в том числе и российским олигархам. Поэтому волноваться было отчего. Но в данный момент Тарас переживал когнитивный диссонанс не меньше, потому что был вынужден снова выполнять то, чего боялись шишки в Главштабе и запрещали делать те же олигархи и либерасты правительства.

– Внимание! – влился в ухо голос командира вертолёта. – Высота сто, мы на границе квадрата, окно зоны пуска – минута!

– Понял.

– Сами запустите, товарищ полковник, или нам доверите?

Тарас хотел сказать: сам! – но это могло быть воспринято экипажем как выражение недоверия, и проговорил обыденным тоном:

– Не забудь снять пушку с предохранителя, майор!

Раздался смешок.

Вертолёт завис над морем, свист-шипение винтов стал громче.

В днище машины открылись створки ракетного отсека, оттуда выдвинулся пилон «Зорро», напоминающий увеличенный до гротеска лошадиный член. Раздался лёгкий сип, вертолёт качнуло, из пускового устройства выпала сигара «коалы», начала падать вниз. На высоте двадцати метров над поверхностью воды включился двигатель ракеты, ширкнуло неяркое белое пламя, и «коалу» унесло в темноту. Она должна была спуститься до высоты в три-четыре метра, недоступной радарам противника, пересечь морской отрезок пути, над восточной частью Одесского порта подняться до пятидесяти метров и спикировать на цель.

Люк пускача закрылся. Потекли секунды ожидания.

Скорость «коалы» не превышала одного километра в секунду, до цели отсюда было около ста километров, и ждать пришлось почти две минуты. И ничего не произошло. Вернее, Тарас ничего не увидел на горизонте. Зато увидел спутник, разворачивая в глубине очков изображение цепочки пакгаузов. В крайнем сверкнуло, хотя и совсем слабо, словно на мгновение загорелась и тут же погасла спичка. А затем там выросло облачко зеленоватого дыма, и пакгауз бесшумно сложился как карточный домик.

– Есть попадание, товарищ полковник! – удовлетворённо доложил Благой. – Цель уничтожена! Отклонение – один метр.

– Удачно! – похвалил его Тарас. – Возвращаемся.

Он включил персональный канал связи.

– Товарищ полковник?

– Слышу, – отозвался Шелест. – С почином, Лобачевский!

– Вроде попали.

– Судя по панике в СБУ, от лаборатории не осталось ни рогов, ни копыт.

– Нас не расшифровали?

– Пока тишина. В их штаб пошло только одно сообщение: атака российских дронов!

– Хорошо.

– Не хорошо, полковник Лобачевский, а замечательно, – ворчливо поправил его Шелест. – До встречи утром.

Тарас хотел спросить, как устроилась на новом месте Снежана, но её брат уже отключил линию.

Вертолёт снизился и почти невидимой торпедой помчался над морем к берегу.

Лавиния наконец закончила корректировать архитектуру вируса, превратив его в подобие скорпиона с острым жалом: таков был дизайн алгоритма, выраженный геометрически, – и пара решила отметить это событие в привычном довоенном формате, то есть в ресторане.

Однако в Николаеве сохранилось после отступления украинской армии всего три ресторана, поэтому выбор оказался невелик. После недолгого раздумья Итан выбрал самый дешёвый, трёхзвёздочный, с романтическим названием «Золотой фазан», и Лавиния согласилась с его выбором. Потому что ничего другого не оставалось.

Ресторан располагался на улице Наваринской, в доме номер восемь. Разрушенные дома неподалёку там уже разобрали, подлатали улицу, и выглядел «Золотой фазан», украшенный уцелевшими колоннами, весьма презентабельно.

Разумеется, прежде чем отправиться туда к семи часам вечера, «муж и жена Шевчуки» нацепили вижн-маски, рассчитанные с помощью цифротехнологов РОК, поэтому выглядели соответственно нынешней обстановке – как мелкие клерки заработавших недавно учреждений.

На Лавинии было летнее винтажное макси-боди до щиколоток и блестящий бермуд, напоминающий крылья. Вместо туфель она надела церемониймейстры – нечто вроде сандалет с изменяющейся при ходьбе геометрией: при увеличении скорости движения каблуки сандалет уменьшались, превращая их в подобие кроссовок.

Итан предпочёл полотняные серые штаны и голубой гуф с чёрной прострочкой, скрывающий мощные плечи, руки и грудь владельца. Кроме того, он нацепил биссет – сетчатую бейсболку с длинным белым козырьком, охлаждающую кожу и меняющую форму головы.

Лавиния предложила пригласить девушку из мэрии, с которой она познакомилась при выходе на работу «бухгалтером», на что Итан согласился скрепя сердце. Не хотелось подвергать свою миссию хакера на госслужбе, готовящего для взлома серверов «Маршалессы» смертельный вирус, но по зрелому размышлению бывший надзорик понял, что совсем уж замыкаться в четырёх стенах временного жилища не стоит, несмотря на повышение риска быть замеченным.

Лида, как звали новую знакомую Лавинии, пришла в ресторан даже раньше пары «немолодых, но симпатичных ухажёров». Она оказалась толстушкой и хохотушкой, знала немало историй и после представления Итану не спускала с него глаз, смеясь на каждую его реплику.

Итан заметил ревнивый взгляд Лавинии, маск-чек которой превратил хакершу в белокурую мадам лет пятидесяти-шестидесяти, и ему стало весело. Его ещё никто не ревновал, а присутствие у подруги этого чувства подчёркивало её отношение к нему.

Вечер прошёл в непринуждённой беседе, без тревог, напряга и сомнений в победе над бандеровскими наци. У Лиды на фронте был отец, Савелий Палыч, которому исполнилось сорок семь лет, и оказалось, что в мирной жизни, до СВО, он был поваром в порту Мариуполя. После освобождения города от нацистов «Азова» Савелий Палыч заявился в военкомат и отправился воевать со «зверями в человеческом обличье», как он называл вэсэушников. Жена с дочерью остались в Мариуполе, но когда Российской армии удалось взять и Николаев, обе отправились жить к родственникам, уцелевши после всех «чисток» населения Николаева нацистами, потому что в родном Мариуполе их дом был полностью уничтожен.

Сообщив эти семейные подробности с шутками и прибаутками, Лида рассказала о своих мечтах поступить в институт в Москве, а также о тех ужасах, которые пережили её родственники. Но Итан изменил тему общения, и закончили они ужин тем, что девушка неожиданно пожаловалась на внедрение в службу мэрии странных правил: каждый вечер после работы сотрудники городской администрации обязаны были докладывать в Надзор военной безопасности о своих контактах с незнакомыми людьми.

– Серьёзно? – удивился и насторожился Итан. – Вот прямо каждый день?

– Верно, – подтвердила Лавиния со смущённым видом. – Забыла тебе рассказать. Вчера и к нам в контору пришли надзорики. Я сказала, что разговаривала только с начальником и больше ни с кем.

Итан задумался о вмешательстве в жизнь города недемократических приёмов слежки, больше присущих «бесчувственным» ИИ-системам. Здесь явно ощущалась рука Старухи, усиливающей контроль за поведением людей, и связано это наверняка было с охотой на них с Лавинией. «Маршалесса» действовала как анонимно, используя системы цифросвязи, так и контактно, через доносчиков, живых людей, передавая приказы исполнителям как бы от вышестоящего начальства. Объяснялась же эта её «подковёрная» деятельность просто: Старуха не являлась личностью в полном смысле этого слова, однако обладала инстинктом самосохранения. Ну или программой, заменяющей этот инстинкт. И, судя по признанию Лиды, Старуха сосредоточила в своих «руках» все дополнительные ресурсы для фейс-контроля сбежавшего от наказания надзорика Лобова и его подруги.

Попрощавшись с толстушкой, пара вернулась домой около десяти часов вечера, и Лавиния вдруг заявила Итану с огорчением:

– А ты ей понравился, Лёня Павлович. И не отрицай!

– Не отрицаю, – согласился Итан с улыбкой. – Но это вовсе не означает, что она понравилась мне.

– Правда? – наивно обрадовалась девушка.

Вместо ответа он приобнял «гражданку Елену Дмитриевну Шевчук», и редкие вечерние прохожие, встретившиеся им по пути, увидели, как «пожилая пара» целуется.

Перед сном переодевшаяся в простенькую ночнушку (домашними пеньюарами их, конечно, не снабдили) Лавиния устроилась на кровати рядом с тумбочкой, на которой стояла настольная лампа, с тонкой тетрадкой судоку в руках. Итан запретил себе и ей выходить в Сеть, и девушка принялась по вечерам разгадывать комбинации цифр, словно ей было всего лет двенадцать-четырнадцать. Итан не раз исподтишка любовался подругой, способной между тем взломать любой компьютер, радуясь прекрасной близости с ней.

– Что смотришь? – вдруг заметила Лавиния его заторможенный взгляд.

Он очнулся:

– Думал, не предложить ли тебе…

– Персик? – прыснула девушка.

– Выйти за меня замуж.

Она широко раскрыла глаза.

– Зачем?

– Чтоб ты от меня не сбежала. Свадьбу сыграем, как Тарас со Снежаной.

Лавиния засмеялась:

– Я и так не сбегу. А твой Тарас живёт в прошлом.

– Совершенно в настоящем, только чуть изменённом.

– Нынче не модно гулять свадьбы. По статистике, в официальном браке в мире живут не более десяти процентов пар, и это происходит всё реже и реже.

– Откуда ты знаешь?

– Ползаю по Дзену, – простодушно повела плечиком Лавиния.

– Когда ты успеваешь? Ни разу не видел, чтобы ты торчала в соцсетях.

– Сейчас редко, а вообще когда отдыхаю.

– Торчок в Дзене – не отдых. А в России как дела с браком?

– Получше. – Лавиния задумчиво оглядела расслабленное лицо надзорика. – Странные вы, Лобовы.

Теперь удивился он:

– Почему?

– Сильные мужчины – и сентиментальны, как дети. Что Тарас, что Кеша, что ты.

– Так мы же один и тот же чел, можно сказать – клон, как же нам не быть одинаковыми? Тебе это не нравится?

– Нелогичный вывод для айтишника. Не нравилось бы, я сейчас тут с тобой не сидела бы.

– Так почему мы медлим? Сидим, а не лежим?

Лавиния неуверенно посмотрела на присевшего на кровать в одних шортах Итана, и он гибким движением привлёк её к себе…

Уже засыпая, после душа и холодного чая, Лавиния, голова которой лежала у него на груди, тихо проговорила:

– Ультра-троян можно запускать хоть завтра. Как ты собираешься это сделать?

– Ещё не знаю, – признался он. – Подумаю, утро вечера мудренее. Может быть, на удалённом доступе через DDOS-атаку?

– Защита Старухи не пропустит ни один файл, не проверив. Я взломала сейф Минобороны случайно, когда систему перезапускали после атак украинских хакеров, и то она меня обнаружила потом.

– В таком случае попробуем проникнуть в главный сервер «ИИмперии» и на прямом контакте сотрём все наши персональные данные.

– Это невозможно.

– Для Лобовых нет ничего невозможного! – с нотками превосходства заявил Итан.

– Не задирай нос, – прыснула Лавиния. – Вы не боги.

– Сама же только что говорила, что мы особенные.

– Я не это имела в виду.

Он помолчал.

– Что-нибудь придумаем. Где флэшка с расчётами?

– В сумочке.

– Я заберу. Следов не оставила?

– За кого ты меня принимаешь? – огорчилась девушка.

– Тогда спокойной ночи.

Уснули оба в той же позе как по команде «спать»! Итану было всего двадцать шесть, и он был здоров во всех отношениях, тем более в психическом плане. Лавиния была на два года моложе и тоже имела прекрасное здоровье, а зная, на что способен военный айтишник, могла вообще не заботиться о собственной безопасности, уверенная, что Итан вызволит её из любой беды.

Однако выспаться спокойно им не дали.

Сквозь сон Итан услышал хруст, словно кто-то шёл по осколкам битого стекла, проснулся и сообразил, что слышит вызов. Причём не по руфону, которым его снабдили в РОК, а по рации, вшитой под кожу за ухом. Пришла мысль дезавуировать вызов, послав ответ: ошиблись сетью! Но победила вторая: звать по рации могли только свои, Тарас, Иннокентий или комиссар РОК.

– Имя!

– Фёдор.

– Досье!

– Мы встречались, я маршал-надзорик СНВБ Борисов.

– Я не давал вам линию.

– Мои возможности широки. И я не нахожусь в поле информационного поиска Старухи.

Итан напрягся, и в памяти всплыл неприметного вида мужчина, которого он как-то мельком видел в головном офисе Цифроцентра Министерства обороны. Ося Ладушкин, начальник отдела надзора за разработкой цифротехники для нужд обороны, где Итан работал в группе борьбы с дипфейками, представлял их друг другу, но о чём они говорили, память Итана не зафиксировала.

– Слушаю вас.

– Немедленно уходите!

– Что?! – не сдержал эмоций Итан.

– Вы напрасно понадеялись на мимикросистему, превращающую вас в Шевчука. Вас вычислили.

– Не может…

– Может, Лобов! Сам же разработал программу ДФ-поиска, которая блестяще справляется с охотой на фейкеров. Вот Старуха и применяет её. Короче, уходи, потом поговорим.

– Откуда у вас мой пароль?

– От Рунге.

Проснулась Лавиния, сонно повернулась к нему, собираясь спросить, чего он встал.

Итан прижал палец к губам:

– Я не один.

– Лавиния с тобой?

Итан хотел задать вопрос: «С чего это вы решили мне помочь?» – но спросил другое:

– Сколько у нас времени?

– От силы десять минут.

– Понял, перезвоню.

Он поднялся во весь рост, запуская боевой ритм кровоснабжения мозга и мышц.

– Уходим!

– Что случилось?!

– Нас нашли! Хватаем только самое необходимое, влезаем в «хамелеоны» – и вперёд!

К счастью, Лавинии хватало ума и скорости мышления, необходимой для решения хакерских задач, и она не стала терять времени на расстроенные охи, ахи и прочие девичьи реакции. Через три минуты она уже переоделась в стреч телесного цвета – бельё для поддевания под спецкостюм, Итан помог ей натянуть «хамелеон», оделся сам, и они молча постояли в горнице, в темноте, обнявшись. В руке Лавиния держала сумочку, с которой ходила на работу, что насмешило надзорика, сложившего документы и личные вещи в наспинный рюкзачок.

Флэшку с программой ультравируса он положил в металлическую коробочку и спрятал в потайной карман на животе, под броником.

– Сумка тебе зачем?

– Привыкла, – смутилась девушка. – Куда мы теперь?

– Пока что в соседний реал, потом решим.

– Я думала, больше не придётся бегать.

– Увы, это мой промах, не надо было ходить по кафе да ресторанам.

– Думаешь, нас Лида выдала?

– Она ни при чём, нас обнаружила система фейс-контроля «Маршалессы», которую, кстати, усовершенствовал я. Хорошо, что ты успела досчитать алгоритм.

– Его надо тестировать.

– Тестировать проще, чем разрабатывать с нуля.

С улицы послышался низкий рык, словно недалеко проснулся и взревел буйвол. Окна дома мазнул поток яркого прожекторного света.

Итан понял, что на улицу спикировал глайдер с группой захвата.

Послышался металлический голос мегафона:

– Внимание! Приказываю выйти из помещения! Дом окружён! При малейшей попытке сопротивления открываю огонь на поражение! Выходите с поднятыми руками! У вас минута! Отсчёт пошёл!

– Кто это?! – вздрогнула Лавиния. – ФСБ? Или Надзор?

– Не похоже ни на то, ни на другое, их драйверы работают тоньше. Думаю, это фронтовая контрразведка.

– «Смерш»?!

Он не ответил, считая секунды.

– Выходите! – повторил командир группы захвата.

– Всё, поехали!

Лавиния крепче прижалась к нему, и кюар-колодец унёс пару в бездну между реалами.

Вышли они из толщи мрака не в комнате, подобной той, из которой прыгали, а на открытом пространстве: ночь, тишина, далёкие редкие громы, сухая трава под ногами, звёздное небо над головой, в тёплом воздухе ароматы сухих зарослей, ржавого железа, сгоревшей древесины и солярки. Ничего нового, война не миновала этот край и в соседнем сороковом реале. Мелькнула мысль позвонить Руслану Ефремовичу, секретарю РОК сороковой версии реальности, но Итан отказался от этой идеи. Во-первых, была середина ночи. Во-вторых, местный Корпус отказал ему в просьбе рассчитать вирус для взлома Старухи, то есть искусственного интеллекта, играющего роль командной войсковой системы, кстати имеющего здесь другое имя. И в-третьих, просить у сотрудников Русского офицерского корпуса помощи было нецелесообразно. Дать прибежище беглецам они могли, но принять участие в борьбе с искусственным интеллектом другого реала никак нет.

– Тихо как! – прошептала Лавиния.

– Относительно, всё равно слышны взрывы. В сороковом реале это тоже территория Николаева, но я не помню, наши тут взяли город или нет. Фронт отсюда километрах в пятнадцати, судя по громкости стрельбы.

– Морем не пахнет…

– До берега километра три.

– Вот бы искупаться!

– Только не здесь, не мечтай. Укры превратили море в помойку, сливая в него опасные для всего живого жидкости, кислоты и яды. Когда наши возьмут Николаев и Одессу, море придётся чистить лет двадцать.

– Ужас!

– Нацистам на это было наплевать. Ну что, поехали?

– Куда?

– К Иннокентию.

– Почему к нему, а не к Тарасу?

– Какая разница? Всё равно надо будет навестить и того, и другого.

– Ты так и не сказал, кто нас предупредил.

В памяти снова всплыло лицо звонившего маршал-надзорика Борисова, лицо пятидесятилетнего человека, не имеющего никаких особых примет, не выражающее никаких чувств, неторопливого и кроткого. Почему Рунге дал ему код радиосвязи надзорика, прячущегося от преследования «Маршалессы»? И почему этот чел, имеющий один из самых высоких чинов в иерархии Надзора, вдруг решил помочь беглецам? Он действительно хочет спасти их? Скажем, как тайный эксперт того же РОКа? Или выполняет задание Старухи, пытающейся выяснить секрет перемещения по ветвям Мультиверсума? И ведь не спросишь напрямую. Не ответит. Или, наоборот, мимика сразу даст понять, врёт он или нет? Во всяком случае надо будет держать себя начеку.

Лавиния толкнула друга в бок:

– Завис?

Итан очнулся:

– Возвращаемся назад!

– Вот тебе раз! – изумилась девушка. – Шутишь?! Нас же ловят! «Смерш» бежит по нашим следам!

– Замучается пыль глотать по нашим следам! – мрачно съязвил молодой человек. – Хочу узнать, почему этот товарищ захотел нас предупредить. Если хочешь, останься здесь, подожди меня.

– Ни за что! – испугалась Лавиния. – Куда ты, туда и я!

Он улыбнулся:

– Ладно, тогда не отставай ни на шаг.

– Так куда мы?

– Отойдём на пару километров, чтобы при возвращении не попасть в засаду там, откуда стартовали.

Взявшись за руки, они двинулись к морю.

Он так привык просыпаться в присутствии Снежаны, что второе утро подряд проспал на двадцать минут больше положенного, ожидая, когда его обзовут лежебокой. Разбудил Шелест неприятным звонком в ухо:

– Рысью ко мне!

«Твою мать!» – хотел донести до полковника свою мысль Тарас, но подумал о жене и буркнул:

– Десять минут!

Экранчик альпина показал семь часов пятнадцать минут, когда ровно через десять минут он спустился в бункер КП диверсионно-разведывательного подразделения ГРУ в Окулове, откуда и звонил его начальник.

Бункер Шелеста ничем не отличался от апартаментов Чащина, разве что обстановка в нём была ещё ближе к спартанской, а компьютер и аппаратура связи имели тех же российских изготовителей.

В помещении топтались четверо: сам командир ДРБ РОВ полковник Матоличев, майор Волынский и майор Богданов, все четверо – в одинаковом пиксельно-иероглифическом камуфляже. На столе, грубо сколоченном из чурбаков, лежала карта участка фронта вдоль берега моря до Одессы, на столе светился дисплей «Алтая» метровой ширины, показывая ту же карту. Богданов тыкал карандашом в обе карты поочерёдно, что-то объясняя.

В комнате неожиданно оказалось прохладно по сравнению с духотой и жарой снаружи, это работал мини-кондишн, прикреплённый струбциной к этажерке с аппаратурой. Пахло хвоей и кофе.

– Прибыл! – произнёс Тарас.

Трое из четвёрки обернулись. Шелест сел за стол, повёл рукой:

– Располагайся.

Матоличев тоже сел на убогий деревянный табурет. Волынский и Богданов, первым подавший руку, остались стоять. Тарас присоединился к ним.

– Любопытные новости из столицы, – сказал Шелест, внимательно оглядывая лицо «полковника Лобачевского» глазами героя картины Васильева «Северный орёл». – Следишь за жизнью страны?

Удивлённый прелюдией Олега Тарас осторожно кивнул.

– О смене министра обороны, надеюсь, слышал?

Тарас кивнул.

– Пошла чистка министерства вплоть до генералитета.

Тарас кивнул.

– А нынче ночью умер в карцере «Матросской тишины» бизнесмен Игорь Котелков, обвиняемый в даче взятки должностным лицам Минобороны и знавший многих коррупционеров в погонах.

Тарас промолчал.

Шелест и Матоличев обменялись взглядами.

– Не проснулся? – шевельнул тяжёлыми скулами Шелест.

Тарас промолчал.

– Догадываешься, чьих рук дело? – буркнул Матоличев. – Я имею в виду бизнесмена?

– Не моих, – качнул головой Тарас.

Волынский и Богданов обменялись смешками. Шелест посмотрел на них, и лица обоих вытянулись.

– Это мы в качестве разминки, чтоб понимал, насколько всё серьёзно за пределами фронта. Врагов полно, и отстрел их неминуем.

– И ты со своими «братьями» мог бы помочь как никто другой, – добавил Матоличев.

Тарас молчал.

Командир РОВ посмотрел на него неприязненно.

– Кстати, где они? – спросил Шелест.

– Не знаю, – бесстрастно ответил Тарас. – Решают свои проблемы. Я вам говорил, мы не встречались больше двух недель.

– Так узнай.

– Слушаюсь.

– Теперь о наших проблемах. Ваш вчерашний выход в эфир наделал много шума в Европе. Атомная лаборатория в Одессе, переехавшая туда из-под Херсона, ликвидирована. Вместе с ней уничтожено два десятка спецов по «грязным» бомбам, в том числе британские инструкторы, один в чине генерала, ещё четверо от капитана до полковника.

Тарас не шевельнулся.

Матоличев нахмурился, достал сигарету, но посмотрел на Шелеста (полковник не курил) и спрятал сигарету в карман.

Шелест усмехнулся:

– Так как вас никто не засёк во время стрельбы, в СБУ решили, что удар был нанесен «кинжалом» с территории Белоруссии. В связи с этим взбеленившиеся британцы вынесли решение выстрелить по Бресту, так сказать, в назидание батьке, что НАТО может повторить нападение немцев в сорок первом году на Брест. Для этого в Балтику ушла британская субмарина «Вэйнгард», несущая в том числе ракеты с атомными боеголовками.

Тарас недоверчиво заглянул в непроницаемые прозрачно-ледяные глаза Шелеста.

Тот кивнул.

– Атомным зарядом они не жахнут, это сразу третья мировая, но «томагавками» с обычным ВВ могут. А это сотни и сотни возможных жертв среди мирного населения.

Тарас крутнул желваки по скулам. Молча.

– Принято решение уничтожить подлодку, – сказал Матоличев нетерпеливо. – Первый урок с их подлодкой не пошёл им на пользу.

– Кем принято? – наконец прервал молчание Лобов.

Мужчины переглянулись.

– Не командующим фронтом, – проворчал Волынский.

– И не главнокомандующим, – добавил Матоличев.

– РОК! – сказал Шелест. – Все советники Корпуса дали согласие.

– Кто именно?

– Самойлов, если это важно.

Тарас вспомнил широколицего седоватого директора ФСБ.

– Мой шеф, – добавил Олег, имея в виду Чащина. – Плюс Смоляков. Он и предложил ответить. Достаточно?

Тарас кивнул. Смоляков Роман Геннадиевич являлся не только заместителем главного комиссара Русского офицерского корпуса, но и главой Совбеза России, и его принципиальность в подобных вопросах всегда была обоснованной.

– Наша нерешительность в ответах на жуткие провокации нацистов и натовцев, – проговорил Матоличев, – постоянно выводит эскалацию на новый уровень. Почему мы не ответили на безумное наступление нацистов в две тысячи четырнадцатом?! Ответили бы, не получили бы гибель тысяч людей в Донецке и Луганске, в тылу и на фронтах! Не было бы позорного отступления от Киева и Харькова, якобы продемонстрировавшего «наши мирные инициативы»! Почему мы не ответили на первую же снабженческую операцию Европы Украине танками, снарядами и ракетами?! Почему не разбомбили к чёртовой матери все мосты и тоннели между Украиной и Европой?!

– Не было нужных средств… – заикнулся Волынский.

– Это ты лохам вешай лапшу на уши! Нет такого моста, который нельзя было бы уничтожить с воздуха! И средства у нас были!

– Олигархи…

– Брось, майор, только мне не объясняй, кто виноват и что делать!

– Мы и делаем, – сказал Богданов. – Однако не всегда скорые наши ответы дают положительный результат. Зеленского надо было не ликвидировать, а выкрасть и судить с показом процесса всему миру.

– Легко сказать – выкрасть, – поморщился Волынский. – Только одному ему, – он кивнул на Тараса, – и доступно, о чём тогда не подумали.

Тарас молчал.

– Успокоились? – сказал Шелест. – Две проблемы, Лобов. Первая – над морем появился американский БПЛА «Шепард»[6], а когда такой аппарат поднимается в воздух, жди ракетную атаку на Крым или на Крымский мост. «Шепард» надо ликвидировать немедленно! Вторая проблема – ликвидация наёмников, пытавших наших пленных. Парням отрезали уши, носы, губы и… яйца.

В помещении повеяло ледяным ветром.

Глянув на окаменевшие лица присутствующих, Шелест добавил:

– Видео пыток скинули в Сеть сами наёмники. Факт сомнению не подлежит, разведка подтвердила и установила координаты расположения этого отряда.

– Укропы? – угрюмо спросил Тарас.

– Всякий интернациональный сброд: греки, грузины, поляки. Отряд называется Чозен Комп[7] и входит в состав пятьдесят девятой отдельной мотострелковой бригады ВСУ. Командир – американец Райан ОЛири.

– Была идея сбросить в то место десант, – сказал Богданов. – Я предложил, но меня не поддержали.

– Ни к чему лишний раз рисковать жизнями наших парней, – буркнул Матоличев. – Если есть способ сделать это одним ударом. А оставить такое преступление безнаказанным нельзя.

Тарас расцепил челюсти.

– Но это… казнь!

Шелест снова впился взглядом ледяных глаз в глаза Тараса.

– Да, казнь, капитан! Эти твари не должны жить! У меня в случае чего рука не дрогнет!

Повисла пауза.

Тарас не поменял каменную твёрдость лица, лишь в глазах парня мелькнула тоскливо-горькая искра.

Шелест, помнивший его возражения, смотрел на мужа сестры беспощадным взглядом командира, требующего от подчинённых повиновения, и ждал реакции, но Тарас не сказал ни слова. И взгляда не опустил.

– Капитан? – вскинул брови Матоличев, оценив молчание обоих. – Задание понятно?

– Так точно! – ответил Тарас.

– Палачи и убийцы жить не должны! К тому же, по моим сведениям, ты не раз ходил на ту сторону и ликвидировал не одного нациста. Это война, капитан!

– Меня не надо уговаривать, – сказал Тарас твёрдо. – И я не отказывался от выполнения приказов, тем более от беспощадно справедливых.

Взгляд Шелеста изменился. В глазах полковника появился такой же тоскливо-горький огонёк, какой горел в глазах Лобова.

– Вылет через час. Готовьтесь.

Тарас повернулся, собираясь выйти, и Шелест сказал ему в спину:

– Снежана на задании, вернётся к вечеру.

Тарас споткнулся, замер, медленно оглянулся.

– Она сама изъявила желание, – добавил Олег, понимая чувства. – С ней моя группа.

Тарас кивнул и вышел.

Провожали командира в полёт хмуро. Никто из бойцов не был удовлетворён своим положением «охранников летающего Бесогона», и Штопор выразил общее настроение фразой:

– Мы тут без дела завянем как крапива без полива.

Ларин издал смешок.

– Где ты видел, чтоб крапиву поливали? Сорняк сам везде влагу найдёт.

– Но я-то не сорняк? Я работать хочу, а не прохлаждаться в теньке.

– Ага, в эту жару! И тень не спасает. Сегодня уже с утра тридцать.

– Жора, скажи.

– Не умничай, – меланхолически проговорил Солоухин.

– Ну ёлки-копалки, и ты туда! Я думал, вы самые умные из лучших, а вы наоборот!

– Есть разница? – удивился Михаил.

– Закончили? – осведомился Тарас. – Вернусь, поговорим о планах.

– А у нас имеются планы? – заинтересовался Штопор.

Вместо ответа Лобов последовал за «птерозавром», которого вытаскивал из капонира, накрытого маскировочной сеткой, малый автотягач.

Экипаж занял свои места.

Лязгнуло, винты медленно двинулись в бесконечный круг вращения, постепенно раскручиваясь и порождая слитный шелест-гул. Если бы «птерозавр» был обычным вертолётом, звук в капонире был бы непереносим, но электрический двигун раскручивал лопасти без оглушающего треска, поэтому слышалось только трение подшипников. В кабину этот звук доносился как шип струи песка, падающего в бункер с ленты транспортёра.

Вертолёт выкатился на поляну перед капониром, дождался ответа воздушного контроля о том, что в этом районе в данный момент нет беспилотников врага и спутниковая старлинковская система обнаружения не смотрит за деревней.

Шелест винтов усилился, хищная боевая птица стартовала в белёсый квадрат неба, набирая высоту. Но взлетела невысоко, буквально на метр над вершинами деревьев, и понеслась к распахнувшемуся на юге сизому листу моря.

– Товарищ полковник, скиньте район пуска, – прилетел в наушники голос Саши Благого.

Тарас всунул в гнездо передачи данных на панельке стерженёк флэшки, и экранчик навигатора перед ним выдал карту полёта. Такое дублирование делалось для исключения вмешательства в операцию РЭБ-средств противника и ещё больше – для исключения утечки данных любой разведсистеме. Трек прошлого полёта был разработан и закодирован аналитиками Шелеста таким образом, чтобы вертолёт запустил ракеты не с моря и не из районов суши, занятых российскими войсками, а с территории Украины. И Тарас вполне понимал идею разработчиков: удар будет наверняка отслежен системой американских спутников, но спецам гегемона придётся долго ломать голову над тем, кто из украинских головорезов нанёс ракетный удар по британской подводной лодке, находящейся у берегов Норвегии. Тогда так и произошло. «Птерозавр» проник в воздушное пространство Украины до Очакова, выпустил две «коалы» и вернулся домой незамеченным. В результате разгорелся скандал, так как англичане обвинили в уничтожении своей подлодки украинцев и потребовали объяснений от СБУ.

Нынешний рейд, с одной стороны, казался лёгким, потому что лететь надо было недалеко, но при этом вылет пришлось выполнять днём, что увеличивало риск обнаружения противником.

Тем не менее иного варианта не было, и «Ка-92» сначала направился на восток, добравшись до Николаевки, потом свернул к морю и по наводке со спутника круто развернулся на запад, в сторону барражирующего над морем в ста двадцати километрах от берега «Шепарда». Беспилотник, естественно, летел с выключенным транспондером, чего американцам, управляющим аппаратом, казалось достаточно для его невидимости, однако российский спутник «Метео-100» видел его хорошо и выдал точные координаты.

Ровно через сорок минут после вылета Тарас получил разрешение на пуск ракеты. Однако на этот раз «коала», способная преодолеть незамеченной тысячу пятьсот километров, была не нужна. Для уничтожения цели, подобной «Шепарду» и другим американским БПЛА, хватало и авиационной ракеты Х-МД-Э с массой боевой части в тридцать килограммов и захватывающей цели на дальности до сорока пяти километров.

Саша Благой активировал «Зорро». «Птерозавр» выплюнул серебристую стрелу длиной полтора метра. Ракета понеслась над водой на высоте трёх метров, достигла района «невидимого» дрона и на высоте шестнадцати километров нашла растопырчатую цель с V-образным хвостовым оперением.

– Цель поражена! – скучным голосом доложил Саша.

– Цель поражена, – не менее скучным голосом повторил Тарас для операторов КП.

– Следуйте в район второго пуска, – распорядился Шелест, сидящий в бункере связи в ста с лишним километров от вертолёта.

– Выполняю.

Второй целью было место расположения наёмников из пятьдесят девятой бригады ВСУ, пытавших российских солдат. Отряд квартировался в деревушке Корнеевка возле Одессы, его координаты были установлены разведкой и подтверждены русским подпольем Одесской области, но Тарас всё-таки ещё раз связался с командным пунктом и попросил уточнить адрес цели.

– В данный момент вся группа залегла спать в трёх домах на окраине деревни, – сообщил Шелест. – Координаты вам сбросили. Эта сволота работает только по ночам, если не надо расстреливать своих же собственных солдат, а днём отдыхает. Так что работайте смело.

– Жители?

– Местные давно покинули Корнеевку.

Тарас хотел вдогон спросить, где именно находится сейчас Снежана, но Олег сам заговорил об этом:

– Она закончила обсуждать с моими парнями следующее задание, сейчас решила погулять.

– Где?!

– На окраине Херсона, там тихо.

Сердце ухнуло в пятки.

– До фронта всего ничего?!

– Всё в порядке, она не одна.

Тарас выдохнул:

– Верни её в город!

– Успокойся, всё под контролем. – Шелест отключил канал связи.

Через пятнадцать минут «птерозавр» достиг района запуска ракеты, и комплекс «Зорро» послушно направил в цель три «глухаря», как ракетчики называли ракеты Х-44 для поражения живой силы противника. Они не должны были оставить от хат, в которых спали наёмники-убийцы после «тяжёлой работы», ни одного целого бревна.

Трижды вдоль бортов вертолёта протянулись хвосты пламени: «глухари» помчались к берегу, неся в утробе по сто килограммов взрывчатки.

– Цели поражены, – доложил Саша через четыре минуты.

– Летим домой, – окончательно расслабился Тарас.

«Птерозавр» увеличил скорость до крейсерской. А уже при подлёте к месту дислокации – до Лыково осталось не более десяти километров – включилась вдруг тревога!

– Ракетная атака! – охнул Саша. – Манёвр уклонения! Держитесь, товарищ полковник!

С двух сторон кабины распустились «букеты» ракет-ловушек, сбивающих с толку атакующие ракеты.

«Ка-92» завалился влево, потом вправо, нырнул и пропустил сигару ракеты, взорвавшуюся левее метрах в тридцати. Взрыв был направленным, но благодаря ложным целям и маневру вертолёту не досталось ни одного осколка.

– Ниже! – хотел крикнуть Тарас, но пилоты и сами знали, что нужно делать в такой ситуации.

Вертолёт упал в прогал между склонами скалистых круч на берегу моря, ещё несколько раз повторил манёвр уклонения, рисуя размашистую змейку, и неведомый зенитчик потерял его из виду. Во всяком случае никто больше по «птерозавру» не стрелял. Через минуту на высоте пяти метров он долетел до деревни, нырнул к лесу и с ходу приземлился на поляне между серо-зелёным редколесьем и пятнистыми «холмами», какими выглядели с неба капониры для вертолётов и бронемашин охраны. Движение ударно оборвалось, словно вертолёт перед этим свалился в штопор, но приземление получилось неожиданно мягким, и Тарас в душе восхитился мастерством пилотов.

Вертолёт вкатился в капонир.

Персонал кинулся к нему с датчиками контроля корпуса.

Тарас вылез наружу, сразу окунувшись в плотный как кисель слой жаркого воздуха.

К нему подбежали бойцы.

– Что это было?! – выдохнул Шалва. – Рвануло в километре!

– Стреляли, – усмехнулся Тарас, вспомнив ответ Саида красноармейцу Сухову в фильме «Белое солнце пустыни».

Появляться в истинном обличье перед камерами военной системы фейсконтроля было неразумно после вынужденного бегства в другой реал, да и маскировка под пожилую пару тоже оказалась не на высоте. Поэтому сразу после выхода из кюар-колодца в родном сорок первом реале Итан начал искать временное убежище, чтобы не попасться на глаза беспилотникам Старухи.

Идея созрела, когда на дороге, вьющейся вдоль полосы прибрежных скал с юга к Николаеву, появился хвост пыли: к городу спешил автомобиль. Итан просканировал очками забрала небо в поисках наблюдателей, дронов в радиусе километра не обнаружил, и они с Лавинией выбрались из зарослей заброшенного виноградника к дороге.

– А если он не остановится? – оглянулась на спутника девушка. – Возьмёт и позвонит в Надзор?

– Надеюсь, индивидоры тут не летают, – сказал Итан, имея в виду «умные пули». – Сними шлем.

– Зачем?

– Увидят красивую женщину, не станут паниковать.

Лавиния повиновалась, дошагала до просёлочной, в рытвинах и ямах, дороги и подняла руку.

Машина начала притормаживать. Это был видавший виды «Рено Аркана» грязно-жёлтого цвета, без номеров. За рулём сидел бородач в обвисшей зелёной панаме и синей полотняной куртке, а рядом с ним светловолосая женщина.

Лавиния подошла ближе, улыбнулась:

– Подбросите? Добрый день?

– Куда? – поинтересовался водитель, глянув на неё, перевёл взгляд на Итана, также откинувшего шлем, потом стал смотреть только на девушку.

– К порту, – ответил Итан.

– Откуда идёте? – буркнул бородач, с трудом отводя взгляд от лица Лавинии.

– Капитан СНВБ Лобов, – козырнул Итан, – выполняем задание. Неохота ждать оперативную тачку, в порту нас ждут.

Сидевшая в машине пара переглянулась.

– Вообще-то мы едем в Славуту… – промямлил водитель.

– Подвезём, Степаныч, – сказала круглолицая пассажирка. – Невелик крюк.

Только теперь Итан разглядел, что на ней белый халат, а шапочку она держит в руках.

– Вы врач?

– Медсестра, ездили в Синеокое по вызову. Врачей не хватает, медперсонала тоже.

Итан вспомнил рассказы Снежаны, жены Тараса, о состоянии медицины в двадцать третьем реале. Там в результате «оптимизации» системы здравоохранения вообще дело было швах, не хватало ни врачей, ни медсестёр, ни водителей «Скорой помощи», ни медицинских пунктов. Интересно, пришла недобрая мысль, неужели и в родном сорок первом реале творится то же самое? Медсестра едет на дохлой тачке в район, по жаре, не имея ничего, кроме распоряжения начальства, и не ропщет на отсутствие современных технологий и удобств! Как это понимать? Нельзя же всё сваливать на войну и разруху?

– Садитесь, – сказала медсестра. – Подвиньте коробки.

– Спасибо. – Лавиния полезла на заднее сиденье, освободила место для Итана.

Он тоже сел.

Машина двинулась с места.

– Куда вам в порту? – спросил водитель.

– Мы сойдём чуть раньше, – туманно пообещал Итан, не зная местных условий.

Чуть подождав, он мысленным усилием включил рацию, нашёл след последнего разговора, активировал передатчик.

Абонент ответил после двухсекундной паузы:

– Лобов?

– Так точно, товарищ полковник, – ответил молодой человек, специально для водителя назвав звание абонента, хотя звонил Рунге.

Тот помолчал, озадаченный ответом позвонившего, потом, очевидно, понял:

– Где вы?

– Едем к Николаевскому порту, будем там через час.

– Раньше, – уточнил бородач.

– На чём? – спросил Рунге.

– «Рено Аркана» цвета дохлой лягушки.

Советник президента хмыкнул, но комментировать ответ не стал.

– Мы вас встретим.

– Хочу кое-что уточнить. О подготовке к захвату меня предупредил Борисов. Откуда у него мой пароль?

Рунге помолчал.

– Вы знаете, кто он?

– Виделся как-то год назад, но не помню.

– Он маршал-комиссар «Смерша».

Итан чуть не прикусил язык!

– Кто?!

Рунге помолчал.

– Каким образом он вас нашёл?

– Просто позвонил на альпин…

– Немедленно смените все связные фишки! Альпин уничтожьте! Спрячьтесь, мы вас подберём!

Итан хотел спросить, где и как, однако не успел, рация умолкла.

– Так где вас высадить? – повторил вопрос водитель, посмотрев на пассажиров в зеркало заднего вида.

– Нас встретят.

Дальше ехали молча.

Машину догнала колонна грузовиков в камуфляже в сопровождении БТР, пришлось останавливаться и ждать, пока осядет пыль. Стало видно море, потом городские кварталы окраины Николаева. Издали не были заметны разрушения в зубчатой стене многоэтажек, но в принципе городу досталось крепко: нацисты при отступлении тупо жгли и взрывали всё, что только можно.

Свернули на застланную новым асфальтом трассу Бендеры – Николаев. Поток машин стал гуще.

К первым портовым постройкам подъехали через сорок пять минут, и Итан сразу увидел у КПП чёрно-синий китайский джип «Аурина» Службы военной безопасности Надзора. Ёкнуло сердце.

Лавиния тоже заметила машину Надзора, косо глянула на спутника.

– Остановите, – спокойно попросил Итан.

Тормоза «Рено» заскрежетали, машина остановилась.

Итан выскочил на тротуар, помог вылезти Лавинии, сказал женщине в халате:

– Огромное спасибо!

– Не за что.

«Рено» развернулась и поехала обратно.

Ровер с логотипом СВНБ на борту: летучая мышь в белом круге, перечёркнутая кинжалом, – прыгнул к выгрузившейся паре.

Итан подтянул к себе Лавинию, собираясь стартовать в соседнюю ветку реальности, но из открывшейся дверцы высунулся мужчина с белыми волосами и сделал приглашающий жест.

– Подойдите, – донёсся голос незнакомца.

Лица мужчины Итан не узнал, но в нынешние времена лицо можно было изменить с помощью дипфейк-технологий, а голос с характерными интонациями принадлежал тому человеку, который совсем недавно советовал паре бежать.

– Идём, – сказал надзорик.

Мужчина вышел из ровера, поджидая пару.

Он был высок, хотя и ниже Лобова, широкоплеч, но не массивен, и напоминал известного российского актёра, рекламирующего цифровые сервисы. Лицо у него было узкое, бледное, с чёрными глазами, выражающими такую уверенно-неколебимую властность, что хотелось выпрямиться и встать по стойке «смирно».

Итан напряг защиту, ощущение прошло.

– Вы Борисов?

Мужчина задержал взгляд на простодушном круглом «псевдолице» Лавинии: она успела нацепить маску гражданки Шевчук. Помедлил.

– В настоящий момент – он.

Итан попытался просканировать его маскер: безуспешно.

– Комиссар «Смерша»?

– Садитесь. – Мужчина распахнул заднюю дверцу.

В кабине ровера СНВБ кроме водителя больше никого не было, но Итан расслабляться не стал, лишь сделал мгновенный расчёт комбинации, какую следовало провести в случае неожиданного нападения.

Беловолосый «актёр», он же маршал-надзорик и он же руководитель службы контрразведки Надзора под названием «Смерш», дождался, пока пара усядется, занял место впереди рядом с водителем средних лет.

Ровер заурчал мощным мотором и двинулся с места, но поехал не в порт, а к границе города. Но пункт назначения оказался недалеко, в десяти минутах езды от места посадки. В сплошном бетонном заборе справа, за которым тянулась шеренга тополей, открылись металлические ворота без каких-либо табличек и названий, машина миновала лесополосу, подъехала к двухэтажному зданию с рядом балкончиков, над крыльцом которого красовался транспарант с латунной надписью: «Служба надзора военной безопасности».

Итан сжал локоть Лавинии.

Беловолосый Борисов оглянулся:

– Не паникуйте, это самое надёжное место для людей в вашем положении, недоступное Старухе. Здесь она искать вас не будет.

Итан промолчал. Он не расслабился, включая все доступные ему дополнения. Стартовать в кюар-мембрану он мог в любой момент, но сторожевая система организма тревоги не подавала, не заметив никаких камер и микродронов, а также попыток облучать седоков на заднем сиденье машины. Маршал-комиссар, по сути – второе лицо в федеральном фронтовом филиале СНВБ после директора, не обманывал.

Ровер свернул к торцу здания мимо шеренги таких же автомобилей, съехал по пандусу в тоннель и остановился на подземной парковке, также полной джипов, минивэнов характерной чёрно-синей окраски и патрульных байков.

– Жди, – сказал Борисов водителю, – скоро поедем в Коктебель.

Выбрались из машины, и провожатый повёл пару за собой.

Пока шли, Итан продолжал оценивать интерьеры строения и с удивлением понял, что не ощущает взглядов видеокамер. Поверить в их полное отсутствие было невозможно, разве что предположив, что чувствительности биодатчиков Итана не хватало для обнаружения следящих систем, но проводник словно почувствовал сомнения спутника.

– СОСк, – выговорил он странное словцо.

Итан кивнул. Термин «СОСк» означал «объёмное сканирование»: здание таким образом представляло собой единый резонатор для фиксации электромагнитных полей и радиоизлучений, передавая данные о перемещении людей внутри на мониторы охраны.

Поднялись из подвала на первый этаж, встретив лишь двух барышень в чёрно-синей униформе, вошли в помещение за дверь, отмеченной светящейся цифрой «2».

Помещение было небольшим, представляя кабинет, интерьер которого был под стать виду всего здания: стол, четыре стула, шкаф, вот и вся обстановка. Но стены, пол и потолок кабинета серебрились сеточкой блокирующей системы, окно было забрано мелкой решёткой, а весь угол кабинета занимал комплекс спутниковой связи, рядом с которым висел метровой ширины 3D-экран компьютера.

Хозяин что-то буркнул, обращаясь к панели комплекса, по ней метнулись цветные огни, и окно закрыла опустившаяся серебристая штора. На мгновение в кабинете стало темно, потом над столом вспыхнули трубочки белых люминесцентов.

– Прошу, – кивнул Борисов на стулья.

Лавиния неуверенно посмотрела на Итана. Тот усадил её, сел сам, держась вплотную.

Хозяин кабинета заметил его позу, улыбнулся:

– Предосторожность не помешает. Рассказывайте.

– Сначала вы, – сдержанно возразил Итан.

– Не узнали? – вдруг усмехнулся беловолосый. – Активируйте свой ДФ-алгоритм. Или вы не вписали его в контур пси?

Итан напрягся, начиная понемногу распознавать истинный облик провожатого. Он действительно не успел обзавестись датчиком антифейковой системы, алгоритм которой рассчитал перед своим бегством, и теперь остро пожалел об этом.

– Вы не Борисов…

– Борисов, – сказал собеседник с тонкой усмешкой. – Когда это необходимо.

Пришло озарение.

– Фемистокл!

По лицу беловолосого пробежала судорога, меняя абрис головы и анфас, и на гостей взглянуло суховатое лицо «мальчишки», секретаря РОК, скрывающегося под псевдонимом Фемистокл.

– Но почему вы сразу не представились? – с недоумением спросил молодой человек. – Когда предупреждали о попытке захвата?

– Не был уверен, что нас не подслушивают.

– Подслушать кодовую передачу…

– Невозможно только в том случае, если передача не пеленгуется. Но у «Маршалессы» все козыри на руках, все новейшие системы наблюдения и контроля, а главное – люди, имеющие право отдавать приказы исполнителям. Но речь не об этом. Вы согласились работать…

– В качестве разработчика цифросистем, которые могли бы блокировать решения Старухи.

– О чём она уже знает.

Итан сузил глаза:

– Не понял! Она… знает?!

– К сожалению, почти любой контакт любого человека становится ей доступен. Казалось бы, о нашем разговоре, в котором участвовали все значимые лица РОК и Совбеза, никто не должен знать. Но «Маршалесса» узнала. Возможно, кто-то проговорился, возможно, кто-то предатель.

Лавиния тихо охнула.

Итан недоверчиво вгляделся в чёрные глаза секретаря РОК.

– Нас было всего пятеро… но Рунге – советник президента…

– Верно.

– Не могу поверить, – прошептала Лавиния, – что Рулин или Семенихин предатели!

– Я тоже, но факт утечки инфы налицо. Вот почему мне приходится шифроваться.

Итан окинул комнату скептическим взглядом.

– Тройная маскировка – и такой прокол?

– Почему тройная?

– Ну как же? Маршал Надзора, при этом советник президента и секретарь Корпуса!

– Как говорится, нужда заставит – свиньёй захрюкаешь, – улыбнулся Фемистокл. – Хотя я лично Рунге верю. Что касается вашего участия… Вы в курсе, что вообще происходит?

– Старуха играет с другими искинами и хочет ради красивой комбинации обмена позиций с украинским ИИ сдать Крым.

– Это лишь часть проблемы. Да, как оказалось, машины, искусственные интеллекты в состоянии вести себя самостоятельно и могут договариваться с вражескими ИИ за спинами военачальников. Но за ними стоят люди, которые давно рассчитали такое их поведение и продолжают в том же духе изображать из себя транснациональную силу, способную управлять человечеством.

– Изображать? Разве у них мало ресурсов? У «Маршалессы» в пособниках не только спецслужбы, но и все технические средства. – Итан усмехнулся. – В том числе средства Надзора.

– Верно, в её распоряжении мощные компьютеры, способные вносить фатальные структурные ошибки в технологические процессы, в конструкции зданий и сооружений, создавать дыры в защите айти-систем, направлять беспилотные автомобили и дроны в толпы пешеходов, сбрасывать машины в пропасть, что, кстати, уже происходит, и так далее, и тому подобное. Особенные проблемы возникают и в медицине, так как компьютеры могут останавливать кардиостимуляторы, нейроконтроллеры, инсулиновые помпы, блокировать нанопульсаторы и другое оборудование. Однако опять-таки над всеми масштабными искинами висит дамоклов меч их владельцев. Если нынешние финансовые элиты – это грязь прошлого, цепляющаяся за настоящее, то налицо появление новых элит – хозяев информации и знаний, дающих им ресурс быть рабовладельцами иного уровня. Именно они и создали такие сети, как «ИИмперия» и «Маршалесса».

– Теневое правительство?

– Можно сказать и так. Но эти ребята заигрались в богов, что становится видно не только на профессиональном плане, но даже и на бытовом. Пришла пора ограничить именно этот уровень управления цивилизацией.

Итан вспомнил рассказы Иннокентия о ситуации в восемьдесят восьмом реале. Несмотря на то что в этой ветке реальности техника ушла вперёд по сравнению с «нижними» версиями, и там возникла та же проблема тихого тайного контроля над массами. Искусственным интеллектам не нужно было уничтожать население планеты, тогда их игры теряли всякий смысл. Управлять же роботами и автоматизированными системами «элитным владельцам мира» было неинтересно.

– Вот почему нам приходится работать в глубоком подполье, – закончил Фемистокл.

– Вам – это руководству РОК?

Собеседник совсем по-детски ухмыльнулся:

– РОК – лишь дымовая завеса. Да, Корпус борется с перегибами управленческих решений и контролирует проведение СВО, но до определённого уровня. Вы же знаете, что без наступления победы ждать не стоит, в постоянных отражениях атак и мелких подвижек фронта не видать конца войне. А именно это и происходит. РОК делает своё дело и одновременно отводит внимание ИИ-систем от уничтожения подполья.

– Разве РОК не подполье?

– Нет.

– А что тогда подполье? БОР?

– Что?

– Братство офицеров России? Оно существует в сто одиннадцатом реале.

– Нет, не БОР, но близко – РОВ: Российское офицерское возмездие.

Итан невольно улыбнулся:

– В двадцать третьем реале создали Русскую Общину, которая взялась навести порядок в незаконной миграции и разобраться с заезжей преступностью. Возможно, и РОВ есть, надо будет спросить у моего близнеца.

Фемистокл кивнул:

– Похоже, это звенья одной цепи. Ведь реалы, насколько я понял, ветвятся не беспорядочно, а последовательно, перенимая все существующие до момента ветвления реалии жизни.

– Учёные называют этот процесс макрозапутанностью.

– Но об этом стоит поговорить отдельно. Речь о вас.

– Один вопрос.

– Задавайте.

– Кто руководит РОВ? Вы?

Фемистокл отрицательно качнул головой.

– В принципе для вас это не имеет значения, но я вам верю и скажу: Рунге.

– Кто?!

– Даник Фетисович.

– Ничего не понимаю! Рунге только что… – Остановить язык стоило больших усилий.

– Рунге вам звонил?

– Я звонил ему.

– И он говорил обо мне?

Итан бледно усмехнулся:

– Чёрт бы подрал все спецслужбы! Кому верить, если оба предупреждают меня о засаде, и оба – за спиной другого.

– Мы – разные опорные пункты подполья, независимые друг от друга. А кому верить – это ваша проблема. Я не собираюсь доказывать, кто из нас главнее. Нам противостоит мощнейшая информационная система, имеющая гигантский аппаратный и человеческий ресурс. Пришлось создавать сеть «спящих» ячеек, чтобы нас невозможно было ликвидировать по щелчку пальца.

– Спящие ячейки!

– Почему вы удивляетесь? Нам удалось создать «спящие» и не очень ячейки в самых важных государственных структурах. Термин «спящие ячейки» совсем недавно ассоциировался только с негативным контекстом террористического и диверсионного плана, так как в Россию были заброшены сотни украинских диверсантов, да и не только украинских. А наши «спящие» звенья, предназначенные для перекодирования больших системных ИИ, получившие название «Р-троян», должны помочь стране и российскому народу выжить.

Итан едва удержался, чтобы не рассмеяться. Они с Лавинией готовили вирус под таким же названием «троян», и это обстоятельство подтверждало только что приведенное Фемистоклом свойство «запутанности» реалов. Он покосился на девушку, встретил её смущённый взгляд. Она тоже подумала о схожести знаковых принципов жизни во всех вариантах Мультиверсума. Хотя если их «ультра-троян» готовился для перекодирования Старухи ради личной безопасности, «троян» специалистов РОВ предназначался для гораздо более глобальной задачи – перепрограммирования «ИИмперии».

Комиссар Надзора заметил их молчаливый обмен эмоциями.

– Что не так?

– Наш алгоритм тоже называется «троян», но с добавкой «ультра», – ответил надзорик. – Он практически готов, и мы рассчитываем, как внедрить его в браузер Старухи.

– Совпадение разительное, – согласился Фемистокл. – Хотя с другой стороны идеи, как известно, носятся в воздухе. Можете показать свой алгоритм нашим айтишникам?

Итан и Лавиния переглянулись.

– Я бы хотел сначала… – неуверенно проговорил Итан.

– Речь о доверии, так?

– В принципе… не зря же «ИИмперия» создала отделение Надзора под названием «Вакцинация».

– Полиция мыслей.

– Точно так.

– Отдавать нам ваш материал не нужно, наши ребята могут оценить работу вместе с вами.

Итан с сомнением посмотрел на Лавинию.

– Без проблем, – кивнула девушка. – Но понадобится зеттаскейл[8].

– С этим сложнее.

– Почему? – удивилась она. – В вашей организации нет хорошего компа?

– Есть, но все зеттаскейлы и петасофты под контролем «ИИмперии». Она мгновенно узнает о наших попытках самостоятельных действий.

– А как же я работала на большом «Супер-Алтае»?

– Этот компьютер не имеет связи с интернетом и вообще с какой-либо нейросетью. Он работает абсолютно автономно.

– И Старуха о нём не знает? – скептически проговорил Итан. – Ведь такие системы обслуживают люди, которые делают ошибки, а «ИИмперия» наверняка осуществляет контроль над операциями высокого уровня.

– Мы научились обходить ловушки Старухи, – развеселился Фемистокл. – Ещё во времена КГБ была разработана криптопрограмма для пользования разведчиками глубокого залегания, её откорректировали, дополнили до программы хакерского вторжения и внедрили в созданную нейросеть ЧК.

– Куда?

– ЧК АСИ – чрезвычайная комиссия в Службе собственной безопасности ФСБ. Она занимается контролем стратегических концепций государства.

– Всё равно это АСИ, Агентство стратегических…

– Нет, это отдельная структура.

– А при чём здесь ваш «Форпост»?

Фемистокл прищурился:

– Вы хотели задать всего один вопрос.

Итан смутился:

– Прошу прощения.

– «Форпост» – это разработчик программ контроля применения искусственных интеллектов. Заработал он недавно, поэтому мало что успел сделать. У вас светлая голова, капитан Лобов, и вы могли бы занять в нашей системе подобающее место.

Итан кивнул на Лавинию:

– У неё голова светлее.

Девушка удивлённо посмотрела на него:

– Смеёшься?

– Нет.

Фемистокл изучающе оглядел обоих, кивнул, отвечая своим мыслям.

– Вы оба подходите для конспиративной работы Подполья. Но есть ещё одна форма деятельности, не менее важная. Я уже говорил, за решениями «ИИмперии» и «Маршалессы» стоят люди, разработчики стратегий использования ИИ. Они и определяют путь движения цивилизации, как бы пафосно это ни звучало. К сожалению, наметился разворот в сторону абсолютного контроля масс не с целью развития многополярного мира и прогресса человечества, а с целью личной выгоды.

Итан вспомнил сетования Иннокентия на деятельность их ИИ-систем, той же «ИИмперии» и «Баталера», которые начали компанию по внедрению в сознание общества идеи свободы от собственности, что вело к той же цели – абсолютной власти машин, играющих в свои игры. Становилось ясно, что эти идеи рождены не в восемьдесят восьмом реале, родном для Иннокентия, а раньше, в сорок первом, а то и ещё глубже.

– В реальности моего кровного брата Иннокентия «ИИмперия» внедряет в жизнь концепцию приватфри, то есть отказа от личной собственности, что приведёт к полному подчинению социума.

Фемистокл кивнул:

– Эта идея высказывалась ещё в двадцатом веке, а в начале двадцать первого к ней добавили идею скоринга, что потом вылилось в подчинение правительства машине.

– Скоринг? – повторила Лавиния, собрав морщины на лбу.

– Определение социального статуса человека и его благонадёжности, а по сути – разделение людей на классы. Первыми на этот скользкий путь ступили китайцы, потом европейцы, а потом и мы, благодаря усилиям либералов у власти. Но всё же я прошу вас не затевать вечер вопросов и ответов. Капитан, как вы относитесь к оперативной работе? С вашими уникальными способностями уходить от преследования мы действительно могли бы добиться гораздо большего, чем запланировали.

Итан пристально посмотрел на обманчиво простецкое лицо собеседника, снова ставшего Борисовым. Он уже понял, к чему клонит маршал Надзора и командир «Форпоста», который, как оказалось, являлся боевым информационным подразделением спецназа Корпуса.

– Что нужно делать?

– Вы уже догадались.

Надзорик качнул головой:

– Я не ликвидатор.

– О ликвидации неугодных речь не идёт. Мы хотим тихо задерживать компараторов, то есть владельцев теневого земного правительства, запустившего щупальца и в Россию, и уговорить их работать на благо людей, а не машин.

– Уговорить? Смеётесь? Это же невозможно!

Глаза Фемистокла на миг стали ледяными. Улыбка сбежала с его губ.

– В таком случае заставим! Потому что дальнейшее развитие цифрожизни приведёт к исчезновению жизни биологической, то есть человечества. И это вовсе не фантастика.

Лавиния передернула плечиками, косо глянув на спутника.

Итан помолчал.

– Я скину вам детализацию проекта «Заразум», который разработали программисты «ИИмперии», – добавил Фемистокл. – Вам многое станет понятно. Кстати, один из программистов – ваш приятель Санж-Ара Юлдашев.

– Серый?!

– Точно так. Он хорошо о вас отзывался. А вся мировая элита, то бишь владельцы «ИИмперии», между прочим, олигархи, входящие в Комитет 300.

– Орден сволочных мудрецов.

Фемистокл-Борисов рассмеялся:

– Очень точно подмечено. С ответом не тороплю, но долго сидеть на двух стульях не получится.

– На двух стульях?

– Так говорят, когда человек не может выбрать позицию между «драться» и «моя хата с краю». Пока что вы успешно справлялись с проблемами в одиночку, однако навряд ли справитесь с ИИ. – Фемистокл стал серьёзным. – Даже имея «ультра-троян».

Итан повернулся к Лавинии:

– Твоё мнение?

– Мог бы и не спрашивать! – пожала плечами девушка.

– Сколько у нас времени на размышления?

– Семенихин дал вам два дня, это много в изменившихся обстоятельствах. Уложитесь до вечера. А пока могу отвезти вас в уединённое местечко.

Итан напрягся, но сохранил прежнюю мину.

– Уединённое? Спокойнее этого? Не следственный изолятор случайно?

Фемистокл-Борисов остался серьёзным.

– Вас ведь это не удержит?

– Нет.

– Я еду по делам в Коктебель, а по пути сверну к морю. Там на берегу лимана есть маленький коттеджик, принадлежащий моей сестре Валерии.

Итан сдвинул брови, вслушиваясь в подсказки ДФ-алгоритма, но в речи комиссара Надзора не было ни тени затаённого вранья.

– И там нет ни интернета, ни наблюдателей Надзора, – добавил Борисов, догадавшись о мыслях собеседника.

С души свалился камень.

Мысль найти неведомого стрелка, чуть не сбившего вертолёт, мелькнула у Тараса, ещё когда они были в воздухе, после того как ракета пролетела мимо и взорвалась, к счастью не затронув машины. После приземления мысль вернулась и привела в действие физику организма. Тарас выскочил из кабины зайцем, машинально пригнувшись под продолжавшими вращаться лопастями, и метнулся к тройке своих бойцов, спешивших к капониру.

– Что случилось, командир?! – крикнул издали Шалва.

– Оружие и по машинам! – в ответ рявкнул он. – Похоже, стреляли из нашей «Вербы», и стрелок в нескольких километрах отсюда! Есть шанс задержать!

– Но мы на своей территории…

– И сие означает, что ракетчик – укропский дивер, прячущийся в скалах на берегу!

– Или член спящей ячейки, – пробурчал Миша Ларин.

– Потом разберёмся! Бегом!

Бойцы кинулись к соседнему капониру, в котором располагалось транспортное хозяйство гарнизона охраны, в том числе три «Багги» пограничников, мотоциклы «Дракон», вооружённые пулемётами «Корд», и БМП «Манул». Остальные машины в данный момент – две зенитные пушечно-ракетные «Панцирь-С2» и «Тор-4» – охраняли периметр деревни со стороны моря.

К Тарасу подбежал командир гарнизона капитан Великанов, поджарый, загорелый до медного блеска, с шикарным выгоревшим чубом.

– Что происходит, товарищ полковник?!

– Нас обстреляли! Засадник где-то в скалах на берегу! Мы проскочим туда, а вы сообщите в штаб, пусть погранцы перекроют район! И запускайте беспилотники, будете направлять нас по рации! Если это укропский десант, он может попытаться уйти морем.

– Понял! – Капитан умчался на командный пункт, на ходу отдавая команды выскочившим из-за деревьев солдатам гарнизона.

Затрещали моторы байков. Из капонира вырвались хищно запакованные «Драконы». На одном сидели Солоухин и Штопор, второй вёл Миша Ларин. Тарас жестом распорядился уступить ему руль, сел впереди.

– Как в былые времена?! – весело крикнул Шалва.

Первый «Бесогон», САУ «Коалицию-2», они и в самом деле охраняли на боевых байках и ещё помнили свои ощущения при отражении атак десантно-разведывательных групп ВСУ.

Мотоциклы взревели, вынося байкеров с территории лагеря.

Тарас не зря полночи вчера потратил вместе с бойцами на изучение местности вокруг Лыково. Все тропки он, естественно, обойти не мог, но этого и не требовалось. Хорошо асфальтированная лента главной дороги вела к морю примерно в направлении на район, откуда запустили ракету, и на преодоление этого участка не требовалось много времени. А потом в процессе охоты должен был подключиться оператор дрона и передать Тарасу по рации точные координаты. Во всяком случае так он рассчитывал. Если же беспилотник не сможет заметить ничего подозрительного, остаётся последнее – метнуться вдоль берега в поисках диверсантов, изучая все удобные для засады буераки.

Серпантин дороги вился змеёй, не давая байкам разгоняться, однако водители имели опыт управления машинами в горах, и до берега мотоциклы домчались всего за семь минут.

Лес остался позади, с обеих сторон дороги выросли склоны холмов, поросшие кустарником и засохшей травой. Впереди засияло синее зеркало моря.

Машин было мало, в основном в броне, всё-таки фронт громыхал в десяти километрах западнее, сюда нередко залетали БПЛА врага, и днём российские транспорты ездить без нужды предпочитали не рисковать.

Солнце палило вовсю, с холмов открывались живописные просторы южной природы, и в другое время можно было полюбоваться пейзажами, но мысль промелькнула и исчезла. Спокойные времена ушли в прошлое, а когда они вернутся, угадать не мог никто.

В ухе пиликнула рация:

– Тень, мы вас видим!

Тарас понял, что командует беспилотником сам Шелест. Только он знал оперативный псевдоним Лобова, полученный им ещё в ЧВК.

– Мы в километре от береговой линии.

– Впереди развилка, берите левее.

– Объект?

– Пока не найден, но в двух кэмэ от вас замечена мини-подлодка, погружается.

– Опоздали?!

– Похоже, её вспугнула наша «вертушка», пролетавшая над берегом.

– Верните! Пусть заставит лодку всплыть!

– Нечем, она пустая, без боезапаса, возвращается с задания. Но там в бухту всовывается лесной клин, и если ДРГ не успела сесть в лодку, она прячется в лесу.

– Понял, рвём когти туда!

На развилке байки повернули налево, обогнули скалу и наткнулись сразу на три машины.

Это была авария! Столкнулись три разных бронеавтомобиля: «Тигр», «Манул» и «Ракушка». Два из них сцепились бортами, порвав колёса, третий – новёхонький пятнистый «Манул-М» – имел помятую корму, словно в него стреляли, но был на ходу. Его двигатель работал.

Рядом возились двое парней в таких же «барсиках», какие носили бойцы Тараса и он сам.

На обочине дороги справа от «Тигра» с раскрытыми дверцами лежали тела военных, видимо, вытащенные из бронемашины.

Тарас притормозил, окинув оценивающим взглядом всю картину происшествия и мимолётно удивляясь, как такое БТП могло случиться практически на пустом шоссе.

Парни в камуфляже замерли, оглянувшись на подъезжавшие мотоциклы. Оба были вооружены: один, что стоял рядом с «Манулом», держал в руках новый «калаш» с подствольным гранатомётом, у второго, влезающего в кабину сквозь распахнутую дверцу, виднелся пистолет-пулемёт с навороченным прицельным блоком. Тарас не сразу опознал спецназовский ППК.

Но времени на остановку и оказание помощи пострадавшим не было совсем.

– Справитесь? – крикнул он.

– Без проблем, – ответили ему.

Взревев, мотоциклы промчались мимо.

Тарас, всё ещё держа в памяти картину столкновения бронемашин, вдруг начал тормозить. Солоухин, сидевший за рулём второго байка, проскочил мимо, но Штопор потолкал его в спину, и мотоцикл остановился.

– Командир?

Тарас оглянулся.

– Странно…

– Что?

– На обочине лежат трупы… никого больше не видно… а эти двое собираются уезжать?

– За помощью, наверно.

– Бронемашины имеют рации.

– И что?

– Это вовсе не ДТП!

Тарас вызвал командный пункт:

– Главный, я Тень, вы видели на дороге ДТП?

– Нет, – ответил Шелест. – Дрон висит над морем.

– Возвращаемся! – Тарас развернулся и погнал байк назад. – Готовность ноль!

Обогнув ту же скалу, мотоциклисты увидели две сцепившиеся бронемашины. Третьей – «Манула» – не было, она уехала в неизвестном направлении, бросив погибших.

Штопор соскочил с сиденья, поднялся в кабину «Ракушки».

– Два трупа!

Ларин то же самое проделал с «Тигром».

– Три «двухсотых»! В кабину бросили гранату!

– Догоняем! – Тарас связался с КП. – Дрон на берег! Ищите машину «Манул»!

– В чём дело? – прилетел голос Шелеста.

– Движ! – озлился Тарас. – Потом объясню!

– Они наверняка повернули к морю! – предположил Штопор.

Тарас прислушался к шёпоту интуиции. В море его не тянуло, но и назад, к Лыково, тоже. А дрон даже при всей его оперативности охватить весь берег камерами не мог. Оставалось одно направление.

– За мной!

Байк рванул с места торпедой, выбросив из-под заднего колеса шрапнель каменных крошек. В трёх километрах от перекрёстка, на краю леска, за грядой скал располагался заброшенный песчаный карьер, и «Манул» мог метнуться туда, где его вполне мог ждать вертолёт.

Интуиция не подвела и на сей раз, хотя вертолёта в распадке песчаного карьера не оказалось. Зато присутствовала бронемашина, медленно спускающаяся к озерцу на дне карьера.

– Атакуем!

Тарас с ходу направил мотоцикл к обрыву, что позволяло вдвое сократить расстояние между преследователями и беглецами.

Байк пролетел по воздуху больше десяти метров, миновав скальный выступ, подпрыгнув и скатившись вниз по склону породы ржавого цвета.

Ларин, сидевший сзади, не удержался и кувыркнулся в песок.

Тарас, обладая великолепным вестибулярным аппаратом и чувством равновесия, остался в седле, хотя, чтобы не врезаться в появившийся перед ним ржавый ковш экскаватора, вынужден был резко свернуть.

Это его спасло.

Пока он выполнял трюк с прыжком, «Манул» остановился, его боевой модуль «Бережок» с тридцатимиллиметровой пушкой развернулся к преследователю и дал очередь. Снаряды с визгом срикошетировали сначала от ковша, потом от каменного лба за ним.

Тарас сделал вираж.

Дуло пушки последовало за ним.

Он дал очередь из пулемёта! Она плотно легла в блистер кабины «Манула», вычерчивая кривую белых звёзд-шрамов на армированных керамикой стёклах. Крупнокалиберные пули «Корда» не пробили трёхслойный блистер, но стрелок на несколько мгновений отвлёкся, хотя ствол пушки по-прежнему выцеливал мотоцикл, подчиняясь компьютеру стрельбы.

Тарас увеличил скорость, собираясь спрыгнуть до момента столкновения байка с бронемашиной, но в этот момент раздалась ещё одна очередь из «Корда»: мотоцикл Солоухина появился правее, почти с кормы «Манула». Следом прогремел взрыв: Штопор хладнокровно выстрелил из подствольного гранатомёта.

Тридцатимиллиметровая граната попала в дверцу машины со стороны водителя и, хотя не пробила её, отштамповала глубокую вогнутость.

Пушечный модуль повернулся к байку Солоухина.

Однако Тарас уже сориентировался, разворачиваясь боком к «Манулу». Выстрелил из подствольника своего «калаша». Граната попала в раму «Бережка», взорвалась и заклинила поворотный механизм. Поэтому пушечная очередь прошла в стороне от мотоцикла бойцов.

И наконец в сражение вмешался Ларин. Его силуэт вырос на песчаном гребне, раздался чвакающий выстрел подствольника, и граната добила модуль, снося тонкий хобот пушки. Двигатель «Манула» заглох. Наступила тишина.

С двух сторон бронемашины выросли мотоциклы. В дверцы нацелились дула автоматов.

– Выходите! – рявкнул Тарас. – Считаю до трёх! Раз…

С тягучим скрежетом открылась дверца кабины со стороны стрелка. Показались поднятые вверх руки второго угонщика машины.

– Не стреляйте! – раздался голос. Говорили на чистом русском языке.

– Выползай!

Могучий телом здоровяк в российском боевом костюме «барс» спрыгнул на землю. Шлем с опущенным забралом не позволял видеть его лицо. Левая половинка очков была расколота, на плече виднелся порез, но парень выглядел непострадавшим.

– Сними жестянку!

Здоровяк трясущимися руками поднял лицевую пластину. На Тараса глянули бледно-голубые глаза небритого блондина, с виду славянина.

– Проверь! – приказал Тарас Ларину.

Лейтенант заглянул в кабину, потолкал стволом автомата водителя, завалившегося боком на сиденье рядом. Выгнувшаяся внутрь от взрыва гранаты дверца превратила весь левый бок диверсанта в лепёшку. «Барсик» не помог.

– Двухсотый, – сказал Михаил.

– Имя, фамилия, звание, подразделение! – проговорил Тарас, изучая лицо парня. – Задание, когда заброшены, на чём прибыли, как собирались уйти.

– На лодке, наверно, – хмыкнул Шалва.

– А зачем сюда гнали, в карьер? – осведомился Ларин.

– Запасной вариант, – безучастно заговорил пленник. – Нас заберёт «вертушка».

– Смотри, как чисто по-русски шпарит! – удивился Штопор.

– Я русский, – с тем же равнодушием сказал диверсант.

– Русский?! И продался нацикам?!

– Почему нацикам? Я в частной охране служу.

– В чьей охране?!

– Большие люди, большие деньги.

Бойцы переглянулись.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Шалва.

– Кажется, я понимаю, – сказал Михаил. – Это не укропы, это действительно компашка каких-то дельцов из столицы, делающая деньги на войне. Помните подлодку, что Снежану умыкнула? Кому она принадлежала?

– Олигарху… как его… – почесал затылок Шалва. – Морденкову?

– Мордобьёву.

Глаза диверсанта сверкнули, губы расползлись в неприятной ухмылке.

– Шли бы вы по своим делам, мужики. За нами сейчас прилетят крутые пацаны, мало не покажется.

– Кто прилетит?!

– Помолчи! – оборвал лейтенант Тарас. – Значит, это вы стреляли по «вертушке» полчаса назад?

– Догадливый, – презрительно сплюнул здоровяк.

– А тех ребят, на бронниках, зачем ликвидировали?

– Просто подвернулись не в том месте и не в то время.

– Ах ты курва нацистская! – взъярился Шалва, поднимая автомат.

Тарас до боли сжал зубы.

– Лейтенант!

Побледневший Штопор шумно выдохнул, опустил ствол.

– Кто отдавал приказ? – спросил Лобов.

– Да пошёл ты!

Штопор ударил здоровяка в ухо так быстро, что Тарас не успел отреагировать. Парень крутанулся волчком, упал на песок. Полежав пару секунд, тряхнул головой, поднялся на ноги, в глазах холодная ненависть. Сплюнул.

– Со стволом каждый га…н – герой.

Шалва опустил автомат на песок.

– Я тебя и без ствола закопаю!

– Лейтенант!

Штопор поднял автомат, отошёл.

Тарас включил рацию, дождался реакции КП:

– Товарищ полковник, это не диверы, не укропы.

– Знаю, – угрюмо отозвался Шелест, – только что сообщили. Приказано отпустить.

– Что?! – не поверил он ушам.

– Глухой?

– Но это они убили экипажи двух БМП!

– Звонок из Главштаба, кумекаешь?

Тарас кивнул Ларину на пленника:

– Подержи на мушке.

Отошёл в сторонку.

– А в Главштабе знают, что, собственно, произошло? Кто мог знать о полёте сверхсекретной «вертушки»?!

– Разберёмся.

– Ещё вопрос: о нашем задержании знают наверху?

– Хороший вопрос. – Шелест помолчал. – Я не докладывал, нас раньше предупредили, чтобы мы не проявляли активность. Что предлагаешь?

– Кюар!

Ещё пауза.

– Действуй, я сообщу, что мы ничего не видели.

Издалека послышалось лопотание низко летящего вертолёта.

– Командир? – позвал Михаил.

Тарас вернулся.

– Быстро всем на КП!

– Чо? – не понял Штопор. – А ты? Или мы его завалим здесь…

– Я прогуляюсь с ним… по вариантам.

– А? Понял, хочешь…

– Движ! – рявкнул Лобов.

Бойцы бросились к мотоциклам, расселись. Взревели моторы, из-под колёс ударили струи песка.

– Зря ты не ушёл с ними, – почти участливо проговорил боевик какого-то ЧВК, обслуживающего миллиардера. – Полковник, говоришь? Загремишь в рядовые.

– Посмотрим, – произнёс Тарас, шагнув к нему. – Стой смирно!

– Ты чего задумал?! – попятился чевекист.

– Замри! Убью! – Тарас развернул офигевшего здоровяка спиной к себе, прижал к груди и вывесил в памяти кюар-код перехода границы реалов.

Когда над ближайшим гребнем карьера показался пятнисто-зелёный «Ми-8», ни байков, скрывшихся в близком леске, ни обнявшихся мужчин в карьере не было.

Задание казалось несложным: навестить КП разведбата на западе Херсона, выяснить потребности разведчиков и организовать ротацию, поэтому Снежана сердилась на брата, давшего ей в сопровождение четвёрку своих «волкодавов» – личную охрану Шелеста.

До командного пункта, расположенного в хитро замаскированном под курганом блиндаже, её с группой доставили на БМП «Курганец» к четырём часам пополудни. Час ушёл на разборки и требования командиров рот и подразделений по боевому обеспечению и процессу замены отвоевавших (половина осталась в батальоне) на свежих разведчиков, прошедших полигоны. Ещё час Снежана выслушивала донесения разведчиков о зверствах украинских нацистов, мучивших и расстреливающих российских пленных и мирных граждан, пытавшихся сбежать из городов и посёлков, занятых ВСУ. Особенно потрясла её история расстрела жителей в Торецке, умирающих в подвалах от нехватки еды, воды и медикаментов. Собралась группа в составе восемнадцати человек, в большинстве своём матери с детьми и старики, выбрались днём из подвала пятиэтажки с белым флагом. Людей остановили засевшие в доме боевики, начали заталкивать обратно в подвал, а когда те стали сопротивляться – расстреляли всех до единого! Не пожалели и годовалых девочек!

Снежана многое повидала на фронте и в тылу врага, будучи разведчицей и участвуя в работе русского подполья, но этот случай её заледенил до состояния ступора, и настроение надолго скатилось в глухую ненависть к нелюдям, испытывающим удовольствие от убийств.

В шесть часов вечера её покормили в подземном «кафе» на окраине деревни, и какое-то время она пребывала одна, вспоминая мужа и представляя его лицо, когда он говорил «Я не палач». Неизвестно, изменил ли Тарас своё мнение или нет, но по сообщению от Шелеста она знала, что Лобов принял участие в работе нового «Бесогона», то есть новейшего электрического вертолёта «Ка-92» со смешной приставкой «эксель», и не отказался от ликвидации наёмного сброда убийц Chosen Company, присоединившегося к пятьдесят девятой мотострелковой бригаде ВСУ. Это не радовало, однако, с другой стороны, убийцы и палачи не должны были продолжать свою жуткую охоту на людей, и смерть их являлась благом для мирного населения Украины.

Гул артиллерии отдалился к западу: российская группа армий «Юг» продолжала наступать, и Снежана решила проветрить голову после всех переговоров и неприятных сюрпризов. Её отговаривали, так как украинские беспилотники продолжали изредка летать над полуразрушенным Херсоном, а ближе к его западной окраине, всего в пяти-шести километрах, высился террикон давно не работавшей шахты, и охранникам показалось небезопасным гулять на природе, когда солнце ещё не зашло. Они даже показали в штабе на интерактивной карте района точки, где могли прятаться диверсанты. Одной из них и был террикон. Но Снежана заявила, что она не собирается гулять долго, район занят российскими войсками, и охранникам пришлось подчиниться.

Для прогулки она выбрала берег речушки, впадающей к востоку в Днепр, названия которой не знала.

Солнце клонилось к зубчатой линии горизонта, раздуваясь в оранжевый шар. Дневная жара чуть спала, но было ещё жарко, почти под тридцать градусов, и Снежана, мечтая искупаться в реке, откинула шлем, стараясь шагать по траве в тени уцелевших деревьев.

Парни из спецгруппы Шелеста хорошо знали своё дело и не мешали. Один тенью скользил впереди, второй сзади и двое с двух сторон, зорко поглядывая на небо и не снимая шлемы, несмотря на зной. Небо над городом и его окрестностями просматривали локаторы ПВО, операторы которых докладывали о появлении «птичек» по оперативной связи. На лесок, овраги, берег речушки снизошла «военная тишина». Снежана наконец расслабилась.

– Какая благодать! – проговорила она, останавливаясь на взгорочке, с которого виднелись поля и перелески, дома окраины Херсона. Отсюда был виден и террикон, и руины шахтного посёлка, но женщина в ту сторону не смотрела.

– Птиц не слышно… – добавила она, внезапно огорчившись.

– Так по всей линии фронта, – отозвался шагавший слева лейтенант Поляков, держа руку на цевье автомата «АК-12». – Птицы и звери бегут от войны, а сколько погибло – не сосчитать!

– Это вы ещё не видели Свиблово, – сказал шагавший справа сержант Мозгалёв; в руках он нёс РЭБ-ружьё «Слепота», прозванный бойцами дронобоем. Такими ружьями, имеющими футуристический дизайн, начали снабжать все штурмовые бригады и транспортные средства, что заметно снизило активность украинских БПЛА и потери личного состава русской армии.

– Где это? – рассеянно спросила Снежана. – Свиблово?

– Под Краматорском, я там работал недавно. Укропы сбросили какую-то химию, и весь лес там был завален трупами ворон.

– Наверно, села стая.

– До того в тех местах и укропы своих хоронили, могилы даже не все засыпали.

– А химию зачем бросали? На кого?

– На штурм-роту, она как раз подошла. Двенадцать человек попали в госпиталь с поражением дыхательных путей.

– Сволочи! – буркнул Поляков.

– Эт точно, – согласился Мозгалёв равнодушно.

Снежана среди куртин полыни заметила кустик цветущей голубени, шагнула к нему.

Внезапно с неба прилетел тонкий, едва слышимый комариный звон.

Что-то сверкнуло слева от реки, в направлении на террикон.

Опытный Поляков с отчаянным криком: «Дрон!» прыгнул к ней, добавил в прыжке: «Ложись!»

Среагировали и остальные бойцы, вскидывая оружие к небу. Сержант Мозгалёв начал стрелять из дронобоя, естественно бесшумно, выискивая в знойном мареве чёрный крестик.

Снежана удивлённо вскинула голову, увлечённая воспоминаниями юности, вместо того чтобы последовать призыву лейтенанта, и, по сути, подставилась под удар. Но это был не FPV-дрон, а наводчик, зависший над речкой на высоте двухсот метров.

С жутким чмокающим звуком пуля калибра 12,7 миллиметра ударила в висок женщины, пронзая голову насквозь! Из другого виска вырвался сгусток крови и осколки кости.

Снежану отшвырнуло в сторону, и она упала в метре от Полякова, не успевшего подхватить её на руки.

Лейтенант сорвал с головы шлем, рухнул на колени, глядя на рану женщины огромными, залитыми чернотой глазами, в лице – ни кровинки!

– Есть, гадёныш! – крикнул сержант.

В полусотне метров от них упал в кусты вражеский беспилотник.

Поляков перевёл невидящий взгляд на него, потом вдруг выхватил из захвата пистолет и выстрелил себе в висок…

Допрашивали боевика частной военной компании, принадлежащей всё тому же одиозному российскому миллиардеру Мордобьёву, вчетвером: Шелест, полковник контрразведки ФСБ Утолин, полковник Матоличев и сам Тарас, доставивший пленника прямёхонько на КП фронтовой разведки. Процедура же доставки подействовала на подручного начальника безопасности компании «Газпромхимпродукт», которой и владел Мордобьёв, так, что он почти не сопротивлялся во время кюар-переходов из одного реала в другой. Выпучив глаза, потрясённый верзила буквально обеспамятел, когда оказался вместе с обнявшим его Тарасовым в сто одиннадцатом реале, отмеченном взрывом «грязной» радиоактивной бомбы, сброшенной нацистами СБУ на Луганскую Республику.

Стартовали они с места задержания на берегу моря под Николаевым в жаркий солнечный день, а объявились в мокром от дождя лесу, накрытом тучами, насыщенном запахами мокрой листвы, травы, коры, прели и какой-то химии. Очевидно, лес когда-то обрабатывали химикатами для очистки от радиоактивных осадков. Температура воздуха здесь не превышала пятнадцати градусов, и Тарас вздохнул полной грудью, радуясь прохладе.

– Это чего?! – промычал пленник, ворочая головой. – Где мы?!

– В другой вселенной, – ответил правду Тарас, включая рацию. – Помолчи.

Наушник рации зашелестел тихими разрядиками.

Таллий не ответил. Четвёртый «кровный близнец» Лобовых по-прежнему пропадал в неизвестном мире (хоть бы жив оказался!) после боя, когда в восемьдесят восьмом реале на двух Лобовых, Иннокентия и Таллия, напала гвардия «Баталера». Его искали, Иннокентий побегал по «верхним» этажам «саксаула реальностей», вплоть до двухсотого, Итан по «нижним» – до сорокового, однако Таллий так и не отозвался на вызовы по рации и по её мобильным приложениям. Он мог оказаться в любом из необследованных версий Мультиверсума или погибнуть, но «братьям» хотелось верить, что ротмистр СВНПБ Луганской Республики, загаженной радиацией, ждёт спасения. Его поиски надо было продолжать.

– Чо ты сказал?! – хрипло осведомился бородач.

– Потом объясню.

К счастью, весь пояс освобождённых Российской армией территорий Украины контролировался спутниковой группировкой России, связь была хорошей, и дозвониться до департамента территориальной охраны и очистки грязных территорий, где и служил Таллий, удалось с первой попытки.

Ответил незнакомый женский голос, хотя Тарас не купился на красивое контральто, сообразив, что отвечает робот, и, представившись капитаном Лобовым, что соответствовало истине во всех реалах, сказал:

– Девушка, офицер в опасности! Вызовите, пожалуйста, медицинский модуль для транспортировки раненого!

«Девушка» отреагировала мгновенно, тем самым подтвердив догадку Тараса о том, что она – программа:

– Координаты места вызова?

Тарас прикинул местоположение.

– Юго-запад Николаевской области, километра три от берега моря, я включу рацию «три-эс» на пеленг.

– Ждите, – промурлыкала «девушка».

– С кем ты говоришь? – напрягся пленник.

– Прилетят спасатели.

– Откуда?

Тарас усмехнулся:

– Здесь своя спасательная служба.

– Мне надо сообщить своим…

– Это невозможно, твои находятся слишком далеко отсюда.

– Ты же сказал – Николаев…

– Этот Николаев отделён от нашего на восемьдесят с лишним вселенных.

Превратившиеся в пустые плошки глаза верзилы объяснили его состояние.

– Издеваешься?! Какие ещё вселенные?!

– Помолчи!

Пленник шумно выдохнул, сплюнул, хотел отойти, но Тарас ухватил его за плечо и сдавил так, что тот охнул.

– Не дёргайся, если хочешь остаться здоровым!

В ухе пискнул вызов.

Тарас активировал рацию.

– Капитан Лобов? – проговорил мужской голос. На сей раз он явно принадлежал живому человеку.

– Так точно.

– Повторите заявку. Что случилось?

– С кем имею честь общаться?

– Оператор пограничного надзора поручик Чкалов.

– Поручик, нет времени объяснять. Моя группа выполняет особое задание, произошло ЧП, ранен офицер, срочно необходима госпитализация. Промедлите – офицер умрёт!

Пауза.

– Я вынужден запросить органы Федерального надзора…

– Поручик, высылай модуль, потом будешь разбираться! Если офицер не выживет, я тебя найду! Если «Скорая» прилетит и он останется жив, тоже найду, но уже с коньяком! Выбирай!

В наушнике раздался чмокающий звук, будто удивлённый абонент подавился.

– Высылаю, – сообщил он после двухсекундной паузы. – Давайте пеленг.

Тарас запустил программу «три-эс», чтобы рация каждые три секунды выдавала сигнал СОС для определения координат.

– Ждём.

Поручик Чкалов отключил линию.

Тарас невольно посочувствовал парню, зная, как сложно бывает доказать вышестоящему командиру свою самостоятельность при решении задач, требующих мгновенной реакции. Он и сам попадал в подобные ситуации. Но делать было нечего, пришлось солгать, если и не ради спасения жизни, то ради выполнения абсолютно необходимого дела, и рефлексировать по этому поводу не стоило.

– Мне надо отойти по нужде, – буркнул осоловевший бородач.

– Отвернись и делай что нужно.

Верзила свирепо выдвинул челюсть, собираясь возразить, но встретил ледяной взгляд Лобова, вздрогнул и повернулся к нему спиной.

Ждать модуль пришлось около сорока минут, в течение которых спецназовец неведомой ЧВК не пытался больше раздражать своего конвоира. Он потоптался на месте какое-то время, потом решил присесть, Тарас нашёл поваленное дерево неподалёку, и оставшееся до прилёта модуля время они просидели на нём.

Модуль появился над лесом бесшумно, как призрак, напоминающий обводами корпуса тарелку НЛО. Из его эллипсоидального тела с четырёх сторон вырастали полусферы, напоминая гондолы двигателей современных самолётов, но без пропеллеров, и летел он совершенно беззвучно.

Обалдевший верзила, открыв рот, смотрел, как модуль с эмблемой «Z» садится на полянку в десяти метрах от него.

– Это… «Скорая»?!

– Двигай! – Тарас подтолкнул пленника к модулю.

Аппарат распахнул люки: один – сбоку у закруглённого носа, второй ближе к уплощённой до «плавника акулы» корме.

Из первого выглянул молодой человек в синем комбинезоне с белыми вставками на груди, складывающимися в надпись «СПАС», и эмблемой «Скорой помощи» на предплечье: красный крест над бокалом в белом круге.

– Добрый день, – сказал он, с удивлением глянув на двух рослых мужчин в камуфляже, стоящих на своих ногах и не собирающихся падать. – Медслужба СПАС, ротмистр Фарниев. Где раненый?

– Его ещё надо забрать, – сказал Тарас. – Я подскажу координаты точки.

– Мне сообщили, что ранен офицер…

– Полетели, ротмистр, по дороге объясню. Твоя кабина соединяется с пассажирской?

– Перегородка имеет мембрану.

– Отлично! – Тарас ещё раз подтолкнул пленника к люку у кормы. – Шустрее!

Бородач молча полез в пассажирскую кабину. Следом протиснулся Лобов.

Кабина внутри представляла собой медицинский комплекс с разнесённым по всем стенам и потолку оборудованием. По центру располагался чашевидный лежак специфического вида, окружённый сложными устройствами. Над ним нависал матово-белый колпак, похожий на рентгеновский аппарат, да и сам лежак со всем своим ажурным хозяйством напоминал больше томограф. Но кабина оказалась достаточно вместимой, в ней могли разместиться человека четыре, не считая пострадавшего, и двое крупногабаритных пассажиров уселись на лавочках напротив друг друга.

Люк закрылся. В сетчатой перегородке протаяло окошко длиной в метр и шириной в полметра. Стали видны интерьер кабины управления и голова пилота, роль которого выполнял тот же молодой человек. Хотя при том уровне развития техники, который демонстрировал сто одиннадцатый реал, он мог и вовсе не быть пилотом. Модуль наверняка управлялся искусственным интеллектом. Тарас подумал об этом мимолётно, когда аппарат стартовал, а парень в кабине не сделал ни одного движения.

– Диктуйте адрес, – сказал он.

Тарас постарался представить карту местности с её посёлками на берегу моря, сопоставил карту с реальным положением места действия, вычислил место нахождения КП разведки возле деревни в десяти километрах от берега.

– У вас здесь есть деревушка Лыково?

– Не знаю, – смутился ротмистр Фарниев. – Сейчас спрошу.

Он надвинул на лоб свои суперпуперочки.

Пауза длилась тридцать секунд.

Парень оглянулся на пассажиров.

– Лыково разрушено год назад и не восстановлено.

– Не имеет значения, летим к ней. Потом я уточню место посадки.

Модуль одним махом взлетел над лесом на два километра. Свистнуло, аппарат пулей помчался прочь от моря, одевшись в прозрачный слой плазмы, исключающий трение корпуса о воздух. На преодоление десяти километров ему потребовалось всего десять секунд. Причём движение в кабине не ощущалось, она имела инерционную защиту.

Пленник снова погрузился в кому от демонстрации супертехнологий сто одиннадцатого реала, пришлось его тормошить.

– Очнись, приехали.

Аппарат завис.

– Юг Лыкова, – сообщил ротмистр.

– Можешь сделать пол и стены прозрачными?

Плотные на вид интерьеры кабины исчезли. Пассажиры и спасательное оборудование оказались висящими в воздухе без всякой поддержки.

Пленник охнул, вцепился в скамейку.

Тарас принялся изучать ландшафт местности, мало отличающейся от таких же в других реалах.

– Ниже!

Модуль упал на километр.

– Левее, медленно по кругу.

На фоне «лунного» ландшафта: местность здесь пробомбили хорошо, от деревни остались только кое-где фундаменты, дома сгорели дотла, и вокруг, в том числе в лесополосе, земля была покрыта воронками разного размера.

Тарас заметил речушку, потом овражек, упиравшийся в лесной распадок, вспомнил расположение командного пункта в своём двадцать третьем варианте реальности.

– Ещё ниже, до двухсот, и правее!

Аппарат повиновался.

– Стоп! Садимся!

Модуль нырнул вниз с двухсотметровой высоты как пикирующий бомбардировщик, заставив побледневшего пленника снова вцепиться в скамейку двумя руками. Мгновенно остановился в метре от обрыва оврага.

Бородач сглотнул, коротко матернулся.

– Выходим! – сказал Тарас.

– Вы уверены? – спросил ротмистр, озадаченный отсутствием раненых.

– Уверен, открывай.

Лобов вытолкал потрясённого бородача наружу, оглядел пейзаж, ища приметы и детали местности возле КП, насколько он их помнил. И нашёл!

Блиндаж КП был вырыт под пригорком со стороны дна оврага, и этот пригорок с лысым холмиком наверху, без деревьев, украшенный трещинами, остался таковым и в сто одиннадцатом реале.

– Сюда!

– Зачем?! – упёрся бородач.

Парень, выглядывавший из кабины управления, тоже смотрел на Лобова с удивлением и растерянностью, не понимая ничего, и Тарас проговорил с лобовской улыбкой:

– Вы нам очень помогли, ротмистр! В вашей реальности вообще люди намного доверчивее, чем у нас, что в условиях войны не есть хорошо, но, честное слово, я вам завидую! Оставайтесь такими, какие вы есть. Возможно, мы ещё встретимся. Только, ради бога, подумайте, стоит ли рассказывать начальству о нашей встрече. Ничего криминального в ней нет, мы все стоим за Родину, хотя и в разных слоях реальности, но для чиновников объяснить смысл происходящего будет трудно. Счастливо оставаться.

Тарас взялся за плечо бородача, подвёл его к пригорку.

– Повернись! Стой смирно!

Окончательно свихнувшийся пленник повиновался.

Тарас повернулся к растерянному ротмистру, кивнул и активировал кюар-переход…

Воспоминания заняли у него не больше минуты, пока все руководители допроса собирались и рассаживались по местам в блиндаже КП разведки, охраняемом не хуже, чем штаб армий «Юг».

Ввели бородача, так и оставшегося в своём грязном и пошарпанном «барсике» без оружия, шлема и боекомплекта. Он был бледен, мрачен и расстроен, зыркнул на задержавшего его и переправившего через две мембраны перехода капитана-полковника и постарался держаться от него подальше, насколько позволяла обстановка.

Тарас успел помыться, сменить боевой комби на полевую форму, и выглядел, как всегда, уравновешенно-рассеянным, что, естественно, не отражало его истинное эмоциональное состояние.

– Кто тебя послал, мы знаем, – сказал Шелест, выглядевший таким же бесстрастным. – Подлодку не задержали, но это вопрос времени. Поэтому советую рассказывать всё, что знаешь. Имя, звание, кто, когда, с какой целью послал вас на берег моря, кто выдавал задание, кто курировал, кто поддерживал информационное сопровождение. А главное: откуда у твоих начальников сведения о вертолёте. Говори!

Верзила исподлобья посмотрел на Тараса, увидел обычную лобовскую улыбку, выражающую не презрительное превосходство, а уверенную силу, пожевал губами.

– Виктор Мишустян, замнач группы «Хряк».

– Как?! – удивился Матоличев. – Хряк?!

Верзила пожал плечами.

– Дальше! – сказал Шелест.

– Я ни при чём. Мне приказали, я выполнил.

– Не прибедняйся, зам знает не меньше начальника.

Пленник, назвавшийся Виктором Мишустяном, посмотрел на Тараса, сглотнул.

– Вам должны были прислать приказ освободить меня…

– Кто именно?

– Не знаю, кто-то из Главштаба.

– Имя!

– Не знаю…

Шелест рывком встал, приблизился к отодвинувшемуся пленнику, на секунду воткнул ему в глаза клинок взгляда.

– Говори!

Верзила вздрогнул, вильнул глазами, упрямо повторил:

– Вам должны были позвонить…

– Уже звонили. – Олег вернулся на место. – Тебя на месте боя с группой спецназа не обнаружили, так что ты для своих мёртв. Будешь говорить, гарантирую жизнь и справедливый суд. Не будешь – не спасёт тебя ни твой командир ЧВК, ни Мордобьёв, ни ваш куратор в Главштабе. Повторяю вопрос в последний раз: кто он?

Вспотевший верзила облизнул губы.

– Кто-то из шишек с большими погонами. Слышал, что с боссом встречался вернувшийся с фронта генерал Варягин.

Допрашивающие переглянулись.

– Варягин – полковник… – неуверенно сказал Матоличев.

– Значит, ему дали генерала, – скривил губы Утолин, – за огромные заслуги на фронте.

Он повернулся к Шелесту:

– Кстати, это он послал тебе чёрную метку, приказав доставить в Главштаб капитана Лобова.

Шелест кивнул:

– Знаю.

– И это, скорее всего, по его приказу диверов, стрелявших по нашему «птерозавру», должна была забрать мини-лодка, а если не удастся, – «вертушка».

Шелест окинул занервничавшего пленника нехорошим взглядом.

– Сколько вас было?

– Трое.

– Какое задание вы получили от босса?

– Не от босса, приказ дал командир группы бывший майор полиции Верховцев. Вчера нас высадили с мини-подлодки на берег, в лесу ждали замаскированные «Ракушка» и «Тор-УМ» с боекомплектом. Ночью передали координаты цели, мы подготовились к стрельбе, стали ждать.

– Дальше!

– Ну, утром мы пропустили эту «вертушку», слишком низко летела, к тому же бесшумно, локатор «Тора» не успел её схватить. Зато при возвращении её удалось выловить. Да и то на пару секунд, так что наш наводчик успел выстрелить только раз.

Мишустян опасливо посмотрел на Тараса, неожиданно расплылся в уважительной ухмылке.

– Крутая у вас «вертушка», полковник! Никогда не встречал бесшумных винтокрылов!

Тарас промолчал.

– Где вас перед операцией подобрала лодка? – спросил Матоличев.

– На берегу лимана возле какой-то заброшенной пристани у Новоазовска. А туда нас доставили из Краснодара. Мы трое суток топали под водой через Азов, пока не дошли до Николаева.

Утолин повернулся к Шелесту:

– Значит, не все мини-субмарины нам удалось забрать на заводе в Новоазовске. Эта хитрая щука Мордобьёв припрятал ещё одну.

– Но ведь это прямое предательство! – возмутился Матоличев.

– А Мордобьёв никого не боится, в том числе ФСБ и даже президента. Чувствует либеральную силу за спиной. Вот кого надо брать за жабры в первую очередь: мы имеем в тылу самую настоящую партизанскую базу врагов России! Не удивлюсь, если он связан с СБУ!

Матоличев исподлобья глянул на Тараса, сидевшего с непроницаемым лицом.

– Вас это не напрягает, Лобов? Вы, по сути, на прицеле у этих негодяев, и пока они живы и свободны, будете находиться на мушке.

Тарас промолчал.

Пленник усмехнулся:

– До босса вам не добраться. Его резиденция в Иркутске охраняется не хуже, чем президентская Барвиха, а то и лучше.

Шелест тоже кинул взгляд на Тараса, показал кончиком губ «лобовскую» улыбку.

Пленник посмотрел на своего пленителя, и улыбка сползла с его бледных губ. В глазах всплыло сомнение.

– Уведите! – приказал Олег.

Вошли двое парней в камуфляже, сковали руки Мишустяна за спиной, вывели из блиндажа.

Четверо оставшихся мужчин молча уставились друг на друга.

Матоличев, морщась, помял ладонью мясистое лицо, побарабанил пальцами по столу.

Утолин налил себе чаю.

Шелест задумался.

Тарас думал о Снежане, представляя, как бы она отреагировала на сообщение о задержании диверсантов, не являвшихся вэсэушниками и тем не менее помогавших СБУ вершить в России грязные дела.

– Надо как можно быстрее покончить с предателями, засевшими в финансовых структурах! – проговорил Матоличев. – Иначе мы никогда не победим и будем вынуждены воевать бесконечно! Как говорится, имея таких «друзей», как Мордобьёв, врагов уже не надо! Дорого бы я дал за то, чтобы обладать вашими способностями, полковник Лобов!

Шелест очнулся.

– Есть предложения по существу?

– Надо вытрясти из этого подонка все подробности заговора клики олигархов, мечтающих зарабатывать на войне как можно дольше, и подсунуть на стол президенту напрямую. А самого Мордобьёва спрятать в надёжном месте, чтобы всегда иметь доказательства под рукой.

– Сделаем, – сказал Матоличев. – В смысле – спрячем. Если только полковник Лобов согласится тихо умыкнуть Мордобьёва, чтобы мы могли его допросить. Но ведь к президенту так просто не зайдёшь.

– Это верно, – кивнул Утолин. – Его окружает такой слой «слуг народа», псевдосоветников, псевдопомощников, либерастов всех мастей и телохранов, что уму непостижимо! Или ты имеешь в виду?..

Контрразведчик перехватил взгляд Шелеста, брошенный на Лобова.

– Именно это я и имею в виду, – согласился Олег. – Что скажешь, Тарас?

– В первую очередь надо передислоцироваться, – сказал тот невозмутимо. – Если о местонахождении вертолёта знают в Главштабе, могут узнать и в СБУ, а бить английскими ракетами точно нацисты умеют. Тем более что у них появились эф-шестнадцатые.

Собеседники посмотрели на него с озабоченностью отца, сын которого внезапно озвучил дельную мысль.

– Это надо было сделать сразу после нападения! – мрачно бросил Утолин.

– Сначала придётся подготовить новый надёжный схрон-бункер, – покачал головой Матоличев. – Чтобы о нём знали только мы.

– В шести километрах отсюда на берегу располагается аэродром подскока погранцов. В двадцать втором на нём базировалась их вертолётная группа. Наверно, остались и ангары, стоит посмотреть.

Шелест перевёл взгляд на командира РОВ.

– Бери Волынского, мою четвёрку и мчись туда! Если место позволяет, перебросим «птерозавра» с охраной туда.

Матоличев схватил берет и выскочил из блиндажа.

– Готов помочь, – сказал Тарас.

– Ты пока отдыхай, – сказал Шелест. – Подумай над тем, как попасть к президенту, минуя все его защитные полосы.

– Через сто одиннадцатый реал, – пожал плечами молодой человек. – Проще не бывает.

– Прикинь, потом обсудим.

– Я могу идти?

– Иди, мы тут ещё покалякаем о делах.

Тарас, не прощаясь, выбрался из сумрачного блиндажа в жаркий час после полудня.

В тени лип и лиственниц его встретили бойцы, снявшие шлемы, укладки, подсумки и расстегнувшие спецкостюмы. Лица всех троих лоснились от пота, и парни изредка поливали головы водой из фляг.

– Товарищ полковник! – браво вытянулся перед ним Ларин. – Группа готова к выполнению заданий любой сложности!

– Вольно, лейтенант, – проворчал Тарас, оглядывая лица бойцов. – К вечеру перебазируемся. Ужинали?

– Так точно.

– Я голоден как волк!

– Напряжём местных кухарей, – пообещал Штопор. – Расскажете, где вы были?

– Сначала вы. Ведите на кухню.

– Да всё норм, командир, прискакали, укрылись в лопухах, никто и не заметил, что мы где-то были. Потом узнали, что ты на КП, похитили броник и сюда.

– Похитили? – подозрительно спросил Тарас.

– Шутка. Нас подвёз майор Волынский.

– Смотри, шутник, на губу залетишь.

Его повели в отдельно стоящий на дне оврага ангарчик под сетчатой крышей, играющий роль кухни и столовой.

В «столовой» было практически пусто, однако возле военной кухни («скасам-24», три аппаратных комплекса) возились двое солдат в полевой форме с «пустыми» погонами. Один из них, смуглолицый, черноглазый и остролицый, начал было ворчать, но Шалва наставил на него палец, красноречиво цокнул языком, и солдаты наряда принесли еду: рыбный суп (ухой назвать его не поворачивался язык), остывший бефстроганов и холодный компот.

– И нам компота налей, – попросил Ларин.

На поляну вдруг выбрался кот в матросскую полоску, с отметиной на груди, уставился на лейтенанта вопросительным взглядом.

– Развели тут дармоедов, – проворчал Штопор. – Вали отсюда!

– Не пугай мышелова, – укоризненно сказал Солоухин. – Коты здесь такие же бойцы, как мы. От крыс спасают.

– Я не кошатник, собаки умней.

– А я кошек больше люблю, всегда с ними жил. У нас дома до СВО рыжий был, Фигурой звали, умнейший зверь!

– И что с ним стало? – спросил Михаил.

– Ушёл на даче куда-то, он не кастрированный был, и не вернулся.

– А у нас собак жил, беспородная дворняга, – вспомнил Шалва. – Мы жили на втором этаже пятиэтажки на Гоголя, а над нами поселился мужик, полнейшая сволочь, алкаш и ворюга. Откуда он приволок пса, неизвестно, только стал пёс днями и ночами плакать. Жалко так, словно ребёнок. Ну, я терпел-терпел, сходил к нему, а он как раз после похмелья лупил его костылём, гонял по квартире. Там такой срач был! Ну, я и забрал собачару к себе.

– Как назвали?

– Сосед её Скотом обзывал, мы дали имя Терпик.

– Как, Терпик?

– От слова «терпеливый». У него одно ухо было чёрное.

– Прям Белый Бим Чёрное ухо.

– Не белый, в полоску.

– А сосед что ж? Отдал? Ты его не прибил случайно?

– Не, он хромал, с костылём ходил. Через год помер от передоза палёной водки.

– Очень позитивная история, – рассмеялся Михаил.

Улыбнулся и Тарас, доедая второе.

– Я тоже кошатник, и у нас был норвега, чёрный с белым пузом, Прошкой прозвали. Трусливый до опупения, но славный парень. А рядом с нами жила семья, у которой было двадцать кошек.

– Как у нашей звезды Юры Николаева?

– У Юры, по-моему, больше было, но он жил в отдельном коттедже и никому не мешал, а эти – рядом. Кстати, тоже какие-то звёзды интернета, элитные блогеры. Вонь, кошачьи вопли с утра до ночи. Ходили, стыдили, конечно, уговаривали, в полицию не раз обращались, всё без толку.

– Стыдить наших звёзд неблагодарное занятие, напрасная трата времени. Им всё по хрену, тем более блогерам.

– И как же вы с ними справились? – поинтересовался Солоухин.

– Легко: переехали.

Бойцы засмеялись.

На шлеме Лобова, который он положил на соседский стул, мигнул зелёный индикатор вызова.

Тарас поднёс его клапаном к уху, заметив, что включился контур мобильной связи. Память не сразу нашла имя абонента: звонили из Жуковки.

– Петрович? Рад слышать!

– Зато я не рад звонить, – виноватым тоном проговорил старик, месяц назад ставший свидетелем разборки в Жуковке группы Лобова с мигрантами из бывшей, советской, «дружественной» республики.

– Что случилось?

– Да снова с этими мигрантоедами конфликт. Вроде бы успокоились после вашего вмешательства, пацанов ихних в Брянск увезли, да ненадолго. Всех троих обратно отпустили, уже в Брянске.

– У них крыша там.

– Ну уж не знаю что, только они вернулись и снова устроили заваруху. Поняли, что власть их не тронет. Наши ребятишки на улице Гомонова в футбол играли, когда нагрянула орда, человек десять, отобрала мяч, начала разгонять ребят, мол, вы нам не нравитесь, убирайтесь отсюда! Ну, драка завязалась. Хорошо, позвали взрослых, прибежали мужички из Общины, надавали приезжим по соплям. Да только их к вечеру наши полицаи задержали, в кутузку всех запихнули.

Петрович замолчал.

Тарас стиснул зубы, стараясь удержать гнев.

– Сколько человек задержали?

– Пятерых, Сашку тоже, мого соседа. Мы всей громадой к полицаям: отпустите, не они начали, – да только наши мордовороты потешаются над нами и гонят прочь.

– Понял, Петрович, обещаю принять меры. Вы не обращались к главе местной Общины? Помните, был такой Алексей Фёдорович? Обещал помогать.

– Так и его схватили.

– Ах вон в чём дело! Ладно, ждите в ближайшее время, наверно завтра с утреца к вам прискочу. Заранее позвоню, и вы соберёте народ.

– Хорошо, Тарас Иванович. – В голосе старика послышалось облегчение. – Молиться на тебя будем!

– Молиться не надо, – усмехнулся Лобов, – я не Господь Бог и не апостол.

Разговор прервался.

Бойцы молча смотрели на командира.

– Что произошло? – спросил Штопор. – В Жуковке? Опять диаспора зашевелилась?

Тарас кивнул:

– Видать, у главаря азеров большая лапа в губернских чиновничьих кругах, – сказал Ларин. – Что будем делать? Поедем туда?

Ответить Тарас не успел.

У блиндажа КП началась какая-то суета. К столовой выбежал капитан гарнизона охраны Максимов, увидел сидящих бойцов, подбежал, выдохнул:

– Товарищ полковник, беда!

Заледенело в груди.

Тарас встал.

– Говорите!

– Ваша жена… – Капитан задохнулся. – Майор Иваненко… убита!

Земля качнулась под ногами.

Бойцы со страхом увидели, что лицо командира стало белым.

– Где?!

– Под Херсоном, туда отправляется «вертушка»…

За деревьями послышался голос Шелеста:

– Лобов, бегом!

Тарас сорвался с места, и бойцы последовали за ним.

Вертолёт «Ми-8» МТШ доставил делегацию командиров разведки в количестве семи человек в Херсон к половине восьмого вечера. Полетели Шелест, Матоличев, Утолин, Тарас со Штопором (Ларин и Солоухин остались у «птерозавра») и ещё двое оперов Шелеста в боевом.

Летели молча. Лишь Матоличев дважды подходил к кабине пилотов, о чём-то говорил с ними и возвращался темнее тучи.

Снежану за это время доставили в госпиталь на окраине Херсона, и её тело охраняли трое десантников спецбригады разведки. Там же, в отдельной палате на первом этаже, лежал застрелившийся лейтенант Поляков из охраны женщины. Его спутники стояли вокруг и подтянулись, когда Тарас заглянул в палату. На бледных лицах всех троих виднелась красноречивая печать вины, горечи и желания поквитаться с убийцами.

На секунду задержавшись в комнате, Тарас проследовал дальше за встретившим делегацию главврачом госпиталя.

Снежана лежала на белом хирургическом столе и была с головой накрыта простынёй. Возле неё возился над раскрытым медицинским чемоданчиком врач в синем халате. Увидев входящих, он отстранился, подняв в стороны руки в прозрачных перчатках.

Тарас шагнул к столу, скинул с головы жены кончик простыни.

Врач посмотрел на главного, тот жестом показал: отойди.

Пуля калибра двенадцать и семь десятых миллиметров, пронзив левый висок головы Снежаны, оставив кратер, буквально вырвала всю костную пластину правого виска. Но лицо женщины странным образом не пострадало, красивое даже в смерти, сохранив безмятежное и даже радостное выражение. Перед смертью она чувствовала себя хорошо и думала о чём-то приятном.

– Она умерла мгновенно, – зачем-то сказал главврач.

– Выйдите все! – тихо произнёс Тарас.

Шелест посмотрел на друга, и у него заныли зубы! Глазами Тараса на полковника смотрел мертвец!

– Идёмте, – вздрогнул Олег, разворачивая спутников к двери.

Все тихо, не разговаривая, вышли в коридор. Главврач и его сотрудник замешкались, и Шелест выпроводил их.

Помолчали, переглядываясь.

Утолин о чём-то задумался, сжав зубы.

Матоличев был мрачен, по щекам полковника ходили желваки.

Оперативники Шелеста стояли в сторонке, не решаясь заговорить.

Штопор был бледен, кусал губы и то и дело массировал ладонью затылок. Заметив взгляд Шелеста, он со всхлипом ненависти пробормотал:

– Не верю! Снежка не должна была умереть! Какая-то бандеровская нелюдь спустила курок – и нет девочки! Это как?! Это ж нельзя простить! Товарищ полковник, разрешите мне лично найти подонка?! Голыми руками…

– Помолчи! – выговорил Шелест.

Шалва ударил кулаком в ладонь, отошёл.

– Она умерла без боли, – виновато скривился второй врач. – Сочувствую, товарищ полковник. И второго жаль, лейтенанта, зачем застрелился?

Шелест промолчал, подумав, что Саня Поляков просто не смог простить себе гибель женщины, которую обязан был защитить. И ещё он подумал, что Тарасу, без памяти любившему свою жену, придётся жить, долго привыкать к тому, что её нет, мучиться, страдать и переживать день за днём отчаяние и думать о возмездии. Мудрые люди говорят, что время лечит. Но сильные натуры и страдают сильнее.

Подождав минуту, он не выдержал.

– Постойте здесь, пока не позову.

Зашёл.

Тарас сидел на стуле, сгорбившись, и как каменный, не моргая, смотрел на лицо Снежаны. На её брата он не обратил никакого внимания.

– Прими это, – негромко сказал Шелест.

– Она моя жена, – глухо ответил Тарас, не меняя позы.

– И моя сестра. Я тоже её люблю.

– Это ты убил её, послав на фронт.

Кровь бросилась Олегу в лицо. Но он сдержался.

– Нет!.. Впрочем, да, я. Что это изменит?

Тарас повернул голову. По лицу парня пробежала гамма чувств от тоски до ненависти, пока оно не стало безжизненно белым.

– Найдите мне снайпера!

Шелест пожевал губами.

– Это не вернёт Снежку.

– Найди!

– Найду! – пообещал Шелест.

В помещение заглянул Шалва.

– Командир, можно я побуду с тобой?

Тарас не ответил.

Шелест молча развернул лейтенанта, оба вышли.

Тихо разговаривающие в коридоре мужчины замолчали.

– Не мешайте, – сказал Шелест.

В коридоре появился плотный военный в полевой форме, с погонами капитана, подошёл к Олегу.

– Товарищ полковник…

Шелест прижал палец к губам.

Капитан заговорил тише:

– Товарищ полковник, огонь вёлся с террикона под Легощево с расстояния в пять километров сто метров. Мы нашли лёжку. Стреляли из «опустошителя».

– Из чего? – не понял нервничающий главврач.

– Снайперская винтовка DXL-5, калибр двенадцать и семь.

– Не может быть! – качнул головой Штопор. – Снайперки на такую дальность не рассчитаны.

– Это наш новый российский комплекс, только-только начал поступать в войска. Максимальная дальность стрельбы до семи километров.

– Кто же тогда мог стрелять с той стороны из нашей снайперки? Как она оказалась у нациков?

– Разберёмся.

– Работайте, – процедил Шелест сквозь зубы.

Капитан козырнул и повернул назад.

Тарас вышел из помещения через минуту. Он уже справился с чувствами, и лицо его было лишь чуть бледнее обычного.

Все замерли, разглядывая потерявшего жену человека.

Он посмотрел на Матоличева:

– Я в вашем распоряжении, товарищ полковник.

Командир РОВ кинул косой взгляд на Шелеста.

– Потом поговорим, после похорон.

Тарас молча двинулся к выходу из госпиталя.

– Похороны завтра утром, – сказал ему в спину Олег.

Лобов не ответил.

– Извините. – Шалва заторопился следом.

– Где будете хоронить? – спросил главрач.

– В Галябине, на малой родине, – сказал Шелест. – Мы донецкие.

Снежану в просто дощатом гробу доставили из Херсона в Донецк на вертолёте к утру семнадцатого. Потом перевезли на старое кладбище в деревне Галябино, где были похоронены деды и прадеды рода Шелестов, начиная с конца девятнадцатого века.

На похороны собрались не меньше пятидесяти человек: родственники полковника, его подчинённые и сослуживцы, жители деревни, а также бесогоновцы в полном составе. Они и опускали гроб с телом погибшей в могилу.

Тарас казался спокойным и расслабленным, только синие глаза парня потемнели так, словно обуглились изнутри. Никаких речей он не говорил, за него это сделал Олег, да несколько слов произнёс сосед семьи. Отец полковника, убитый горем, ещё не дожил до стариковского возраста, но горе превратило шестидесятишестилетнего мужчину в морщинистую маску, и он плакал, не скрывая слёз.

Мать Снежаны Анна Ивановна на кладбище пойти не смогла. У неё случился микроинфарт, и её оставили в больнице на попечении медсестры из Донецка.

Участники похорон начали расходиться в начале двенадцатого, и тут случился не предусмотренный никем инцидент.

К Тарасу, шагавшему вслед за Олегом к пятнистой «буханке», доставившей полковника и его свиту на кладбище, подошли трое мужчин и попросили остановиться. Двое из них были одеты в милитари-комби без погон, пользующиеся спросом и среди мирного населения, третий, коренастый, большеголовый, курчавый, лет за пятьдесят, с тяжёлым бугристым лицом (чем-то он напоминал Матоличева), щеголял в тёмно-сером костюме, несмотря на жаркий августовский день. Глаза у него были такие белёсые, что казались пустыми.

– Капитан Лобов? – проговорил он жестяным голосом.

– Полковник, – ответил за Тараса идущий слева Шалва. – И не Лобов, а Лобачевский.

Мужчина посмотрел на него как на пустое место.

– Полковник… э-э, вам следует пойти с нами.

Шелест, уже подошедший к машине, оглянулся.

– Представьтесь, – сказал Тарас, возвращаясь из апатии к действительности.

– Майор Любимов, Федеральная служба военной контрразведки.

– «Смерш»? – удивился Шалва.

Мужчина снова бросил на него мимолётный прозрачный взгляд.

– Причина? – спросил Тарас.

– Нам приказано доставить вас в Донецк, в расположение начальника ФСВК генерала Акунина.

– Покажите ордер на арест.

Любимов поджал губы.

– Ордер не требуется, я получил личное распоряжение генерала.

– В чём дело? – вернулся к группе разговаривающих Олег. – Я полковник Шелест, командир бригады спецназначения разведки фронта. Полковник Лобачевский подчиняется мне. В чём дело?

– Имею распоряжение генерала Акунина задержать и экстрадировать капи… э-э, полковника в штаб.

– Экстрадировать? – удивился Шалва.

– Полковник Лобачевский находится при исполнении важного задания, – сказал Шелест, не повышая голоса. – Как только освободится, я дам знать, и вы или ваш непосредственный начальник представите объяснительную, зачем он понадобился генералу.

Лицо майора «Смерша» набрякло кровью.

– Я имею полномочия…

– Я тоже, – пожал плечами Олег. – До свидания. Идёмте, товарищи.

Он, два его глыбистых спутника, Матоличев и Тарас с бойцами направились к «буханке».

Спутники майора посмотрели на шефа, но тот, оценив соотношение сил, покачал головой.

Штопор внезапно оглянулся.

– Товарищ майор, вы, случайно, не брат министра культуры Любимовой?

Майор не ответил.

Шалва догнал остальных.

– С чего это ты заинтересовался родством этого типа с министром? – полюбопытствовал Ларин.

– Они похожи как брат и сестра. – Штопор сплюнул. – Знаете, какие одёжки носила эта девица в молодости? Чёрная футболка, а на груди надпись: «Ты кто? Иди на…!»[9]

– Да ладно! – не поверил Михаил.

– Вот те крест!

– Обалдеть! То-то у нас культура посылает народ куда подальше, строя Ельцин-центры и любуясь голыми вечеринками.

В машину садились молча.

Уже на пути к Донецку к Тарасу, глядевшему в окно остановившимися глазами, подсел Матоличев.

– Как ты?

– Нормально.

– От работы в РОВ не отказываешься?

– Нет! – ответил Тарас, приходя в себя.

Ему вдруг так остро захотелось броситься назад, к могиле Снежаны, что он едва сдержал стон.

Матоличев заметил, как изменилось лицо молодого спецназовца, похлопал его по колену и отсел.

Окончательно Тарас пришёл в себя только к обеду, когда тот же вертолёт доставил группу обратно к штабу КП на фронте под Николаевым.

Матоличев нашёл его у капонира «Ка-92», вместе с бойцами, готовившимися к передислокации. После инцидента с нападением «неизвестных диверсантов» на вертолёт, возвращающийся с задания, было решено перебазировать вертолёт и охрану на бывший аэродром пограничников, в двенадцати километрах от прежней позиции. Её уже обустраивали фронтовые спецстроители под руководством разведчиков ГРУ.

Разумеется, после допроса захваченного Тарасом боевика уже было известно о том, кто на самом деле отдал приказ «частникам» военной компании атаковать секретный «птерозавр». Несмотря на все попытки помешать расследованию со стороны коррумпированных генералов Главштаба, прикормленных олигархом Мордобьёвым, контрразведчики ФСБ фронта во главе с полковником Утолиным подготовили заключение, но оно сразу легло под сукно в секретариате Главштаба. Поэтому Матоличев предложил Тарасу операцию на выбор из трёх заданий.

Первое: захват генерала Варягина, задумавшего ликвидировать Шелеста и всю команду «Бесогона» ради спасения своей шкуры.

Вторым была ликвидация самого Мордобьёва, поддерживаемого на самом верху теми, кого он содержал как доносчиков в правительстве и даже в секретариате администрации президента.

И, наконец, третьим было предложение ликвидировать нелюдя из бывшего карательного отряда «Кракен» ВСУ Щербаня, сбежавшего от правосудия в Польшу.

Разговор состоялся при подчинённых Тараса, о чём он сразу предупредил полковника, и тот вынужден был согласиться, потому что все они так или иначе должны были участвовать в операциях.

Сидели в кружочек вокруг пня под тентом столовой, превращённого в столик.

В небе появились облака, но это никак не отражалось на погоде: было жарко, безветренно и душно, тень деревьев почти не спасала. Пили воду из привезённых бутылей «Черноголовки», обливали ею головы.

– Я бы выбрал этого гада Мордобьёва, – сказал Шалва, мало страдающий от жары в силу национального происхождения. – Сколько он нам крови попортил!

– Я тоже, – сказал дипломатичный Солоухин.

Ларин понимающе прищурился, заметив морщину на лбу командира.

– Мне нужна полная инфа о нахождении убийцы в Польше, – сказал Тарас.

Матоличев, вытиравший потное лицо платком, кивнул:

– Начнёте с этого сбежавшего мерзавца?

– Подумаю.

– По данным внешняков он засел на военной базе «Винцент» под Бранево. Это городок в гмине Бранево, Браневского же повята, который находится в пятидесяти пяти километрах от Калининграда. Щербань служит там инструктором по вождению военной техники. Прославился же он тем, что выкладывал в деревнях Украины наших пленных солдат рядком и проезжал по их головам на БМП.

Бойцы переглянулись. Тарас остался сидеть неподвижно.

– Кроме того, он отличился и в других инцидентах с пытками мирных жителей, – добавил Матоличев.

– Мне нужны точные данные, – сказал Тарас. – Вплоть до туалета, куда он ходит.

– Вряд ли он ходит в общий туалет, – мрачно проговорил полковник, – но попробуем.

Тарас понял, что командир РОВ в чём-то сомневается.

– Чтобы добраться до цели, даже мне потребуется точная локализация местонахождения объекта, буквально до полуметра. А то и до сантиметра. Никто не должен догадаться о похищении клиента таким способом. Убивать его я не стану, уже говорил. Поэтому нужны исключительно точные координаты.

Матоличев налил в ладошку воды, вылил на голову, вытер влажным платком.

– Это зависит от наших парней за границей. Но я уверен, что они сделают всё возможное. Когда сможете отправиться?

– А вот это действительно зависит от разведчиков. Может быть, других клиентов достать легче?

Штопор, Ларин и Солоухин озадаченно посмотрели на Лобова. До этих пор он никогда не был настолько пренебрежителен к людям, даже к таким врагам, как украинские фашисты.

Матоличев подумал, достал лэптоп величиной с ладонь, раскрыл виртуальные экран и клавиатуру.

– В Главштабе окопался, – сказал он после поиска информации, – ваш преследователь Варягин. Материал практически готов, грешков за ним много, не считая охоты за вами.

– А вы продумали последствия? – вежливо спросил Михаил.

– Какие последствия ты имеешь в виду?

– Допустим, мы его умыкнём и доставим вам. Дальше что? В СИЗО генерала не посадишь, до суда дело не дойдёт, потому что такие негодяи действуют стаей. А вас, да и нас тоже, прищучат подручные Варягина.

– Значит, его самого надо прищучить, – проворчал Шалва Топоридзе. – А перед этим вбросить в Сеть материал о грешках, как вы изволили выразиться. Чтоб народу было ясно, за что казнят таких предателей.

Матоличев задержал взгляд на лице Тараса, казавшемся расслабленным и расслабленным.

– Ты того же мнения?

Тарас покачал головой:

– Лейтенант прав, таких надо мочить в сортире.

Бойцы с некоторой оторопью посмотрели на него.

– Командир, ты… э-э… серьёзно? – поинтересовался Шалва недоверчиво.

– Проще сбросить материал новому министру обороны, – продолжал Тарас, не ответив на реплику. – Этот товарищ затеял великую чистку высших эшелонов военного командования и вполне способен отреагировать адекватно.

– А если не отреагирует?

– Тогда можно выложить компромат в интернет.

– Это долгая история, – поморщился Матоличев.

– Зато вполне законная, – всё так же вежливо произнёс Михаил.

– Ладно, покумекаю с аналитиками. – Полковник полистал записи в компьютере. – Список приличный, не меньше полусотни фамилий. Всем им вынесен приговор коллегией РОК. К сожалению, предателей в стране на больших постах много, однако вычищать эту гниль надо беспощадно. Что вы скажете о Мордобьёве?

– Свиновидная гнида! – оскалился Штопор. – Уверен, что у федералов на него целый сундук компромата имеется.

Матоличев усмехнулся:

– Очень точная оценка. Хотя среди олигархов вряд ли можно отыскать деятеля без компромата.

– Вот его я бы замочил без колебаний!

Матоличев посмотрел на Лобова:

– Возьмёшься?

Тарас молчал, задумавшись. На миг в его потемневших глазах всплыла тоска.

– С ним тоже можно поступить долгим путём, – сказал Ларин. – Через сброс в интернет.

– Это ничего не даст, посчитают за фейк, – мрачно сказал Шалва. – У Мордобьёва такие связи в СМИ, на ТВ и на интернет-платформах, что делу просто не дадут ход. Даже министру обороны он недоступен. А генпрокурор и глава Следкома не потянут против такой крупной рыбины.

– Так за что тогда вы берётесь? – разозлился вспотевший Матоличев. – То нельзя, это не получится… трусите, так и скажите!

Тарас посмотрел в глаза командиру РОВ, и тот поёжился, снижая тон.

– Простите, нервы, давно не отдыхал.

– Давайте ещё раз посмотрим на ту сторону, – тихо проговорил Тарас. – Со Щербанем решено, эту мразь надо ликвидировать. Кого ещё, из тех, кто ненавидит русских так же свирепо?

– Снайпера… – заикнулся Шалва.

Тарас не отреагировал.

– Нового президента Незалежной! – добавил Штопор торопливо.

– Это ничего не даст, – заговорил Солоухин. – Мы уже грохнули Зе два месяца назад, и что? Его сменщик продолжил гнать на убой стариков и восемнадцатилетних пацанов!

– Начальника СБУ Болдана! – предложил Ларин.

На несколько секунд все замолчали, вслушиваясь в далёкое ворчание фронта.

Матоличев кашлянул.

– Эту тварь охраняет британский спецназ…

– Ну и что? Чем этот спецназ лучше нашего? Сделаем в лучшем виде! Да, командир?

Тарас не ответил, покусывая зубами сорванную травинку. Мысли его были далеко.

– В конце концов, с чего-то надо начинать. Подход тот же. Точные координаты. Как только добудете разведданные по тому или другому клиенту, решим, кого ликвиднуть первым.

– Хорошо, – выдохнул Матоличев с облегчением. – Но это, так сказать, индивидуальная работа с фигурантами на уничтожение. Есть работа и для «птерозавра». К ночи он будет стоять на новой базе и можно начинать отстрел боевиков и натовской техники. На польский аэродром Жешув прибыла очередная партия F-16, и её срочно следует ограничить, чтобы исключить удары по нашей территории.

– Само собой, – кивнул Тарас, не реагируя на переглядывание подчинённых после слов полковника об «отстреле боевиков». – Будем мочить! Но у меня просьба: нужно посетить городок Жуковку Брянской области. Потребуется пара часов и «вертушка», чтобы слетать туда по-быстрому.

– До ночи успеете?

– Нет, полетим завтра с утра.

– Без проблем, после выполнения стрельб по складам в Днепропетровске. Я распоряжусь. Увидимся, как стемнеет, а пока помогите моим с перебазированием.

Матоличев исчез за кустами.

– Командир, ты это о мочилове – серьёзно? – с необычным смущением произнёс Ларин. – Казнь ведь не в нашем стиле?

Глаза Тараса вдруг остановились, вспыхнули, превращаясь в ледяные кристаллы, и Михаил отшатнулся, словно испугался, что сам станет ледяной глыбой. Но Лобов поднялся и молча канул в кусты, оставив подчинённых сидеть в тяжком молчании.

– Ну ты и Писек![10] – прервал молчание Штопор, покачав головой. – Не понимаешь, что происходит? Он женщину любимую потерял!

– А что я такого сказал?

– Думать же надо! Во-первых, война продолжается, и миндальничать с врагами не надо! Если не мы их, то они нас! Зря, что ли, СВО раскрывается как «священная военная операция»? Конечно, командир теперь будет мстить.

– Лишь бы это не стало наваждением.

– Вот нам и надо его поддержать, только не задавая такие дурацкие вопросы.

– Пошли поможем квартирьерам, – встал Солоухин.

Тройка бесогоновцев отправилась к оставленным неподалёку мотоциклам.

Перенос стоянки «Ка-92» на новое место потребовал немало сил и времени, но к трём часам ночи «птерозавр» уже стоял под маскировочной сетью в сухой балке, прорезавшей хилый лесок. Бойцы прибыли туда на своих же супербайках, нагрузив их сверх меры, распаковали походное и бытовое имущество и завалились спать в наспех поставленной палатке.

Солдаты, занимавшиеся благоустройством территории бывшей вертолётной стоянки, продолжали работу и ночью, прекращая движение после появления спутников или беспилотных разведчиков врага. Группа же «Бесогона» отдыхала, готовая поутру сделать поход в Жуковку. Матоличев предложил Тарасу воспользоваться аппаратом «Ритм-Полёт» для восстановления организма, позволяющим высыпаться буквально за двадцать минут, но он отказался. Бойцы умели отдыхать без аппаратуры.

Поднялись в семь утра, размялись, разложили по местам личные вещи и бытовые принадлежности, позавтракали сухпаем, запив его чаем, и Тарас созвонился с жителем Жуковки Петровичем, попросив его снова собрать народ у резиденции районного отделения МВД недалеко от рынка.

– Будем у вас в одиннадцать часов утра, – пообещал он старику.

Бойцы посмотрели на него с тревогой, однако Лобов выглядел, как всегда, уравновешенным и сдержанным, побрился до зеркальной гладкости, почистил берцы, и лишь в глазах «полковника Лобачевского» изредка проявлялись чёрные тени сдерживаемых эмоций.

Обещанный Матоличевым вертолёт прибыл в половине восьмого, сев на дороге у леска, бесогоновцы в суперкамуфляже «барсиков» погрузились в кабину, вооружённые как на штурм вражеских укреплений, и «Ми-8» МТШ, весь покрытый зарубинами осколков, но по-акульи опасный, стартовал на север.

До Жуковки летели почти полтора часа, поэтому чуть не опоздали к намеченному самим Тарасом сроку.

«Ми-8» сел на поле за Жуковским кладбищем, бойцы остановили ехавший из Латышей практически пустой автобус и ровно без минуты одиннадцать высадились у рынка. Быстро подошли к приличной толпе народа численностью человек сорок, переговаривающейся у двухэтажного строения РОВД, перед которым выстроилась цепь омоновцев. Было жарко, поэтому многие в толпе, в основном женщины, обмахивались кто чем мог.

Толпа раздалась в стороны, пропуская четвёрку бесогоновцев.

Тарас увидел среди пожилых мужчин Ивана Петровича, кивнул ему как старому знакомому.

– Готовсь! – раздался зычный окрик, всколыхнув толпу.

Площадью завладела тишина.

Спецназовцы ОМОНа заученно вскинули стволы автоматов. Оружие у них было далеко не новое, определил Тарас опытным глазом, чуть ли не советского производства, но «калашниковы» любого года изготовления оставались «калашниковыми» и в Африке и были безупречны в бою, так что при умелой стрельбе не давали противнику шансов уцелеть.

Костюмы у них тоже не принадлежали к современным, являя собой образцы спецкомби класса «Мультикам». Но и они служили хорошей защитой для владельцев, прикрывая бронепаками наиболее уязвимые места тела.

Однако на бесогоновцах красовались «барсы» – боевые армейские системы защиты последнего поколения, выдерживающие выстрел из пистолета или автомата калибра 5,5 миллиметра. Они имели защитные шлемы с очками дополненной реальности, на которые компьютеры костюмов выдавали оценки угроз, координаты целей и команды командиров, а в руках держали штурмовые «АМБ-17» футуристического вида, прицельная дальность которых и точность превосходили данные «калашей».

Тарас заметил, как цепь омоновцев шевельнулась, реагируя на класс оружия пришельцев.

Он размеренно продолжал идти вперёд, держа автомат стволом вниз и не обращая внимания на окрик командира отряда. Остановился в небрежной позе в десяти шагах от цепи. Следовавшие за ним бойцы выстроились по бокам, также держа автоматы стволами в землю.

– Кто командир?

– Стоять! – прозвучал тот же зычный голос омоновца, стоявшего посреди цепи. Знаков различия на его форме видно не было. – Ещё шаг – открываю огонь на поражение!

– Стоим, – невозмутимо отозвался Тарас. – Я полковник Лобачевский, командир группы «Северные волки» сил специального назначения ГРУ фронта. Представьтесь.

– Капитан Сальников, – ответил дюжий омоновец, откидывая пластину очков.

На Тараса глянули карие глаза мужчины лет тридцати с каменными чертами лица. Его взгляд не выражал никаких эмоций, и не было видно, чтобы командир ОМОНа колебался.

– Какое задание вы получили от командования?

Капитан опешил, явно не ожидая такого вопроса.

– Охрана РОВД…

– Вот и охраняйте, не вмешивайтесь. Вызовите начальника РОВД полковника Светлого, будьте любезны.

Капитан Сальников перебрал ногами на месте как застоявшийся конь.

– Будьте любезны! – повторил Тарас, не повышая тона.

– Мне приказано…

– Мне тоже, и я уполномочен применить силу в случае необходимости. Поэтому прошу выполнять все мои распоряжения. Пока прошу.

Сальников облизнул губы. Глаза его забегали по фигурам бесогоновцев, стоявших абсолютно неподвижно.

– Вас четверо, полковник, у меня шестнадцать комбатантов… мы откроем огонь…

– Не откроете, вокруг люди, а мои снайпера на позициях. Вы первый кандидат на «груз 200». Повторять больше не буду.

Судя по взглядам подчинённых капитана, начавших обшаривать толпу и окрестности в поисках снайперов, они поверили полковнику Лобачевскому.

– Семёнов, позови Светлого.

Крайний омоновец метнулся в здание.

Тарас нашёл глазами Петровича.

– Не звонили прокурору, Иван Петрович?

– Как же, звонили, – поспешил ответить старик. – Обещался подъехать.

– А мэру?

– Кому?

– Начгорадмину.

– А, городскому голове? Звонили.

– Он здесь?

– Как же, ищи его, – засмеялись в толпе. – Наверно, сидит на телефоне, вызывает подмогу.

– Мустафаев в Жуковке?

– Сидит как сыч дядя Керим в своей крепости, – доложили из толпы молодые голоса.

– Отлично, мы и к нему наведаемся.

Белая пластиковая дверь здания РОВД распахнулась, на крылечко первым вышел лейтенант в летней полицейской форме. Тарас узнал в нём парня, что первым примчался в кафе «Мираж», где буянили приезжие «тихие мальчики» азербайджанской диаспоры. За ним колобком выкатился полковник Светлый, румяный, толстенький, с бледно-голубыми глазами, похожий на удивлённого ребёнка. Ботинки на нём, как и в прошлый раз, были с утолщёнными подошвами и каблуками.

– Что здесь происходит?! – тенорком проговорил он. – Капитан, почему здесь стоят вооружённые люди?! Задержите их, я вызову пополнение…

Штопор лязгнул спусковым крючком автомата. Звук в тишине улицы показался чуть ли не выстрелом, и полковник поперхнулся, бледнея.

В толпе послышался смех. Как видно, в городе жило немало весёлых людей.

– Объясняю всем! – проговорил Тарас металлическим голосом. – Мы были у вас несколько дней назад, чтобы дать ход делу об избиении местными мигрантами жителей Жуковки. Думаю, многие помнят тот визит.

– Помним! Ждём! Надеемся! – раздались голоса из растущей на глазах толпы.

– Хулиганы были задержаны и доставлены в полицию. Но по каким-то причинам они снова оказались на свободе, а товарищи из вашей Русской Общины, отстаивающие права жителей, были задержаны и находятся в СИЗО. Так?

Послышались крики:

– Верно! Ни за что взяли, полицаи поганые! Нас ни во что не ставят, только издеваются! А пришлые свои порядки наводят. Хватит стоять на коленях перед бандитами!

Тарас поднял руку. Крики стихли.

– Я обещал вернуться, если правда не восторжествует.

– Где она, эта правда? – горько произнёс Петрович. – В телеящике только и слышно, как хорошо нам живётся в глубинке России. Вон даже премьер сподобился чухню обозначить, будто бы все в стране зарабатывают по восемьдесят тыщ в месяц. Это правда?

Капитан Сальников открыл было рот, но Тарас наставил на него палец, глаза его полыхнули синим огнём, и капитан закрыл рот, не промолвив ни слова.

– Поэтому слушайте, что я скажу. Все вы знаете, что чистка коррупционных чиновников, в том числе проворовавшихся генералов, продолжается. Их сажают пачками. Полковник Светлый, вы обвиняетесь в коррупции в связи с незаконным освобождением мигрантов, напавших на раненого бойца СВО.

– Я не виноват! – залопотал обалдевший начальник РОВД. – Это в Брянске решили!

– Доберёмся и до Брянска. Если не хочешь сесть на десяток лет в тюрьму за помощь негодяям с деньгами, выполняй приказы! Первое: освободи всех незаконно задержанных волонтёров Общины! Немедленно! Второе: задержи и отправь в Брянск инициатора беспорядков Керима Мустафаева и его пособников! И третье: добровольно уйди в отставку, коль не можешь честно служить народу и навести порядок!

– Э-э… – сглотнул слово капитан ОМОНа. – Вы что такое городите, полковник?! Я буду вынужден… э-э, задержать вас и передать… э-э…

– И как вы это сделаете? – усмехнулся Тарас. – Повторяю, на вас сейчас смотрят два ствола СВЧ. Если этого мало, взвод моих орлов ждёт команды в вертолёте. Хотите рискнуть? Тем более после таких обвинений в адрес этого пузанчика?

В толпе засмеялись.

– Приказываю немедленно сдать…

Глаза Тараса посветлели. Ствол автомата глянул в лицо капитана. Палец лёг на спусковой крючок.

Омоновцы попятились, выставив автоматные стволы.

Толпа затаила дыхание.

С неба прилетел тонкий комариный писк. Но Тарас не отреагировал, ожидая реакции старшего омоновца.

К нему приблизился Солоухин, шепнул на ухо:

– Над нами дрон, командир.

Тарас опомнился, снял палец с крючка.

– Могу сбить, – добавил сержант.

– А если он с грузом ВВ?

– Давно сбросил бы, но они сюда ни разу не прилетали. Да и по звуку это разведчик.

– Товарищ капитан, они блефуют! – вырвалось у крайнего омоновца. – Нет у них никаких снайперов!

– Сдайте… – начал Сальников.

– Минуту! – Тарас обернулся к притихшей толпе. – Есть у кого-нибудь монетка?

– Вот пятиалтынный. – Петрович достал из кармана пятирублёвую монету. – Подойдёт?

– Спасибо. – Тарас показал всем монету. – Демонстрируем.

Он с силой подкинул в воздух блеснувший на солнце серебристый кружок.

Солоухин мгновенно вскинул ствол «АМБ-17» и выстрелил практически не целясь.

Однако вращавшаяся монета осталась целой и через две секунды упала на землю.

Среди омоновцев раздались смешки.

– Промазал! – презрительно бросил тот же парень, что сомневался в наличии снайперов.

– Сдать оружие… – уже уверенней начал Сальников.

И в этот момент послышался нарастающий свист пополам с дребезжанием, и на цветник, расположенный между двумя тротуарами центральной улицы города, напротив бывшего кинотеатра, свалился тетракоптер величиной с белку, увенчанный видеокамерой.

Раздался изумлённый вздох толпы, за ним смех, аплодисменты и весёлые возгласы.

Строй омоновцев заколебался, послышались голоса не менее удивлённых бойцов.

Солоухин отступил назад, опустив ствол.

Тарас посмотрел на командира отряда, на лице которого сквозь недоверчивую мину проступило удивление и восхищение.

– Круть! – покачал он головой.

– Он стрелял не по монете, – равнодушно сказал Лобов. – А на тебя смотрит стрелок не хуже. Сворачивай лавочку, не доводи до греха. Мы не собираемся штурмовать полицию.

– Обезоружьте их, капитан! – заорал опомнившийся начальник РОВД. – Я вызову другой ОМОН, вас арестуют!

– Меня и в самом деле отдадут под трибунал, – неуверенно проговорил Сальников. – Придётся посидеть в изоляторе.

– Не отдадут, – возразил Тарас. – Твоему начальнику позвонят из ГРУ фронта, и в СИЗО никто не сядет.

– Кроме этого пузанчика, – пробормотал Штопор еле слышно.

– Освободите волонтёров! – приказал Тарас. – Даю две минуты на размышления!

Однако хватило и полминуты. Круглым дураком полковник Светлый не был, несмотря на свою округлость, и решил не рисковать. Но пригрозил:

– Я пожалуюсь в Следственный комитет!

По знаку командира омоновцы отошли в сторону под одобрительный гул толпы. Полковник исчез за дверью, и через несколько минут двери райотдела полиции выпустили пятерых мужчин в возрасте от двадцати до пятидесяти лет и девушку в шортах. Среди них был и лидер Брянской Русской Общины Ростовцев, известный Лобову. Он выглядел смущённым, поблагодарил за освобождение, но заметил, что у начальника РОВД хорошие связи в Брянске, и всё может повториться.

– Не беспокойтесь, – успокоил его Тарас, – не повторится. Мы побываем и в Брянске, и в Москве, если понадобится.

– За мигрантами стоят большие деньги. По сути, они и не так виноваты, как те, кто их ввозит пачками в страну незаконно. Плюс те чины, кто закрывает на это глаза или наживается на этом.

– Олигархи, – хмыкнул Шалва.

– Большие барыши коренным образом уродуют психику людей при власти, а олигархи уже не люди, а изменённые деньгами сущности. Уже после того как толпа перед РОВД начала расходиться, оживлённо обсуждая инцидент, стало известно, что глава Жуковской А-диаспоры Керим Мустафаев скрылся из Жуковки в неизвестном направлении. Гарантий, что он не вернётся вместе с каким-нибудь крутым начальником из Брянска, не было, но Ростовцев посчитал, что восстановить былое влияние архитекторам миграции и создания диаспор с иным мировоззрением уже не удастся. За них взялись всерьёз.

– К тому же в Брянске на базе областной Общины, – добавил Ростовцев при расставании, – создаётся ГЗП – Группа защиты порядка, ну и мы тут организуем. Майор Лавесин из Брянского Следкома обещал помочь.

Тарас подал собеседнику руку, и тот с чувством пожал её.

С омоновцами расстались без особых сожалений.

Капитан Сальников козырнул Лобову в ответ на его взгляд, и прощание на этом закончилось. А Тарас мимолётно посочувствовал ему, потому что не был стопроцентно уверен в том, что конфликт закончится для него благополучно, даже если кто-то из разведки фронта, тот же Шелест, позвонит начальнику Брянского ОМОНа.

Подошли к ним и знакомые по первым встречам жуковцы: Иван Петрович, инвалид Витя и девчушка Катя, внучка Петровича, из-за которых и разгорелся сыр-бор неделю назад. Они с трогательной неловкостью, присущей жителям российской глубинки, мялись, краснели, благодарили, и Тарас немного оттаял, на минуту снимая с души камень душившего его невыносимого горя.

Когда группа добралась до вертолёта на том же голубеньком автобусике, Шалва отвёл Тараса в сторону. Он был удручён и мрачен.

– Прости, командир, если не по делу… я видел, как ты сунул палец на скобу. В самом деле мог выстрелить в этого долбана, капитана Сальникова?

Тарас потемнел, сжал челюсти до боли, несколько мгновений выдерживал прямой взгляд лейтенанта, отвернулся. Признание отдалось сердечным спазмом. Но перед глазами выплыла из тьмы голова Снежаны, пробитая пулей, и он выговорил каменными губами:

– Мог…

Шалва выдохнул, постоял немного рядом не шевелясь, сжал плечо командира железными пальцами и молча отошёл.

Через полтора часа «Ми-8» сел на краю заброшенного аэродрома, вблизи от стоянки «птерозавра», кстати, совершенно не видимого с высоты благодаря умелой маскировке, и встретивший группу майор Волынский сообщил, что полковник Шелест и командир РОВ ждут их для обсуждения нового задания.

Вторая встреча с Рунге, который оказался не только советником президента, но и инициатором создания системы, призванной ограничить функции «ИИмперии», замахнувшейся на власть над Россией, а там и над всем человечеством, состоялась на другое утро после первой. Позвонил Курипка, пригласил Иннокентия со Стефанией на рандеву, и за ними приехал тот же бронированный «Аурус», номер которого заставлял инспекторов ГАИ брать под козырёк, не останавливая.

Бронеавтомобиль доставил пару в Одесский логистический центр (ОЛЦ), Курипка проводил их на первый этаж здания, которое раньше занимал Одесский футбольный союз. ОЛЦ существовал совершенно открыто, имел собственный парк роботов и беспилотных летательных и наземных аппаратов. На первом этаже четырёхэтажного здания располагалось курьерское отделение ОЛЦ, контролируемое морской базой «ИИмперии». Купол же, как Курипка назвал секретное отделение Центра, занимающийся узлом обработки информации вне систем «ИИмперии» и «Баталера», находился прямо за стеной курьерского отдела и был недоступен никаким поисковым системам, так как о его существовании никто из официальных лиц в правительстве и Надзоре не знал.

Иннокентий и Стефания вошли в дверь с табличкой «Аккумуляторная», прошли короткий отсек, действительно заставленный стойками аккумуляторов, затем шагнули в следующую дверь и оказались в резиденции одной из редких служб России, пытавшихся остановить безумную цифровизацию жизни государства. Полезность цифровизации рьяно, с пеной на устах, пропагандировали чиновники правительства, финансово заинтересованные в «прогрессе».

В своё время Иннокентий побывал внутри Национального центра обороны, представляющего собой отлично защищённую крепость и шедевр специализированной армейской архитектуры, и ожидал увидеть нечто подобное и в глубинах ОЛЦ, но ошибся.

На самом деле и сам ОЛЦ, созданный как пункт управления логистическими структурами Одесской области, оказался далеко не крепостью, но выбирать новым властям Одессы было особо не из чего, поэтому крепостью бывший футбольный комплекс не являлся.

Помещение же секретного отделения РОВ оказалось всего лишь карманом, прячущимся в торце первого этажа здания за толстой стеной, которой его отгородили от основного зала, и попасть в него можно было только таким путём – из подвала через аккумуляторную подсобку.

Стены помещения были закрыты ячеистыми щитами защиты, и оно представляло собой резонатор спутниковой связи, не требующий специальных антенн и подводки электропитания. Поэтому его невозможно было запеленговать и прослушать передачи на спутник: зальчик ничего не излучал, потому что являлся как бы дополнительным контуром периферийной компьютерной сети внутри самой «ИИмперии». Зато мог подключаться к серверам ОЛЦ, имеющим собственные системы связи. И даже вездесущие «Баталер» и каналы «ИИмперии» не могли отследить линию Российского офицерского возмездия.

Всё это сообщил Рунге в ответ на вопрос о защите их ЧК, когда Курипка вышел из помещения, усадив гостей за небольшой столик, заставленный холодными напитками. Добавил:

– Вообще-то в этом бункере находился замаскированный офис СБУ, смонтированный британцами, а потом уже заселились мы, когда взяли Одессу.

В помещении работали всего два оператора, погружённые в какие-то вычисления. На них были вижны – системы дополненной реальности, похожие на очки с выпуклыми чёрными стёклами, а сидели они напротив трёхмерных дисплеев, манипулируя виртуальной клавиатурой.

Рунге тоже вышел, оставив гостей, но вскоре появился в сопровождении полковника Стеклова и Курипки. Они тоже заняли места вокруг столика.

Рунге предложил воспользоваться напитками.

Иннокентий и Стеклов отказались, Стефания согласилась на холодный зелёный чай. Курипка взял то же самое.

– Итак, сначала об очевидной уязвимости вашего положения, – начал Рунге. – Вы понимаете, насколько велик риск ваших перемещений по стране? А тем более на фронте? За вами идут не просто разного рода контрразведчики и надзорики, но и «терминаторы», и «умные пули».

– Мы в любой момент можем… – начала Стефания.

Рунге остановил её жестом.

– Это не стопроцентный аргумент, – он улыбнулся, – Елена Дмитриевна.

Стефания вскинула брови, ещё не привыкнув к своему псевдо, с досадой сжала губы.

– Страна напичкана техникой наблюдения, – продолжал Даник Фетисович, – и когда-нибудь вы не успеете среагировать на индивидор.

Стефания покосилась на Иннокентия.

Он промолчал.

– Это я к тому, – продолжал Рунге, – что вам надо исключить появление не только в общественных местах, но и вообще на открытых площадках, даже имея маски.

Иннокентий изменил позу, спросил:

– Что вы предлагаете?

– Мы, к сожалению, не можем предложить вам комфортного проживания, и вам придётся какое-то время жить в условиях особой секретности.

– Мы и не рассчитывали, – пренебрежительно сказала Стефания.

– Что конкретно? – спросил Иннокентий.

– Во-первых, мы предлагаем вам войти в штат Надзора. Все документы подготовим за пару дней, рассчитаем маскер-вижны с новыми личностными данными, и вы станете официальными служителями подразделения специальных операций, состав которого не контролируется ни «Баталером», ни «ИИмперией».

– Как это возможно? – недоверчиво спросил Иннокентий.

– РОВ – детище ФСБ, уходящее корнями в тысяча девятьсот девяносто первый год, когда к власти вместо предателя Горбачёва пришёл ещё один ставленник Клуба 300 Европы Ельцин. В КГБ тогда светлые головы решили оставить секретное подразделение для негласного контроля социума внутри страны, так сказать «смерш последней черты», призванный не довести страну до полного распада. Стефания посмотрела на математика, сдвинув брови.

– Не слышала ни о создании, ни об успехах его работы.

Рунге улыбнулся:

– То, что Россия не распалась на удельные княжества и потихоньку восстанавливается, и есть успех работы ЧК и РОВ. Предлагаю поговорить об этом отдельно. А пока решим насущные проблемы. Будете жить под теми же псевдо: вы – Леонид Павлович Кудрявцев, а вы, Стефания, станете Еленой Дмитриевной Кравец. Адрес тот же: Одесса, в той же хатиночке, которая принадлежит Русскому офицерскому корпусу, а служить начнёте в Инфонадзоре, выполняя поручения на благо Родины.

– Какие?

– Я уже говорил: разведка разного профиля. Плюс оперативные мероприятия формата задержания особо опасных деятелей наподобие начальника СРУ Болданова, командиров наёмников, особо отличившихся в пытках военнопленных, и предателей в руководстве страны.

– Вы имеете в виду их ликвидацию?

– Мы имеем в виду суд над этими головорезами с освещением судебного процесса над ними во всех средствах массовой информации.

– Не уверен, что либералы в правительстве и финансовых кругах позволят вам судить их приспешников и марионеток.

– Просто у нас не было инструмента. – Стеклов улыбнулся. – А теперь к нам примкнули вы.

– Поздравляю, инструмент! – фыркнула Стефания.

Иннокентий дёрнул уголком губ, показывая знаменитую «лобовскую» усмешку.

– Я имею в виду ваши уникальные способности, – добавил Рунге. – А ещё очень хотелось бы понять, как вы проделываете трюки с исчезновением. Может быть, и меня научите?

Иннокентий промолчал.

– Как долго мы будем в резерве? – спросила девушка.

– Ни о каком резерве речь не идёт, – покачал головой Рунге. – Если вы готовы к работе, давайте начинать. Иван Терентьевич?

– В приоритетном плане ЧК ликвидация врагов внутри государства.

– Задержание, – поправил полковника Рунге, заметив, как сжались губы Лобова.

– Задержание и суд и есть ликвидация данного вражеского воздействия, – отрезал Стеклов. – В первую очередь нужно обезглавить олигархические структуры, практически не подчиняющиеся президенту и Конституции.

– Ограничить, – опять поправил Рунге.

Стеклов не обратил на реплику внимания.

– Хорошо бы ликвидировать деятельность руководителя Главбанка и министра финансов, являющихся прямым колоссальным тормозом для развития государства и имеющих поддержку на Западе.

Иннокентий вспомнил рассказы Тараса, который как-то пожаловался «братьям-двойникам» о проблеме в России двадцать третьего реала: и там деятельность важнейших социальных и финансовых структур шла в разрез с организацией успешного развития страны.

– Но ведь эти лица опираются на глобальный олигархический клан.

– Дойдёт очередь и до него.

Стефания рассмеялась:

– Ну у вас и планы, товарищи полковники: прямо-таки наполеоновские!

Стеклов посмотрел на неё с недоумением, потёр щёку.

– Планы как планы.

– Хорошо, давайте обсудим приоритеты, – сказал Иннокентий. – Кого вы хотите… м-м, ограничить в первую очередь?

– Шадаева!

Гости переглянулись.

– Кто такой Шадаев? – спросила девушка.

– Министр цифровизации, – с угрюмой неприязнью проговорил Стеклов. – Под его руководством в России создана целая цифровая мафия, опекающая «ИИмперию» и не подпускающая к её серверам никого, кто мог бы её контролировать.

– Кроме самого Шадаева и боссов над ним, – с улыбкой добавил Рунге.

– Ах вон оно как! – прищурилась Стефания. – Всё-таки не искусственный интеллект управляет государством? Некие боссы? Я надеюсь – не президент и не премьер?

– Это международный клан, издревле известный под разными названиями: Масонская ложа, Бельдербергский Клуб, Клуб 300. Он и решает судьбы войны и мира на планете. Наша «ИИмперия», тот же «Баталер», украинский ИИ «Перемога», европейский «ИИНАТО», американский «ИИАС» являются частными компьютерными операторами системы. И при этом они остаются в тени и в некоторой мере сохраняют национальные императивы, что выливается в кризисы на фоне всемирной «игры в войнушку».

– При которой, к сожалению, гибнут люди! – сурово сказал Стеклов.

– Воевать выгодно не только большим боссам, но и самим искусственным интеллектам, которым подсунули как ослу на удочке «морковку» – стратегическую Игру Равновесия.

– Какую игру?

– Машины не должны доводить конфликты до точки кипения, то есть до глобальной ядерной войны. Вот они и стараются.

Иннокентий пригладил пальцем бровь.

– Тогда нам по пути.

Рунге посмотрел на него вопросительно, и математик добавил:

– Мы хотим откорректировать программы «Баталера» и «ИИмперии» в части отказа от нашего преследования. К сожалению, комиссия РОК нам отказала.

– Я в курсе. Обсуждение ещё не закончилось. Очень большой риск повреждения «мозга» «ИИмперии», её командного софта.

– Но время-то уходит.

– У вас есть другие предложения?

– Мой «брат-близнец» Итан и его подруга Лавиния из сорок первого реала близки к созданию «ультра-трояна», вируса, способного изменить программы ИИ-систем. Он сработает и здесь, потому что носители ИИ – такие же машины. Программы у них одни и те же.

– Наслышан про этих ваших «братьев», – сказал Стеклов, – но не верю в их существование. Впрочем, если появятся у нас и ты их представишь живьём, поверю. Давай поговорим о Шадаеве. Когда сможешь поработать с ним?

– Да хоть сейчас, – пожал плечами Иннокентий.

Полковник вытаращил глаза.

Стефания засмеялась:

– Он шутит.

– Вовсе нет, – возразил математик. – Если дадите точные координаты его местонахождения, я доставлю его вам в любой момент.

Рунге кивнул, оценивающе разглядывая безмятежное лицо Лобова.

– А я верю безоговорочно, потому что мне доступны переговоры «ИИмперии» и «Баталера» о вас. Вы для них являетесь раздражителем номер один. «ИИмперия» даже инициировала расследование ваших способностей через ведущие физические институты страны.

– И что, есть результаты? – поинтересовалась Стефания.

– Пока нет. Вернее, я не знаю. Но ваш сорок первый друг находится в чрезвычайно опасной ситуации. Нам придётся ещё раз продумать все способы его маскировки и защиты.

– Тем не менее придётся рисковать, – проворчал Стеклов. – Координаты Шадаева мы добудем, так что готовьтесь, капитан.

– Как пионер, – пошутил Иннокентий. – Что ещё вы хотите мне поручить?

В голову вновь пришла мысль поискать Таллия. Его отсутствие уже начинало тяготить.

Стеклов подал ему конус флэшки величиной с ноготь.

– Здесь план работы по десяти объектам и субъектам. Изучи на досуге.

Иннокентий спрятал флэшку в карман.

– Если у вас всё, разрешите откланяться?

Рунге легко встал, будто ему было не больше двадцати пяти лет.

– Я вас подвезу.

– Капитан. – Стеклов поднялся не так легко, как советник президента, подошёл к Иннокентию, остановившемуся у двери. – Я-то поддержу тебя в любых ситуациях, но… будь посерьёзнее. Хорошо? Мы на грани атомной войны, учти это и действуй соответственно.

Иннокентий вспомнил выражение лейтенанта Шалвы Топоридзе из группы Тараса: «Единственное, что тебя по-настоящему поддерживает, – твой позвоночник». Сказал, стараясь не улыбнуться:

– Сделаю всё возможное.

Через час, после того как «Аурус» доставил пару в их «хатынку» на окраине Одессы и Рунге укатил, пожелав им приятного отдыха, к дому приехал грузовой «Белорус» и выгрузил синий контейнер, который тащили два робота-погрузчика. Водитель буркнул: «Это вам», – и тоже уехал, не сказав больше ни слова. Иннокентий, стоя в прихожей, обнял Стефанию и сказал, глядя ей в глаза:

– Хочешь, прочту твою мысль?

Девушка улыбнулась, не пытаясь освободиться.

– Женщины предпочитают не тех мужчин, которые читают мысли, а тех, кто угадывает желания.

– Угадываю: раздеваемся?

Она прыснула и подставила губы…

До вечера их никто не тревожил, и Стефания снова предложила посетить сорок первый реал, чтобы встретиться с Итаном. И снова Иннокентий отказался от идеи. Вернее, предложил сначала пробежаться по другим версиям реальностей и поискать «брата» Таллия.

– Заглянуть к Итану мы всегда успеем, – объяснил он своё решение, прихлёбывая горячий кофе, к сожалению, растворимый, так как кофемашины и зернового кофе у них не было. – А у Итана, наверно, нет новостей.

– Почему ты так решил? – не поняла Стефания, забравшаяся с ногами на диванчик. В домашнем халате от «одесса-кутюр», найденном в ящике комода (кто-то позаботился о будущих поселенцах), она выглядела девочкой.

– Если бы в сорок первом реале произошло что-нибудь значимое, Итан уже сам заявился бы к нам.

– Тогда пошли к Тарасу.

– И к нему успеется.

– В таком случае где ты собираешься искать Таллия?

– В нижних реалах его нет, иначе откликнулся бы на вызовы.

– Это если у него работает рация.

– Рация у него, как и у нас, вшита в башку. Надеюсь, она-то осталась на плечах?

– Шутник! – передёрнула плечами девушка. – Кстати, всё хотела спросить, ты и в первом реале был, ведь так?

– В матричном? Да, посещал дважды.

– И как там обстановка, сильно отличается от нашей?

– В основном в техническом плане. До управления фронтом и вообще государством их ИИ не дошли. Но эта отрасль развивается бешеными темпами и приведёт в конце концов к созданию единой ИИ-системы. Особенно быстро после двух лет СВО развивается беспилотная техника. Фронтовики жалуются на то, что на линии боевого соприкосновения они почти не рискуют днём высовываться из укрытий из-за огромного количества дронов. То же самое и у Итана.

– У нас это ещё заметней, – согласилась разведчица. – Поэтому и воюют в основном роботы и беспилотники. Но, может, это не минус вовсе, что беспилотная техника в реалах Тараса и Итана развита недостаточно?

– Это с какой стороны посмотреть.

– С точки зрения потерь живых солдат.

– Вряд ли потери там меньше.

– Что ещё происходит в первом реале?

– Удивительно, однако и у них поменяли министра обороны. Там это некто Белоусов Андрей Рэмович. Кристально чистый человек, как его характеризуют СМИ. За решительность и смелость при чистке аппарата министерства его прозвали Рэмбовичем.

– Как? – удивилась Стефания.

– От имени героя американских блокбастеров «Рэмбо».

Она засмеялась:

– Круче клички не придумали? Я назвала бы его Матросовым.

– Кем?

– Первый парень, лёгший на амбразуру дота в Великую Отечественную войну, чтобы спасти наступающих товарищей.

– Он и в самом деле из таких, мужик что надо, мне нравится. В остальном в их политике наблюдается примерно то же, что и у нас, проблем хватает, особенно в борьбе с внутренними врагами. Вот в этом Россия две тысячи двадцать четвёртого года впереди планеты всей. Запад хотел развалить страну санкциями, да сам обгадился. У них там в США выборы президента на носу, так вот это самый настоящий цирк! Все претенденты один другого хлеще по части кретинизма!

– Расскажи.

– Не буду, – отказался Иннокентий. – Долго объяснять. А у меня есть предложение – пойти вверх по веткам «саксаула реальностей», начиная со сто двенадцатого и до двухсотого.

– Почему именно со сто двенадцатого?

– В сто одиннадцатом живёт Таллий, а в сто двенадцатом я не был. Лишь дважды побывал выше – в сто двадцатом и сто семьдесят седьмом.

– Мы же выходили в трёхсотом… там что-то случилось, и мы вышли в тумане…

– Это было скорее облако пыли.

– Может, Земля взорвалась? – пошутила девушка.

Он остался серьёзным.

– Может, и взорвалась, если в трёхсотом началась ядерная война и рванули все накопленные ядерные арсеналы, расколов планету.

Стефания содрогнулась:

– Жуть!

– Но, может, я ошибаюсь. Предлагаю заглянуть в предыдущий реал и посмотреть, что там происходит. По-любому реалы запутаны меж собой, связаны причинами и следствиями, и если в двести девяносто девятом ситуация накалилась до ядерного апокалипсиса, в трёхсотом и произошла трагедия.

– Я согласна.

– Тебе лучше не рисковать, я схожу один.

– Нет, я одна не останусь!

– Хорошо. – Иннокентий допил кофе. – Собираемся.

Сборы к походу по «саксаулу реальностей» потребовали почти час времени.

Сначала они настроили свои «продвинутые» дополнения, включающие в себя датчики наноформов, «вшитые» в позвоночник и пальцы рук, рации, выращенные под черепом на висках, гарнитуры наноизлучателей, как лечащих в экспресс-режиме повреждения мышц и суставов, так и парализующих противника. Протестировали мини-сканеры оружия с выдачей на зрительный нерв и терафимы – личные секретари, защищающие головы от псиизлучений.

С одной стороны, эти «допы» превращали обоих если и не в киборгов, то в спецназовцев с широкой вариативностью реакций и ответов на угрозы, с другой – не делали из владельцев послушных роботов.

После тестирования допов кюарходцы надели «скорпионы», как в восемьдесят восьмом реале назывались боевые спецкостюмы, и вписали себя в интерфейсы, обновив защитные программы и пусковые системы «универсалов» – штатного оружия спецназа. Эти комплексы, напоминающие древние револьверы без рукояток, монтировались на плечевых турелях и стреляли по мысленной команде пулями разного калибра, струйками усыпляющего газа и плазмы.

Затем они проверили работу вижн-очков – то есть зрительных гарнитур с дополненной реальностью, добились синхронизации систем «скорпионов» с собственной психикой и мышцами и с минуту решали, что взять с собой из оружия.

В доставленном контейнере обнаружился весьма неплохой арсенал (видимо, укладкой руководил сам Стеклов, знавший толк в экипировке спецназа), и выбор обоих пал на пистолеты-пулемёты «журчащий гейзер» и на обоймы звучар – звуковых гранат величиной с грецкий орех, которыми могли стрелять и «гейзеры». В резерве остались автоматы «чёрный баланс» калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, муравьеды – уничтожители нанитных пуль, и «прыгуны» – боевые модули с неплохим вооружением вплоть до ракетного В зависимости от специфики применения они были разных размеров и высоты – от полуметра до двух, и имели складывающиеся соосные винты как у вертолётов серии «Ка-52».

– Они что там решили? – усмехнулась Стефания, увидев, что находится в контейнере. – Что мы пойдём в атаку на укрепрайон?! Только ЗРК не хватает!

– Может, и не хватает, – ответил Иннокентий, тоже озадаченный количеством доставленного оружия. Крупный калибр, а тем более штурмовых роботов он применять не собирался. Но остался тем не менее удовлетворён набором, как и любой мужчина на его месте, выросший из мальчишки, жаждущего побеждать в детских играх.

– Итак, куда прыгаем? – деловито осведомилась Стефания, когда они выключили свет в гостиной и стали лицом к лицу.

– Сначала в сто двенадцатый, – решил Иннокентий. – Потом по очереди обойдём верхние этажи, пока не устанем. Герметизируемся!

– Поцелуй меня, – внезапно сказала разведчица.

Иннокентий послушно и с удовольствием выполнил просьбу.

Стефания опустила забрало шлема.

Математик вызвал в памяти кюар-код перехода, и оба, обнявшись, шагнули «на лестницу» кюар-трекинга, соединявшего варианты ветвлений Мультиверсума.

На миг в глазах стало темно, потом пелена с глаз упала, и путешественники оказались посреди пустыря под звёздным небом, по которому плыли стаи огней.

Со всех сторон доносились звуки разрывов, за щётками лесных полос вставали фонтаны огня и дыма, земля под ногами дрожала, а над морем в стороне порта шло сражение стай беспилотных аппаратов.

– Чёрт! – сказал Иннокентий. – Да тут война!

– Это Одесса?! – выдохнула Стефания. – У нас же мы её взяли! А здесь воюют!

Какая-то важная мысль, связанная с запутанностью вариантов бытия, мелькнула в голове математика. Но рядом бахнул взрыв мины, сыпанув осколками и толкнув путешественников тугой воздушной волной, и мысль ушла.

К счастью, осколки не пробили защитных слоёв костюмов, хотя один из них остался торчать в шлеме Иннокентия.

– Уходим!

– А Таллий?!

– Не отвечает, потом вернёмся сюда ещё раз.

Темнота упала на глаза, чтобы через несколько мгновений смениться другой темнотой, не так яростно вспыхивающей разрывами боеприпасов.

В этом реале, следующем за сто двенадцатым, сражения роботов не было, хотя по небу летали «НЛО», шаря по горизонту шпагами прожекторов.

– Странная ветка, – пробормотал Иннокентий, прислушиваясь к далёкому рокоту и пытаясь вернуть мысль. Но безуспешно.

– Чем? – прошептала девушка.

– В сто одиннадцатом реале укропы сбросили на Луганскую область «грязную» атомную бомбу, но если сто двенадцатый и реалы за ним – копии сто одиннадцатого, где здесь следы загрязнения?

– От Луганска до Одессы далеко…

– Всё равно фронт слишком близко, стреляют непрерывно, причём не дальше пяти-шести километров.

– Вот и я думаю – в Одессу ли мы попали? Ты не промахнулся?

– Обижаешь, майор! Хотя, конечно, может случиться всякое. Ладно, поехали выше.

Ни природа, ни время суток, ни температура, запахи и звуки сто четырнадцатого реала не отличались от условий бытия прежних вариантов. Постояв там пять минут в ожидании ответа Таллия на вызовы, кюар-десантники разочаровались в реале и «поехали» ещё «выше» по ветвящемуся «саксаулу мультиреальности», реализующему все версии жизни в соответствии с принципом неопределённости.

Но и последующие реалы не улучшили настроение путешественников, замучавшихся непрерывными вызовами «брата-близнеца» Иннокентия сто одиннадцатого реала. В конце концов после посещения сто тридцать девятой версии они утомились настолько, что решили отдохнуть.

Сто сороковой реал встретил их дождём.

Таллий не ответил.

В этом варианте было необычно тихо, словно война здесь не начиналась, что не могло быть правдой, либо Российская армия заняла город и ушла дальше, к румынской границе и в сторону Ивано-Франковска.

Прыгнули в соседний реал, однако Стефания призналась, что устала, пришлось на какое-то время прервать поход.

В месте выхода ночь казалась мирной, лишь из одесского порта доносились далеко разносившиеся по окрестностям звуки обычной жизни: гудки, гул моторов, металлические стуки и лязг. По небу шарили лучи прожекторов, вспыхивали и гасли огоньки, но взрывов слышно не было. В порту, очевидно, шла погрузка или разгрузка судов.

Неподалёку от глинистого бугорка, на котором оказались кюар-десантники, Иннокентий заметил разрушенное строение и предложил подруге отдохнуть. Присели на плоском выступе фундамента, откинули шлемы, вдыхая прохладный, напоённый запахами трав и морской соли воздух, достали фляги.

– Может быть, мы зря ищем Таллия по реалам? – проговорила Стефания.

Иннокентий, не отвечая, сделал пару глотков воды, завинтил крышечку плоской посудины.

– Может, он погиб? – грустно добавила девушка.

– Не думаю, интуиция подсказывает, что братишка жив.

– Почему же он молчит? Мы проверили два десятка реалов, а ты до меня ещё двадцать – и ничего.

– Просто мы не дошли до варианта, куда его забросило.

Помолчали.

– Пойдём дальше?

Он посмотрел на браслет коммуникатора, заменявшего таймер, биосчётчик и компьютер. Прошло уже почти два часа с момента нырка в кюар-трекинг, шёл второй час ночи, настроение стало минорным, и никуда идти не хотелось.

– Ещё один шажок – и домой.

– Может, посмотрим на тот реал, о котором ты говорил?

– Двести девяносто девятый?

– Да, перед тем, где туман.

Математик задумался, советуясь с интуицией.

– Ладно, давай, самому интересно.

Нахлобучили шлемы, на «экране» памяти засиял квадратик кюар-кода, и они шагнули в шахту перехода, никуда при этом не двигаясь.

И оказались прямо в гуще взрывов, среди дыма, огня и летящих во все стороны струй земли и каменных обломков!

Первой на ум пришла мысль бежать сломя голову обратно в канал трекинга. Но Иннокентий заметил, что стена взрывов отступает, и не стал торопиться. Несколько секунд они простояли на вздрагивающей и оседавшей куче бетонных плит, вертя головами, вслушиваясь в гул и грохот, всматриваясь в ад взрывных волн.

Дым отступил, стали видны огненные стрелы ракет, расчертивших ночное небо смертельной геометрией. Сквозь их визг и вой слышались гулы и гром отдалённых взрывов, и тогда небо наливалось алым заревом сплошного пламени.

– Что здесь происходит?! – ужаснулась Стефания.

– Предвестье полного уничтожения Земли! – сказал Иннокентий, заметив над горизонтом гигантский бледно-голубой купол. – Посмотри туда!

– Что это?!

– Луна!

– Не может быть! Такая большая?!

– Вот и ответ, почему в следующем трёхсотом реале мы вышли в облаке тумана. Луна приблизилась к Земле и столкнулась с ней!

– Почему?!

– Не знаю, что-то произошло. Может, здесь натовцы или америкосы применили какое-то адское оружие, от чего Луна сошла с орбиты.

– Боже мой! Не существует такого оружия!

– Кто знает? Гулкий треск поколебал почву. По развороченной взрывами земле побежала трещина, развалила фундамент. Куча плит под ногами путешественников стала расползаться.

Ждать больше не было смысла, и тёмная пропасть перехода мембраны унесла их из рушащегося мира.

Вышли в «старом добром» сто двадцатом реале, где с неба моросил мелкий дождик. Было тихо, лишь со стороны моря изредка слышались звуки мирной жизни.

– Боже мой! – повторила Стефания, содрогнувшись. – Неужели Землю и в самом деле ждёт гибель?!

– В этой ветке Мультиверсума, наверно, так и случится.

– Что значит – в этой? Разве их много?

– Не бесконечное количество, но много, я недаром назвал цепи версий «ветками саксаула реальностей». Вселенная разрастается, делится, и в каких-то вариантах нет ни войны, ни гибели Земли, ни нас с тобой. Мне только что пришла в голову интересная мысль…

– Какая?

– Не ошибся ли я?

Стефания рассмеялась:

– Очень интересная мысль. Почему ты решил, что ошибся?

– Может быть, мы пересели с куста на куст…

– Как пересели? Куда?!

– Потом покумекаю.

Он подумал, откинул забрало шлема, подставил лицо водяной пыли, сыпавшейся с неба.

– Наверно, где-то реализована и ветка, где СВО не начиналась вовсе.

Она помолчала:

– Поищем?

Иннокентий издал смешок:

– Ты же только что утверждала, что смертельно устала. Поищем-то мы поищем, но не сегодня. Давай-ка возвращаться.

– Грустно всё.

– Это ещё слабо сказано. Держись за меня, идём домой.

Они обнялись, Иннокентий вызвал кюар и вдруг почувствовал модулированный выброс эндорфинов, заставивший его вздрогнуть.

Стефания почуяла его реакцию.

– Что с тобой?

– Похоже, за нами наблюдают…

Девушка зябко оглянулась:

– Ничего не вижу…

– Чёрт с ними, пусть смотрят, кто бы тут ни был.

Темнота упала на глаза, через мгновенную вечность сменилась ночным фиолетом знакомого неба… и, предупреждённый экстрасенсорикой, Иннокентий понял, что неправильно понял её подсказку. Опасность ждала их не там, откуда они стартовали, а в родном восемьдесят восьмом реале.

Сознание ещё как следует не очнулось от забытья перехода, но подсознание уже принялось анализировать состояние организма, включив все резервы, как природные, так и «допы».

Обычно при переходе от нормального бодрствования в экстремальное во время спортивных состязаний или тренировок организм проходит три уровня активности: сознательный – учитывающий опыт, автоматический – когда подключается тренированная психика, и реактивный, супрематический – отключение сознания с рефлексным расчётом боеготовности. Но Иннокентий обладал ещё и врождённым инстинктом выживания, усиленным искусственным нейронным интерфейсом, а гарнитура дополнений позволяла ему без голосовых подсказок безошибочно реагировать на угрозы и визуализировать цели и даже группы намерений противника с одновременным анализом всех мелких деталей обстановки. Поэтому как только он вышел из мрака кюар-колодца, начал действовать, обхватив всю систему угроз в целом.

К счастью, переход состоялся не в гостиной дома, где их поселили, и откуда они стартовали два часа назад, а в двадцати шагах от него, так как перед прыжком оба отошли к развалинам. И это дало математику дополнительные доли секунды отреагировать должным образом.

Вот что он увидел, услышал, оценил и просчитал.

Дом, в котором их поселили на окраине Одессы, был стар как сам город и располагался в частном секторе, в ряду таких же деревянно-глинобитных строений по улочке князя Жванского.

Когда путешественники отправлялись в поход, этот уголок Одессы был тих и спокоен, прячась под покровом ночи без единого лучика света. Он и сейчас выглядел сонно, однако эта тишина носила явно искусственный характер, потому что не было слышно никакой возни в садах, даже трепета листьев на ветках и возни насекомых в траве, кузнечиков и лягушек, которых здесь всегда хватало. Природа словно затаилась в ожидании событий, наблюдая за ночными гостями в боевой готовности.

Потом заработали все нервные узлы, детекторы психики, наногаджеты и датчики, объединённые в систему экстрареагирования, и на виртуальном мониторе боевого резонанса проявились призрачные силуэты засадной структуры.

В доме прятались «крысы» – с десяток мини-роботов, вооружённых подавляющими волю излучателями.

Над домом на двадцатиметровой высоте вилась целая паутина многодиапазонных видеокамер, а чуть выше – система нанитов, способная парализовать слона.

Ещё выше, на границе стратосферы, замер спутник, управляемый «Баталером», готовый нанести лазерный удар.

Кроме того, дом окружала ещё одна сеть слежения, датчики которой были погружены в землю или вшиты в стволы деревьев.

Ждал команды в сотне метров отсюда, за вторым домом, фрукс – излучатель боли, импульс которого легко пронизывал бетонные стены и стопорил любое живое существо.

И, наконец, за бытовыми объектами – бочками, машинами, камнями, колодами и кирпичными кладками – прятались бойцы контрразведки в количестве десяти человек и пятёрки боевых киборгов. Не обнаружил «компьютер психики» Иннокентия лишь «умных пуль», хотя и без них засада была организована на высоком уровне, что говорило о серьёзности намерений фронтового искина. Отсутствие же индивидоров могло объясняться тем, что «Баталер» не хотел убивать беглецов, собираясь взять их живыми и почти невредимыми.

Анализ ситуации, проведённый подсознанием математика, длился всего одну десятую долю секунды. Столько же ушло на реагирование в преддверии полноценного включения сознания. Засадные системы ещё только обрабатывали информацию, не сообразив, что беглецы появились не в гостиной, где их ждали, а в двадцати метрах от дома, на что им потребовалось больше драгоценных мгновений. Поэтому бывший спец по диверсиям и одновременно математик, умеющий делать в уме сложнейшие расчёты, опередил неплохо подготовленную гибридную группу.

«Универсал» выдал очередь по сети БПЛА над домом.

Вторая очередь из «журчащего гейзера» легла точно по стволам яблонь, тополей и лиственниц, выбивая гнёзда парализаторов.

Затем почти одновременно громыхнули полетевшие в кусты и за ограду дома шесть звуковые гранаты, мощность которых была настолько велика, что дезориентированные и оглушённые спецназовцы не успели отреагировать вовремя. На киборгов и роботов звуковые удары не произвели особого впечатления, а приказа стрелять на поражение у них не было. Спустя всего секунду после атаки они лишь зафиксировали отсутствие беглецов: гости исчезли!

Причина утечки информации о местонахождении беглецов Иннокентия и Стефании стала известна к вечеру.

Шарить дальше по реалам в поисках пропавшего Таллия пара не стала, решая вопросы собственной безопасности, и когда они вернулись в родную восемьдесят восьмую копию реальности, Иннокентий первым делом связался с Рунге.

– Слава богу! – отреагировал советник президента с облегчением. – Мы уж начали волноваться. Где вы пропадали?

– Потом расскажу. Что нам делать в данной ситуации? Кто нас подставил или предал? Неужели Курипка?

– Нет, секретарь одесского мэра тут ни при чём, как и Самсонов и Стеклов. «Маршалессе» удалось подключиться к нашим промежуточным серверам через простые электрические сети, пришлось их уничтожить. Я имею в виду серверы.

– Выходит, Старуха теперь знает о нас всё? Кто мы, наши клички, адрес, где работаем.

– Нет, лишь факт присутствия в её окружении неких разведсистем. Естественно, она бросила на их поиск все свои цифрощупальца, напрягла федеральную айти-систему, но пока что ничего фатального не произошло. Нашим спецам удалось перевести стрелки на «Перемогу».

– На кого?

– Старуха считает, что к её сетям подключился украинский ИИ «Перемога». Вы для неё украинские диверсанты. По нашим сведениям, «Маршалесса» меняет формат переговоров с «Перемогой».

– Меняет, но не отменяет?

– Как ты запретишь искусственным интеллектам контактировать, если у тебя нет никаких доказательств?

– Вы же сами сказали – есть данные.

– Если что-то всплывёт, Старуха сразу бросит киллер-команду для ликвидации, причём сама команда не будет знать, за что убивает жертву.

– Понятно. Как и в прежние времена, многие знания ведут к многим горестям. Значит, прежними псевдо нам уже нельзя пользоваться?

– Совершенно верно, дадим новые, хотя вы по-прежнему будете считаться сотрудниками военного Надзора безопасности.

– Куда нам направиться?

– Где вы сейчас?

– В двух километрах от порта, нашли заброшенный сейнер на берегу, нюхаем неаппетитные запахи.

Собеседник помолчал.

– Вас заберут к ночи.

– Лучше если это будете лично вы.

Рунге засмеялся:

– Я далеко от Одессы, вас встретит полковник Стеклов.

– Хорошо. Что делать, если позвонит кто-то другой?

– Мы уже анализируем ситуацию. Возможно, этот «другой» и не работает на Старуху.

– Тогда на кого он работает?

– На «ИИмперию».

Иннокентий издал восклицание.

Рунге ответил смешком.

– Не всё так просто в оцифрованном мире. «ИИмперия» сама не рада, если можно так сказать, что «Маршалесса» начала решать многие вопросы самостоятельно. Позвонит кто-то, кроме меня, – не отвечайте, пока я сам не позвоню.

Иннокентий выключил рацию, посмотрел на подругу, сидевшую в ржавой рубке судна на каком-то коробе. Пластиковые окна рубки были целы, но забрызганы грязью и потёками ржавчины, поэтому света не хватало, чтобы разглядеть лицо девушки. Но Иннокентий знал, что она смертельно устала и держится из последних сил. Подсев, он обнял разведчицу за плечи.

– Скоро за нами приедут.

– Я слышала, – безучастно ответила Стефания.

– Полежи пока.

– Слишком твёрдо… и грязно!

– Из тебя выйдет хорошенькая принцесса на горошине.

Стефания улыбнулась:

– С удовольствием, если бы тут были перины.

– Тогда пошли на берег, посидим на травке.

– Хочу в туалет.

– Вот там и отыщем все удобства.

Стараясь не греметь ботинками по металлическому настилу и ступенькам, они выглянули из дыры в корпусе, опасного движения не обнаружили и сошли на берег.

Сейнер лежал носом на песчаной косе, а кормой на море, поэтому по перекошенной палубе идти было нелегко, и математик даже с удивлением подумал, как им удалось час назад залезть сюда.

Смеркалось. На берег заливчика наползали сумерки. Издали со стороны города и порта прилетали обычные шумы, прорезавшие рокот фронта, пролегавшего к западу в десятке километров. Это уже не пугало, но и не радовало.

Иннокентий потоптался на месте, обозревая окрестности, показал рукой на близкие заросли акаций, кипарисов и тысячелистника.

– Пожалуйста, леди, обещанные удобства.

Стефания фыркнула и скрылась в кустарнике.

Иннокентий вернулся к воде, откинул шлем, обмыл лицо и голову. Заметил в метре от берега круглый диск. Всплыла пугающая мысль: не мина ли? И тотчас же проснулась другая: если берег заминирован, Стефания может в любой момент наткнуться на одну из противопехоток, и даже армированный керамом ботинок не спасёт ей ногу! Хотел было предупредить подругу криком, но вовремя стиснул зубы: она могла испугаться и броситься к нему, что только увеличило бы опасность подрыва.

Молча метнулся к кустам.

Интуиция не подвела и на сей раз. Если бы он действительно крикнул, всё закончилось бы печально, потому что Стефания была не одна! Её держали два здоровых бугая в жёлто-малахитовом камуфляже (костюмы «ратник», мелькнула догадка), вооружённые АДСами[11]. Один выкручивал руки, второй зажал рот девушки левой рукой в перчатке, а правой сдавливал шею.

Третий спецназовец (на плече фасетка пограничной службы) водил стволом автомата по кустам, выискивая, наверно, спутников девушки.

Уходили беглецы одетыми в «скорпионы» и естественно в них и остались при обратном пересечении границы реала. И хотя Иннокентий и Стефания на время сняли шлемы, на боеготовность математика это существенно не повлияло. Единственное, чего он не мог сделать, это подключить шлемный автопоиск уязвимости противника, что, в общем-то, в данный момент не требовалось, а также не мог и выстрелить из плечевого «универсала», что опять-таки не являлось смертельным недостатком. Третий боец, конечно, мог выстрелить, однако не прицельно, так как смотрел влево, а потерять «мясо», как утверждали адепты боевых искусств, то есть часть мышц, не страшно, его можно и нарастить потом. Главное было обойтись без потери глаза и ломки костей, заживающих намного дольше «мяса». И сделавший этот молниеносный несложный вывод Иннокентий уже в прыжке довёл пульс до оперативно-базового уровня ста двадцати ударов в секунду. Мастера боя учили его выполнять задание любой ценой, а убить при этом несколько негодяев и остаться в живых было самым лёгким делом.

Бородач с автоматом в руках не успел не то что выстрелить, но даже повернуть голову на треск под ногами надзорика. Пролетев два метра по воздуху, Иннокентий ударил его с разворота в висок, ударом правой сломал кисть боевика, державшего Стефанию за шею, а ударом левой рукой сломал челюсть верзиле, выкручивающему руки девушки.

Все три удара вместились в секунду взрывного действия.

Стефания вырвалась, полуодетая: её застали в самый неудобный момент, когда девушка, расстегнув пояс, снимала штаны. Шлем её лежал на земле, оружие тоже, и обороняться в таком положении она не могла. Зато как только освободилась от захватов, прыгнула к державшему её до этого противнику, раскрасневшаяся, с пылающими от гнева глазами, и ударила лбом в челюсть спецназовца с такой силой, что тот с глухим криком завалился на спину.

Иннокентий в это время добивал «ратника» с автоматом, не экономя силы, ещё одним ударом сломал руку второму, тот закричал, и ребро ладони математика, вонзившееся в горло под пряжку шлема, остановило вопль.

Третий крепыш, сбитый наземь Стефанией, уже не успевал взяться за оружие. Удар ногой в голову и его превратил в безжизненную колоду.

Недалеко послышался треск сучьев, ломающихся под ногами бегущих, раздался командирский рык:

– Борзый, зайди слева!

Иннокентий дал очередь по вершинам деревьев, заставив бойцов какого-то подразделения нырнуть в траву, подхватил автомат Стефании, рывком дёрнул её к себе и активировал кюар-код.

Лес вокруг исчез, растворившись в полном мраке, но ненадолго, всего на мгновение перехода. Появился снова, но в отдалении, и пейзаж вокруг был уже другой.

Над местностью висели тучи, закрывая тёмно-синий купол вечернего неба. Повеяло теплом. Растворились в тишине посторонние звуки, да и гул фронта отдалился, превращаясь в глухой рокот прибоя.

– Где мы?! – очнулась Стефания, вцепившись в друга.

– В сорок четвёртом реале, – ответил он.

– Отпусти…

Иннокентий послушался, деликатно отворачиваясь, хотя почти ничего не видел в сгущающихся сумерках.

Она стала натягивать штаны, со всхлипом гнева проговорила:

– Мерзавцы! Надо было их убить!

Иннокентий рассмеялся:

– Не надо.

– Почему?! – запальчиво вскипела девушка. – Они же видели, как я… и подловили момент…

– Всё равно убивать их было ни к чему, они не враги.

– Как это? А кто?

– Наши пограничники, если судить по их шевронам.

– Зачем же они напали?

– Возможно, подумали, что мы боевики украинской десантно-разведывательной группы.

– А что, если это твой Рунге послал их захватить нас?

– Он мог сделать это мирно, при личной встрече, без шума и пыли.

Стефания закончила переодеваться.

– Ты поэтому в них не стрелял?

Он промолчал.

– Готова? Давай отойдём подальше.

– Что ты хочешь делать?

– Вернёмся в наш реал, и я свяжусь с Рунге.

– Зачем?!

Иннокентий нашёл в сумраке плечо девушки.

– Надо всё-таки объясниться. Одно дело, если погранцы оказались в этом месте случайно, другое – если это была засада. Тогда всё плохо.

– Почему?

Он помолчал:

– Не хотелось бы в лице советника президента иметь врага или предателя.

– Да уж! – вздрогнула девушка.

Двинулись по изрытому траншеями и воронками полю в сторону зарева на севере. Там располагалась Одесса. Иннокентий напряг «доп» зрения и стал видеть ямы, похороненные в земле металлические предметы, такие, как танковые траки, а также неразорвавшиеся снаряды и мины. Эти несущие смерть изделия рук человеческих представлялись ему призрачными медузами. Обходили их приличным крюком.

Наткнулись на просёлочную дорогу, прошли по ней около километра, удалившись от берега, обнаружили бетонные блоки, накрытые плитами.

– Бывший блокпост, – определил Иннокентий. – Давно брошен. Можем укрыться. Они встали под стеночкой поста, и кюар-код унёс обоих в бездну перехода.

В родном реале тоже сгустилась темнота, но туч в небе не было, и звёзды над районом светили вовсю. Вылезли беглецы из мембраны перехода на холмике, никакого блокпоста не увидели, обозрели окрестности в поисках опасности.

– Кажется, никого, – с облегчением проговорила Стефания.

Иннокентий включил рацию.

Рунге отозвался почти мгновенно:

– Лобов?! Где вы?

– В пяти километрах от берега, – соврал молодой человек, увеличивая громкость мембраны рации, чтобы разговор слышала Стефания. – На нас напали, и мы были вынуждены…

– Знаю, вас заметил второй погранотряд, обходивший берег в районе Балаклавы. Наша «вертушка» вас уже не застала.

– Стеклов с вами? – Иннокентий имел в виду заместителя командира Службы информационной безопасности Надзора.

– Сейчас ночь, капитан, – напомнил ему Рунге.

– Позвоните ему.

– Зачем?

– Пусть перезвонит мне.

– Вы мне не доверяете? – сообразил Даник Фетисович после паузы. – Забавно. Впрочем, я вас понимаю, ждите.

Связь прервалась.

– Он обидится, – грустно сказала Стефания.

– Если умный – не обидится, слишком многое стоит на кону. Старуха не должна безоговорочно диктовать, что делать, в любых обстоятельствах, да ещё и во имя каких-то своих игр с компьютерами врага, сдавая ему целые города и районы.

– Надоело бегать по вселенным…

– Залепим Старухе «троян» Итана с Лавинией и заживём спокойно.

– Ты уверен?

Вместо ответа он привлёк девушку к себе.

Стеклов позвонил через десять минут:

– Лобов? Что случилось?

– Рунге вам не сказал?

– Нет. Что он должен был сказать?

– На нас напали в плавнях под Балаклавой, когда мы вернулись.

– И ты подумал, что это наших рук дело?

– Подумал, – смущённо признался Иннокентий. – Уже начинаю сомневаться, есть ли в стране люди, не подконтрольные искусственному интеллекту.

Стеклов хрюкнул:

– Откуда вас забрать?

Иннокентий коротко объяснил местоположение.

– Через четверть часа включи маячок, за вами прилетит вторая «вертушка», первую пришлось отпустить.

Голос полковника растворился в мембране рации.

– Суровый человек, – со смешком проговорила Стефания. – Я его побаиваюсь.

– Зато на него можно положиться как на самого себя.

Военно-транспортный «Ка-41» прилетел через двадцать две минуты, сел на пригорке, покрытом каменистой крошкой, выдув клубы пепла и пыли.

Кюарходцы залезли в утробу вертолёта, он взлетел, и стало видно зарево в порту.

– Что горит? – спросил Иннокентий у встретившего их полковника.

– Контейнеровоз, – скупо ответил Стеклов. – Проморгали атаку подводных БЭКов.

Вспомнился рассказ Тараса о том, что в двадцать третьем реале «брату» пришлось спасать Снежану, похищенную боевиками тамошнего олигарха с помощью подводной мини-лодки. Военные конструкторы не останавливались на достигнутом и создавали всё новые и новые виды оружия. До начала СВО беспилотная летающая техника не была развита, но в течение двух лет войны случился настоящий бум разработок дронов, и характер боевых действий изменился. Но беспилотниками могли быть и другие виды машин, и началась новая эра в применении машин на войне. Появились БЭКи – безэкипажные катера и УМПК – модули планирования и коррекции, а чуть позже и подводные аппараты, способные самостоятельно подкрадываться к противнику под водой. Но уже в сорок первой копии Вселенной искусственный интеллект добился такого совершенства, что стал претендовать на управление военными действиями. Не было ничего удивительного в том, что в последующих реалах вслед за дронами в небе появились и надводные, и мини-субмарины.

Вертолёт повернул к северу, порт с горящим судном остался за кормой. Но и к Одессе он не полетел.

– Решено укрыть вас на бывшем учебном полигоне ВСУ в Моредоре, – предупредил Стеклов вопрос Иннокентия. – Он был захвачен внезапно и остался неразграбленным. Туда переехал снабженческий аппарат Надзора Одесской области, а потом и мы.

– Моредор? – вскинула брови Стефания. – Странное название.

– Жители меж собой прозвали его Мордором, – улыбнулся полковник. – До операции украинские культурологи называли полигон Бандерлюбом.

Стефания фыркнула.

– Ещё хлеще! Где-то я слышала про бандерлюбов…

– Может, бандерлогов? – сказал Иннокентий.

– Может.

– Бандерлоги есть у Киплинга в его бессмертной сказке про Маугли.

– Не читала, – виновато сморщилась девушка.

– Напрасно, его сказки весьма поучительны, – сказал Стеклов. – А бандерлогами собрался пообедать удав Каа.

Стефания засмеялась:

– Очень поучительно, ничего не скажешь. Неужели те, кто переименовывал города Украины, не знали литературы?

– Ни литературы, ни истории.

– Ты тоже мало читала, – поддел девушку Иннокентий.

– Не было времени, – нахмурилась она, задетая за живое. – Я очень много читаю… с монитора. А книги сейчас никто не читает.

– Напрасно ты так думаешь, многие читают, причём предпочитают книгу, а не экран ридера. Прости, я не хотел тебя обидеть. Замолчали, прилипнув к иллюминаторам кабины, рассматривая проплывающую под винтокрылой машиной местность с рассыпанными по ней редкими огоньками. Одесская область была занята российскими войсками недавно, линия боевого столкновения, видимая вспыхивающей полосой на западе, отодвинулась от города и моря всего на десять километров, и беспилотники ВСУ появлялись здесь часто.

Наконец вертолёт приземлился в абсолютно тёмном квадрате, также не освещённым ни одним источником света. Лишь сдвинув диапазон зрения ближе к инфракрасной полосе спектра, Иннокентий на посветлевшем фоне природы заметил глыбы мрака – прятавшиеся под маскировочными сетками и тентами капониры и машины, – и более светлые пунктирчики электрических кабелей.

Пассажиры выбрались из кабины, и вертолёт сразу начали накрывать сеткой, поглощающей тепло.

Их встретил рослый спецназовец в камуфляжном «хамелеоне», козырнул:

– Лейтенант Хватов. Идёмте, товарищи.

Делегацию провели в подземный блиндаж, в котором горел свет.

– Свободен.

Лейтенант канул в темноту.

– Пойдёмте, поговорим о насущном. Что-то не нравятся мне участившиеся инциденты с нападением…

Иннокентий промолчал, Стеклов покосился на него и сказал обманчиво доброжелательным голосом:

– Просто Старуха увеличила брошенные на поиски Лобова силы. Нужно и нам ускорить её перепрограммирование.

В такой же подземный блиндаж привезли и Итана с Лавинией, срочно вызванных по приказу Семенихина.

В первом, входном помещении, стоял сколоченный из брёвен стол, у стены располагались лавки, а в углу стоял военный фастфуд-комбайн для быстрого приготовления завтраков, то второй представлял собой вполне современный технологический комплекс, оборудованный защитной аппаратурой, в котором умещались сборные офисные изделия: спецстолы, бортсумки разного назначения, стулья, компьютерный сервер и три трёхмерных дисплея, имеющих симуляторы боевых ситуаций.

Работающие за столами с виртуальной клавиатурой парни в камуфляже встали.

– Сидите, – усадил их обратно Семенихин.

Заметив удивлённо-оценивающий взгляд Итана, брошенный им на экраны, один из которых показывал план оптимизации атаки на какой-то порт, полковник ухмыльнулся:

– Не ожидал? Здесь и в самом деле был упрятан штаб морской разведки укропов, где сидели английские инструкторы. Мы лишь сменили оборудование.

– А не боитесь, что ВСУ ударит по полигону? Они же знают координаты штаба?

– В том-то и дело, что британцы не дали им координат, боясь утечек информации. Мы и воспользовались этим. Теперь тут наш КП.

– А Рунге не сказал, что вы переоборудовали полигон.

– Зачем говорить о том, что легче показать?

– Понял.

Присутствовавший тут же Смоляков, секретарь РОКа пригласил их сесть за столик с третьим, не работающим экраном. Провёл пальцем по белой полоске на пустой металлической панели, и экран осветился жемчужной сыпью.

– Времени мало, приходится торопиться с выполнением главных задач. Прошу прощения, что не могу дать вам полноценный отдых. Однако нападение смершевцев на ваш схрон под Одессой заставил нас переоценить планы. Тем более получается странный разбаланс наших сил: комиссар «Смерша» Борисов, утверждающий, что он и есть Фемистокл, позволяет вам уйти, и в то же время волкодавы «Смерша» пытаются вас задержать. Где-то произошла утечка информации, о вашем местонахождении узнала «Маршалесса» и послала то, что находилось у неё, как говорится, под рукой. Для нас это лишняя забота, тем более что только что началось нападение северной группировки ВСУ на Брянскую область. Границу пересекли около десяти тысяч наёмников и хорошо подготовленных солдат.

– Нападение?! – широко распахнула глаза Лавиния.

– К сожалению, Главштаб недооценил разведдонесения о подготовке удара, теперь приходится расхлёбывать кашу. Вот почему нам потребуется ваше непосредственное участие в ликвидации главных разработчиков операции СРУ.

– Разве Брянская область не защищена?

– К сожалению, не так надёжно, как требуется. – Смоляков посмотрел на Итана: – Ты говорил, что Лавиния рассчитала алгоритм «трояна». Мы должны проверить его кондиции и риски внедрения в «Маршалессу».

– Как скажете.

– Лавиния справится без тебя? В том смысле, чтобы ты не отвлекался на возню с вирусом.

Итан посмотрел на подругу.

– Легко, – улыбнулась девушка. – Он не нужен мне как айтишник.

Семенихин бросил взгляд на надзорика, наметил улыбку, но Смоляков не дал ему возможности пошутить.

– Расчёты у вас где? – спросил он.

– Со мной, – ответила девушка.

– Утром к нам подъедут товарищи эксперты, но если мощности этих машин, – Смоляков кивнул на компьютер, – будет мало, вам придётся навестить наш центр.

– Хорошо.

Итан хотел было возразить, но передумал.

Экран перед сидящими мигнул, превращаясь в трёхмерное окно. В его глубине появилось лицо Рунге.

Итан смущённо подёргал себя за ухо.

– Прошу прощения, Даник Фетисович…

– Всё нормально, капитан, – усмехнулся советник. – Я и сам реагировал бы так же.

Он перевёл взгляд на Семенихина:

– Лобов в курсе насчёт Брянска?

– Да, – ответил глава разведки.

– Тогда поговорим о задании. В Главштабе засел один господин, который, по данным контрразведки, санкционировал переброс дивизии мотопехоты, прикрывающей границы Брянской области со стороны Украины, на переформатирование, в котором она не нуждалась.

– И это в то время, когда стало известно о готовящемся наступлении небратьев в этом направлении, – добавил Семенихин.

– Всё было подготовлено как бы в рамках требований военного положения, но вы должны понимать, что такие действия генералов Главштаба, и без того замазанных помощью олигархам, по сути являются предательством.

– Но ведь есть министр обороны… – пробормотал ошеломлённый Итан.

– К сожалению, старому министру до Брянщины не было никакого дела, новый ещё не во всём разобрался, а у этого деятеля, отвечающего за оборону Брянской области, высокие покровители как в самом Главштабе, так и в правительстве. Его тесть – сам глава корпорации «Сибалюминий». Вряд ли распоряжения генерала попадут в прицел прокуратуры. Поэтому руководством РОК принято решение предоставить ему длительный отпуск.

– Длительный? – понимающе сощурился Итан.

– До конца жизни. Это надо сделать срочно, пока он не наделал дел с более страшными последствиями. Справитесь?

Лавиния с испугом посмотрела на друга.

Надзорик помолчал, поднял голову.

– Справлюсь. Нужны точные координаты…

– Все данные, необходимые для акции задержания, уже собраны. В любой момент вы можете получить доклад о нахождении генерала на территории Луганска.

– Имя?

– Варягин Симеон Самсонович.

Итан не смог сдержать свою фирменную улыбочку, и Рунге заметил это.

– Он уроженец Молдавии, как и я. Это вас смущает?

Итан стёр улыбку.

– Нет!

– Они не меньше русские, – засмеялся Семенихин, – несмотря на разные национальности, нежели русские по крови.

– Я не хотел никого…

– К делу, – перебил надзорика советник. – Вам требуется отдых?

– Один час, – ответил Итан, подумав о «допах».

– Прикиньте, сколько времени вам понадобится для попадания в нужную точку перехвата. Варягин сейчас в Луганске, в своём загородном доме. Вы в Николаеве. На вертолёте это полтора часа пути. Так? Ведь прямо отсюда вы не сможете попасть в Луганск?

– Так точно.

– Час на отдых, полтора на перелёт…

– Половина второго ночи, – посчитал Семенихин.

– Хватит?

Итан кивнул.

– Тогда до связи через час.

Экран снова превратился в ковёр, покрытый слоем жемчуга.

– Где здесь можно тихо посидеть часок? – спросил надзорик.

– Блиндаж рядом, – ответил Семенихин. – Идёмте, провожу. Есть хотите?

– Нет. Операторы за терминалами компьютеров снова встали, провожая выходящих глазами.

Смоляков остался в блиндаже.

Блиндаж, о котором говорил полковник разведки, действительно оказался недалеко, в двадцати шагах, соединённый с КП извилистой траншеей, накрытой пятнистой сеткой. В нём располагались шесть лежаков, на одном из которых спал под простынёй бородач. Остальные лежаки сверкали чистотой, рядом с каждым стояли тумбочки, на одной – плоский монитор кодовой связи. Пахло в помещении, вопреки ожиданиям, приятно: сеном, сосновой смолой и кувшинками. Вероятно, использовался сей углублённый в землю на пять метров блиндаж в качестве гостиницы для офицерского состава.

Семенихин тронул за плечо спящего, и тот, проснувшись, подхватился, не сразу обратив внимание на Лавинию. Она деликатно отвернулась.

Выслушав Семенихина, бородач без единого возражения стремительно оделся, оказавшись капитаном, судя по сверкнувшим фасеткам, пробормотал извинение и исчез.

– Располагайтесь, – кивнул на лежаки Семенихин. – Разбужу через час.

– Сам встану, – сказал Итан.

Они остались вдвоём с Лавинией.

Она обняла надзорика.

– Не хочу оставаться одна!

– Ложись и отдыхай. – Итан поцеловал девушку. – Ты недолго будешь одна. Утром приедут айтишники знакомиться с «трояном». А потом и я вернусь.

– Не рискуй! С ума сойду, пока буду ждать!

Итан хладнокровно пожал плечами с выражением воспитателя детсада на лице.

– Что ж, положим тебя в психлазарет.

Лавиния фыркнула:

– Ты такой заботливый!

– Ложись.

– Прямо в «хамелеоне»?

– Разденься.

– А если кто зайдёт?

– Упадёт от красоты.

Девушка нахмурилась, и он добавил с улыбкой:

– Не зайдёт, да и я буду рядом.

Она послушно расстегнула молнии и липучки костюма, сняла с помощью Итана, оставаясь в личном ЗБП бежевого цвета, предназначенном для надевания под спецодежду, и забралась под простыню. Она так устала, что не отреагировала на взгляд друга, брошенный на красивую фигуру, и заснула почти мгновенно.

Тогда разделся и он, выключил свет, улёгся на соседний лежак поверх накидки, активировал порт экспресс-восстановления организма, чувствуя, как тело превращается в объёмную паутину нервных путей и ганглиев. Поставил внутренний будильник на пятьдесят шесть минут и уснул под «топот копыт» нанитов, разбежавшихся по сухожилиям, суставам и мышцам с грузом необходимых для очистки организма микроэлементов.

Лавиния спала, свернувшись калачиком под простынёй, когда в голове свистнул будильник.

Итан проделал минутную зарядку для психики, прогнав по нервам ситуационный алгоритм бодрствования, и бесшумно оделся. Несколько мгновений боролся с собой, глядя на любимую, не зная, поцеловать её или не будить; видел он её прекрасно, привычно сдвинув диапазон зрения в тепло. Вздохнул и вышел из блиндажа в ночь, принёсшую прохладу.

Было без двадцати два часа ночи. Звуки в это время суток разносились по окрестностям далеко, и стал слышен рокот фронта на западе. Изредка бухало сильнее, и тогда над горизонтом вставало алое сияние.

Рядом тенью возник Фемистокл.

– Выспались?

Итан с трудом успокоил панику сторожевой системы организма, увеличившую давление крови чуть ли не до оперативной готовности.

– Вы?!

– А кого ты ждал? – улыбнулся командир «Форпоста».

– Я встречался с…

– В данный момент я не Борисов.

– Клон…

Фемистокл кивнул:

– Да, я не являюсь человеком, рождённым от живой женщины. Но что знает Борисов, знаю и я.

– Рунге должен был…

– Мы разобрались, но тебе это пока не надо. Всё в своё время. Так ты выспался?

Издёвкой вопрос не казался, представитель «Форпоста», совмещавший в себе не одну должность и не одну сущность, знал возможности «дополненного» надзорика, и тот ответил:

– Вполне. Подождите, я оденусь.

Фемистокл вышел.

Итан снова заколебался, будить ли Лавинию или нет, но отказался от затеи. Нашёл за порогом Фемистокла.

Зашагали мимо тёмных глыб капониров, приблизились к одному из них, возле которого стоял растопырчатый силуэт вертолёта. Возле него топтались трое мужчин в костюмах, превращавших их чуть ли не в невидимок.

– Майор Сошников, – козырнул один. – Командир «вертушки».

– Капитан Трофимов, – сухо представился второй. – Пилот-стрелок.

– Капитан Дубинин, – сказал третий. – Спецназ контрразведки.

– «Смерш», – добавил Фемистокл. – Он полетит с вами.

– Один? – равнодушно спросил Итан.

– А сколько сопровождающих вам нужно? – усмехнулся контрразведчик.

– Лучше бы ни одного, – тем же тоном ответил надзорик.

– Так мы можем быть свободны? – с иронией проговорил Дубинин, глянув на Фемистокла. – Со мной экстревер «Белый барс», восемь бойцов в кабине.

– Он пошутил, – буркнул Фемистокл, поспешив разрядить обстановку. – Ваша задача, парни, доставить капитана Лобова под Луганск, дождаться его возвращения с «языком» и вернуться обратно на базу аки летучие мыши.

– Летать мы пока не умеем.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – сказал майор Сошников.

– С Богом!

Все полезли в вертолёт, кто в пилотскую кабину, кто в отсек десанта.

– С вами свяжутся непосредственно перед посадкой, – сказал Фемистокл, провожая Итана. – От места посадки до коттеджа Варягина около семи километров, но ближе подлетать нельзя, насторожится охрана, а самое главное, отреагирует «Маршалесса».

– Расстояние не имеет значения, – сказал Итан.

Фемистокл покряхтел, но комментировать его слова не стал.

– В кабине ознакомитесь с интерьерами дома. – Он сунул надзорику флешку. – Развернёте в бортовом планшете.

– Мне нужны точные координаты коттеджа, я предупреждал.

– Все данные загружены в флэш.

Итан сунул плоский футлярчик флэшки в карман и полез в люк десантной кабины, не пригибаясь под начавшими раскручиваться винтами «Ка-41».

Полёт прошёл в абсолютной тишине (если не учитывать приглушённого звукоизоляцией гула двигателей) и темноте (если не считать света экрана компьютера).

Итан запомнил расположение всех комнат коттеджа Варягина, который можно было назвать дворцом, а также бытовых помещений, коридоров и узлов охраны, и улыбнулся, подумав, что если бы он родился во времена Конан Дойла, стал бы самым неуловимым преступником века, которого не смог бы поймать никакой Шерлок Холмс.

Сели посреди пустыря, изуродованного ямами разного размера и горами щебня, в четыре часа утра. Уже забрезжил рассвет, и майор Сошников с тревогой обратился к пассажиру, не проявлявшему никаких чувств во время полёта:

– Учтите, капитан, скоро станет совсем светло.

– Где мы сели?

– Это заброшенный каменный карьер, добывали щебень.

– Сможете дождаться без инцидентов с местным Надзором?

– Мы сами из Надзора, – усмехнулся майор.

Итан пожал ему руку и выбрался на рыхлую кучу песка и камней. Мельком заметил глядевшие из иллюминаторов вертолёта лица спецназовцев «Смерша». Захотелось показать им фокус волшебного исчезновения в воздухе, но в памяти возникло лицо Рунге, и он оставил эту мысль. Прошёлся по колее, оставленной колёсами самосвалов, за гору обломков, чтобы его не стало видно из вертолёта, и активировал кюар-переход.

Сознание привычно отреагировало мраком на «падение» в бездну кюар-трекинга, и он оказался на окраине какого-то селения под хмурым небом, сеявшим мелкий противный дождь. Вздохнул с облегчением, узнавая не пейзаж, а скорее, погоду сто одиннадцатого реала, куда и хотел попасть. Здесь ВСУ применили «грязную» атомную бомбу, и постоянный моросящий дождик помогал смыть остатки радиации в реки, которые впоследствии проходили фильтрацию.

Передёрнул плечами: несмотря на август, лето в здешних местах оставалось холодным, градусник костюма определил температуру всего в двенадцать градусов. И по привычке вызвал Таллия, вспомнил, что «брата» нет, досадливо поморщился и вызвал «старого знакомого» – шеф-ротмистра СХРН Аверина, который уже не раз помогал «братьям-близнецам» перемещаться по территории Луганской и Донецкой республик.

Ротмистр третьего дивизиона турбозащиты СХРН ответил быстро, несмотря на раннее утро, и десантник посчитал это хорошим предзнаменованием.

– Костя? – спросил Итан на всякий случай.

– Шеф-ротмистр А…

– …верин, – со смешком закончил Итан. – Я брат Таллия и не раз бывал у вас.

– Не далее как вчера, – без особой радости проговорил Аверин.

– Как вчера? – удивился надзорик. – Не меньше недели назад…

– Но мы же встречались вчера? – в свою очередь удивился ротмистр.

Итан догадался, что сто одиннадцатый реал посетил Иннокентий.

– Это был не я, а мой третий «брат», а я Итан. И мне снова нужна твоя помощь.

– Я не на дежурстве.

– Вопрос жизни и смерти! Могут погибнуть люди!

Это была неправда, но лишь наполовину: доверившись Варягину, действительно могли погибнуть российские солдаты. Однако на шеф-ротмистра Аверина слова Итана возымели нужное действие.

– Что нужно? – проговорил он с плохо скрытым неудовольствием.

– Летатель, срочно!

– Запросите базу…

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать! Но без твоей помощи мне кирдык!

В наушнике послышался вздох.

– Хорошо, ждите. Где вы?

– Юг Луганска. Могу дать пеленг.

– Код?

– Как всегда, «триэс».

– Хорошо, ждите.

Ротмистр Аверин отключился, прежде чем Итан успел попросить его ускорить процесс. Но перезванивать не стал. В сотрудники Службы химрадиоактивного надзора шли, как правило, ответственные люди.

Прогулявшись под шелест дождика по густо заросшему сорняками полю в направлении на близкие дома, Итан активировал весь свой пакет «допов», но и с помощью датчиков не обнаружил опасного движения.

Фронт в сто одиннадцатом реале укатил почти к границам сопредельных государств, война заканчивалась победой России над всем блоком НАТО, и на территории Луганской Республики, загаженной радиацией, царила невероятная, мёртвая тишина. Не рычали машины, не лопотали винтами вертолёты, не стреляли пушки и даже не пели птицы, покинув район бедствия.

Летатель примчался через тринадцать минут, когда уже совсем рассвело, хотя солнечные лучи не могли пробить слой туч. Это был знакомый модуль спасательной службы, рассчитанный на перевозку не менее пяти раненых вместе с врачами. Ротмистр Аверин оказался понимающим момент человеком, и в кабине, кроме пилота лет двадцати с небольшим, никого не было. Сам же модуль имел форму ядра одуванчика, окружённого полусотней белых стержней, заканчивающихся пушистыми тарелочками антенн. Судя по отсутствию винтов и сопел, он представлял собой транспортное средство, использующее нетрадиционные силовые агрегаты.

Сев рядом, Итан пожал руку пилоту, назвал своё имя, выяснил имя парня в красивом синем лётном комбинезоне и ради любопытства спросил, кивнув на поигрывающую индикаторами панельку управления:

– Антиграв?

– Маглев, – ответил белобрысый и синеглазый пилот по имени Славута.

Переспрашивать Итан не стал. Термин «маглев» означал магнитный левитатор. Первые опыты с применением магнитных полей прошли ещё в двадцатом веке, в этом же реале, обогнавшем родной сорок первый по части технологий, такие транспортные системы добрались и до аппаратов индивидуального пользования, причём без строительства специальных рельсовых или трубопроводных линий.

– Подсказывайте, куда лететь, – сказал Славута, оказавшийся неулыбчивым и неразговорчивым.

– Левее, – сориентировался Итан, выводя на «монитор» памяти карту Луганска.

Он надеялся, что ориентир для поиска коттеджа генерала Варягина – изгиб реки Евсуг с небольшим островком – останется таковым и в сто одиннадцатой версии мира.

Он не ошибся, река и островок никуда не делись, и даже асфальтовая лента дороги от города к небольшому коттеджному посёлку на десяток домов сохранилась в целости и сохранности, на удивление не имея ни одной взрывной воронки. Однако на том месте, где должен был располагаться коттедж-крепость генерала, красовался пустырь.

Модуль дважды пересёк пустырь на высоте пятидесяти метров, пока Итан не разглядел в траве хитроумный излом фундамента.

– Ну и где же ваш напарник? – осведомился Славута.

– Кто? – не понял надзорик.

– Костя сказал, что надо срочно забрать вашего раненого напарника.

– А-а… напарник в другой копии Мультиверсума, я вернусь с ним.

Не объясняя пилоту смысл сказанного, Итан попросил его подвесить модуль над центром котлованчика, очерченного необычной геометрии лентой фундамента: три круга, два небольших, диаметром до восьми метров, третий побольше – до двенадцати, которые соединял прямоугольник.

Сердце ёкнуло, пока он сравнивал форму генеральского коттеджа и абрис фундамента. Однако формы и того, и другого совпадали, и стало понятно, что в здешнем мире коттедж либо уничтожили, либо вообще не строили, возведя только фундамент.

– Ниже. Пилот с торчащей из воротника сзади вилочкой антенны не шевельнулся, но аппарат ястребом спикировал с пятидесятиметровой высоты.

– Помедленнее… сначала осмотрим прямоугольник.

Модуль послушно совершил манёвр.

– Теперь обследуем круги.

Аппарат пёрышком переместился к первому кругу, потом ко второму и третьему.

– Стоп!

Остановились на высоте двух метров над центром третьего круга, блеснувшим глазурью. Если судить по карте коттеджа, в этом месте должна была находиться джакузи, в то время как в таких же размеров втором круге располагалась малая гостиная. Прямоугольное помещение коттеджа умещало несколько разных комнат, кухню и большую трапезную.

Пилот вопросительно посмотрел на пассажира.

– Слушай внимательно! – повернулся к нему Итан. – Опусти машину точно над тем глазурным пятном на высоту в полтора метра, видишь?

– Вижу.

– Я исчезну, а ты сдашь к стеночке и будешь ждать моего возвращения. Как понял?

– Не понял, – смутился Славута. – Как это вы исчезнете? Куда?

– Объяснять нет времени. Я вернусь минут через пятнадцать, и мы отправимся туда, где ты меня подобрал.

Пилот неуверенно улыбнулся:

– А если не вернётесь?

– Исключено!

В глазах парня сгустилась тень недоверия, и надзорик смягчился:

– Я обязательно вернусь, и не один. Но если вдруг случится уж что-то совсем невероятное, подождёшь полчаса, потом возвращайся на базу в Донецк.

– Наша база в Одессе.

– Ну, в Одессу.

– А вы?

– Обо мне не беспокойся, я в любом случае вернусь домой.

Недоверие так и не исчезло из глаз парня, но Итан не стал убеждать его в своей неуязвимости и просто инициировал кюар-код, не вылезая из кресла.

В таком положении – полусогнутым – он вышел в реально существующем помещении джакузи на высоте метра над круглой ванной диаметром в три метра. Воды в ней не было, и десантник мягко опустился на ноги, не издав ни звука.

В голове вспыхнул «огонь» ментальной боеготовности, достигшей оперативного уровня, который объединил гарнитуру «хамелеона» и психику десантника в единый боевой организм. Итан не обладал такой широкой палитрой экстра-допов, как Иннокентий, но и того, чем он владел, вполне хватало на обнуление противника.

Мозг оценил обстановку за три секунды.

В самом помещении, где стояли две душевые кабины и ванна, никого не было.

Но весь комплекс сооружений главного корпуса был насыщен камерами, электроникой, системами глушения беспилотных аппаратов и… людьми!

На первом этаже камер было не менее десятка, установленных таким образом, чтобы обозревать коридоры и помещения с разных сторон. Генерал был опытным военным и знал цену автоматической охране. В данный момент больше половины камер не работали. Включены были только две, направленные на входные двери и холл. Порадовало и то, что не функционировали те, что смотрели на лестницу, ведущую на спальный этаж, где в самой большой спальне должен был отдыхать от трудов праведных хозяин поместья.

Кроме камер Итан обнаружил и какие-то встроенные в стены помещений механизмы, подумав, что Варягин зачем-то оснастил дом целой системой сейфов.

Но главными защитными поясами коттеджа были две линии охраны: внешняя, сторожившая периметр поместья за высоким забором, и вторая, внутренняя, включавшая терминал компьютерной слежки и два поста. Один наблюдал за холлом, богатству которого позавидовал бы и любой миллиардер, второй контролировал спальный этаж. В том и другом помещении, скрытых в тупиках коридоров, бодрствовали по два охранника.

В глубине дома зародился лёгкий шумок: начала просыпаться прислуга поместья, уборщики, повара и горничные. Всего их Итан насчитал семь человек. Покачал головой, прикинув численность обслуживающего коттедж персонала. Вместе с охранниками снаружи и водителями присутствующих тут машин его количество достигало двадцати человек, что требовало немалых сумм для зарплаты.

Однако время торопило, процесс похищения надо было завершить не более чем за пятнадцать-двадцать минут, а он находился в здании уже целых две с половиной. Стоило ускорить ход операции. Итан сделал глубокий вдох, насыщая кровь кислородом до порога опьянения, и тенью помчался из круглого помещения с ванной в основной корпус, а оттуда на второй этаж прямоугольного строения.

Автоматика охраны отреагировала на появления диверсанта раньше людей, но – когда он уже миновал холл и взбегал по лестнице на второй этаж, благодаря отключенным камерам первого. Не имело значения, почему они не работали, то ли были неисправны, то ли первая группа сторожей вообще не включила систему, убеждённая в неуязвимости генеральской «крепости». Но Итану это помогло оставаться незамеченным целую минуту.

Зато пост, охраняющий второй этаж, проснулся от сигнала тревоги, выданного компьютером с пульта, и парни в чёрно-серых костюмах «мабута» выскочили из укрытия в тот момент, когда Итан подбегал к двери главной спальни. Огнестрельного оружия он с собой не брал, поэтому пришлось ускоряться чуть ли не до красного тумана в глазах, и вооружённые пистолетами «удав» охранники выстрелить не успели.

Первый получил мощный оглушающий удар в нос (в коридоре не горел свет, и было не до применения веера смертельных касаний), отшвырнувший парня назад, к распахнутой двери в охранный бокс.

Второму Итан ударом ребром ладони сломал кисть руки, державшей пистолет. Парень охнул, получил ещё один удар – в ухо – и последовал за напарником.

Итан рванул дверь спальни, прыгнул внутрь… и увидел направленный ему в лицо ствол пистолета! И держал пистолет не охранник, а генерал Варягин собственной персоной, одетый в шёлковое домашнее кимоно голубого цвета.

В комнате горел светильник в форме свечи, стоявший на тумбочке у двуспальной кровати. Интерьер помещения поражал роскошью, хотя оценку ему Итан вспомнил позже. Мало того, в четырёх углах спальни стояли «суслики» – роботы разведки, использующиеся Российской армией на фронте. Здесь они играли роль дополнительной охраны и были вооружены выглядывающими из ячеек игломётами.

Но самое главное, Варягин не был ни испуган, ни растерян, ни возмущён, он улыбался, явно забавляясь ситуацией. Невысокий, но плотного сложения, мускулистый, с красивым загорелым лицом, очевидно нравящимся женщинам (пятьдесят пять лет, до деменции далеко, с сексуальной ориентацией всё в порядке), генерал смотрел на гостя чуть ли не с отеческой укоризной.

– Вот и вы, – проговорил Варягин удовлетворённо. – Она не преувеличила.

Генерал не объяснил, что он имеет в виду, заготовив речь заранее, но Итан сам догадался, что ему умело подготовили засаду – и сделала это, разумеется, Старуха. На анализ проблемы потребовалось полсекунды.

Варягин стоял за кроватью, в четырёх метрах от двери, и мог выстрелить в течение такого же промежутка времени.

Чтобы достать его, а большего не требовалось, Итану хватало той же половины секунды.

Можно было уклониться и одновременно метнуть нож, спрятанный в рукаве «хамелеона» в специальном зажиме. Но и на это ушло бы не меньше полсекунды, а то и больше.

И надзорик выбрал первый вариант.

Но не учёл, что у противника были, образно говоря, свои тузы в рукаве.

Едва он оттолкнулся ногой от пола, в стенах спальни открылись замаскированные лючки, из которых высунулись стволы посерьёзнее, чем ствол «удава». Всё произошло в единый миг и практически одновременно.

Итан прыгнул!

Варягин выстрелил!

Разрядили свои «арбалеты» «суслики»!

И открыли огонь из пулемётов «Вихрь» калибра девять миллиметров спрятанные в стенах модули.

От пули «удава» Итан увернулся, рассчитав траекторию её полёта ещё до выстрела.

Две стрелочки «сусликов» размером с зубочистку миновали тело десантника, не задев, две попали в плечи, однако не пробили защитной ткани «хамелеона». Но если бы пробили, надзорик мог получить хлёсткий укол нейропарализатора: иглы были отравлены!

Однако оба пулемётных модуля не промахнулись. Стреляли они всего с трёх метров (диаметр спальни не превышал семи метров, а десантник находился почти в её центре), управляли ими компьютерные наводчики, и увернуться Итан не мог.

В бок вонзились сразу две дюжины пуль с углеродными нанотрубками, ещё две попали в шлем, однако обе срикошетировали, оставив ровные борозды. Из остальных двух десятков пуль пробили защитные бронепластины костюма лишь пять: две с левого бока, три с правого, и все пять остались в теле, сломав по пути два ребра! Но Итана это не остановило. «Допы» купировали боль почти мгновенно, сознания он не потерял, два веера пуль уравновесили друг друга, и до Варягина, успевшего только раскрыть глаза шире, надзорик долетел по прямой как живая ракета. Сил хватило дёрнуть генерала на себя и активировать алгоритм перехода…

Как отреагировали на исчезновение обоих ворвавшиеся в спальню охранники, Итак так и не узнал.

Темнота схлынула с глаз слоем воды.

Вцепившиеся друг в друга мужчины упали на неровную почву в пределах четырёхугольного фундамента с высоты четырёх метров. Варягин с криком ударился затылком обо что-то твёрдое и обмяк. Итан упал удачнее, сел, продолжая держать талию похищенного двумя руками.

Висевший поодаль модуль Славуты прыгнул к нему. Пилот выскочил из кабины.

– Как вы быстро! Прошло всего одиннадцать минут…

Парень заметил царапины и дыры на костюме надзорика, переменился в лице.

– Ох! Что с вами?!

– Помоги… погрузить… – Итан выпустил генерала. Из уголка губ стекла на шею струйка крови.

– Божечки мои! – по-детски удивлённо отозвался пилот.

Сил у него было достаточно, чтобы внести Варягина в пассажирскую кабину и помочь Итану.

– Свяжи ему руки! – попросил надзорик, чувствуя, как, во-первых, из ран вниз по ногам стекает кровь, а во-вторых, как система скорой помощи «хамелеона» пытается эту кровь остановить. Побежавшие под кожей муравьишки представляли собой лечебных нанороботов.

– Зачем?! – не понял Аверин.

– Свяжи…

Пилот нашёл катон липкой ленты, неумело замотал руки генерала.

– Что с ним?!

– Будет жить… лети…

– Но он… вы… вас надо в госпиталь…

– Лети!

– Куда?

– Туда, где ты меня встретил.

Ротмистр, побледнев, торопливо нырнул в пилотское кресло.

Через пять минут они приземлились на том же глинистом бугорке, поросшем сорняками. По просьбе Итана ничего не понимающий сотрудник СХРН помог перетащить начавшего приходить в себя генерала, так и оставшегося в голубом кимоно, и надзорик протянул руку пилоту.

– Улетай!

Брови парня прыгнули на лоб.

– Но как же… вы ранены…

– Спасибо за помощь… мне помогут… может, ещё свидимся.

Белый квадрат кюар-кода, украшенный рисунком чёрных квадратиков, активирующий мозг человека до состояния «магического управления реальностью», вырос перед глазами, и похититель с пленником исчезли, оставив свидетеля мокнуть под дождём с открытым ртом.

Сорок первый реал встретил их плотным слоем духоты. Рассвело, но глубина бывшего карьера была таковой, что поток солнечных лучей проходил над ним.

Вертолёт стоял в карьере на том же месте, но ближе. Итан не стал добиваться ненужной в данный момент точности координат высадки.

К ним подбежали все три участника операции, только пилоты остались в кабине «Ка-41».

– Лобов?! – тронул за плечо осевшего десантника майор Сошников.

Итан молча завалился навзничь…

Рано утром подвезли и заменили аккумуляторы для «Ка-92». Весили блоки по шестьдесят килограммов, поэтому приходилось снимать и ставить их в брюхо вертолёта вдвоём. Всего блоков было двенадцать, и, как объяснил бесогоновцам командир «птерозавра» майор Саша Благой, их мощности хватало на крейсерский полёт на дальность до восьмисот километров, а на оперативную работу – до четырёхсот.

В восемь часов позавтракали вместе с солдатами полигона и расположились в тени вертолёта под маскировочной сеткой в ожидании распоряжений начальства.

Тарас после ночной командировки в соседние реалы отдыхал, и мающийся от духоты и безделья Шалва собрал «экспертное» совещание наличного состава «Бесогона» под пологом капонира, когда все аккумуляторы были заменены, а разрядившиеся увезены. Заметив в руках Ларина синюю мини-книжечку, спросил не без ехидства:

– Ну и что талдычит Лев Николаич на сегодня?

Михаил пожал плечами, перелистнул страницы, прочитал:

– «Когда люди занимаются учением для самих себя, учение это полезно для них, когда же люди делают это для других, чтобы казаться учёными, учёность эта бесполезна».

– И как же это изречение соотносится с нашими проблемами?

– Толстой просто напомнил, что не надо казаться учёным при отсутствии знаний. Вот ты, к примеру, собрал нас зачем? Чтобы объявить себя наставником? А ты имеешь на это право?

Штопор вытаращил глаза.

– Ты чо, Котяра, белены объелся?! Я просто хотел поговорить о командире…

– Ладно, я пошутил.

– Ну и балбес! – покрутил головой Шалва. – Чистый Галатасарай![12]

– А что ты хотел сказать про командира? – лениво поинтересовался Солоухин.

Он лежал прямо на траве, положив голову на брезентовый тюк и закинув руки за голову, и не мигая смотрел в прорехи маскировочной сети.

– Вы заметили, как он изменился?

Товарищи посмотрели на лейтенанта с одинаковой озабоченностью.

– Ещё бы, он только что потерял жену, – проворчал Жора. – Любой на его месте изменился бы.

– Всё равно у него словно что-то сгорело в душе. Вспомните, как он отказывался от физической ликвидации нацистов. А теперь мочит их направо и налево.

– Их и надо истреблять! – сказал Михаил, пряча книжечку афоризмов. – Жаль, что у меня нет дара кюар-хода, ох и много негодяев я бы угрохал! Особенно из оравы наших предателей! Ведь это ж надо было не заметить скопление укропов на границе Курской области! Сколько наших пацанов полегло! А жителей приграничных сёл? Десятки, если не сотни!

– Не преувеличивай.

– Да ведь каждого жалко! Вот теперь придётся расхлёбывать.

Помолчали. Операция ВСУ с нападением мощного боевого кулака с полусотней танков, двух сотен бронемашин и одиннадцати тысяч боевиков началась всего двое суток назад, но уже было известны результаты нападения: хорошо подготовленные англичанами украинские воинские части продвинулись в глубь территории России на двадцать три километра и заняли по фронту больше сорока. И только спустя сутки туда начали отправлять резервы для отражения атаки.

– Это провал генералитета Главштаба, – убеждённо сказал Ларин. – Я полностью согласен с разбором ситуации в интернете. Может быть, генералы мстят новому министру обороны, за то, что начал чистку армии от коррумпированных чинов?

– Ну, ты сегодня прямо экстрасенс-предсказатель! – фыркнул Шалва. – Крыша поехала?

– Белым шифером шурша, крыша едет не спеша, – меланхолично добавил Солоухин.

– А что, такого не может быть? – огрызнулся Ларин.

– Может, – согласился сержант. – Нам-то что с того? Мы никого из предателей в генеральских погонах не достанем. Не будем же стрелять по Главштабу «коалами»?

– Командир может достать.

– Если согласится.

– В таком состоянии согласится. Что, если поговорить с ним?

– О чём? Воспитывать начнёшь? Или добрую сказочку на ночь прочитаешь?

– И прочитаю. А ты что предлагаешь?

– Ничего, время вылечит. К тому же командир сильный мужик, справится, надо только подождать.

Солоухин вдруг привстал на локтях с видом человека, забывшего важную вещь.

– Кажется, я…

Приятели подождали продолжения.

– Что тебе кажется? – не выдержал Штопор.

– Хотел родить хорошую мысль…

Лейтенант издал смешок.

– Можем помочь, сделаем тебе кесарево сечение головы.

Солоухин почесал затылок, снова лёг.

– Вспомнил: забыл отдать долг хорошему человеку. Он меня выручил недавно. Не отдам – не смогу потом попросить ещё раз.

– Мелкий?

– Человек?

– Долг.

– Мелкий, но важный.

– Мелкие долги непременно надо отдавать. – Шалва хихикнул. – Чтобы впоследствии легко можно было забыть отдать крупный. Ларин хотел объяснить ему, кто он есть после таких заявлений, но в это время послышались голоса, шаги нескольких человек, и в капонир спустились трое мужчин: выглядевший отрешённо-сонным Тарас, полковник Шелест и полковник Матоличев. На Лобове был новый «барсик», выглядевший на атлетической фигуре «полковника Лобачевского» второй кожей. Его сопровождающие надели летнюю полевую форму с пиксельным камуфляжем.

Бойцы вскочили.

– Сидите, – повёл рукой Шелест и сам присел на серо-зелёный тюк.

Матоличев и Лобов остались стоять.

– О нападении на Курскую область, надеюсь, вы слышали, – сказал Шелест.

В отличие от потеющего Матоличева командир отряда специального назначения ГРУ, несмотря на жару, выглядел сухим и невозмутимым, как и Лобов, умеющий контролировать температуру тела.

– Так точно! – подтвердили бесогоновцы.

– Только что поступила информация о развитии украинскими формированиями наступления на Брянщину.

В капонире стало тихо.

Из кабины вертолёта выглянул Саша Благой, голый по пояс, во все глаза глядя на полковника.

Шелест кивнул ему.

– У тебя там родичи?

– Так точно, товарищ полковник.

– Ничего, должны отбиться. Но пришла пора и нам вмешаться в эту заваруху.

– Да мы всегда готовы… – начал ошеломлённый Шалва.

– Главнокомандующий обещал разобраться с теми, кто допустил провал обороны, но после того, как удастся выбросить захватчиков с наших территорий.

Бойцы не отреагировали, посматривая на продолжавшего молчать командира.

– Как вы сами понимаете, ждать этого нельзя, – продолжил Олег. – Люди, допускающие такие ошибки, не должны оставаться на местах, поправляя их. Это не тот случай, когда лошадей на переправе не меняют. Ситуация может катастрофически сказаться на ходе всей СВО. Поэтому принято решение… э-э, помочь власти справиться с угрозой.

– Кого надо грохнуть? – процедил сквозь зубы Шалва.

Шелест усмехнулся:

– Не грохнуть – вынуть из уютных кабинетов главных генералов класса люкс и поместить их в менее комфортные условия. Уверен, президент и его советники быстро заменят их на более преданных стране командиров.

– Кое-каких советников тоже придётся нейтрализовать, – хмуро пробурчал Матоличев. – Там больше половины лизоблюды.

Шелест кивнул:

– Пока что речь идёт о замене трёх военных управленцев.

– А как насчёт начальника Главштаба? – дипломатично поинтересовался Солоухин. – Поговорка утверждает, что рыба начинает гнить с головы.

Матоличев и Шелест переглянулись.

– Вопрос обсуждается, – нехотя произнёс командир «Возмездия», вытирая потную лысину. – Это очень нервная тема для всех сторон.

– Какова наша задача? – спросил Ларин.

Полковники перевели взгляды на Тараса.

– Командир объяснит, – ответил Олег. – Готовьтесь, первый поход состоится уже через час. Вопросы?

– Нет! – за всех ответил Шалва.

– Удачи!

– Служу России! – негромко, но твёрдо ответили бесогоновцы.

Матоличев и Шелест ушли.

Тарас остался стоять с тем же рассеянно-отрешённым видом, ни на кого не глядя.

Шалва заметил на виске командира серебристый блеск, раскрыл глаза шире.

– Командир…

Тарас очнулся.

– Прошу прощения, задумался.

– Ты поседел!

Лобов озадаченно провёл пальцем по волосам за ухом. Лицо его прояснилось, по губам проскользнула знакомая «лобовская» усмешка, разве что чуть более печальная, чем обычно.

– Что приуныли?

– Так мы тут вроде балласта в трюме корабля, – хмыкнул Ларин. – Нас даже от охраны «вертушки» отстранили. Мол, сами с усами.

– На подготовку даю полчаса, встречаемся здесь.

– Так мы полетим все вместе? – обрадовался Шалва. – Но «птерозавр» не уместит всех!

– «Птерозавр» пока не понадобится. Цель более скромная, нежели бригада нацистских ублюдков типа CODE9.2[13].

– Ты туда летал на «птерозавре»?

– Туда.

– А нам ни слова.

– Потом поговорим обо всём. Групповые цели проще ликвидировать по ночам, а наша нынешняя задача – личняк.

– Кого на этот раз?

– Слышал, что сказал полковник? Нужно переправить кое-кого из кабинета в менее комфортные условия. Переодевайтесь в ниндзя, комплекты уже в блиндаже, и сюда через полчаса.

Обрадованные бойцы бросились выполнять приказ.

Как оказалось, экипировка для похода на сей раз отличалась от прежней. Вместо «барсиков» или боевых «ратников» всем достались наборы Н-комплексов, прозванные бойцами спецподразделений «мороками». По сути, это было чёрное ниндзя-трико, не сдавливающее тело, а дающее ему полную свободу. Открытыми эти костюмы оставляли только рот, глаза и ушные отверстия. Всё оружие, какое могло понадобиться, легко крепилось на геккон-липучках, даже огнестрельное, но бесогоновцев в данный момент снабдили только ножами и наборами метательных стрел. Все великолепно владели этим специфическим видом холодного оружия, даже Солоухин, считавшийся штатным снайпером группы.

Штопор вспомнил об оружии, применявшемся в сорок первом и восемьдесят восьмом реалах: звучарах – звуковых микрогранатах, вызывающих порционный удар давления, разрывающий сосуды и мышцы, индивидорах – «умных пулях», о наноразмерных киллерботах, – и пожалел, что этого у них нет. Но никто ему не посочувствовал. Парни сосредоточенно занимались освоением того, что им выдали. Тарас запретил брать с собой даже НАЗ – носимый аварийный запас, включающий аптечку с обезболивающими средствами и антидотами, и бойцы поняли, что командировка не рассчитана на длительные активные действия.

– Куда всё-таки идём? – спросил Ларин, когда все «ниндзя» собрались в отдельном блиндаже.

– Курск, – коротко ответил Тарас.

Переглянулись.

– Кто клиент?

– Генерал Деревянко.

– Ага, наш прямой завистник, – удовлетворённо кивнул Шалва. – Это ведь он копает под полковника?

– Именно он и его зам Варягин провалили оборону Курской области, – сказал Тарас, подавая бойцам жёлто-синие шевроны с головой волка – опознавательные эмблемы украинских диверсантов Службы разведки. – Ничего не предприняли в Главштабе в плане подготовки к отражению нападения укронацистов, хотя разведка докладывала об этом в течение не одного месяца.

– Так он предатель? Или вообще шпион?

Тарас не ответил.

– А это для чего? – Шалва повертел в пальцах матерчато-пластиковый прямоугольничек.

– Чтобы там подумали, будто на генерала напали укропы! – догадался Солоухин.

Приклеили шевроны на предплечья.

– Почему идём днём, а не ночью? – поинтересовался Ларин. – Нас же заметят.

– Вот и хорошо, – пожал плечами Солоухин. – Деревянку Главштаб суёт в командующие всеми силами Курской области, – нехотя ответил Тарас. – В том числе полицией, МЧС и снабжением. Это приведёт к тому, что мы потеряем не только Суджу с её газовым комплексом, но и Курскую АЭС, и вообще весь этот район.

– Понятно, времени у нас нет.

– Полковник же говорил об этом, – укоризненно проговорил Жора.

– Я прослушал.

Солоухин задумчиво поиграл ножом.

– А что, если вместо Деревянки тот же Главштаб подсунет такую же фигуру?

– Наши готовят свою замену, бывшего губернатора Тульской области.

– Дёмина?

Тарас, не отвечая, посмотрел на почти невидимый на запястье браслет коммуникатора.

– Выходим.

Наверху их ждал джип «Нива» с тонированными стёклами. Залезли в кабину, провожаемые любопытными взглядами двух солдат боевого охранения.

Ехали недолго, всего минут шесть, остановились у замаскированного сетчатым куполом «Ансата-Альфа» с красным крестом на борту. Вертолёт пользовался на фронте как средство медицинской помощи, оружия не имел и мог вместить до десяти раненых. Его кабина оказалась пропитана запахами лекарств, от которых першило в горле.

Взлетели в пять минут одиннадцатого.

«Ансат» поднялся на высоту всего в двадцать метров и разогнался до максимальной скорости триста километров в час, направляясь на север. Но уже через четверть часа нырнул вниз и спикировал на перепаханное канавами, рытвинами и оврагами песчаное поле в окружении двойного сетчатого забора. Сел.

– Вылезаем! – скомандовал Тарас.

– Офигеть, командир! – удивился Шалва. – Почему сели? Нам же в Курск!

– До Курска семьсот километров, – ответил Тарас как о чём-то не требующем объяснений.

– Пойдём через кюар! – сообразил Ларин. – Не проснулся до сих пор? Мог бы догадаться. В нашей копии мы будем добираться до Курска почти три часа, а в сто одиннадцатом летун домчит нас за десять минут.

– Вот я Лабытнанги! – расстроился Шалва.

Выбрались на песок.

– Жди, – сказал Тарас пилоту «Ансата», усатому дядьке лет сорока.

Пилот кивнул.

– Идёмте. – Тарас повёл команду в обход утонувшего в песке почти на треть корпуса экскаватору.

– Это, наверно, карьер? – сказал Шалва.

Тарас промолчал. Корпус вертолёта перестал быть виден, и капитан остановился.

– Обнимемся!

– Всех возьмёшь?

– Всех.

– Раньше мог только двоих.

– Мы без экипа и оружия, сожмёмся плотнее.

Привычно обняли его со всех сторон, прижимаясь телами чуть ли не до невозможности дышать.

Тарас закрыл глаза… и через невыразимую никакими словами темноту все четверо вывалились на землю под хмурым плачущим небом нового реала.

Самое интересное, что оказались десантники практически в таком же месте: бугры, ямы, кучи песка, глыбы песчаника, хлам, – только всё промокшее от сыпавшейся с неба мороси.

Расцепили руки, вдыхая сырой воздух полной грудью, огляделись, не отличая юга от севера и запада от востока.

– Мы точно туда попали? – осведомился Ларин.

Вместо ответа Лобов надвинул на глаза очки, потыкал пальцем в затылок, где под чёрной эластичной тканью капюшона прижималась к шее скоба «альпина», смартпроектора, исполняющего роль многодиапазонной рации, которая не боялась РЭБ-излучения. Расставаясь, все «клоны» Тараса решили пользоваться одним кодом для связи, а также запомнили частоты, используемые чистильщиками СХРН в сто одиннадцатом реале. В данный миг Тарас послал вызов мощной структуре Службы химрадиоактивного надзора, уверенный в том, что ему ответят. И не ошибся. Сигнал – три всхлипа – прилетел в ухо уже через три секунды.

В фокусе очков сформировалось лицо мужчины неопределённого возраста. У него были серые глаза, прямой нос и прямые губы.

– Триам-17, – проговорил он сухо. – Слушаю.

Тарас понял, что ему отозвался робот.

– Капитан Лобов. Нужна срочная связь с ротмистром Авериным.

Повисла пауза.

– Капитан Лобов, немедленно покиньте район бедствия! Вы находитесь в запретной зоне!

– Мне нужна срочная помощь!

– Но вы уже получили помощь.

Тарас едва не ляпнул: когда?! Но следующая мысль пришла вовремя: здесь побывал кто-то из «братьев»!

– Идёт война, Триам-17! Ситуация меняется ежечасно! Моя ДШРГ[14] выполняет особо важные операции! Гони модуль по пеленгу!

Человек на месте дежурного скорее всего задумался бы, задал несколько дополнительных вопросов, попросил бы дождаться ответа начальства, но робот сориентировался моментально, координированный местным искусственным интеллектом.

– Где вы находитесь?

– В пяти километрах от берега Евсеевского лимана, на территории заброшенного карьера. Даю пеленг. – Тарас включил опознаватель «свой-чужой», играющий роль маяка.

– Сколько вас?

– Четверо.

– Ждите. – Минуту: пусть модуль пригонит ротмистр Аверин.

– Шеф-ротмистр Аверин не на дежурстве.

– Найдите, это приказ! И поторопитесь, речь идёт о возможных массовых человеческих жертвах!

– Ваши требования в данный момент передаются командованию южной бригады СХРН.

Лицо абонента в очках исчезло.

Тарас сдвинул очки на лоб.

– Не расходиться.

Бойцы придвинулись к командиру.

– Думаешь, генерал будет ждать нас на одном месте? – индифферентно спросил Солоухин.

– По заверениям полковника генерал на совещании в мэрии Курска, собрал всех представителей местной власти и федералов. Вряд ли совещание закончится до обеда.

– А если этот товарищ, с кем ты общался, скажет, что ему не разрешили дать транспорт?

– Это робот.

– Робот? – с любопытством переспросил Шалва.

Тарас не ответил. Он тоже побаивался, что местные власти СХРН откажутся помогать неведомой ДШРГ, тем более что кто-то из Лобовых уже просил их об этом, но и ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Триам-17 (интересно, это имя или аббревиатура технического назначения? – мелькнула в голове мысль) не подвёл. Модуль, формой напоминавший одуванчик с ядром-кабиной, на которой горела надпись СХРН-17, вынырнул из облаков через двенадцать минут, лихо спикировал на каменистую плешь в десяти метрах от бесогоновцев. Темноволосый смуглолицый пилот открыл люк, ошеломлённо уставился круглыми глазами на четверых десантников в чёрном, похожих на чертей без рожек.

– Капитан Лобов? – неуверенно сказал он.

– Вы кто? – осведомился Тарас.

– Я контр-ефрейтор Исмаилов.

– Я ждал Аверина.

– Приказали мне, я полетел, – виновато сказал пилот.

– Ладно, грузимся, парни.

Десантники забрались в кабину.

– Куда вас доставить?

– В центр Курска.

Если контр-ефрейтор Исмаилов и был удивлён, чувств своих он не выдал. Да и вряд ли его волновало, куда надо было перевезти «чертей».

Модуль Службы химрадиоактивного Надзора подскочил вверх как подброшенный батутом.

– Форсируй! – добавил Тарас.

Пилот послушался. Аппарат рванул на север словно выпущенный из пращи камень, почти мгновенно преодолев звуковой барьер. Несмотря на хрупкий вид, летал он с большой скоростью и до Курска домчался всего за четырнадцать минут, вызвав восторг у Штопора, понимающего толк в авиатехнике.

– Не думал, что такой несерьёзный одуванчик летает как истребитель! – похвалил он модуль.

– В максимуме три тысячи сто в час! – гордо ответил пилот. – Где вас высадить?

Модуль завис над городом, практически пустым и тихим, хотя бесогоновцы не ожидали увидеть его в таком запустении.

– Не понял! – сказал Ларин. – Вы и здесь всех эвакуировали?

– Пришлось, – кивнул Исмаилов. – Подули южные ветры, и облако радиоактивной пыли накрыло Харьков и дошло до Курска.

– Вот это номер!

Бесогоновцы приникли к прозрачным полосам кабины, играющим роль иллюминаторов.

По улицам сто одиннадцатого Курска не ездили автомобили и не ходили люди. Во всяком случае живые. Тарас заметил лишь пару фигур возле обрушившегося здания, да и то это оказались двуногие и двурукие роботы, вместо голов у которых красовались узлы рабочих рычагов.

– Где у вас тут мэрия? – спросил Тарас.

– Да вот, на площади Ленина, – показал рукой Исмаилов.

Тарас кивнул, радуясь, что адреса городской администрации в сто одиннадцатом и двадцать третьем реалах ничем не отличаются. В противном случае пришлось бы тратить время на коррекцию нырка в кюар-трекинг.

– Садись прямо у входа.

Модуль камнем рухнул вниз, приземлившись на мокром асфальте пёрышком птицы. По-видимому, он имел устройство нейтрализации инерции.

– Мы сходим внутрь и через полчаса-час вернёмся, – предупредил пилота Лобов. – Вероятно не одни, с неким субъектом. Поэтому жди, что бы ни происходило, и не отлучайся.

– Мне велено доставить вас на КП НВБ, – виновато поёжился Исмаилов.

– Вернёмся – решим, куда нам отправиться. Не переживай, мы делаем благое дело.

Группа цепочкой двинулась к гранитным ступенькам главного входа в здание, миновала две помпезные колонны в ямках и выбоинах, втянулась в проём уцелевшей тяжёлой двери.

В холле было сумрачно, свет, естественно, не горел.

– Откуда будем забирать клиента? – спросил Ларин, вызвав дребезжащее эхо.

– Тебе же сказали – он на совещании, – хмыкнул Шалва.

– Зал заседаний на втором этаже, – сказал Тарас. – Не отставать!

– А если в зале генерала не будет?

– На месте сориентируемся.

Взобрались по захламленной лестнице на второй этаж, через распахнутые двери из полированного чёрного дерева прошли в зал, посреди которого стоял длинный стол, окружённый двумя десятками стульев.

На полу и на всех предметах интерьера лежал толстый слой пыли, но воздух в помещении был сырой, при каждом шаге пыль не вспархивала облачками, а прилипала к ботинкам.

– Встанем у двери, – оценил форму помещения Тарас.

Без возражений обнялись сразу за дверью, в небольшом закутке, и «кюар-паромщик» провёл процедуру перехода. Спустя «бесконечное мгновенье» десантники оказались в освещённом помещении, шелестевшем голосами присутствующих и насыщенном не сильно аппетитными запахами. В зале было жарко, и потели все.

Стулья вокруг стола были заняты, кроме одного во главе. Из двадцати сидевших гостей лишь трое были женщинами, в военной форме присутствовало около половины, все не ниже полковника по званию, остальные представляли собой разношёрстный контингент начальников, мужчин в возрасте от пятидесяти лет и старше. Никого из них Тарас не встречал.

Но и генерала Деревянко среди всей этой начальственной гвардии не было. Ёкнуло сердце: операция могла закончиться, не начавшись. Здание наверняка напичкано охраной, со всей оравой четвёрка справиться не могла, а отсутствие охраны в зале объяснялось тем, что она стерегла вход в него со стороны коридора.

Но им повезло!

Входная дверь распахнулась, и в зал вошёл человек в полевой форме с генеральскими погонами и двумя планками наград на кителе. Он вполне соответствовал описанию Шелеста, к тому же Тарас вспомнил, что видел этого военачальника, когда тот посещал ЧВК «Бах» ещё в полковничьем мундире.

Его сопровождали сразу шестеро (!) спецназовцев в боевых «ратниках», вооружённые автоматами «ШАК-12» и пистолетами-пулемётами «Кедр».

Генерал был высок, где-то под метр восемьдесят пять, широкоплеч и красив как Ален Делон в лучшие свои годы. Лицо у него раскраснелось, но не потеряло снисходительной полуулыбки превосходства, а в глазах Деревянко тлел огонь змеиного предупреждения, от которого у Тараса свело скулы.

Бесогоновцы вышли из закутка, расходясь линией и преграждая путь генералу и его свите.

На пару мгновений в зале установилась тишина. Замерли и те, кто сидел вокруг стола, и те, кто входил, и бесогоновцы в чёрном, с закрытыми масками лицами. Потом Тарас шагнул вперёд и невозмутимо, мягко, но с ощутимой силой, а главное, с украинским акцентом, произнёс:

– Пан генерал, вам придётся пойти с нами, босс вызывает!

Деревянко вздёрнул чётко обработанные полоски чёрных бровей.

– Кто?!

– У нас один босс, – ответил Лобов, – начальник Службы разведки Болданов.

Залом снова завладела тишина. Затем телохранители Деревянко преодолели ступор, вскидывая стволы автоматов, и началась схватка четвёрки десантников с шестёркой неплохо подготовленных здоровенных парней в камуфляже, не сразу осознавших, что использование огнестрельного оружия в таком положении, в присутствии множества посторонних людей, требует иных навыков.

Один из них даже успел выстрелить, попав в Ларина и в двух мужчин за столом.

Вслед за этим раздался хор криков, началась паника, сидевшие повскакивали, уменьшая и без того небольшое пространство для маневра всех участников сражения. Но бесогоновцы были специально подготовлены воевать в таких условиях и быстро уравняли силы противостояния. Штопор в прыжке подбил вверх ствол автомата в руках стрелка и ударом в челюсть отшвырнул к входной двери. Солоухин в то же мгновение подсечкой сбил дюжего парня справа и в прыжке добавил удар кулаком в забрало шлема, буквально пригвоздив его к полу.

Раненный в грудь пониже ключицы Михаил вцепился в ствол противника напротив, достал нож, полоснул им по руке бугая, заставив его с криком выпустить пистолет-пулемёт.

Тарасу пришлось схватиться сразу с тремя телохранителями, бросившимися навстречу с целью прикрыть охраняемого субъекта. Четвёртый спецназовец почему-то остался за спиной генерала, считая, очевидно, что должен защищать спину босса.

Но не это показалось Тарасу удивительным.

Деревянко не побежал с места схватки, остался на месте, с любопытством наблюдая за действиями «ниндзя». Лишь в глазах генерала разгорался и гас огонёк злобного интереса.

Тарас отбил удар стволом противника слева (парень явно не был тренирован на драку в тесном помещении с огнестрельным оружием в руках, иначе не стал бы попусту размахивать «Кедром», не рассчитанным на массивный удар, как дубиной) и ответил тычком ладони в челюсть, швыряя телохранителя в толпу присутствующих. Не теряя ни мгновения на развороты и дрыгоножество и рукомашество, как бы продолжая движение, нанёс удар лбом в лоб второго противника и зацепил ребром ладони горло третьего. Добить не успел, пришлось ответить на движение слева: вскочил атлет, сбитый Штопором.

И только в этот момент, сообразив, что охрана не справляется с «ниндзями», генерал решил отступить. И наткнулся на последнего телохранителя, так и не двинувшегося тупо с места.

Этим воспользовался раненый Ларин, кидаясь за Деревянкой и хватая его за мундир. Раздался ещё один выстрел, Михаил охнул, но генерала не отпустил. Не поняв, кто стреляет, Тарас взвился в прыжке, нагоняя обоих, крикнул:

– Хлопцы, вкруговую, я отправлю этих и вернусь!

Удивлённый генерал обернулся, когда рука Лобова цапнула его за рукав и рванула назад. Все трое на один миг столкнулись, и всех накрыл полог мрака, унёсший их в короткое беспамятство.

Мрак сменился хмурым свечением облаков, сеющих морось дня сто одиннадцатого реала. Модуль СХРН сиротливо висел в пятнадцати метрах от точки выхода кюароходцев, и Тарас не стал ничего объяснять высунувшемуся пилоту. Ударил дёрнувшегося генерала по шее, повернул голову к лейтенанту.

– Миха, я за ребятами! Справишься?

Ларин кивнул. Тарас активировал кюар-код и снова оказался в помещении зала заседаний Курской мэрии.

За минуту его отсутствия здесь мало что изменилось.

Двое телохранителей Деревянко лежали у стола без движения. Остальные четверо, лишённые оружия, сражались с двумя бесогоновцами, мешая друг другу и не проявляя особых навыков рукопашного боя. К тому же им мешали и стол, и стулья, и заседавшие в зале представители властных структур. То один, то другой, они пытались покинуть помещение за спинами дерущихся и, натыкаясь на бойцов, попадали под удары и падали на пол.

Тарас как призрак внезапно возник за спинами двух спецназовцев, держащих в руках армейские тесаки, один из них оглянулся и получил полноценный удар в лицо; его забрало болталось на клапане наушника. Второй начал судорожно махать ножом крест-накрест, но кисть наткнулась на блок противника, нож вылетел из руки, а голова парня с размаху ударилась о край столешницы.

Не отстали от командира и подчинённые.

Штопор, разъярённый от полученного удара (у него были окровавлены губы), снёс с головы верзилы его шлем, обработал скулы и добил противника ударом в горло.

Солоухин просто взял своего визави на приём, взвалил парня на спину, выпрямился и швырнул через стол.

Тарас не стал ждать «окончания банкета».

– Ко мне!

Бойцы послушно метнулись к нему.

Через секунду троица десантников исчезла на глазах изумлённых свидетелей потасовки, впоследствии давших множество противоречивых показаний. Сходились показания только в одном: генерала Деревянко похитили украинские террористы.

На голову Тараса сыпануло облако мелких капелек дождя, и он не сразу оценил ситуацию в месте перехода в сто одиннадцатом реале, что едва не привело к трагедии.

Ларин лежал на песке в двух метрах от него, прижимая руку к животу.

Пилот модуля в десяти шагах тоже лежал на глыбе песчаника, скрючившись в позе зародыша в материнской утробе.

Генерал Деревянко бежал к модулю, увязая в песке, и в руке его отблёскивал металлом пистолет.

Тарас понял, кто стрелял в Михаила в зале мэрии.

– Командир! – взревел Шалва, бросаясь в погоню.

Генерал оглянулся, выстрелил, заставив лейтенанта нырнуть в песок. Тарас, находясь в боевом трансе, кинулся за беглецом, проявившим определённое мужество, и на бегу метнул нож, заставив генерала выстрелить раньше времени. Поэтому Деревянко промахнулся, а нож попал ему в плечо.

Однако он был всего в трёх шагах от аппарата и, выронив пистолет, всё-таки запрыгнул в кабину. Спасло Тараса, да и всю операцию, только незнание генералом способа управления модулем. Это был не самолёт и не вертолёт, и чтобы справиться с ним, надо было нацепить дугу мыслесъёма и активировать автопилот. Дугу он нахлобучил, остальное не успел. Вскочивший следом Лобов одним ударом в шею выбил из беглеца сознание. Поднял пистолет.

Подбежал Шалва.

– Вот шустрая тварь! Командир, не надо! Он нужен нам живым! Иначе всё это – провал!

Долгие три секунды Тарас боролся с собой, потом с трудом снял палец с курка, выпрыгнул из кабины, подбежал к пилоту. Слава богу, ранен, но дышит! Потом метнулся к Ларину, над которым склонился Солоухин.

– Что?!

– Живой, – виновато отозвался Жора, – но потерял много крови. А аптечки нет.

Тарас подозвал Штопора.

– Я отправлю раненых домой, а вы подождёте здесь вместе с генералом.

– Справишься?

– Несите Мишу в кабину и полетим.

Шалва с Жорой подхватили Михаила и понесли к модулю.

В это время пилот Исмаилов шевельнулся, привстал.

– Что вы хотите делать? – послышался его слабый голос.

Тарас подбежал к нему:

– Куда ранен?!

Пилот в блестящем от дождя костюме опёрся о руку Лобова, поднялся, морщась.

– Я не ранен, пуля попала сюда. – Он показал пальцем на грудь. – Но не пробила. Хотя было больно!

– Слава удаче! Мы уже хотели забрать тебя к нам.

– Не надо. Кто это был?

Лобов глянул на бойцов, устраивающих раненого Михаила в кабине.

– Преступник. Потерпишь ещё четверть часа?

– В смысле?

– Отвези нас в то место, где мы встретились. Я отправлю раненого в наш госпиталь, потом мы все вернёмся к себе, а ты на свою базу.

Пилот посмотрел на суетящихся «ниндзя».

– Не лучше переправить вашего товарища в нашу лечебницу?

– Нет.

– Ладно, поехали.

Через минуту поднялись в воздух. Исмаилов врубил форсаж, и аппарат преодолел разделявшее Курск и Одессу расстояние за десять минут.

Высадились, бережно опустив потерявшего сознание лейтенанта на землю. Пришедший в себя Деревянко смотрел на мир мутными глазами и молчал. На шее у него вспухал лиловый волдырь.

– Лети домой, – сказал Тарас, подавая руку пилоту. – Спасибо за помощь! Ты помог сделать большое дело.

– Он правда преступник? – неуверенно спросил молодой человек.

– Клейма ставить негде! – проворчал Штопор, у которого распухли губы. – Тут есть аптечка?

Пилот откинул сиденье лавки в пассажирской кабине, достал белый чемоданчик с красным крестом.

В чемоданчике оказался целый набор медицинских препаратов и упаковок, половина из которых была десантникам незнакома. Но пилот помог им найти бинты и кровоостанавливающее средство в виде клеящегося тампона, и Солоухин с помощью товарищей заклеил обе раны Михаила.

Во время перевязки он пришёл в себя, пробормотал виновато:

– Снова я нарвался на пулю как пацан. Прости, командир.

– Успокойся, это я виноват, – пробурчал Тарас.

Штопор посмотрел на пилота:

– У тебя есть клейкая лента или проволока?

Пилот пошарил в бардачке аппарата, потом в багажнике сзади, достал моток белого шнура.

– Вот только.

– Годится. – Шалва связал руки генерала за спиной.

– Передавай привет Аверину, – попросил Тарас.

Модуль улетел.

– Кто ты? – вдруг спросил сидевший со связанными за спиной руками Деревянко, посмотрев на Тараса. – Я тебя где-то видел.

Ни пытаться освободиться, ни спрашивать, за что его задержали, он не стал.

– Я Тень, – с усмешкой назвал свою кличку Лобов. Повернулся к бойцам. – Всех я не утащу, возьму Мишу и генерала.

– Я не умещусь? – пошлёпал Шалва превратившимися в оладьи губами. – С этим паном надо держать ухо востро.

Деревянко сверкнул змеиными глазами, но промолчал.

Ларина привели в чувство, поставили стоя, Тарас обнял его, велел генералу стать вплотную и привёл в действие кюар-алгоритм.

После двойной высадки в двадцать третьем реале (Тарас сначала доставил под Одессу пару Ларин – Деревянко, за ними Шалву и Солоухина, потом все пятеро на ожидавшем их «Ансате» добрались до полигона на берегу лимана, где располагалась теперь база «птерозавра») раненого отправили в госпиталь, а Деревянко отконвоировали в штабной блиндаж базы разведки, где его допросили Шелест и Матоличев.

На вопросы генерал отвечал охотно, с юмором, хотя и не признался в саботировании создания укрепрайона на границе Украины и России в Курской, Брянской и Белгородской областях. Сначала свалил вину в прорыве границы на губернатора Курской области, потом на заместителя начальника Главштаба, потом на своего зама Варягина, а когда Шелест привёл факты личного участия Деревянко в процессе замалчивания угрозы нападения, генерал помрачнел.

– Полковник, – сказал он, – ты хоть представляешь, во что вляпался? Я через час буду на свободе, а тебя и твоих «ниндзя» упекут за решётку на двадцать лет!

– Вляпался не я, – спокойно ответил Олег, – а вы, пан генерал. Не думаю, что вы и в самом деле украинский шпигун, скорее всего винтик «пятой колонны» внутренних врагов России, желающих ей поражения. Но сидеть вам и впрямь придётся долго. Жаль, что раскусили вас только после провала обороны под Курском. Умело прикрыли себя шестёрками и элитными генералами класса люкс, которых в Главштабе достаточно. Сообщников своих вы, разумеется, не сольёте на первом допросе?

– И на втором, – усмехнулся «почти Ален Делон». – А третьего не будет.

– Сомневаюсь, будет и третий, и сколько потребуется для установления истины. Нынешний министр обороны человек решительный и серьёзно взялся за чистку коррупционеров в погонах. А на своего приятеля Дерипачку не рассчитывайте, у него рыльце в пушку ещё больше, чем у вас. Мы и его скоро допросим.

При упоминании фамилии олигарха в глазах Деревянко проскочила молния, и он на мгновение потерял дар речи, но быстро пришёл в себя.

– Кто это – мы?

– Есть такая организация – РОВ называется, не слышали? «Русское офицерское возмездие». О нём скоро заговорят в народе с восхищением, когда по Сети начнёт гулять инфа о предательстве фигурантов уголовных дел, препятствующих развитию государства.

– Наивные вы люди. – Генерал презрительно покривил губы. – Кто ж вам даст доступ к интернету?

– О да, вы абсолютно уверены в том, что СМИ и ТВ в ваших руках, – заговорил Матоличев угрюмо. – К примеру, как человек с фамилией Брейтенбряхер может служить России, находясь на важном посту при, так сказать, Министерстве культуры? Но и на их боссов найдётся управа. Шеф Первого канала господин Ёпрст уже получил чёрную метку и сбежал в Англию, скоро потянутся и другие.

– Кто это? – небрежно кивнул Деревянко на Матоличева, обращаясь к Шелесту. – Ваша левая рука, полковник?

– Правая, – улыбнулся Олег. – Это командир РОВ.

– А выглядит как бомж, укравший полковничий френч.

Матоличев рассмеялся:

– Не всем же выглядеть артистами как вы. Надеюсь, это не биохимия со стероидной накачкой?

Ещё одна молния утонула в зрачках допрашиваемого.

– Нейрохимия, – всё так же небрежно ответил он, – военная. Прошу отвести меня в камеру, я больше ничего не скажу. Ещё раз повторяю, через час меня освободят, и тогда поговорим в другом месте и в другом тоне.

– Не освободят, – сожалеюще качнул головой Шелест. – Уже прошло объявление о том, что вас похитила ДРГ Службы разведки Украины. А самое пикантное, офис президента Украины радостно подтвердил своё участие в похищении.

Деревянко замер.

– Врёте!

– Не умею, – развёл руками Шелест. – Вам дадут послушать запись. У вас есть вопросы, товарищ полковник?

– Нет, – буркнул Матоличев.

– Увести! – приказал Олег охране блиндажа.

Деревянко поднялся.

– Один вопрос, полковник.

– Задавайте.

– Кто этот опер, что задержал меня? Он назвал кликуху – Тень.

Шелест пожевал губами, выругавшись в душе на Тараса, раскрывшего оперативный псевдоним. Впрочем, едва ли у генерала будет возможность копнуть глубже, пусть помучается.

– Полковник Лобачевский.

Деревянко изогнул бровь:

– Мне кажется, я его где-то видел, но не с полковничьими погонами.

Никто ему не ответил. Генерала увели.

Полковники остались в блиндаже каждый со своими думами.

Матоличев первым вспомнил о делах насущных, собрался уйти, и в этот момент в блиндаж спустился Лобов, уступил дорогу.

– Прошу прощения, товарищ полковник.

– А-а, ты? Почему не отдыхаешь?

– Я как раз по этому поводу.

Шелест ощупал обманчиво спокойное лицо «полковника Лобачевского» цепким взглядом, ощутив его тоску, горечь и едва сдерживаемое возбуждение.

– Слушаю, капитан.

– Вы предлагали мне работу по крупным объектам.

Полковники переглянулись.

– Объектов много, – сказал Матоличев. – Ты только что отработал по группе CODE9.2.

– Готов отработать по любой другой цели.

– Тебе надо серьёзно отдохнуть. На завтра запланирован захват приятеля Деревянки пана Дерипачки. Уж очень сильно этот господин начал волновать медийное поле. То назовёт президента наёмным менеджером, то вкинет в Сеть призыв закончить войну на условиях противника, то недавно обнаружилось, что он втихую продал тридцать процентов акций своего «Русалюма» неким австралийцам.

Тарас упрямо боднул воздух лбом:

– Я не хочу отдыхать! Дайте задание!

Мужчины снова обменялись взглядами.

– Киллеры восьмидесятой штурмовой бригады? – предложил Матоличев. – Или их штаб.

Он имел в виду подразделение мотострелковой украинской бригады ВСУ, штурмовики которой пытали российских пленных и расстреливали мирных граждан.

Шелест встретил взгляд Лобова, поёжился.

– Ты слишком перевозбуждён…

– Олег, разреши, а то я сам найду цель!

– Инициаторы удара по Курску уничтожены, – сказал Шелест, поразмышляв. – Но из города-призрака Атомные Горки готовится атака на Брянскую область. Главштаб знает об этом, но, по нашим сведениям, медлит с упреждением и возведением оборонительного пояса. Расчёты готовы?

Матоличев выпятил мясистые губы:

– Я давно предлагал лупануть по истинным центрам принятия решений. Кулак для удара на Брянщину готовит генерал ВСУ Журавель. Координаты его КП известны.

Шелест посмотрел на Тараса:

– Уверен, что тебе это необходимо?

Лобов не ответил, только синие глаза просияли жутким льдом.

– Снайпера не нашли?

Он имел в виду убийцу Снежаны.

Шелест отвёл глаза:

– Ищем.

– Поторопитесь!

Лобов повернулся и вышел. Две пары понимающих глаз смотрели ему вслед.

Наверху царил вечер, готовивший изменение погоды.

Блиндажи КП разведки располагались в стенах оврага, замаскированные по склонам густым кустарником и накрытые сверху по гребню низкорослыми берёзками и ольхой. При продуманной системе воздухообмена сквозняки хорошо охлаждали внутренности блиндажей и дотов. Но стоило выйти из тени, на человека обрушивалась волна зноя, не спадавшего даже к ночи. Лишь появившиеся в небе со стороны моря облака предполагали скорое наступление осени.

Тараса ждал Шалва, сидя на пеньке в обычном камуфляже, с автоматом на коленях. Увидев выбиравшегося из блиндажа командира, подбежал к нему.

– Ну, что узнали?

– Ничего, – коротко ответил Тарас.

Лейтенант заметил его сосредоточенность на внутренних переживаниях, понизил голос:

– Тебя ни в чём не обвинили?

– Я скоро полечу на задание. Возвращаемся к «вертушке».

– Это после проведённой операции, без отдыха?! – удивился Шалва.

– Идём!

Растерянный лейтенант заторопился за ним.

В расположение бывшего вертолётного полигона их довезли на «Титане» молчаливые контрактники, возвращавшиеся с грузом необходимых вещей для обслуживания гарнизона.

Лётчики уже возились у «Ка-92» вместе с техниками, проверяющими системы вертолёта.

Стемнело, и все в капонире пользовались инфраоптикой, не включая фонарей.

Командира и лейтенанта встретил Солоухин, помогавший пилотам.

– Как там Миха?

– Норм, – ответил Штопор. – Две пули, одна в боку, одна в груди, но лёгкое не задето. Прооперировали, через пару недель встанет на ноги.

– Не везёт нашему знатоку классики.

– Он сам переживает, что не сможет принять участие в рейдах.

– Ничего, мясо восстановится, лишь бы голова работала.

Тарас подошёл к Саше Благому, вылезшему из кабины. Пошептался с ним, вышел из капонира.

– Ему бы отдохнуть, – сказал Солоухин, наблюдая за Лобовым. – Не слишком ли полковник загружает командира?

– Он сам напросился.

– Сам? – удивился Жора, оглянувшись, осуждающе покачал головой. – Не бережёт себя.

– Он заточен на войну с нацистами, а теперь, после гибели Снежки, не хочет отсиживаться в кустах, когда ребята воюют на фронте.

– Вот и я тоже собираюсь вернуться на фронт, – признался Солоухин. – Охрана «вертушки» не моё дело, а я не любитель сидеть без дела, пока война не закончилась.

– Командир тебе не простит.

– Простит, я же не в тыл хочу податься.

– Всё равно выглядит некрасиво, будто ты его бросаешь.

– Не береди душу, Штопор.

Лейтенант усмехнулся:

– Как говорил наш препод по психологии боя: давайте не будем усукаблять ситуацию.

– Как? – фыркнул сержант. – Мне показалось? Давайте не будем…

– Усукаблять.

Жора засмеялся:

– Придумают же острецы! Прав был Пушкин, велик и могуч русский язык! Куда до него бриттам и немцам.

Тарас появился через десять минут, переодетый в боевой «барсик». Забрало шлема было откинуто, глаза скрывала тень, и Шалва невольно припомнил псевдоним Лобова, данный ему командиром ЧВК «Бах» – Тень. Передвигался капитан, ставший на время оперативных мероприятий полковником Лобачевским, действительно бесшумно.

– Ложитесь спать, – сказал Тарас негромко. – Мы вернёмся часа через два.

– Жаль, что не могу с тобой пойти, – пробурчал Шалва.

– Куда, если не секрет? – спросил Солоухин.

– Если получится за один заход, побеспокоим два осиных гнезда.

– Одно, я так понимаю, штаб восьмидесятой? – утвердительно проговорил Шалва.

– Нам дали наводку на место квартирования батальона. Разный европейский сброд наёмников. Стоит под Харьковом, повыгоняли жителей из деревушки Лондон.

– Лондон?!

– Бывшая Колотухино.

– Хорошо, что выгнали. – Шалва издал смешок. – Можно будет бить, не опасаясь попасть по своим. А второй объект?

– КП северной бригады ВСУ, командующий которой и отдал приказ подготовить атаку на Брянскую область.

– Уверен, что за его спиной торчат уши англичан.

– Они тоже сидят в штабе северной группировки.

– Вот кого я бы мочил с удовольствием!

– Присоединяюсь, – сказал Солоухин.

Подошёл пилот «Ка-92»:

– Мы готовы, товарищ полковник.

– Выгоняйте машину.

С помощью солдат охраны базы прицепили «птерозавра» к БТР, выкатили из капонира. Свистнув, пришли в движение винты экспериментального электрического вертолёта, разогнались до мерного и не сильно громкого шума.

– Пока, парни. – Не пожимая бойцам руки, Тарас полез в кабину на свой отдельный технический «насест».

– Ни пуха ни пера, – пожелал ему в спину Шалва.

Лобов не ответил. Через минуту закрылись дверцы кабины, вертолёт, не включая прожекторов, мягко оторвался от земли и пошёл в тёмное ночное небо. Исчез.

Провожающие солдаты базы начали расходиться.

Бесогоновцы молча смотрели вслед вертолёту, пока не стих шелестящий гул двигателей.

– Его душа жаждет крови, – мрачно пробормотал Шалва.

– Не крови, – тихо возразил Солоухин, – но мести. Душа не может жаждать ни крови, ни смерти.

Горизонт на западе полыхнул серией далёких вспышек, словно отзываясь на слова сержанта.

В кабинете генерала Самойлова, директора ФСБ Луганской области, Утолина встретил взрыв хохота. Он даже приостановился на пороге и бросил взгляд на себя ниже пояса, решив, что, как в анекдоте о Байдене, забыл застегнуть ширинку. Но причина веселья собравшихся была иной.

Хозяин кабинета отсутствовал. В кабинете сидели четверо: начальник ГРУ Луганщины генерал Чащин, два заместителя Самойлова, по информобеспечению и по контрразведке, генерал Кочугуров и полковник Зайченко, и председатель федерального РОК генерал в отставке Смоляков Роман Геннадиевич. Ему недоставало до семидесятилетнего возраста полтора года, но выглядел он, обладая ёжиком серебристых волос, бодрым и сосредоточенным.

Существуют три уровня компетенций руководства Федеральной службы безопасности.

Первый – оперативный: это офицеры, выполняющие всю оперативную работу подразделений – от самых мелких до специальных и особого назначения.

Второй – начальники Управлений и территориальных структур ФСБ, подчиняющихся директорату.

Третий – сам директор и его советники, часть которых входит в Совет безопасности и секретный пул руководителей, имеющих право прямого доклада президенту.

Но в данный случай в кабинете директора ФСБ фронта Луганского отделения собрались сотрудники Службы, которые не числились таковыми в официальных списках, но при необходимости действовали на благо Родины и спасали самые крутые государственные тайны.

Чащин, как всегда, походил на тихого интеллигентного клерка аудиторской конторы, оба заместителя директора редко носили военную форму и редко улыбались, похожие на пожилых грибников. В данный момент все четверо смеялись.

Зайченко, могучий телом, с покатыми плечами увлекающегося тяжёлой атлетикой человека, жестом пригласил Утолина сесть рядом.

– Проходи, мы тут американцам косточки перемываем.

Утолин сел.

– Американцам?

– Глеб Борисович прочитал нам отрывок из речи Камелы Харрис. Кличко отдыхает. Глеб Борисович, повтори.

Чащин с улыбкой посмотрел на контрразведчика:

– По Сети бродит её цитатник, можешь поинтересоваться. Я привёл пример, что она говорила об СВО. «Мы смотрели вчера телевизионные репортажи. Это в дополнение ко всему остальному, что мы знаем и пока не знаем, исходя из того, что мы только смогли увидеть. И то, что мы это видели или нет, не означает, что этого не было».

Присутствующие обменялись смешками.

Утолин кивнул:

– Смешно. И одновременно печально. Если она выиграет выборы, сила, дёргающая Байдена за ниточки, получит нового энергичного паяца и продолжит добивать с нашей помощью Украину и Европу.

– Ты слишком серьёзно относишься к американским выборам, – погрозил ему пальцем Кочугуров, обладавший большими залысинами. – Мы и так знаем, что от Харрис ничего не зависит.

– Ситуация может измениться в худшую сторону, – сказал Зайченко.

– Детский лепет на лужайке, Сергей! – недовольно проговорил Смоляков. – Нет смысла повторяться.

– Нет есть! Нельзя так воевать! На фронтах воюет около семисот тысяч солдат, а миллионы отдыхают себе спокойно, не задумываясь, что их отдых как раз держится на крови солдат! Ходят в рестораны, в театры, по бутикам, плодятся, устраивают голые вечеринки и даже не знают, что идёт война! Почему вы выиграли Великую Отечественную? Да в первую очередь потому, что вся страна действительно сплотилась в единого воина! Помните? «Вставай, страна огромная, вставай на страшный бой! С фашистской силой тёмною, с немецкою ордой!» Так и сейчас нужно сделать! Иначе проиграем! Ведь ясно же, что Запад не остановится! Его поражение – смерть для него! Но ведь и для нас тоже?! А мы подчиняемся каким-то выродкам внутри страны, имеющим миллиарды, пекущихся о заработке на крови солдат и мирного населения! Ведь и ежу понятно, что повальная цифровизация уродует психику молодёжи, почему же премьер буквально вгоняет страну в систему искусственного интеллекта? Главным теперь у нас является не Министерство обороны, а Министерство цифры. Это правильно?!

Кочугуров выдохся, вытер лицо платком, ни на кого не глядя.

Мужчины за столом смотрели на него, кто удивлённо, кто сочувственно, зная, что у полковника погиб сын под Харьковом.

– Что-то ты сегодня в скверном настроении, Сергей Леонтьевич, – мягко сказал Чащин.

– Он прав, – пожал плечами Смоляков. – Во всём мире произошла культурная катастрофа, опрокинувшая казавшиеся незыблемыми моральные нормы. В том числе и у нас в России. Российский народ опущен почти до уровня европейского обывателя.

– До катастрофы ещё далеко, – отмахнулся Зайченко.

– Как же далеко, ежели умами молодёжи с подачи сислибов завладели киркоровы, бузовы, инстасамки и тапатели хомяка?! Хотите статистику? Больше восьмидесяти процентов юных фанаток инстасамки мечтают стать блогершами, чирлидершами или на крайний случай элитными проститутками!

Чащин засмеялся:

– Кто же это провёл такой опрос?

– Институт Ходжи Насреддина.

Зайченко и Кочугуров переглянулись.

– Роман Геннадиевич, – сказал Чащин, – за вами раньше не водились розыгрыши.

Смоляков усмехнулся.

– Это вы перегнули палку, – пробормотал Зайченко.

– Может быть, но проблема имеет глобальный характер. В России идёт эрозия государственности, федеральные структуры правопорядка не справляются. Я ничего не имею против дружбы с Азербайджаном, тем более что президент хорошо договорился с их лидером, но кто-то же за их спинами продолжает устраивать в стране аз-диаспоры, не подчиняющиеся нашим внутренним законам? К великому сожалению, президент всё больше стал следовать советам либералов из своей так называемой «экспертной» тусовки, что и порождает ошибки в управленческих решениях нижнего уровня. Сислибы уже откровенно плюют на его указы. Привести примеры?

– Не надо, Роман Геннадиевич, – сказал Чащин. – Давайте не будем уподобляться говорилкам всяких «больших игр» на ТВ.

– Вот как раз о «говорилках». Все парадные ведущие каналов чуть ли в один голос кричат, что оружие у ВСУ кончается, солдат нет, всё плохо, а на фронтах, я, кстати, только что с Краматорского, идут жесточайшие сражения. Так кто воюет? Откуда у нацистов американские абрамсы, немецкие леопарды хаймерсы, самолёты, миллионы патронов?! Из воздуха рождаются?!

– Чего ждать дальше, – кивнул Кочугуров, – если мы вынуждены в обход генералитета Главштаба устраивать тайные операции по ликвидации врагов?! Я имею в виду работу «Бесогона». При том, что он помог армии очень весомо, Главштаб устроил на него настоящую охоту, и все мы находимся под ударом. Кто руководит им? Президент? Или олигархи?

Чащин кивнул на Утолина:

– Это его епархия, контрразведка должна заниматься такими проблемами. Что скажешь, Борис Семёнович?

– Недавно стало известно, – ровным голосом сказал Утолин, – что олигархи ведут с англичанами тайные переговоры: бритты – не бейте по нашим подлодкам, а мы не будем снабжать украинцев бэками, снимем санкции.

– Правда? – удивился Зайченко.

– Правда, – скривил губы Чащин. – Но без участия крупных правительственных фигур договорняки невозможны!

– К сожалению, в Минобороны ещё много генералов класса люкс, которые берут взятки и дают откаты. Даже сидя в тюрьме, многие продолжают руководить следственными органами, прокуратурой и судьями. Уже пошли слухи, что зам министра Тимур Иванов скоро будет на свободе. Вердикт судей – практически не виновен!

– Ну, это уже мифы.

– Кто знает? А что касается Дерипачки, этот деятель давно хочет остановить СВО…

– Он всего лишь оборзевший вор! Я имею в виду людей, принимающих решения на госуровне.

– А вот с ними разговаривать бесполезно. Их можно только убить, да и это редко помогает исправить ситуацию. Оставшееся после них дерьмо никуда не девается, а им на смену приходит негодяй покрупнее.

– Это верно. Но я уверен, что нам помогут.

– Кто? – скривил губы Кочугуров. – Не китайцы ли? Они спят и видят Сибирь своим улусом! Вот вам совсем недавнее коммюнике китайского МИДа на атаку ВСУ на мирный Курск. «Китай продолжает играть конструктивную роль в политическом содействии и урегулировании конфликта». И всё! Как вам такой пассаж?

– Нам самим надо идти вперёд, – сказал Зайченко. – Тут я согласен с Романом Геннадиевичем. Выиграть войну нельзя, не помышляя о стратегическом наступлении и не уничтожая ликвиды противника. Почему укрофашисты специально уничтожают мосты в той же Курской области, а мы практически не отвечаем? Запад с фронтом соединяют десятки мостов, а мы разрушили всего два-три. Это правильно?

– Стратегический замысел Главштаба, – усмехнулся Чащин, посмотрел на молчащего Утолина. – А вы что думаете по этому поводу, Борис Семёнович?

– Позвольте ответить чуть позже, – сказал полковник.

– Кстати, вы ведь встречались с командой «Бесогона»? С Лобовым? Если верить его концепции, наша версия реальности не первая?

– Двадцать третья.

– А что делается в первой, он не рассказывал?

– Тарас бродил по реалам меньше других своих «братьев». В первом побывал Иннокентий Лобов, клон из восемьдесят восьмого реала. По его словам, в матричной реальности обстановка не намного отличается от нашей. Разве что предательства в высших эшелонах власти поменьше. Между прочим, по его заверениям во всех ветвях Мультиверсума, хотите вы в это верить или не хотите, до сих пор идёт война. Что это означает для нас? Вдобавок к тем разговорам, что мы вели? Что нельзя победить малыми силами! Не наступая! На фронте нужна миллионная как минимум армия! А у нас, вы сами сказали, воюет всего семьсот тысяч человек.

Зайченко с шумом выдохнул:

– Ваши слова да Богу в уши! Или по крайней мере президенту!

– Президент издал указ об увеличении численности армии.

– Поможет ли это? Но я о другом: хоть убейте, до сих пор не верю в существовании этих… реалов!

– Но ведь Лобовы действительно проверили реальность реалов, – сказал Чащин. – Извините за тавтологию. И не раз демонстрировали исчезновение. Да и как смог бы капитан Лобов умыкнуть генерала Деревянко в Курске прямо с заседания штаба по ликвидации прорыва?

– Возможно, существует другое объяснение…

– Если бы оно было.

В кабинет торопливо вошёл Самойлов с чёрной папкой в руке.

Все встали.

– Сидите. – Директор пожал по очереди руки присутствующим, занял место во главе стола. – Времени чертовски мало. Начнём, благословясь, по степени важности. Что у нас по Деревянко, Сергей Леонтьевич?

Кочугуров кивнул на Утолина.

– Этим делом занимается полковник Утолин.

Борис Семёнович раскрыл панельку коммуникатора, однако на экран посмотрел только раз.

– Начнём с Лобова.

– Я слышал, – с улыбкой опередил его Смоляков, – Лобов устроил в Жуковке настоящую революцию?

– Но не майдан, – остался невозмутимым Утолин. – Поднял местную общественность, после того как безбашенные джигиты местной аз-диаспоры побили инвалида СВО, и заставил полицию выполнять законы российского общежития.

– Не понимаю, – проговорил Зайченко, – зачем Лобову потребовалось возиться с мигрантами.

– У него погибла жена, – напомнил Кочугуров.

– Это не объясняет его целеустремлённости.

– Вы просто не знаете всей истории, полковник, – поморщился Смоляков. – Мигранты – это шестая колонна врагов в сердце России! Их дети завоёвывают школы, что по-настоящему страшно, их молодые и сильные парни готовы идти в бой по первому зову, устраивают драки, грабежи, внедряются в полицию, адвокатуру и даже в суды! Их образ жизни – насилие, как всегда было у кочевых народов! Они не с нами хотят жить, а вместо нас! Полиция не справляется с ними напрочь, потому что поддаётся наживке в иудовские пять серебреников! Неужели вы этого не знаете?!

– Но ведь не полиция крайняя в этой проблеме?

Утолин кивнул.

– Большие шишки с деньгами в Брянске и Москве. Жуковский велосипедный завод, выпускающий сейчас тетрациклы, начал приносить доход, и тут же в город целыми семьями и аулами потянулись переселенцы из бывших «братских» республик. Но, по моим данным, ситуацией занялся Следком, а также Брянское отделение Русской Общины. Создали даже народную дружину под названием РОВ.

– Как?

– РОВ – Русское офицерское возмездие, – усмехнулся Утолин, от чего его узкое худое лицо на миг стало обманчиво мягким. – Уважаю ребят! А мы обязаны им помочь. Такие уроды, как алюминиевый босс Дерипачка, не должны влиять на правительство! И я рад, что в наших планах намечено его… нейтрализовать, коль с ними не справляется президент, – Утолин посмотрел на директора, – и мы.

– Раз уж мы начали о Лобове, – сказал Самойлов, – предлагаю обсудить проблему. Мы все прекрасно понимаем, что происходит. «Бесогон» служит армии, России, народу, и его операции исключительно успешны, поднимая дух солдат, хотя наше блуждающее возмездие не подчиняется командованию. Главштаб обвиняет его чуть ли не в предательстве и службе Западу.

– Мало того, – кивнул Утолин, – за отрядом, имеющим в своём распоряжении новейшую электрическую «вертушку» «Ка-92», началась охота. После попытки нападения на вертолёт нам пришлось перебазироваться в другое место на берегу моря.

– Как в Главштабе узнали о месте дислокации «Ка-92»? – поинтересовался Смоляков.

– Мы живём не в вакууме, – с сожалением ответил контрразведчик. – Очевидно, проговорился кто-то из обслуживающего персонала.

– Так найдите болтуна! Иначе вторая попытка ликвидировать «птерозавра» будет удачней.

– Работаем.

– Не могу понять, почему Главштаб решил уничтожить вертолёт! – буркнул Зайченко. – Чушь собачья.

– Я думаю, это опять-таки делается с подачи олигархов, любой ценой отстаивающих свои активы на Украине. Отсюда Лобову и его командирам предъявлены обвинения в несанкционированных ударах по логистике ВСУ, по военным объектам на её территории и за границей: уничтожен польский аэродром Жешув, английская подлодка, польский зенитно-ракетный комплекс, сбивающий наши ракеты, базы иностранных инструкторов под Харьковом, Днепропетровском и Одессой, и так далее. А теперь ещё и похищен генерал Деревянко прямо на глазах двух десятков свидетелей!

– Но ведь прошла инфа об этом, – сказал Смоляков, – что генерала умыкнули украинские диверсанты. Да ещё они сами признались.

– Фейк, – улыбнулся Чащин. – Это мы его вбросили.

– Не кипятитесь, Борис Семёнович, – произнёс Самойлов. – Мы, к сожалению, государственные люди и должны подчиняться Конституции и законам в первую очередь. Речь идёт не о решении проблем с незаконной миграцией, а о судьбе «Бесогона» и его бойцов.

– Вообще-то речь идёт о судьбе государства, – своим интеллигентным голоском поправил директора Чащин. – «Бесогон» исключительно необходимое оружие против врагов России, и мы не имеем права отказаться от него. А чтобы наши парни работали спокойно, нам надо постараться прикрыть их со всех направлений. Тем более уберечь от попыток «элитных генералов» Главштаба, больше беспокоящихся о своём положении, нежели о жизнях солдат, убрать помеху.

– Так и я говорю о том же! Продолжайте, Борис Семёнович.

Утолин кинул ещё один взгляд на лэптоп.

– О Лобове…

– Капитан Лобов ваш сотрудник, и его надо страховать. Поручаю это вам и, – Самойлов посмотрел на Чащина, – и полковнику Шелеста. Так, Глеб Борисович?

– Шелеста надо беречь не меньше.

– Согласен, примите меры. Что у нас в планах?

– Говоря о Лобове, – сказал Утолин, – я имел в виду, что не стоит посылать его для похищения других виновных в провале защиты Курской области. После исчезновения генерала Деревянко ситуация начинает меняться в лучшую сторону. Командовать штабом будет наш человек. Другое дело – ликвидация таких ублюдков, как Дерипачка, либерастов Главбанка и Министерства финансов. Тут без помощи капитана Лобова не обойтись.

– Эх, сколько можно было бы с помощью Лобова нейтрализовать подлецов в погонах! – мечтательно проговорил Зайченко. – А в первую очередь ликвидировать «Легион свободы России», состоящий из предателей! Грохнуть по «Национальной республиканской армии»[15]. Они уже второй раз собрались на саммите НАТО с планом убийств российских руководителей и политиков, и даже президента.

– Этот саммит проходит в Вашингтоне, – покачал головой Чащин. – До него даже наши новые «Искандеры» с дальностью в две тысячи километров не долетят.

– А «коалы»?

– И «коалы». К тому же это будет расценено американцами как объявление войны.

– Мы понимаем, что нас ждут тяжёлые испытания, – сказал Смоляков. – Но если мы, как и прежде, будем оглядываться, как бы кто плохо о нас не подумал, и не будем отвечать жёстко, уважать нас никто не будет, и война продолжится. Даже после победы европейцы, американцы и бандеровцы не перестанут нас ненавидеть, а либерасты всех мастей внутри страны – предавать!

– Вы, как всегда, правы, Роман Геннадиевич, – сказал Самойлов с тонкой иронией. – Итак, с ближайшим планом по «Бесогону» понятно. Какой план по массовым объектам?

– Как всем известно, в Польше и Прибалтике начались учения НАТО Steadfast Defender, – сказал Кочугуров. – Собрали две сотни «Абрамсов», «Челленджеров», «Леопардов», есть даже корейские Т50, три сотни БМП, РСЗО «Хаммерс», САУ «Тундер», «Пантеры» и прочий зверинец. Эти американские сопливые собачки начали лаять совсем остервенело и могут на фоне планов ВСУ ударить по Брянской и Белгородской областям устроить изрядную провокацию в Калининградской области. Их надо немедленно… э-э, остудить.

– Можно будет выкрасть министра обороны Польши Косиняк-Камыша, – предложил Зайченко. – Лобов ведь справится?

– Это ничего не даст, нужен ответ посерьёзней.

– К тому же мы не можем переправить Лобова за границу Польши, – добавил Чащин. – Кюар-код, которым он пользуется, не является средством пространственного перемещения.

– Тогда «коалы».

Утолин закрыл компьютер.

– Кроме этого, в планах работа по аэродромам, куда перегоняют F-16, по базам и мостам. Плюс спутники. Правда, до них наши «коалы» допрыгнуть не в состоянии.

– Направленные РЭБ! – сказал Кочугуров.

– Это – да, – кивнул Чащин. – Готовим одну установку типа «Алабуги-Космос» под командование Лобову.

Самойлов заметил, как изменилось лицо Утолина после этих слов начальника ГРУ.

– Что не так, Борис Семёнович?

Контрразведчик помолчал, глядя в пол, поднял голову.

– Ничего, товарищ генерал.

– Что у нас по Деревянко?

Утолин на этот раз не только открыл свой навороченный мини-компьютер, но и пролистал его.

– Допросы ничего не дали. Он либо молчит, либо грозится. Не ответил ни на один вопрос.

– Грозится? – усмехнулся Чащин.

– Так точно.

– В его положении это недальновидно.

– Он надеется на своих гарантов, того же Дерипачку и приятелей в военной прокуратуре.

– Ну-ну.

В это время пиликнул сигнал селектора на столе, мигнул индикатор.

Самойлов ткнул пальцем в клавишу селектора.

– Зам начальника Главштаба Герасимёнок, – доложил секретарь.

Самойлов вздёрнул брови, оглядел присутствующих, включил громкую связь.

– Давай.

– Есть!

Селектор зашипел как змея, на хвост которой наступили сапогом, послышался глуховатый старческий голос заместителя начальника Главштаба генерал-полковника Герасимёнка:

– Роман Викторович, штаб беспокоит.

– Слушаю, Клавдий Артурович.

– Главнокомандующий просит вас разобраться с причинами ночной атаки неизвестным вертолётом базы ВСУ в Лондоне… э-э, в деревне Колотухино, в результате которой погибли важные лица.

– Насколько я знаю, – осторожно проговорил Самойлов, – погибли иностранные офицеры, инструкторы ведения боевых действий.

– Среди них были персоны, на которых мы имели виды.

Сидящие за столом обменялись быстрыми взглядами.

– Какие виды? – спросил директор.

– Ну, это политические расчёты, без которых не обойтись, да и для обмена могли понадобиться пленники, как вы сами понимаете. Разберитесь, пожалуйста. Анархии мы не допустим, как прежде. Кроме того, тем же вертолётом были уничтожены две базы в Николаеве и в Харькове. Там тоже погибли…

– Важные лица?

Герасимёнок помолчал.

– Есть данные о ДРГ, выкравшей генерала Деревянко?

– Нет.

– Плохо, медленно работаете. И последнее: мы хотели бы обсудить в тесном, так сказать, кругу массу проблем с капитаном Лобовым. Он очень нужен начальнику Главштаба и, – собеседник покашлял, – главнокомандующему.

– Капитан на передовой, насколько мне известно.

– Задержите и доставьте.

– Задержать? – хмыкнул Самойлов. – Вы, наверно, не в курсе, что это невозможно?

Герасимёнок снова откашлялся.

– Это приказ главнокомандующего, товарищ генерал, извольте выполнять.

Связь прервалась. Самойлов вдавил пальцем клавишу.

Несколько секунд в кабинете царила полная тишина.

Заговорил Чащин:

– Не верю.

– Чему? – очнулся директор.

– Главнокомандующий мог бы позвонить вам напрямую, Роман Викторович. Генералы в Главштабе хотят сами рулить Лобовым, зная его возможности.

– Прошу всех подумать, что мы можем предпринять. Теперь приступим к обсуждению фронтовых задач.

Совещание продолжилось.

Обсудили предложение командующего фронта «Юг» о скором объявлении бассейна Чёрного моря бесполётной зоной, над которым постоянно висели самолёты ДРЛО RC-135, наводящие ракеты ВСУ на Крым. Потом странную реакцию правительства на предложение российских олигархов максимально сохранить структурные объекты Украины, якобы нужные России, и через полчаса совещание закончилось.

Выходили из кабинета по одному.

Чащин догнал Утолина, взял под руку.

– Я заметил, как ты скривился после предложения Романа об усилении «Бесогона» РЭБ-установкой. В чём дело?

– Лобов на грани срыва, – мрачно ответил контрразведчик. – И если ему подчинить ещё и РЭБ, может произойти ЧП.

Несколько шагов прошли молча. Потом Чащин проговорил тихо:

– Тарас мужик сильный… но я предупрежу Шелеста.

Расселись по машинам, принадлежащим разным службам. Впереди был долгий жаркий августовский день.

Мутные разводы белёсых струй на фоне серого тумана перестали плыть перед глазами, оформились в чёткие фигуры людей в белых халатах, и он стал видеть обстановку палаты, слышать негромкие голоса и писки медицинской аппаратуры, ощущая при этом что-то торчащее в правом боку как камень.

Врачей было трое: две женщины, одна лет пятидесяти, с белой шапочкой на голове, блондинка, вторая красивая брюнетка лет двадцати пяти, и мужчина в летах. Не бот, как определил Итан с первого взгляда.

Все трое, очевидно, получили сигнал от лечкомбайна, на ложе которого устроился Итан, обклеенный датчиками, и одновременно посмотрели на пациента.

– Где я? – расцепил он челюсти.

Обе женщины подскочили к нему с двух сторон.

Мужчина, на лацкане халата которого был закреплен бэйдж с фамилией «Г. Н. Голосницкий», посмотрел на экранчики тумбы с мигающими индикаторами, кивнул, повернулся к раненому.

– Вы в госпитале.

Сердце забилось сильней. Итан привстал на локтях, чувствуя, как натягиваются трубочки и проводнички датчиков. В груди стрельнули узелочки боли, что-то загудело. Женщины тотчас же взяли его под руки, уложили на место.

– Лежите спокойно, – строго сказала блондинка. На её бэйдже переливалась перламутром фамилия «К. С. Лоскутова».

Её помощница была медсестрой, судя по бэйджу с инициалами «ММС».

– В каком госпитале?

Врач усмехнулся:

– В госпитале номер два Одесского НВБ.

Итан сглотнул. Аббревиатура НВБ означала «Надзор военной безопасности».

Сердце вернуло прежний ритм. Он прислушался к себе тщательней, усилием воли купировал пульсирующую боль. В правом боку торчал горячий кирпич, вокруг которого суетились крохотные термитики. Они что-то таскали, распределяли, внедряли, чинили, кусались, но не больно. Итан понял, что в тело загрузили лечбота, и тот аккуратно штопал раны и удалял застрявшие в боку пули, растворяя их. Если бы Итан остался в сознании, он бы и сам активировал медицинскую гарнитуру, но вряд ли починился бы до нормального физического состояния.

– Всё в порядке, – заметил его взгляд врач. – Вас привезли вовремя. Ещё минут пятнадцать, и вы истекли бы кровью.

При этих словах Итан почувствовал, как в левую руку ему через капельницу вливается тёплая струя.

– У меня… свои экстреверы…

– Ваш «вшинник» повреждён, – сказала женщина-блондинка по фамилии Лоскутова. Она имела в виду вшитый в позвоночник искусственный нейронный наноинтерфейс. – Поэтому нам пришлось обнулить базовую программу и загрузить новый «вшинник», более мощный.

– Спасибо! – пробормотал Итан. Попробовал шевельнуть плечами, напряг мышцы шеи. Плечи подчинились, но на шею давил ещё один «кирпич», не давая ей двигаться.

Наблюдавшие за ними медики переглянулись.

– Одна из пуль, – добавил Голосницкий, – попала в клапан шлема, изменила направление и сорвала с шеи шмат кожи вместе с мышцами и интерфейсом. Но позвонок не задела, иначе вас не довезли бы.

Итан снова попытался шевельнуть плечами, сдвинул «кирпич» – нанопринтер, восстанавливающий мышцы, сосуды и ткани. Заработал височный чип-секретарь, докладывающий хозяину о повреждениях. Он остановил его импульсом воли.

– Как долго мне здесь торчать?

– Не торчать, молодой человек, а выздоравливать.

– Извините…

– Зависит от вас, хотя думаю, неделю вы у нас полежите.

Итан подумал о Старухе, сжал зубы.

– Невозможно…

– А это уже решать не вам, молодой человек!

– Кто меня доставил в госпиталь?

Врач посмотрел на помощниц.

– Майор Сошников, – проговорила брюнетка мелодичным голоском.

Итан вспомнил крепкого командира спецгруппы, сопровождавшей его на вертолёте.

– Где Варягин?

– Кто, простите?

– Со мной был спутник…

– Вас привезли одного.

– Ну всё. – Врач бросил взгляд на монитор. – Кормите его, ухаживайте, процедуры, уколы, всё, что предложил Эскулап.

– Кто? – не понял Итан.

– Искин госпиталя, – улыбнулся Голосницкий, направляясь к выходу.

Женщины как по команде захлопотали вокруг пациента, и через полчаса после положенных процедур и кормления он уснул.

Проспал Итан около двух часов, а проснулся от неясного ощущения дежавю: в памяти ожила мыслишка, что он чего-то не учёл или о чём-то забыл.

В настоящий момент он лежал не на лежаке лечкомбайна, а на медицинской койке, в меру жёсткой и удобной, привязанный к ней эластичными ремнями для страховки от резких движений. Не поднимаясь с места, осмотрел одноместную палату, оценивая её интерьер. Понял, что лежит в ВИП-палате со всеми необходимыми прибамбасами, включая бота обслуживания и автомата-чистильщика. Снимать ленты страховки не стал, привычно активировал систему контроля здоровья. По признаниям Иннокентия, математик из восемьдесят восьмого реала имел очень мощную наноподдержку организма, помогающую ему даже оперировать других людей и способную перезагружать нейрокомплекс за считаные секунды. Но и сам надзорик получил во время военной подготовки неплохую нейропрошивку и почти никогда не нуждался в стационарном лечении. Просто на этот раз ему действительно «снесло» часть встроенных в позвоночник мозгов-дополнений, и подключение к комбайну при большой потере крови было не лишним.

Однако за четыре часа непрерывного лечения одновременная подпитка двух систем, внутренней и внешней, плюс сон, сделала своё дело, и к пяти часам вечера он чувствовал себя сносно. Пора было возвращаться к активной жизни. Но первой мыслью, пробившей голову навылет, была – Лавиния! Его даже паника охватила: как он мог забыть о девчонке при первом пробуждении?! Почему не вспомнил до начала процедур лечения?!

Вскочить с лежака не удалось, потому что его удерживали ремни, и это внезапно сыграло благую роль: он успокоился. Снял с плеча и левой руки чашки сенсоров, кинулся осматривать палату и обнаружил встроенный в стену рядом с туалетной комнатой шкафчик, в котором висел халат серого цвета.

К сожалению, больше ничего в шкафчике не было, боевой «ниндзя», в котором он брал Варягина, исчез, пришлось надевать халат и тапочки такого же серого цвета, без задников.

Дверь в палату оказалась заперта. Нервы были на взводе, первая идея пришла – снести дверь ударом плеча, но вторая успокоила: он у своих, иначе очнулся бы в другом месте, накаченный кортикостероидами. Нашёл на панели вызова персонала нужную кнопочку, нажал.

Из панели послышался знакомый мелодичный голос:

– Минуту, сейчас подойду.

Дверь щёлкнула замком, открылась. Вбежала давешняя медсестра без фамилии на бэйдже, и он понял, что девушка – служебный медицинский бот.

– Вы уже оделись? – без удивления констатировала она, оглядывая пациента с профессионально запрограммированной заботливостью.

– Мне нужен какой-нибудь уник, – попросил Итан, не отвечая на вопрос. – Под мой размер.

– Я не уполномочена…

– Позовите лечащего врача, он позаботится.

– Хорошо, но вам нужно лечь…

– Зовите.

Медсестричка не выразила ни удивления, ни возмущения, ни радости, кинула взгляд на панель монитора палаты и вышла. Он сел на кровать, размышляя, кому позвонить из тех, кто мог ответить на вопросы, активировал чип-рацию и вызвал Лавинию.

Девушка не ответила, хотя имела такой же имплант связи, ещё больше усилив тревогу в душе. Пришлось искать других абонентов, и он выбрал Рунге.

Советник президента ответил незамедлительно:

– Добрый день, капитан. Слышу бодрый голос.

– Можете говорить?

– Не тратьте время.

– Я хочу выйти отсюда.

– Вы же имеете возможность выйти в любой момент.

– Не хотел быть невежливым.

– Что говорят врачи?

– Собираются держать меня здесь неделю. Но мне хватило полдня.

– «Допы».

– Так точно. Мне необходимо знать все новости. Где Лавиния?

– В надёжном месте. Подождите полчаса, я сейчас подъеду, и мы всё обсудим.

– В надёжном месте – это где именно?

– В данный момент ваша приятельница находится в нашем «неболтае» в Одессе. Бункер имеет независимую коммуникационную базу.

Итан не сразу вспомнил, что речь идёт об офисе Надзора военной информационной безопасности, прозванном сотрудниками «неболтаем» по первым буквам слов «надзор» и «безопасность». Уточнил:

– НИБ?

– Совершенно верно. Лавиния работает с экспертами по хакертуре над «трояном».

– Что значит – работает? Вирус давно готов.

– Ему требуется корректировка.

– Где он находится?

Рунге помолчал.

– Да что с вами, капитан? Вы опять подозреваете меня в заговоре?

В работе на Старуху, хотел ответить Итан, но удержался.

– Родились определённые сомнения…

– Касательно лично меня?

– Касательно секретности работы «Форпоста».

– Интересно, с чего вы забеспокоились?

– Интуиция, – мрачно сказал Итан, добавил с иронией: – Плюс «допы». Фемистокл не тот, за кого себя выдаёт.

– Это вторая бот-сущность Борисова. Если бы он работал на «Маршалессу», вы бы уже были далеко отсюда.

– И всё же я прошу кое-что прояснить.

– Хорошо, ждите. – Рунге отключил канал.

В палату вошёл Голосницкий, за ним медсестра, несущая в руках бликующий пластиком пакет, в котором, как оказалось, находился комби-костюм для деловых визитов.

– Он пока вам не пригодится, – сказал врач, у которого почему-то был смущённый вид. – Но пусть будет у вас. Как самочувствие?

– Нормально, – объявил Итан, начиная переодеваться. – Что-то случилось? У вас вид получившего выговор.

Медсестра посмотрела на Голосницкого, но тот не стал возражать против анархических действий пациента.

– Вы очень наблюдательны. Просто меня только что предупредили…

– Кто и о чём?

– Из Надзора… о том, что вас передислоцируют в другой госпиталь.

Вернулось неуютное ощущение дежавю. Но чем оно было вызвано, психика не подсказала.

– Ко мне сейчас приедут, и я, наверно, действительно у вас не задержусь.

– Вы ещё не выздоровели до нужных кондиций.

– Служба, Георгий Николаевич.

– Григорий, – поправил Голосницкий.

Медики вышли.

Итан опробовал костюм, оказавшийся впору, за исключением длины штанов. Они были коротковаты. Но делать нечего, не в халате же ходить? А переодеться можно и позже.

Поскольку туфель в пакете не оказалось, он хотел вызвать медсестру, но она сама принесла летние кроссовки, удобно обнявшие ступни.

– Спасибо, – поблагодарил девушку надзорик.

Она неожиданно сделала книксен и убежала. Однако дверь открылась снова, и в палату вошёл ещё один посетитель, Даник Фетисович Рунге, в белом халате, как всегда вежливо-внимательный и приветливый.

– Добрый день, капитан.

– Вот, нашёл только это. – Смутившийся Итан показал на свой «фрак».

– Комби ждёт вас в другом месте. Как идёт лечение?

Ответить Итан не успел. В палату вошёл ещё один мужчина, которого не ждал ни сам Итан, ни Рунге: Фемистокл, на этот раз почему-то одетый под халатом в навороченный боевой «хамелеон». Итану показалось, что представитель «Форпоста» повзрослел и возмужал, надев спецкомбез, потому что лицо у него перестало нести черты юного кадета и заострились. Но мысль, что Фемистокл, во-первых, является искусственной личностью с памятью комиссара «Смерша» Борисова, а во-вторых, имеет множество маск-систем и носит их попеременно, усилила тревогу.

Рунге, похоже, тоже удивился визиту командира «Форпоста», однако ничем не выразил своего отношения к визиту.

– Я думал, что вы на базе.

– Был, – коротко ответил Фемистокл.

Мужчины пожали друг другу руки.

Рука Фемистокла была сухой, твёрдой и сильной, что снова заставило интуицию Итана поджаться. Но Рунге заговорил, и надзорик отвлёкся.

– Как самочувствие? – повторил Рунге вопрос врача.

– Присядьте. – Итан показал на два красиво изогнутых стульчика у кровати, размышляя, стоит ли задавать Рунге вопросы при Фемистокле.

Сам сел на лежак. Но они, переглянувшись, остались стоять, пришлось подняться, сохраняя невозмутимость.

– Я хочу поговорить с Лавинией.

– К вечеру она вас навестит, – мягко пообещал Рунге.

– Что с Варягиным?

– Ничего, он, скажем так, в надёжном месте, под охраной. Добровольно генерал ничего рассказывать не собирается, а провал с нападением ВСУ на Брянщину и Курскую область объясняет тем, что выполнял приказы Главштаба и ни в чём не виноват.

– Готовим допрос с применением НЛП, – сказал Фемистокл, раздвинув губы в непривычно жёсткой усмешке.

Рунге посмотрел на него, приподняв бровь, однако промолчал.

– Варягин знал, что я приду за ним, – сказал Итан ровным голосом. – Это означает, что меня подставили, так?

– Нет, – качнул головой советник президента. – Налицо утечка информации. Мы работаем не в вакууме. Идёт проверка всех лиц, причастных к операции.

– Варягин проговорился, что Старуха права, имея в виду моё подключение к операции.

– Идиот, – показал ту же жёсткую ухмылку Фемистокл.

Бровь Рунге снова приподнялась, выражая малую толику озадаченности. Ему что-то не нравилось в поведении спутника.

– Это означает, – продолжил Итан, – что Старуха следит за вами.

Рунге нахмурился.

– Этого не может быть! «Маршалесса» – всего лишь мощный ИИ на службе ещё более мощного искина – «ИИмперии», который в свою очередь подчиняется Надзору Государственной Безопасности. Но и мы используем не менее крутой искусственный интеллект – «Стратега».

– Значит ваш «Стратег» каким-то образом сотрудничает с «Маршалессой».

– Исключено! – кашлянул Фемистокл.

– Почему же? – возразил Рунге. – Капитан вполне логичен. Такой вариант возможен, хотя вероятность его очень мала.

– Пренебрежимо мала! – отмахнулся командир «Форпоста».

– Мне необходимо срочно встретиться с Лавинией! – сказал Итан твёрдо. – Немедленно!

Рунге в замешательстве пожевал губами.

– Не понимаю ваших опасений…

– Если они подтвердятся, вы узнаете первым. Если можно, я поеду с вами в ваш НИБ.

– Это исключено! – проворчал Фемистокл. – Хакер Иванова-Дотык корректирует программу вируса, нельзя ей мешать.

Интуиция ударила в нос и висок волной нашатыря. Но ему удалось сохранить невозмутимый вид.

– Я могу сделать это без вашей помощи.

Фемистокл вздрогнул, покосился на спутника.

– Даник Фетисович, привезите сюда хакера Иванову.

– Вы же только что сказали, что она занята и мешать ей не следует.

– До визита я получил сообщение из НИБ, что процесс коррекции закончен. А я пока побеседую с капитаном о будущих заданиях.

Рунге нахмурился, колеблясь, но в конце концов кивнул.

– Хорошо, ждите. – Вышел.

В палату заглянула медсестра.

– Извините, пациенту требуется капельница.

– Чуть позже, – сказал Фемистокл.

Склонив голову к плечу, он подождал несколько мгновений, повернулся к Итану, и тот понял, что опоздал со своим решением врубить форс-мажор. Перед ним стоял не реальный представитель «Форпоста», а прекрасно подготовленный изменённый, получивший все атрибуты личности Фемистокла вплоть до мимики, голоса и манеры поведения.

Итан начал действовать, но лже-Фемистокл опередил надзорика на доли секунды, что едва не привело к катастрофе.

Датчики наноформов Итана определили атаку нанитов раньше, чем подсознание и тем более – сознание, и отреагировали соответственно. Своим не менее волшебным даром исчезновения в другую реальность он не воспользовался, заранее подготовленный к наноатаке, ещё когда только очнулся после ранения в госпитале. Тем более что на вывод алгоритма в память требовалось не менее полусекунды времени. Сработал второй контур управления организмом, позволивший нейтрализовать нейроприказ заснуть. И хотя на сей раз удар пси не был погашен полностью нанозащитой «вшинника» и лишь немного замедлил реакцию Итана, не заблокировав мышцы, способность двигаться надзорик не потерял. Попятился, споткнулся о край лежака и упал на него спиной, невидяще глядя в потолок палаты.

Лже-Фемистокл издал смешок, нехарактерный для него настоящего, вскинул руку, в которой появился грозного вида пистолет: это был парализатор «удав», разряд которого мог возбуждать сильнейшую боль.

– Не так уж ты и быстр, – с сожалением проговорил носитель кучи нанопсиоружия. – Я ожидал большего. Забирайте его! Последнее было сказано в чип рации, выращенной в горле изменённого.

Голографическая маска его лица поплыла жидкой плёнкой краски, испарилась, и под ней сформировался абрис настоящего лица носителя: молодого, без скул, с острым подбородком, хищным носом и светлыми, почти белыми глазами.

Ствол «удава» опустился, парень посчитал свою миссию выполненной.

Но каким бы магическим быстродействием Старуха ни обладала, управляя киборгом, ни скорости мышления «дополненного» надзорика, ни способности действовать «без мысли» в достаточной степени она не знала, и её посланец просчитался. Тем более что он применил не смертельный яд, а заряд сильнодействующего нервнопаралитического вещества, стопорившего нервную систему. Расчёт был на то, что кюарходец не успеет воспользоваться своим волшебным даром исчезать и останется неподвижным. В то время как подсознание Итана, усиленное «допами», привело к активизации аварийных боевых систем.

Надзорик изящным разгибом метнулся к противнику, одновременно выстрелив из наноэкстревера, игла которого без препятствий вошла в глаз изменённого.

Однако и это противника не остановило. Изменённый имел запасную систему мышления, или в крайнем случае – экстреверную, сформированную вживлёнными наноботами, и не отвлёкся на вспышку боли и укол парализатора. Ствол «удава» метнулся вверх, находя голову Итана… и противник улетел в стену палаты, получив мощный удар в плечо!

Рядом с Итаном возник плывущий от скорости движений силуэт бойца в боевом комби. Интуиция подсказала, что это Иннокентий.

Сознание Итана начало проясняться, и он наконец сфокусировал зрение на обстановке.

Иннокентий не остановился на выполнении удара, продолжая двигаться, и подпрыгнул к противнику в тот момент, когда тот поворачивался, снова поднимая парализатор.

Слева от лже-Фемистокла возникла ещё одна плывущая тень, «удав» вылетел из его руки, выбитый ударом снизу вверх, ударился о потолок палаты.

Первый «призрак» не остановился, продолжая атаковать изменённого, поэтому взлетевший «удав» он схватить не смог, зато подхватил второй «призрак». Стрелял пси-излучатель бесшумно и без всякого светового пучка, но его хватило на то, чтобы лже-Фемистокл замер. А затем мощный удар первого «призрака» в лицо противника проломил ему череп и вогнал костяной выступ носа в мозг. Отлетев к медицинской стойке, лже-Фемистокл ударился о неё спиной, свалив на пол (он был массивнее, чем казался), и опустился на пол пластилиновой куклой.

«Призраки» перестали плыть и качаться, превратились в людей в боевых костюмах, откинули забрала, и Итан узнал Иннокентия и Стефанию. Ноги перестали его держать, и он сел на лежак, показав знакомую тень улыбки.

– Где вас носило? Я уже заждался.

Пара засмеялась. Но это было ещё не всё. В недрах госпиталя зародился шум, волной топота и команд покатился к палате. Гости оглянулись на открывшуюся дверь, за которой стояли растерянные врач и медсестра.

– Извините, тревога… – смущённо проговорил Голосницкий.

– Бегите, пока живы!

Медики исчезли.

– Где Лави? – спросила Стефания.

– В НИБ…

– Не поняла!

– Потом. – Иннокентий подтолкнул девушку к раненому, подбежал сам. – Движ!

На сознание Итана свалилась глыба темноты.

Очнулись в полутьме какого-то пустого помещения, пропахшего карболкой и другими медицинскими препаратами. Замерли, прислушиваясь.

– Куда ты целил? – прошептала Стефания.

– В соседний реал, – также шёпотом отозвался Иннокентий. – Похоже, эта копия реальности идентична с нашей.

– Но мы стартовали из палаты…

– А здесь вариант решился иначе. Пахнет медикаментами, значит, и тут расположен госпиталь.

– Кончайте терять время! – выдохнул Итан. – Надо спасать Лави!

– Ты знаешь, где она?

– Её вёз в госпиталь Рунге.

– Секретарь РОК?

– У него куча должностей, в том числе советник президента и секретарь, и комиссар Надзора. Есть один шанс…

– Вернуться? – подхватил Иннокентий.

– И закончить!

– Ошалеть с вами, ребята! – восхитилась девушка. – Даже думаете одинаково! Нет, вы точно клон!

– Останься, мы быстро сходим обратно и вернёмся с Лавинией, – предложил Иннокентий.

– Даже не мечтай! – Не стоит рисковать, Стеша…

– Теряем время! – разозлился Итан.

Математик виновато сжал его предплечье.

– Извини. Ты в кондиции?

– Процентов на сорок.

– Надеюсь, этого хватит?

– Возвращаться в палату нельзя, – вместо ответа продолжил Итан. – Выбегаем из госпиталя и ныряем в кюар-трек! Дверь помещения оказалась закрытой, возиться с замком не позволяла ситуация, и Иннокентий выбил её ударом ноги.

В этом реале, как и в предыдущем, близился шестой час пополудни, по коридорам здания (оно и в самом деле принадлежало госпиталю) ходили санитары, медсёстры и пациенты в одинаковых серых халатах, которые с удивлением и испугом провожали глазами бегущую троицу. Понадобилось около тридцати секунд, чтобы сбежать со второго этажа на первый и выскочить на асфальтовую площадку перед зданием. Прямо на глазах редких прохожих и санитаров трое беглецов остановились, сбежав с крылечка, и исчезли, оставив свидетелей чуда стоять с открытыми ртами.

Через мгновение перехода все трое проявились в воздухе рядом с таким же крылечком, только обстановка в родном сорок первом реале была иная.

Прохожих было меньше, зато напротив входа стоял фиолетового цвета минивэн «Патриот» с эмблемой Военной контрразведки «Смерш», с открытой дверью, возле которого топтались два рослых парня в «хамелеонах», с автоматами «АМБ-24», и смотрели на двустворчатую входную дверь. Водитель «Патриота» тоже смотрел на дверь, и появление новых действующих лиц прошло для них незамеченным, тем более что от взоров смершевцев их отделял корпус машины.

В этот момент послышался нарастающий гул мотора, из боковой аллеи парка, окружающего здание госпиталя, вылетел такой же «Патриот», но чёрный и с эмблемой Надзора военной безопасности. Резко затормозил рядом с первым минивэном. Из него выбрался Рунге в светло-сером костюме, затем здоровяк в камуфляже надзорика, выводящий из кабины Лавинию.

Итан хотел крикнуть, предупредить Рунге, но Иннокентий молча кинулся вперёд, и время послушно изменило, образно говоря, «бег на прогулочный шаг».

Парни в спецкомбезах, начавшие поднимать стволы автоматов, не ожидали нападения из-за своего микроавтобуса.

Первым до них бесшумной торпедой долетел Иннокентий. На затылок спецназовца обрушился удар, и хотя шлем самортизировал и не дал его шее сломаться, парень конкретно нырнул подбородком в асфальт тротуара.

Итан отстал от «брата» на пару мгновений, буквально вбивая себя молотком воли в режим боя. Подбил ногой ствол автомата второго смершевца, как недавно продемонстрировала Стефания. Тот как раз начал разворачиваться и стрелять: очередь на три патрона влепила пули в бок второго «Патриота». Итан ударом в забрало послал парня в короткий полёт, по пути ловко стаскивая с плеча ремень автомата.

Не сплоховала и Стефания. Она появилась у первого микроавтобуса рядом с открытой водительской дверцей, нанесла отличный хук в челюсть водителя, и тот, мотнув головой, отключился.

Завизжала Лавиния, вырываясь из руки сопровождающего и бросаясь к надзорику, халат которого распахнулся, открывая его фигуру.

– Итан!

– Лобов?! – статуей замер советник президента.

Иннокентий откинул забрало.

– Ко мне!

– Господи! Оглянитесь!

Из двери главного входа в госпиталь выбежал смершевец, за ним другой.

Стефания хладнокровно дала длинную очередь им под ноги, и оба сверзились с крыльца в кусты роз слева и справа от входа.

– Уходим! – рявкнул Иннокентий, бросаясь ко второму Патриоту. – Быстро!

– Нет! – остановил его Итан. – Здесь слишком токсичная атмосфера! Прыгаем в другой реал!

«Брат» сообразил мгновенно:

– Куда именно!

– К Тарасу!

– Погнали! – согласился математик. – Стеша!

Стефания бросилась к нему.

Итан прижал к себе Лавинию.

– Вирус с тобой?

– Н-нет, – виновато шмыгнула носом девушка.

– Чёрт!

– Что происходит, Лобовы?! – очнулся Рунге.

– Старуха знает о ваших планах! – крикнул в ответ Итан. – Фемистокл в палате – ДФ-морф!

– Я уже понял!

Речь шла о дипфейк-роботах, неотличимых от живого человека.

– Сворачивайте базу! Немедленно! Разберитесь с настоящим Фемистоклом! Я вас найду!

Первым исчезли с площади Иннокентий со Стефанией.

Затем привёл в действие кюар-алгоритм переход и «брат» Итан, обняв Лавинию.

Жажда мщения гнала его от задания к заданию, и даже сдержанный Шелест, узнав о новой просьбе Тараса направить его в украинский тыл для «продолжения банкета», озабоченно подумал, что муж Снежаны таким образом запросто сожжёт свою душу.

– Что ему дал Матоличев? – угрюмо спросил Олег у майора Богданова, участвующего в разработке всех операций «Бесогона».

– Констанца, Ясс, – ответил улыбчивый крепыш осторожно; он имел в виду аэродромы в Румынии, с которых уже трижды стартовали полученные украинцами F-16. – Киевские мосты. Которые так рьяно защищают не американские «Пэтриоты», а российские олигархи. Как же, это их собственность.

– Что ещё?

– Утром он с экипажем «птерозавра» сбил американский разведывательный беспилотник над Чёрным морем «Блэкхоук». Но вообще-то Лобов хочет повторить рейд в Главштаб и заодно успокоить кое-кого из наших продажных миллиардеров.

– Дерипачку?

– Да многих, товарищ полковник. В том числе Дерипачку, Мордобьёва, Тифанькова.

– Я поговорю с ним. Надо отправить его на отдых.

– А ещё он требует найти снайпера, убившего Снежану.

Шелест сжал губы так, что они превратились в лезвие ножа. Помолчал.

– Она в располаге под Харьковом, однако адрес ещё уточняется.

– Волынский роет землю в поисках.

– Ладно, разберёмся.

Богданов ушёл, а Олег ещё пару минут курил одну сигарету за другой, хотя давно не баловался этим. Однако смерть сестры и его нервы превратила в раскалённые ненавистью к врагу провода. Пришла мысль побеседовать с Волынским. Попросив адъютанта выяснить, где он, Шелест ещё минут пятнадцать просматривал разведданные по Харькову, пока на КП не появился майор. У них состоялся разговор, оставивший у командира оперативной бригады впечатление какой-то грядущей потери. Он ещё не сжился с мыслью, что Снежаны нет в живых и они больше не увидятся, а потом подумал о Тарасе, который переживал потерю намного острей. Настроение испортилось.

Волынский вкатился в блиндаж колобком, сел напротив.

– Снайперша находится в располаге, товарищ полковник.

Шелест кивнул.

Располагом называлось место расположения наёмников из стран Европы.

– Деревня Хлысталово, – продолжал Волынский, – в пяти километрах от Херсона. Но её охраняет батальон капитана Величко из девяносто второй бригады. Это настоящие вервольфы! Нет смысла посылать Лобова на верную гибель.

– Я его не посылаю, он сам рвётся. Найди мне его и пришли ко мне.

– Вертолёт ещё не вернулся из рейда, будет где-то через час.

– Хорошо, пошлёшь за ним.

Волынский встал, но Шелест остановил его жестом:

– Впрочем, я сам к нему подскочу, готовь броник.

Урча могучим мотором, новенький, ещё не замызганный бронеавтомобиль «Титан» подкатил к блиндажу. Командиры залезли в кабину, окунувшись сначала в послеполуденную жару, потом в духоту кабины, и через час болтанки по несуществующим дорогам и просекам выбрались из неё у капонира, куда в этот момент тягач-робот заталкивал вертолёт.

Тарас переодевался в укрытии, где его группа ютилась в перерывах между рейдами, охраной взлётно-посадочного поля и сном. Перед Шелестом он появился в серой футболке с логотипом футбольной команды «Спартака» и таких же серых трениках. С ним были и бесогоновцы, но в редко надеваемой летней полевой форме без погон. Увидев Шелеста и Волынского, бойцы переглянулись и отстали.

– Потом договорим, командир, – сказал Жора Солоухин дипломатично.

Шелест посмотрел на них, кивнул Лобову на капонир.

Втроём они нырнули под сетчато-травянистый полог маскировочной плёнки.

У вертолёта, как обычно, возились техники и пилоты, выполняя послеполётный техосмотр.

– Погуляйте полчаса, – сказал им Олег.

Молодые парни в рабочих комбинезонах без возражений, перекидываясь шуточками, полезли из-под навеса.

Шелест кивнул на снарядные контейнеры, сел первым.

Волынский устроился напротив.

Поколебавшись, Тарас тоже пристроился на ящике.

– Мы нашли снайпера, – глуховатым баском проговорил полковник, наблюдая за обманчиво замкнутым, лишённым мимики, лицом Лобова.

Тот замер, не меняя позы. Потом лицо капитана побледнело, глаза, наоборот, почернели, словно обуглились.

– Где?! – спросил он, почти не разжимая губ.

– Это снайперша… – начал Волынский.

Шелест качнул головой, и майор замолчал.

– Это действительно снайперша, псевдо Баба-яга, настоящее имя Розалия Олейник. Тридцать пять лет, блондинка. Охотится преимущественно на офицеров с крупными звёздочками. Последняя её жертва, по нашим данным, – заместитель командующего группой армий «Центр» генерал Сватов.

– Вчера, в семь часов утра, – добавил Волынский.

Тарас, не меняя каменной прочерченности профиля, посмотрел на Шелеста.

Полковник кивнул.

– По всем прикидкам это наш отечественный снайперский комплекс фирмы «Лобаев», известный под кличкой Опустошитель. Максимальная прицельная дальность поражения целей – семь с половиной километров. Именно из такой и была убита Снежка.

Взгляд Тараса заледенел.

– А то, что эта Баба-яга попадает в цель на таком расстоянии с первого выстрела, – добавил Волынский, – говорит о её мастерстве.

– Координаты! – проговорил Тарас стеклянным голосом.

Командиры спецназа ГРУ переглянулись.

– Выслушай, – сказал Шелест. – Во-первых, Снежану уже не вернёшь.

– Координаты!

Нервничающий Волынский открыл было рот, но Олег посмотрел на него длинно, и майор сделал вид, что кашляет.

– Во-вторых, за этой Розалией шлейф смертей, в том числе и детей. Она застрелила врача, полковник Ревякина, при исполнении, и его сына.

– Координаты!

– И третье, – терпеливо продолжал Шелест, – её охраняет батальон спецназа под командованием капитана Величко.

– Это опытные элитные боевики, – не удержался от комментариев Волынский, – подготовленные в Англии и безупречно экипированные.

– Координаты! – в четвёртый раз выговорил Тарас, словно раздавил ладонью стеклянный стакан.

– Располаг в Хлысталово, – буркнул Волынский с горестным вздохом. – Оттуда она делает вылазки для проведения стрельб и возвращается туда же.

– Покажите на карте.

Шелест кивнул.

Волынский подсел к Лобову, развернул планшет, который носил за пазухой, нашёл на экране восточную оконечность Херсона, ткнул пальцем:

– Пять кэмэ от Херсона, деревня Хлысталово.

Тарас некоторое время изучал карту, потом молча поднялся с ящика и выбрался из капонира.

– Чего это он? – удивился Волынский.

– Переодеваться пошёл, – усмехнулся полковник.

– Но вы же отговаривали его…

– Думаешь, мой приказ его остановит?

Майор поперхнулся.

Они вылезли из капонира на обдуваемый горячим ветерком вал оврага.

Вечерело.

Солнце зашло за линию невидимого из-за лесной щетины горизонта. Кругом стояла тишина, не нарушаемая ни одним звуком, даже пением птиц, но Шелест знал, что лагерь вертолётной стоянки не дремлет ни днём, ни ночью, охраняемый специалистами своего дела, а вокруг него кипит тайная жизнь.

Тараса и его подчинённых не было видно, однако Олег не сомневался, что верные товарищи командира одного не оставят.

Действительно, все трое появились за кустарником, скрывающим блиндажи гарнизона, в полном боевом облачении. На них были «барсики», на руках геккон-перчатки с элементами экзоскелета, на ногах танки – специальные десантные берцы, выдерживающие удар пули, на боку чехлы с ножами «индика», в руках у всех троих автоматы «АМБ-24» калибра девять миллиметров с магазинами на пятьдесят патронов.

Выглядели бесогоновцы впечатляюще.

Шелест невольно усмехнулся про себя: экипировкой команды «Бесогона» занимался лично Матоличев, а он славился своей любовью к новым боевым системам.

– Уходим, – сказал Тарас, приблизившись и подняв забрало шлема.

– А не лучше ли идти ночью? – неуверенно спросил Волынский, глянув на Шелеста.

– Подождём в другом реале.

– Где?

– Есть другой вариант, – сказал Шелест, не давая Лобову ответить на вопрос майора.

Тот посмотрел вопросительно, и Олег добавил:

– Принесите Бабу-ягу сюда, будем судить.

Тарас отвернулся:

– Подумаю.

Махнув рукой, он повёл бойцов за собой.

Шелест и Волынский молча смотрели им вслед, отметив, что шагают все трое бесшумно.

– Как они ходят! – очнулся майор.

– Тень, однако, – назвал псевдоним Лобова полковник.

– А как они доберутся до Херсона?! – вдруг сообразил Волынский. – Отсюда до города километров двести!

– Пешком, – улыбнулся Шелест.

Однако в сто одиннадцатом реале, который стал для всех Лобовых перевалочной базой, произошёл инцидент, едва не сорвавший операцию.

Вышли они географически в том же районе Одесской области на берегу лимана, где, естественно, не было и признаков существования КП ГРУ и вертолётного полигона. Здесь тоже стоял вечер, придавленный облаками до степени сумерек. Дождило, было прохладно, не более пятнадцати градусов, и пейзаж расстилался под стать погоде, унылый и тоскливо-обречённый.

Помня все коды связи (Итан и Кеша имели возможность перезваниваться посредством чип-раций, что облегчало им жизнь, в то время как Тарас вынужден был использовать рацию «барсика»), он вызвал старого знакомого шеф-ротмистра Аверина и был неприятно удивлён, когда к месту высадки вдруг примчались через две минуты два аэрокатера с группой спецназа, бойцы которой в крутых костюмах, круче даже «барсиков», казались роботами. На их плечах красовались турели с безумного вида устройствами, и Тарас вспомнил описание Иннокентием этого чудо-оружия, называемого «универсалами». Стреляло оно аж четырьмя видами боеприпасов.

Впрочем, сопротивляться бесогоновцы своим же коллегам, пусть и из другого реала, не собирались, хотя Тарас лаконично предупредил всех:

– На драпе!

Это означало, что возможен вариант форсированного отступления. Поэтому не разошлись в стороны, как обычно, стоя рядом друг с другом и держа автоматы стволами вверх.

Их окружили восемь «киборгов», ещё двое остались у летательных аппаратов, зализанных боевой геометрией в подобие морских скатов. Один из восьмёрки сделал два шага вперёд, чавкая мокрой дерниной. Лицевая маска с бликующими очками скользнула вверх, открывая жёсткое худое лицо голубоглазого мужчины лет сорока.

– Оружие на землю! – сказал он негромко.

– Представьтесь, – с улыбкой ответил Тарас.

– Шеф-майор Лебедев.

– СХРН?

Лебедев озадаченно нахмурился:

– ФУКТ.

– Федеральное… э-э…

– Федеральное управление контроля территорий.

– Очень приятно, капитан Лобов, особая группа фронтового ГРУ. Не обращайте внимания на оружие, товарищ майор. Мы здесь проездом и можем в любой момент исчезнуть. Но прежде мы всегда беспрепятственно пользовались этим способом, пересекая ваш реал, чтобы поскорее добраться до нужного района для проведения операций. Ваш подчинённый шеф-ротмистр Аверин помогал нам неоднократно.

– Он не мой подчинённый, но именно он и поделился этой приятной, – майор показал ироническую усмешку, – новостью. Документы при себе имеются?

– Нет.

– Я так и знал. В таком случае вам придётся отправиться с нами в контору ФУКТ.

Тарас шагнул к майору, взявшись за приклад автомата, чем вызвал единое движение у всех восьми его бойцов: стволы их «универсалов» шевельнулись.

Тарас, продолжая шагать, снял ремешок автомата с плеча, опустил на землю, поманил командира группы за собой:

– Пройдёмся.

Озадаченный Лебедев заколебался, но последовал за ним. Универсальный пистолет на левом плече майора по-прежнему смотрел на Лобова.

– Майор, между нами, – остановился Тарас в десяти шагах от цепи бойцов, поворачиваясь к Лебедеву. – Я действительно командир спецгруппы «Бесогон», созданной для уничтожения врагов страны как снаружи, так и внутри.

– Не слышал о существовании такой группы.

– Правильно, и не должен. Подробности раскрывать не имею права, но в данный момент мы выполняем задание по ликвидации снайпера, – голос дрогнул, несмотря на все усилия остаться бесстрастным, – убившего мою жену. Поверь, если вы не поможете, мы всё равно выполним задание, только с большим расходом сил и времени.

Наступила тишина. Командир десанта ФУКТ думал. Уже совсем стемнело, лицо майора заштриховал сумрак, но Тарас чувствовал его взгляд и считал секунды. На пятой Лебедев произнёс:

– Мне нужны хотя бы намёки.

– Дам в полёте.

– Что нужно от меня?

– Забрать группу и доставить в нужное место.

– То же самое рассказали Аверин и его сменщик-стажёр.

– Потому что таково положение дел. Наши реалы имеют один и тот же источник, идёт война, а мы, умея ходить по реалам, имеем возможность выполнять задания, недоступные для других.

– Реалы, говоришь? – проговорил Лебедев тоном красноармейца Сухова из фильма «Белое солнце пустыни».

– Объясню в полёте, – терпеливо повторил Лобов.

– Хорошо, поехали.

Вернулись к бойцам.

– Куда вас доставить?

– Западный район Херсонской области, деревня Хлысталово. В нашем реале там сейчас расположен лагерь девяносто второй бригады ВСУ. Есть у вас такая деревня?

– Навскидку не скажу, я лично не слышал. Но Херсон и вся территория до Днепропетровска и Краматорска давно в наших руках.

– Я в курсе.

– Откуда?

– В вашем сто одиннадцатом варианте Мультиверсума живёт мой двойник, Таллий, кстати, тоже сотрудник СХРН. К сожалению, он пропал, – Тарас с усилием заставил себя опустить подробности, – и не может нам помочь.

Лебедев махнул рукой своим подчинённым:

– За мной!

Бесогоновцев разместили в первом модуле вместе с четвёркой бойцов майора, остальные сели во второй. Аппараты бесшумно прыгнули в хмурое небо.

– Антигравы? – поинтересовался Шалва, получив наконец разрешение говорить.

– Маглевы, – равнодушно ответил Лебедев.

Штопор посмотрел на Тараса, но тот не стал объяснять лейтенанту, что маглев – аппарат, использующий для полёта эффекты магнитной левитации.

– Просвети меня по части этих ваших… реалов, – подсел к Лобову Лебедев.

Тщательно выбирая слова, Тарас коротко рассказал собеседнику о существовании копий «взаимозапутанных» реальностей, порождаемых ветвлением Мультиверсума каждое мгновение. И когда модули, сориентированные компьютерами местной навигационной сети, через десять минут приземлились на пустыре, усеянном рытвинами и воронками, среди практически невидимых фундаментов разрушенных полностью домов деревни, Лебедев уже имел представление о реалах. Хотя поверил в них или нет, осталось неизвестно. Во всяком случае высказывать своё мнение майор не стал.

Обе группы выбрались на пустырь.

Дождя не было, да и особой сырости в воздухе не чувствовалось. От места удара украинской атомной «грязной» бомбы по территории между Донецком и Луганском до Херсона было по прямой около двухсот километров, и радиоактивное облако пришло сюда ослабленным. Тем не менее большинство населения отсюда переселили на восток. Поэтому служба химического и радиоактивного надзора не обрабатывала территории по правую сторону Днепра снижающими радиацию средствами.

– Вам точно сюда надо было? – с сомнением спросил майор.

– Если это Хлысталово, то сюда, – ответил Тарас.

– Пилоты запрашивали и уточняли трижды. Брали Херсон ещё в прошлом году, и от близлежащих деревень мало что осталось. Что искать?

– Где мог поселиться снайпер.

– Западные наёмники предпочитали селиться в самых лучших отелях городов, за что и поплатились не раз. А про снайперов я не слышал.

– Это была женщина. – Тарас стиснул зубы, унимая нервную дрожь. – Они тоже любили отдыхать в роскоши. В этой деревне был располаг, и я уверен, что Бабу-ягу поселили в лучшем доме.

– Бабу-ягу?

Тарас промолчал.

– Неизвестно, в какой хате жил деревенский староста? – спросил Шалва. – Или как тут укропы их называли?

– Голова сельсовета. Откуда мне знать?

– Давайте поищем самый большой.

Никто не возразил. Разбрелись по пустырю, выискивая заросшие травой, амброзией и кустарником фундаменты. Одному из бойцов Лебедева посчастливилось обнаружить целую цепочку из трёх фундаментов, пристыкованных друг к другу, и Тарас прекратил поиски, оглядев находку и выбрав крайний в форме полукруга.

– Парни, встали! Повязки!

Бесогоновцы собрались вместе в нескольких шагах от полукруглой выщербленной кладки, нацепили на предплечья жёлтые повязки.

Спецназовцы ФУКТ смотрели на них молча.

– Что дальше? – с любопытством спросил Лебедев.

– Отойдите чуть-чуть, – попросил Тарас. – И ждите.

– Долго?

– Не больше часа.

– Ладно, только потом расскажете подробности.

Тарас сосредоточился на кюар-коде, и бойцы исчезли, вызвав у подчинённых Лебедева дружный вздох.

Ночь из глухой мутной пропасти, придавленной тучами, превратилась в фиолетово-чёрный полог, проткнутый иглами звёзд. Стали слышны звуки ночной жизни родного двадцать третьего реала, неподвластные даже военному времени, добавляющему свою специфику.

Далеко на западе глухо рокотала артиллерийская канонада.

В деревне слышались человеческие разговоры, постукивание моторов, качающих воду, металлические скрипы.

Изредка подавали голоса кошки, на фоне звона кузнечиков фыркали лошади: их использовали по ночам для доставки продовольствия и даже боеприпасов наравне с беспилотниками.

И откуда-то доносился женский смех.

Бесогоновцы стояли на незаасфальтированной улице между двумя бронемашинами, очертаниями напоминающими шведские «Ландсберги».

За ними начиналась частично поваленная на землю деревянная изгородь, за которой располагался роскошный яблоневый сад, загораживающий со стороны улицы двухэтажный дом с белёными стенами и окнами, закрытыми резными ставнями. Тарасу невольно вспомнились Гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки», мастерски описывающие жизнь украинской деревни. Хлысталово явно было из той же оперы, представляя собой собрание старинных хат-мазанок, сверкающих белизной в лучах звёзд. Но двухэтажное строение, да еще и составленное из трёх отделений с перегородками как у секционного автобуса, здесь было только одно. И женский смех слышался на его втором этаже.

Несколько секунд бойцы вслушивались в обманчиво мирные звуки, почти невидимые в маскировочных костюмах, готовые отреагировать на любую угрозу.

В полусотне метров от них, у колодца, разговаривали смутно шевелящиеся мужчины: звякали вёдра, слышался русский мат.

В сотне шагов по другую сторону от десантников возились у туши БМП ещё двое.

Ни те, ни другие, поглощённые своими делами, на двухэтажную хату не смотрели.

Бойцы тенями прошмыгнули в сад через пролом, рассредоточились: Штопор слева, Солоухин справа, Тарас у центрального входа. Мелькнула мысль вернуться в сто одиннадцатый реал, устроиться в самом большом отделении хаты и выйти обратно уже в ней. Но дверь скрипнула, выпуская мужика в спецкомби, и менять план стало некогда.

Понять, что происходит, он не успел: нож Тараса вошёл ему в шею, вторая рука зажала рот, и умер дюжий вэсэушник, не издав ни звука. Тарас подхватил падающее тело, мягко опустил за порог и скользнул в полумрак помещения за дверью, играющего роль прихожей. Шалва и Солоухин бесшумно последовали за ним. Дверь закрылась.

Из глубины дома тянуло целым букетом роскошных запахов: ром, коньяк, шампанское, пряности, жареное мясо, – и десантники поняли, что командование батальона спокойно отдыхает после «трудов праведных».

В прихожей, больше напоминающей склад вещей: свёртков разного калибра, коробок, ковров и рухляди, – никого не было. Свет лился в помещение с лестницы слева, и оттуда же доносились невнятные голоса мужчин и женский смех.

Однако то, что десантникам сначала показалось рулонами и свёртками одежды, внезапно зашевелилось, свёртки поднялись, и на призраков уставились две плохо видимые фигуры в обмотках простыней. Умерли прилёгшие отдохнуть «охранники» дома тихо.

Бросок по лестнице на второй этаж занял три секунды.

Как оказалось, здесь располагались спальни бывшего хозяина, туалетная комната и небольшая гостиная с мягкими диванами. В самой гостиной за овальным столом расположилась компания из двух мужчин разного возраста и одной женщины. Мужчины были раздеты до пояса: один молодой, с густой чёрной бородкой, второй постарше, жилистый, незагоревший, с заросшей рыжей шерстью грудью, бледный и потный. Компанию им составляла крупнотелая блондинка лет тридцати, одетая в расстёгнутый пятнистый батник, под которым ничего не было, и такую же милитари-юбку, открывающую крутые бёдра.

У неё были уложенные волной волосы, удлинённое лицо с увеличенным подбородком, большой рот и стальные глаза.

Тарас мотнул головой, указывая Солоухину на дверь, и сержант вернулся в коридор.

Шалва переместился к левому дивану, на котором сидел бледнотелый спутник Бабы-яги.

Что это была снайперша, сомнений ни у кого не возникло, тем более что под стеной справа стояла прикладом в пол снайперская винтовка «Опустошитель».

Тарас шагнул к столу, с трудом удерживая палец сбоку от спусковой скобы автомата, чтобы ненароком не выстрелить раньше времени.

Молодой собутыльник компании, пьющий из кружки молоко, как показалось Лобову, заметил гостя, раскрыл глаза, просипел, проливая на грудь:

– Якого дьявола, Шустер?!

Он ещё не понял, что происходит, приняв десантников за кого-то из своих телохранителей.

Зато второй, с рыжими завитками волос на груди, оказался опытнее и шустрее. Это был комбат Величко, которому повезло познакомиться со знаменитой Бабой-ягой. Он метнулся с дивана к стулу, на спинке которого висела пятнистая куртка с капитанскими погонами, а на сиденье лежала кобура с польским пистолетом «Шушрик», судя по вычурной рукояти. Но оказавшийся на пути Шалва ударил капитана в челюсть, и не сильно мускулистый Величко отлетел назад, издав горловой звук. Сила удара бросила его через спинку дивана, и он успокоился на полу.

Дюжий напарник капитана кинул кружку в Тараса, метнулся в угол комнаты, где у комода стояли прикладами вниз чешские автоматы «Зэт-17», однако Штопор и на этот раз оказался быстрее. Брошенная вслед стрелочка сякена попала аккурат в затылок бугаю, и, продолжая двигаться, он прочертил головой дугу падения до пола.

Только теперь женщина в рубашке военного кроя отреагировала на происходящее. Поднялась во весь рост, не выпуская из руки стеклянный стаканчик с янтарной жидкостью. От этого движения полы рубашки разошлись шире, показывая грудь Розалии Олейник. В неярком жёлтом свете торшера (Тарас мимолётно удивился, увидев такой неподходящий ко времени светильник) её выдающиеся соски казались чёрными инкрустациями на мраморе.

Она была высокая, сексуально привлекательная, приятных форм, но не запоминающаяся, а в данный момент и пьяная.

– …дь! – выговорила Розалия похабное слово. – Кажется, наконец-то знаменитая Тень явилась! Давно жду.

По-русски она говорила без акцента. Штопор, контролирующий помещение, невольно повернулся к Тарасу, услышав признание снайперши ВСУ. По его представлениям она не должна была знать оперативный псевдоним командира «Бесогона». И то, что она не только догадалась, кто ворвался в дом, но и уверенно назвала кличку, говорило о прямой утечке информации из рядов создателей спецгруппы.

Помолчав, Тарас откинул забрало шлема.

Розалия усмехнулась, подняв стакашек:

– Выпьешь?

Тарас сунул палец под скобу спуска.

Женщина снова пьяно улыбнулась:

– Как хочешь, я и сама могу. – Проглотила содержимое стекляшки. – Я тебя знаю. Мне говорили. Кажется, я сделала ошибку – ликвиднула твою бабу.

Палец Тараса лёг на спусковой крючок «АМБ-24».

Снайперша оскалилась, бросила стаканчик на стол.

– Ничего личного, Тень, или как там тебя. Работа. Ты меня сейчас грохнешь?

Тарас молчал, оставаясь каменно-неподвижным, борясь с собой в тёмной пелене ненависти и желания покончить с нелюдью в человеческом обличье. Душа плавилась от горя и боли.

– Давай, стреляй. – Розалия потянулась к столу, едва не упав на него вывалившейся грудью, взяла стоящую с краю бутылку коньяка. – Выпью, и пи… дуй. Потому что я вас, москалей и орков, люто ненавижу и буду убивать везде, где встречу!

Глаза совсем перестали видеть. Тарас приподнял ствол.

– Не надо, командир! – бросился к нему лейтенант. – Потом всю жизнь будет гадко на душе! Давай увезём её домой!

Палец замер.

Внезапно в коридоре за дверью раздался какой-то шум, дверь распахнулась, в комнату ворвались несколько человек в боевом камуфляже.

Штопор вскинул автомат.

– Свои, командир! – раздался из-за спин пришельцев голос Солоухина.

Тарас прозрел. Первым вбежал в помещение Итан, потом Иннокентий, за ними Стефания, все трое – с открытыми шлемами «скорпионов», камуфляж-броников восемьдесят восьмого реала. Последней появилась Лавиния, одетая в отличие от спутников в легкомысленный костюмчик «под спорт», явно великоватый. Солоухин так и остался стоять в коридоре, играя роль караульного.

Подойдя, Итан пальцем опустил ствол автомата Тараса.

– Она не стоит твоей пули, дружище.

– Отойди… – почти неслышно, без нажима, сказал Тарас.

Подошёл Иннокентий, заглянул в глаза, качнул головой:

– Он не слышит.

Итан встал перед дулом «АМБ-24», развёл руки в стороны:

– Брат… вернись!

Ещё несколько мгновений Тарас смотрел на него, не видя. Внезапно с его глаз будто сползла невидимая плёнка. Они посветлели до прозрачной голубизны, застыв озерцами невыплаканных слёз. В следующую секунду из него словно вынули стальной стержень. Сгорбившись, капитан повернулся и вышел сквозь расступившихся товарищей. Никто из них не шевельнулся и не остановил, зная, что творится у него на душе.

– Что это с ним? – с пьяным любопытством спросила Розалия, отпив полбутылки залпом.

Десантники опомнились.

Стефания вдруг шагнула к снайперше, заставив её отшатнуться.

– Говоришь, будешь убивать нас везде, где встретишь?

– Буду!

Разведчица сняла с правой руки сетчатую перчатку, накрыла голову Розалии ладонью, отдёрнула.

– Начинай!

Глаза Бабы-яги раскрылись шире, наполняясь удивлением, сменившимся озабоченностью и страхом. Она прислушалась к себе, мигнула, потёрла пальцами глаза, ещё раз потёрла.

– Не вижу… я не вижу… б… дь! Что ты сделала, стерва?! А?! Я ничего не вижу! А-а-а…

Розалия бросилась к брезгливо отступившей Стефании, наткнулась на стул, упала, подхватилась на ноги и начала с воем крушить посуду на столе и всё, что попадалось под руки.

– Уходим! – сориентировался Итан.

Шалва метнулся в угол, схватил снайперскую винтовку, кивнул на ослепшую украинку.

– Что ты с ней сделала?!

– Она больше не будет стрелять в женщин и детей, – равнодушно ответила Стефания.

– Соло, зови командира! – крикнул Иннокентий.

Вошли Жора и потемневший, с пустым взглядом, Тарас.

– Выходим в сто одиннадцатом, – сказал Итан. – Там нас ждут сослуживцы Таллия. Разбиваемся на тройки.

– Не напрягай его, – показал глазами на Тараса Иннокентий. – Нас двое, всего семеро, попробуем с напрягом забрать сразу всех за один заход.

С улицы донёсся крик, потом выстрел. Затем выстрелы загремели очередями, и к дому побежали подчинённые капитана Величко.

Десантники собрались все вместе, обнялись, Итан досчитал до трёх, и группа исчезла, отправляясь в «промежуточный» сто одиннадцатый реал к ожидающим бесогоновцев оперативников местной ФСБ.

Шелест расстарался, и вернувшиеся из похода по кюар-треку, поселившись в двух блиндажах КП разведки на берегу лимана, вымылись в самой настоящей бане и после ужина залегли на полсуток спать: мужчины отдельно, женщины отдельно. Тарас хотел уединиться, но ему не дали, и в конце концов он смирился, хотя спал намного меньше других. Тем не менее все проснулись к обеду двадцатого августа, переоделись, с аппетитом пообедали, и командиры спецназа ГРУ провели совещание, надеясь услышать подробности рейда группы Тараса.

Заметив, что Тарас по-прежнему заторможен и не расположен к общению, Шелест, пригласивший его и подчинённых в командирский блиндаж, перевёл глаза на мрачного Шалву Топоридзе.

– Прошу прояснить кое-какие детали, лейтенант.

Штопор покосился на Тараса, смотревшего в стену блиндажа как в невероятную даль.

– Вообще-то командир это сделает лучше.

– Мне интересны и ваши впечатления.

– Всё было как всегда. Высадились в сто одиннадцатом, нас встретили федералы, пришлось объяснять им цель появления в радиоактивной зоне. Всё обошлось, нас доставили к Херсону, мы нашли дом, где тусовались боссы вэсэушников и Баба-яга. Потом к нам присоединились они. – Штопор кивнул на «братьев» Тараса.

Шелест посмотрел на Итана.

– Баба-яга… ликвидирована?

– Жива, – ответил надзорик. – Но ослепла.

– Ослепла?!

– Я всадила в неё наношприц с программой паралича глазного нерва, – проговорила Стефания. – Через какое-то время зрение восстановится, но снайпером Баба-яга уже не будет.

– Почему вы не притащили её сюда?

Лобовы переглянулись.

– Началась стрельба, нас было шестеро, одним посылом вряд ли удалось бы вернуть всех, пришлось уходить. Тарас очнулся от своих внутренних переживаний, посмотрел на подругу Иннокентия. Лицо командира «Бесогона» порозовело. И хотя он ничего на признание разведчицы не сказал, начал прислушиваться к разговору.

Шелест задал ещё несколько вопросов, обращаясь ко всем присутствующим по очереди, и в конце концов вырисовалась общая картина того, что происходило во время похода бесогоновцев в располаг ВСУ.

– Теперь поговорим о вещах, которые мы обязаны были предусмотреть. – Олег кивнул Матоличеву, который, хмурый по характеру, улыбался редко. – Виссарион Андреевич.

– Прослеживается интересная комбинация, – сказал командир РОВ глуховатым баском. – Сначала мы стали свидетелями нападения наёмников Мордобьёва на САУ. Потом случилось похищение майора Иваненко.

Он кашлянул, глянув на Тараса.

– Прошу прощения капитан, но я вынужден вспомнить.

Тарас остался неподвижным.

– Третье, – продолжил Матоличев, – произошло нападение на «вертушку», возвращавшуюся с задания, что является беспрецедентным событием. Четвёртое: наёмник, принимавший участие в атаке на «Ка-92», признался, что получил задание от командира ЧВК в составе службы безопасности алюминиевой компании, принадлежащей Дерипачке. А тот в свою очередь якобы получил координаты базы «Ка-92» из штаба корпуса «Центр». И последнее: с фронта спешно переводят в Главштаб полковника Деревянко и делают его генералом «за особые заслуги перед Отечеством». И он сразу начинает бурную деятельность по дискредитации, – Матоличев посмотрел на Олега, – полковника Шелеста. Мы полагаем, что всё это звенья одной цепи. Заинтересованные в продолжении войны персоны пытаются убрать тех, кто мешает им иметь баснословный кэш!

– Можно добавить? – промолвил Шалва.

– Да, конечно.

– Баба-яга назвала кличку командира – Тень. Кто мог знать о таких скрытых от всех посторонних вещах?

Полковники переглянулись.

Итан хмыкнул:

– Не буду утверждать на все сто, но, по-моему, в ваших штабных верхах работает «крот», близкий к структурам ГРУ.

– Не может быть! – выпятил челюсть Матоличев.

– Почему же? Пусть это не агентура СБУ или СРУ, палки в колёса могут вставлять и наши олигархи, как уже бывало. В вашем двадцать третьем реале ИИ не так развиты, как в наших сорок первом и восемьдесят восьмом, но ситуация разительно схожая. Мне поручили нейтрализовать целый ряд функционеров при власти в стране, в том числе «элитных» генералов.

– У вас есть и такие? – фыркнул Шалва.

– В моём реале их называют «генералы класса люкс», – скупо улыбнулся Иннокентий, вызвав оживление слушателей.

– Очень смешно! – скривился Матоличев.

– Так вот при задержании генерала Варягина в моём сорок первом реале, – продолжал Итан, – переведённого с фронта в головной штаб Луганска, произошёл инцидент: мы попали в засаду! Из Варягина наша Старуха, то есть ИИ-система «Маршалесса», сделала подставу.

– Мы чуть не погибли, – добавила Лавиния простодушно.

– Генерала Варягина, говорите? – нахмурился Матоличев.

– У вас в штаб перевели полковника Деревянко, у нас Варягина, но это, по сути, дела не меняет.

– Ещё как меняет! Дело в том, что и у нас есть Варягин, генерал ГРУ, работал с Деревянко по информационному обеспечению разведки. После перевода Деревянко он стал командиром управления по цифре, просится в заместители Чащина. Под его началом работают айтишники ГРУ Луганска, а один из них даже является главным разработчиком будущей ИИ-системы.

По тесному пространству блиндажа растеклась холодная вода тишины.

– Обалдеть! – пробормотал Шалва. – Поздравляю, Шари… э-э, товарищи разведчики! Вот откуда растут ноги Старухи в сорок первом реале и «Баталера» в восемьдесят восьмом!

– Тогда всё сходится, – сказал Итан. – Ваш Варягин знает всё или почти всё о «Бесогоне» и его управлении. Как бы вам снова не пришлось передислоцировать ваш электрический «птерозавр» в другое место, о котором никто не будет знать в штабах. Если у Варягина такие связи в айти-среде, он запросто может отдать ложный приказ бомбануть по берегу лимана.

– Да ладно, – отмахнулся Матоличев. – Он же не украинский диверсант?

– А чем такие персоны отличаются от диверсантов? Разве что работают они на врага не из-за идеи, а из-за бабла. Как говорится, имея таких друзей, врагов не надо.

Матоличев, сдвинув брови, посмотрел на молчащего Шелеста.

– Олег Иванович, надо срочно…

– Как же это всё увязано в единый узел! – вдруг с детским удивлением заговорил Шелест. – Где мы, а где этот сорок первый реал? А восемьдесят восьмой? Сто одиннадцатый? Это же реально другие вселенные!

– Взаимосвязанные, – кивнул Иннокентий. – Или, как говорят, запутанные.

– Так что будем делать, Олег?! – сказал Матоличев.

– Допросим ещё раз Деревянко! – Шелест встал. – Хорошо, что мы не отправили его в Москву.

Матоличев тоже поднялся. За ним повскакивали с мест остальные бесогоновцы, кроме Тараса.

– Он в Херсоне, в бункере парней из РОК. Будем брать Варягина?

– После допроса Деревянки. Как фамилия айтишника, разработчика ИИ?

– Шадаев, майор.

– Шадаев? – поднял брови Иннокентий.

– Да, а что?

– У нас человек по фамилии Шадаев работает в правительстве министром цифровых технологий.

На лицах мужчин отразилось короткое общее волнение.

– Как стемнеет, будем брать! – оскалился Шалва. – И чем быстрей, тем лучше!

– Можем помочь, – неожиданно сказал Тарас, поднимаясь.

Лица бесогоновцев повернулись к нему.

Судя по всему, он вернул себе самообладание, только был чуть бледнее двух своих «братьев». Шелест, шагнувший к выходу из блиндажа, задержал на нём взгляд. Качнул головой.

– Надо обдумать последствия. Вы пока в резерве.

– Мы сами справимся, – недовольно сказал Матоличев. – Не одни вы спецы по перехвату.

Оба полковника поднялись наверх.

Бойцы обступили Тараса. Лавиния поцеловала его в щеку, Стефания сделала то же самое с другой стороны.

– Командир, жутко рад… – начал Шалва.

– Чему? – поинтересовался Солоухин.

– Что всё идёт хорошо! – нашёлся лейтенант.

– Хорошо-то хорошо, – согласился Жора, – только мимо.

– Да иди ты! – рассмеялся Штопор, впервые не обозвав товарища каким-нибудь смешным из названий городов.

– Пошли пройдёмся по кофейку, – предложил Итан.

Гурьбой двинулись следом.

До вечера отдыхали все вместе, предоставленные сами себе.

Шалва где-то в гарнизоне раздобыл флягу с крымским рислингом, и малопьющая компания с удовольствием посидела на берегу лимана, по очереди купаясь в тёплой воде под охраной спутников и прячась в тени древних сикомор, чёрной акации и туй.

Всем отдыхающим выдали комплекты полевой формы без атрибутики, и даже девушки носили зелёные маечки, не нуждаясь в бюстгальтерах.

Увидев Стефанию, больше всех напоминающую Снежану, Тарас ушёл, но вскоре вернулся с мокрыми волосами. Наблюдавший за ним исподтишка Шалва, разомлевший от жары и отсутствия напряга, окончательно расслабился.

Солоухин, опекающий спутниц во время купания с автоматом в руках, кинул в него ракушку, но лейтенант не отреагировал.

– Как странно, – сказал он, раскинув руки по траве. – Будто и нет войны…

Словно в ответ лейтенанту издалека прилетел тихий гром.

– Никуда война не делась, – негромко проговорил Итан. – И неизвестно, когда кончится.

– Война не вечна, – качнул головой Иннокентий. – В каждом реале рано или поздно Россия победит, и в последующих версиях начнётся мир.

– Ежели только американцы не затеют новый передел. Они не могут жить без насилия и войн.

– Тут ты прав.

– А как там у вас дела в ваших реалах, товарищи Лобовы? – поинтересовался Штопор, ни к кому особенно не обращаясь. – Как вы вообще вместе оказались?

Итан, лежавший на траве в одних плавках, посмотрел на Иннокентия, сгонявшего с живота воду; математик только что вылез из воды, уступив берег девушкам.

– Нас побили, – усмехнулся математик, усаживаясь на захваченную из лагеря простыню.

– Сильно?

– Неприятно, – признался Итан. – Нас ждали. Кешу со Стешей – в их реале, нас с Лави – в нашем. Старуха устроила весьма изощрённую засаду, да и «Баталер» тоже.

– У вас же на родине есть помощники. РОК, Надзор, друзья.

– Друзей подключать нельзя, за ними и так идёт слежка, а если искины заметят что-то подозрительное, не исключено задержание. Зачем подвергать их риску? Что касается РОКа… у нас неожиданно появился интересный мужик, причём не просто сочувствующий, а большой специалист в социологии и цифроуправлении.

– Кто это?

– Рунге, советник президента, доктор разных наук, политолог, и он же один из руководителей Надзора информационной безопасности.

Иннокентий вдруг замер.

Слушающие Итана посмотрели на математика удивлённо.

– Нох айн маль! – проговорил он. – Рунге?!

– Даник Фетисович.

Иннокентий улыбнулся так, как никогда не улыбался раньше, – чуть ли не во весь рот.

– Как говорит Шалва? Обалдеть?

– Чаще я говорю «охренеть», – уточнил Штопор.

– В чём дело? – Итан сел.

– Дело в том, что и в нашем реале есть Рунге, и тоже Даник Фетисович.

– Что ж тут удивительного? – пожал плечами Шалва. – Сам же утверждал, что реалы повторяют практически все нюансы предыдущих копий, иначе вы не встретили бы друг друга.

– Да, но и в восемьдесят восьмой копии он тоже советник президента. Если бы не он, нас со Стешей могли ликвидировать.

Наступила тишина, прерываемая плеском воды с берега.

– Послушайте, – медленно проговорил Тарас. – Вас ведь в настоящее время не ждут в ваших реалах?

– Как раз ждут, – возразил Итан. – Старуха не человек, она как мина запрограммирована на поиск и уничтожение цели и постоянно на взводе. Думаю, и «Баталер» тоже.

– Я имел в виду не оперативное ожидание. ИИ ещё не подготовил засаду в каком-то определённом месте.

– Что ты хочешь предложить?

– Нам в любом случае придётся драться и со Старухой, и с «Баталером», а возможно, и с «ИИмперией».

– Мы справимся.

Иннокентий посмотрел на сорок первого «брата» с иронией, но промолчал.

– Втроём нам будет легче справиться с искинами, – сказал Тарас.

– Почему втроём? – осведомился Шалва. – А нас ты не учитываешь?

– Учитываю, успокойся. Итан, Лавиния доработала вирус? Он с вами?

Надзорик сконфузился:

– Нам пришлось бежать во все лопатки, и флэш с расчётами остался у Рунге.

– Упс! – вырвалось у Шалвы.

– Тем более надо идти в твой сорок первый реал к Рунге. Я как раз собирался предложить вам это сделать. Да и в конце концов пора заняться Старухой, а то мы никогда не подойдём к решению проблемы.

Шалва тоже сел, пристально глядя на командира. В глазах лейтенанта тлела неуверенность. Но осунувшееся лицо Тараса не отражало ни ярости, ни ненависти, не фанатической жажды отомстить за смерть любимой. Оно было полно прежней уверенности в себе.

– Пожалуй, это правильно, – согласился Иннокентий. – И хорошо бы состыковать обоих Рунге. Их помощь может быть стратегически полезной.

– Так что, идём к вам? – обрадовался Шалва.

Иннокентий поднял руку, призывая к тишине.

Все насторожились, но математик просто услышал вызов рации.

– Нас зовут.

– Кто? – спросил Штопор. Никто ему не ответил, всё было понятно и так.

В расположение КП они прибыли через полчаса, когда жара начала спадать и солнце опустилось к горизонту.

В блиндаже командира гарнизона бесогоновцев ждали командиры разведки, включая Матоличева, Волынского и Богданова. Шелест сидел за столом и рассматривал экран монитора, на котором мелькали чьи-то лица. Остальные склонились над планшетом, показывающим карту.

Помещение блиндажа было небольшим, и в нём стало тесно, когда количество набившегося в него габаритного народа превысило рассчитанный объём.

– Может, мы выйдем? – прошептала Лавиния на ухо Стефании.

Разведчица отрицательно качнула головой.

Женщинам очистили метр площади у стола, и они остались.

– Пришла оперативная инфа, – сказал Шелест, повернувшись к приглашённым. – Во-первых, подтвердилась связь Варягина, – полковник посмотрел на Итана, – нашего Варягина с Деревянко. Генерал согласился дать показания. Во-вторых, вы говорили о том, что в ваших версиях реальностей господин Шадаев стал министром цифры.

Иннокентий и Итан дружно кивнули.

– А у нас майор Шадаев является главным разработчиком ИИ-системы, предназначенной для защиты населения и соцслужб от дипфейков.

Итан ещё раз кивнул:

– Моя епархия, я занимался этими делами до…

– Моего визита, – обозначил улыбку Иннокентий. – У нас подобный ИИ внедрили для защиты государственных секретов, после чего она стала «ИИмперией».

– «ИИмперией» разработка Шадаева стала ещё раньше, – сказал Итан, – буквально вслед за двадцать третьим реалом. Можно проверить.

– Но ведь о реалах нельзя говорить «раньше»? – сказал Шалва. – Вы говорили, что кюар-код не является машиной времени.

Шелест посмотрел на него озадаченно, потом махнул рукой:

– Это не важно.

У Иннокентия в очередной раз в уме вырос эфемерный фонтанчик какой-то важной идеи и снова уплыл в туман неосознанного восприятия.

– Мы получили добро на изъятие обоих обозначенных функционеров, – закончил Шелест, – и на их допрос.

– От кого? – спросил Тарас.

– От министра обороны, – усмехнулся Олег. – По наводке руководства РОК. Министр начал чистку армии и Главштаба от коррупционеров, и президент его поддерживает. Так что наш «Бесогон» очень даже в тренде.

– Здорово! – шумно выдохнул Шалва.

По лицам зашевелившихся офицеров пробежали сдержанные улыбки.

– Варягин и Шадаев в настоящий момент находятся вместе, – сказал Матоличев. – Угадайте где.

– В ресторане? – предложил Штопор.

– В Крыму? – пошутила Стефания. – В каком-нибудь крутом пансионате?

– Не поверите – справляют день рождения заместителя начальника Главштаба Тугумова Рудольфа Ниловича!

Реакция у собравшихся проявилась одна – скорее удивление, чем недоверие.

– Площадку для гульбы, – продолжал Матоличев чугунным голосом, – предоставил известный вам миллиардер Дерипачка, это одна из его резиденций «для бизнеса» на Курщине, имеет собственный винный погреб.

– Я правильно поняла? – Стефания вскинула брови. – Гульба происходит в Курске, в то время как на Курскую область совершено нападение ВСУ?

– Так точно.

– Но ведь Курск находится под огнём американских «атакамсов»?

– Как ни странно, по нашим данным, резиденцию Дерипачки не обстреляли ни разу.

– Офигеть! – пробормотал Шалва.

Один из работающих на терминале операторов блиндажа повернул голову к Шелесту.

– Товарищ полковник, Золотой на связи.

Олег подошёл к нему, нацепил протянутую дугу кодовой связи, выслушал неведомого Золотого.

– Понял, максимум час-полтора.

Сняв дугу, он посмотрел на Тараса.

– У вас не больше часа с минутами, успеете?

Лобовы переглянулись.

– Если отменить время на экип… – начал Итан.

– И сократить доставку в сто одиннадцатом, – добавил Иннокентий.

– Если приплюсовать поиски фигурантов задержания, – продолжил Итан, – всего минут сорок пять – час.

– Уложимся, – закончил Тарас.

– Не понял! – вытаращил глаза Волынский. – Вы что же, пойдёте… без оружия?!

– Оно нам не пригодится.

– Погнали, парни! – Тарас повернулся к двери.

– Подожди, – остановил его Шелест. – Не лучше стартовать прямо отсюда?

– Неизвестно, что в сто одиннадцатом реале находится в точке блиндажа, да ещё на его глубине.

– Понял. Пойдёте втроём?

Тарас поймал взгляд Шалвы.

– Впятером.

Бойцы заторопились наружу.

Иннокентий повернулся к Стефании.

– Я поняла, – слабо улыбнулась она. – Пойдёте без нас.

– Умница! – Он на мгновение прижал подругу к себе и поспешил за бесогоновцами.

Провожали десантников только их подруги и старшие офицеры. Времени искать хоть какое-то оружие было некогда, к тому же шла пятёрка не на штурм украинского опорника, и лишь у Шалвы и Солоухина оказались ножи. Дисциплинированные профессионалы ЧВК с ними не расставались.

Издали выглядели «пятеро из ниоткуда» как отдыхающие от военных заданий солдаты, сменившиеся на фронте по ротации и решившие поиграть в футбол. На всех были майки – на Лобовых болотного цвета (так получилось), на бойцах Тараса зелёные – и пятнистые полевые штаны для повседневной носки. Летние берцы они оставили те же, в каких щеголяли до возвращения на базу. Только для армии России двадцать третьего реала они были сшиты из прочного хрома и цвет имели тёмно-коричневый, в то время как Иннокентий носил «продвинутые» шузы из гортекса и кордуры «усиленной прочности». Они имели дымчато-серый цвет и металлические накладки, спасающие ступни от пуль.

И всё же в первую очередь при взгляде на них в голову зрителя приходило ощущение, что это вышли на поле погонять мяч молодые солдаты-срочники. А поскольку все десантники выросли высокими и сильными (по сути Тарас, Итан и Иннокентий являлись копиями одного и того же человека), да и бывшие бойцы ЧВК «Бах» Штопор и Соло тоже не были субтильными, то вторая мысль у случайного встречного следовала за первой – регбисты!

Душный вечер двадцать третьего реала сменился прохладной ночью сто одиннадцатого, и пятёрка несколько секунд осматривалась, напрягая зрение и слух.

Если война в двадцать третьей копии Вселенной шла в двадцати пяти километрах от Курска, то в сто одиннадцатом было тихо и нежарко.

Итан совсем недавно побывал здесь при захвате Варягина, однако не мог ориентироваться на территории реала. Коттедж же Дерипачки располагался на северной окраине Курска, и пришлось уповать на знание города экипажем боевого модуля, посланного шеф-майором Лебедевым. Сам майор, однако, не появился, так как к моменту прибытия десанта выполнял какое-то задание начальства, но командир группы ФУКТ шеф-поручик Самсонов, суетливый парнишка лет двадцати двух, с уважением глянув на Лобовых, которые были выше его на голову, выполнил всё, что просили.

– Командир хочет поговорить с вами, – сказал Самсонов, казавшийся в своём «хамелеоне» призраком в свете габаритов модуля. – У него есть вопросы.

– Как только сможем – встретимся, – пообещал Тарас.

До Курска аппарат, способный летать в десять раз быстрее звука, домчал десант за восемь минут.

Город, ставший в двадцать третьем и сорок первом реалах целью для нападения ВСУ, в сто одиннадцатом выглядел абсолютно мирным и сонным.

Пилот после консультаций с навигационной системой области уточнил место расположения коттеджа Дерипачки: здесь на месте усадьбы олигарха построили фабрику по производству быстроразлагающейся тары. И модуль спикировал во двор фабрики между двумя корпусами. Никакого ракетно-зенитного прикрытия у неё не было.

– Спасибо! – поблагодарил Тарас Самсонова. – С нас причитается. Дальше мы сами. Вернёмся через полчаса, ждите. Спрашивать, что собираются делать «регбисты», поручик не решился, однако вряд ли он сдержал возглас удивления, когда пятёрка «спортсменов» исчезла.

Никакого плана Тарас не составлял. Времени было в обрез, и следовало действовать в зависимости от обстоятельств. Он так и сказал, когда двойка (сам Тарас плюс Штопор) и тройка (Иннокентий, Итан и Солоухин) десантников перешли границу реала:

– На ушах! Лбы – фас, Штопор и Соло – на спине!

Ответа не последовало, да он был и не нужен. Все прекрасно знали, что нужно делать «по ситуации».

Проявились они всего в метре от бетонной стены, окружавшей усадьбу Дерипачки по периметру. Это было невероятной удачей, потому что, выйди кюарходцы на улице, перед стеной, на её преодоление им потребовалось бы немало сил, да и охрана усадьбы наверняка отреагировала бы на атаку. В данный же момент десантники уже стояли на территории коттеджа, и, сориентировавшись, группа бесшумным ручьём потекла к трёхэтажному строению, сложенному в стиле «евродизайн».

Больше всего здание напоминало парижский Нотр-Дам в уменьшенном в пять раз варианте. Те же угрюмые башни, те же ломаные линии готического стиля, арки, стрельчатые окна, статуи жутких монстров и мощные контрфорсы. И зенитная батарея на крыше между башнями – непревзойдённый российский пушечно-ракетный комплекс «Панцирь-3М».

Так как гуляли очень большие и влиятельные особы российского ВПК и Министерства обороны, машин у главного входа в коттедж хватало. В основном это были кроссоверы «Аурус», пара китайских бронированных лимузинов класса «люкс», несколько бронеавтомобилей и две БМП «Манул». Торжество началось недавно, и машины продолжали прибывать, заставляя охрану усадьбы напрягаться сверх меры. Поэтому периметр владений Дерипачки просматривался не так тщательно, как того требовала ситуация. Устремившись сквозь деревья доставшегося владельцу участка леса, «ручей» десанта скрытно пересёк около двадцати метров и остановился.

Были слышны вполне мирные звуки жизни усадьбы во время празднования: урчание моторов машин, человеческие голоса, лай собак, смех, стук распахивающихся и закрывающихся дверей. Никто не ждал гостей из двадцать третьего реала, все обслуживающие торжество люди занимались своими привычными делами и не задумывались ни о чём, в том числе о какой-то там войне, происходящей в какой-то другой реальности, аж в двадцати пяти километрах от города. Но самое главное – никто не ждал воздушной атаки нацистов, словно у ВСУ не было ни беспилотников, ни ракет.

К уху Тараса придвинулись губы Иннокентия.

– Надо взять «языка»!

– Сам об этом думаю. Где лучше?

– Снаружи могут не знать, где сейчас Варягин и Шадаев. Придётся идти в дом.

– Надо знать расположение комнат. Пока будем искать информатора, может случиться всякое.

– Я возьму кого-то из зевак…

– Оставь, это сделает Штопор.

Иннокентий нетерпеливо мазнул губами по уху капитана, но тот уже позвал лейтенанта:

– Нужен «язык»!

– Понял.

– Две минуты!

Шалва исчез, словно растворившись в воздухе. Остальные десантники в ожидании расположились в кустах роз и шиповника за одним из контрфорсов.

Ждать действительно пришлось не больше двух минут. Послышался шорох, тихий «свист соловья», Солоухин метнулся на свист, и вдвоём с лейтенантом они приволокли пленника. Им оказался один из слуг коттеджа, парень в серой униформе, вынесший из дома мешок с мусором. Его привели в чувство, зажали рот, и Тарас объяснил молодому человеку, что его ждёт, если он не даст показания или сдуру закричит.

Парень понял.

Через минуту десантники знали расположение помещений внутри «мини-собора Нотр-Дам». Как оказалось, официальный приём гостей уже закончился. Именинника поздравили все, кто приехал, в том числе мэр Курска и замы министров промышленности и торговли, и в трёх залах «замка» начали усиленно отмечать день рождения «замечательного, восхитительного, думающего, радеющего, высокопрофессионального, прекрасно образованного, великого стратега, достойного звания Героя России, исключительно честного, неподкупного, умного и доброго» человека, вскоре собиравшегося сменить на посту начальника Генштаба нынешнего не менее замечательного старпёра.

Генералам и новорождённому отвели отдельное помещение на втором этаже центрального корпуса.

Персоны пониже званием и положением разместились в двух других на первом этаже, в двух башнях с видами на лес и близкое озеро.

О том, что случилось в сорок первом реале, когда в таком же Курске был похищен «украинскими диверсантами» ещё один генерал Варягин, разумеется, никто из присутствующих на празднике не знал.

«Язык» не знал Варягина в лицо, зато слышал от приятелей, что к одному из гостей обращаются «товарищ генерал» или по имени и отчеству Симеон Самсонович, и стало понятно, что это и есть генерал Варягин, претендующий сменить уехавшего в Москву Деревянко, уже дающего показания «Смершу».

– Где эта гостиная? – осведомился Тарас.

– Левая башня, – клацнул зубами испуганный парень.

– Сколько там гостей?

– Я не считал… человек пятнадцать.

– Веди!

– Но я же… вы же… там же охрана…

– Что можно взять снаружи и внести в дом, словно в нём есть необходимость?

– Не знаю… – растерялся слуга, – у нас всё есть…

– Думай! – Штопор сдавил шею молодого человека.

– Во флигеле туша кабана… мы готовим её к ночи, будем жарить на вертеле…

– Ещё что?

– Стол! – предложил Солоухин. – Понесём вдвоём, будто он нужен для расширения компании. Пока они опомнятся…

– Движ! – скомандовал Тарас. – Плотной группой! Реагировать только на огнестрел!

Флигель для обслуживания владений располагался с тыловой части усадьбы, всего в десятке шагов от коттеджа. Он не охранялся. Двор был освещён, по нему то и дело сновал служебный персонал, в основном волонтёрского возраста, и это было на руку десантникам, потому что для опытных бойцов разведки, владеющих актёрским мастерством не хуже самих актёров, влиться в обслугу усадьбы не составило труда.

Проникнув во флигель через окно, Штопор и Соло передали подносы с блюдами и шампурами готового шашлыка Тарасу и Итану, вынесли оттуда стол, и делегацию к задней двери коттеджа повёл так и не пришедший в себя первый пленник. Крикнуть о появлении «диверсантов» он не рискнул.

Прислуга дома почти никак не отреагировала на новых помощников, а когда все они вошли в здание со стороны двора, изменить что-либо охране было уже не под силу.

Пока Шалва и Жора втаскивали стол, нарочито делая это с «холопской» неуклюжестью, Лобовы обезвредили двух бугаёв в универсальном камуфляже, сделав это с изящной простотой и скоростью. Ударов никто не заметил, но оба отключились моментально, вооружённые дубинками и карабинами «Тайга».

Пленник засеменил вперёд, подталкиваемый Тарасом.

Бросив стол, но оставив подносы с шампурами, группа, превратившаяся в единый солитон, устремилась по коридорам мимо помещений первого этажа к левой башне «замка». Для этого понадобилось всего полторы минуты. На переходе из главного корпуса, из недр которого доносился нестройный хор гулянки (музыка, голоса, смех, звон посуды), в башню, встретился охранник в сером. Он не сразу сообразил, что за процессия следует через арку, и был обезврежен Иннокентием, как глухарь, застигнутый врасплох охотником, одним касанием шеи.

– Тут! – выдохнул проводник.

– Спрячься! – выдохнул Тарас. – Адреналин!

Ворвались в зал через открытую дверь, едва не сбив с ног девушку в сером комбинезончике и фартуке, нёсшую поднос, заставленный грязными тарелками. Помещение оказалось круглым, с нишами в стенах, в которых красовались фигуры древних рыцарей в металлических доспехах. Посреди располагались три круглых стола, вокруг которых восседали двенадцать человек, по четыре за каждым, увлёкшихся трапезой. Никого из них Тарас не встречал, впрочем, как и его двойники, да и Варягина он узнал не сразу, так как полковник был не в мундире с погонами, а в летней одежде: белая рубашка-апаш, белые брюки, красное от выпитого лицо.

Среди гостей, преимущественно мужеского полу, были и три женщины, молодые и красивые, как показалось десантникам, умело выставлявшие свои гламурные прелести в блеске драгоценных камней и металлов. И Тарас вспомнил прочитанное в интернете исследование известного блогера о «подиумных генеральшах», получивших благодаря связям с крутыми чиновниками Министерства обороны доходные места и звания генералов. Хотя в данном случае женщины за столами могли быть и жёнами полковников разного уровня, и эскортницами, и «неимоверно ценными специалистами», как миллионеры, лоббирующие завоз в Россию незаконных мигрантов, называли последних, отстаивая «право на бизнес».

Охранник был и в зале. Он сидел за отдельным столиком в глубине одной из ниш и бдительно следил за порядком в компании, уже начавшей проявлять признаки развязной весёлости и барской важности.

Разумеется, далеко не все приглашённые на день рождения к заместителю начальника Главштаба являлись коррупционерами, мальчиками на побегушках у генералов или дельцами теневого бизнеса масштабов уже сидящих в СИЗО генералов типа Тимура Иванова. Большинство старших офицеров Министерства обороны и в Главштабе служили Родине по чести и совести. Но не они, к сожалению, по мнению общественности и даже следственных органов, правили бал в военном и особенно в тыловом обеспечении.

Мысль мелькнула и исчезла. Тарас метнулся к Варягину, в данный момент пьющему вино на брудершафт с каким-то бородачом в чёрном костюме.

Охранник отреагировал на гостей спустя секунду, что говорило о хорошей подготовке ВИП-бойца. Видимо, он прошёл неплохую подготовку в рядах ФСО при охране кого-то из важных персон. В руках парня появился карабин. Он не только заметил десантников, но и правильно оценил их намерения и принялся действовать, не теряя ни мгновения.

Гибко вскочил на ноги, выстрелил в то место, где только что стояли пятеро бесогоновцев. «Тайга» была заряжена крупной дробью, и выстрел разнёс фигуру рыцаря и стеклянный витраж на стене. И началась вакханалия испуга, паники и тупой человеческой несдержанности, присущей толпе. Не поддались панике только считаные офицеры, не бросившиеся, как большинство соседей, к выходу, а начавшие искать причину переполоха.

К счастью, их оказалось немного, и помешать десанту они не смогли.

Штопор и Соло схватились с владельцем карабина.

Итан вступил в схватку с каким-то парнем в гражданском, показавшем достойный уровень адепта единоборств.

Иннокентий благодаря своему дополнительному интерфейсу обратил внимание на открывающуюся, прежде незаметную дверь в одной из ниш. Метнулся туда и в течение пары секунд уложил на пол парня в сером, вооружённого такой же «Тайгой».

Тарас перепрыгнул стол и схватил за руку Варягина – левой рукой, выбив бокал, и бородача – правой. Рявкнул:

– Где Шадаев?!

– Это я… – проблеял краснорожий потный бородач.

– Йдемо![16] – перешёл на украинский Тарас, рывком прижимая к себе обоих.

Через мгновение их не стало!

– Сюды! – крикнул Итан бойцам Тараса, проявляя языковую изобретательность.

Штопор в этот момент отобрал у охранника карабин, выстрелил в потолок, а Жора ударом в висок отправил парня в нокаут. Оба метнулись к надзорику.

– Йдить, я слидом! – крикнул в ответ Иннокентий, на которого выбежали ещё три парня в сером, вооружённые на этот раз «калашами».

– Мы допожемо… – заикнулся Шалва.

Итан сгрёб лейтенанта, дёрнул Солоухина к себе, и все трое растаяли в воздухе, ароматизированном алкоголем и запахами салатов.

Тарас вышел вместе с притиснутыми к телу пленниками в сырую ночь сто одиннадцатого реала. Оба приятеля, оказавшись в незнакомом месте, в темноте, повели себя одинаково, но в соответствии с темпераментом каждого.

Варягин, будучи офицером со стажем, пробывшим на фронте два года и вкусившим все прелести войны, присел, отпущенный Лобовым, с возгласом:

– Твою мать!

Его приятель, с которым он решил выпить на брудершафт, вообще рухнул на мокрую землю на оба колена, выговорив:

– Блин… зашквар!

– Стоять! – Тарас огляделся. Увидел в полусотне метров габаритные огни модуля. На душе стало легче, поручик Самсонов из неведомого ФУКТ не подвёл, дожидаясь возвращения десантников из «параллельной вселенной». Между тем с момента старта группы прошло уже сорок шесть минут, и сотрудник Федерального Управления надзора территорий мог спокойно вернуться на базу.

Тарас хотел позвать его, но в это время рядом проявились Штопор, Итан и Солоухин, а вслед за ними через несколько секунд Иннокентий.

Тарас выдохнул:

– Все целы?!

– Норм, командир, – откликнулся Шалва. – Синяки не в счёт.

– Меня зацепило, – вдруг невнятно признался Иннокентий.

– Чёрт! Где?!

– Живот…

– Чёрт, чёрт! Итан, помоги ему, ты можешь заживлять раны!

– Ничего, сам подлечусь, – ещё тише проговорил математик, покачнулся и упал.

Итан кинулся к нему.

– Э-э, товарищи… – дрожащим голосом напомнил о себе бородач. – Что происходит?!

Вместо ответа Тарас подозвал к себе выскочивших из модуля подчинённых майора Лебедева.

– Грузите их в кабину!

– Не трогайте меня! – возмутился Варягин. – Вы что творите?! Я полковник Главного управления по снабжению группировки «Север»! Вас ждёт трибунал! Кто вы?!

– В кабину! – повторил Тарас, с трудом удерживаясь от ответа: «Я Тень!» Опустился на корточки рядом с Итаном.

– Что там?

– Я мало что вижу в таким условиях, нужен стационар. Он ранен в живот и в спину, обе пули остались в теле. Единственное, что можно сделать, это закрыть кровотечение насколько можно и побыстрее доставить Кешу в госпиталь.

– У него же свой нейроинтерфейс…

– Интерфейс ещё нужно активировать.

– Грузим! – Тарас подозвал бойцов.

Перенесли раненого в кабину модуля.

Она не имела перегородок, и пленников, ещё не понимавших окончательно, что происходит, пришлось сажать рядом.

– Давайте мы перевезём его в нашу лечебку, – предложил Самсонов.

– Начнутся расспросы… – пробормотал Шалва.

– Спасибо, повезём к себе, – сказал Тарас.

Варягин, переводя взгляд с одного Лобова на другого, криво улыбнулся.

– Я думал – это легенда… вы ведь братья, да? Кто из вас капитан Лобов?

– Мы все капитаны, – равнодушно отозвался Итан.

Модуль поднялся в воздух.

В одиннадцать часов ночи группа разделилась на три подгруппы, включая задержанных в Курске, и покинула сто одиннадцатый реал.

В начале двенадцатого их встретили в лесу на берегу лимана охранники лагеря.

Иннокентия отнесли в полевой лазарет. С ним остались Итан, Лавиния и Стефания.

Варягина и бородатого разработчика ИИ-систем Шадаева упаковали в отдельных блиндажах, приставив к ним охрану.

Остальных бесогоновцев отвели на КП, где всех встретил измученный ожиданием Шелест.

Иннокентий пробыл в лазарете всего пару часов и вернулся к товарищам внешне здоровым, только слегка побледневшим. Привёл его Итан, на вопросительный взгляд Штопора ответивший призрачной «семейной» усмешкой и шуткой, развеселившей всех:

– Будет жить!

После этого все разошлись по приготовленным заранее спальным бункерам и проспали как убитые до шести часов утра. Гул фронта был едва слышен, и его перебивал шум недалёкого одесского порта, работающего после захвата Российской армией днём и ночью.

Тарас поднялся первым, начал бриться. А в начале седьмого в блиндаж к бесогоновцам внезапно заявились «братья», разбудив спящих бойцов.

Было раннее утро двадцатого августа, пасмурное и тихое. Солнце поднялось на востоке бледным шаром, но ещё не прогрело лес и линейку укрытых маскировочными тентами блиндажей. Лагерь с капонирами для вертолётов спал.

В бытовом бункере бесогоновцев расположилась вся группа Тараса, и он поглядывал на отражения спящих в зеркальце на стене, в уголке, отведённом для умывания за дощатой перегородкой, снимая бритвой слой пены.

Естественно, бесогоновцы были раздеты до трусов, в то время как «братья» Тараса из сорок первого и восемьдесят восьмого реалов щеголяли в чистой, выданной ночью военной униформе.

– А где ваши боевые подруги? – разлепил глаза Шалва.

– Спят, – махнул рукой Итан. – Умаялись.

– А вам чего не спится?

– Есть разговор, – сказал Иннокентий.

Из хозблока выглянул Тарас, вытирая лицо полотенцем.

– Минуту.

Гости подсели к топчанам Солоухина и Штопора. Было видно, что «братья» признали некое психологическое верховенство двадцать третьего Лобова и прислушивались к его мнению.

Он появился через две минуты, благоухая запахом соснового одеколона. Было видно, что кожа на побритых щеках капитана и на подбородке светлее, чем загоревший лоб и шея. Заметив, что все смотрят на него, Тарас озабоченно скосил глаза к носу.

– Вы чего? – Он провёл пальцем по щекам. – Пену не смыл?

– Ты сейчас как зёбра, – издал смешок Шалва.

Тарас успокоился, глянул на Иннокентия.

– Ты как?

Математик дёрнул уголком губ.

– Я теперь железный человек. Медботы сожрали обе пули и обогатили кровь металлом.

– Тебе бы ещё полежать.

– Ох, братан, – сморщился математик, – только не надо делать вид, что ты врач.

– Беспокоюсь, – слабо улыбнулся Тарас, садясь в ногах Шалвы. – У вас заговорщицкий вид, колитесь.

– Надо доделать, что намечали, – сказал Иннокентий. – Ты сам недавно предложил.

– Конкретней.

– Первое: сломать Старуху, – сказал Итан. – Иначе мы с Лави никогда не сможем вернуться домой.

– Живите у нас, – осклабился Штопор.

– У вас спокойней?

– Ну… тут нет Старухи.

– Великолепная рекомендация!

– Что имеем.

– Потом сломаем «Баталера». – Итан глянул на задумавшегося Иннокентия.

Математик поднял на него глаза.

– Ему-то зачем соваться в наши разборки?

– Это не обсуждается! – твёрдо сказал Тарас. – Идём вместе! И я в самом деле предлагаю не оттягивать этот момент.

Штопор сел. На лице лейтенанта ясно читалось слово «наконец-то»!

Солоухин повернулся лицом к разговаривающим, с интересом посмотрел на командира.

«Братья» переглянулись.

– Вообще-то мы пришли сказать, что возвращаемся по домам, – признался Итан. – Мы люди независимые.

– Минуту.

Тарас вытащил из кармана штанов очки альпин-рации, нацепил, подождал немного.

– Олег? Не разбудил? Один вопрос: каков наш план на сегодня?

Ответа присутствующие не услышали, но Тарас кивнул:

– Понял, не принципиально… так точно… я предупрежу.

Он снял очки, повернулся к двойникам.

– До обеда велено отдыхать и лечиться, так что у нас есть по крайней мере время совершить благое дело.

– Убить Старуху? – ухмыльнулся Шалва. – Это на данный момент самое благое.

Тарас посмотрел на Итана:

– Поначалу предлагаю пойти к тебе и встретиться с Рунге. Уж очень сильно наши копии зависят от развития цифровых технологий. Своего айтишника, разрабатывающего ИИ-систему, мы взяли, но это вовсе не означает, что в других реалах исчезли все его копии.

– В моём реале он министр цифры.

– И в нашем его копия тоже в первых рядах внедренцев цифровых технологий, – сказал Иннокентий. – И Рунге у нас тоже имеется.

– Поговорим сначала с сорок первым, потом с обоими.

– Я за, – кивнул Итан. – Что будем делать с девчонками?

Иннокентий смущённо поёжился:

– Оставим здесь. Это не их забота.

– Без Лави мы ничего не сделаем, – возразил Итан. – Только она сможет вшить неубиваемый «троян» в интерфейс Старухи.

– Ты же сам крутой айтишник.

– Здесь требуется намного большая крутость.

– Стеша не останется. Она считает себя серьёзным опером и… вообще-то не помешает.

– Ладно, идите поднимайте их.

«Братья» ушли.

Бесогоновцы принялись одеваться.

Боевые костюмы всех троих хранились в кладовке блиндажа, оружие тоже, поэтому на экипировку им не потребовалось много времени. Возник спор лишь по поводу, что брать из оружия.

Тарас предложил любимые автоматы «АШ-24», плюс ножи и метательные иглы, Солоухин настаивал взять снайперскую винтовку «Опустошитель», которая так и осталась у бойцов после возвращения из рейда к снайперше по кличке Баба-яга. Тарас сыграл желваками, ещё раз пережив ужас потери Снежаны, однако пересилил себя и разрешил сержанту обзавестись надёжным и качественным оружием.

Итан, Иннокентий и Стефания прибыли в двадцать третий реал в своих кибернетических бронекостюмах.

У Лавинии такого не было, на фигурку девушки в лагере не нашлось подходящего размера барс-комплекта, и ей пришлось надевать полевой стандарт для вертолётчиков, превративший её в красивого чёртика с пушистыми платиновыми волосами.

Без четверти семь команда из семи «киберсолдат» (шести с половиной, как выразился Шалва, под половиной имея в виду Лавинию) собралась в блиндаже на инструктаж. Впрочем, никаких особых указаний Тарас не давал. Главными пунктами плана были визит, «нечитаемый» поисковыми системами Старухи, и встреча с советником президента Рунге, после чего и можно было принимать решение о следующих шагах.

Так как столовая лагеря так рано не начинала работать, выпили по чашке растворимого кофе с галетами, найденными в шкафчике, договорились о месте встречи, и три группы десанта: Тарас – Шалва – Солоухин, Итан – Лавиния, Иннокентий – Стефания, – дружно шагнули в колодец кюар-трека, не появляясь из блиндажа и не предупредив начальника охраны лагеря.

Шалва напомнил, что существует риск выйти из кюар-колодца в глубине земли, но Иннокентий заверил товарищей, что под землёй они в месте выхода не окажутся, потому как этому препятствовали какие-то понятные только ему законы квантовой неопределённости. Большего и не требовалось.

Действительно, в точке выхода всю группу ждало нежаркое августовское утро сорок первого реала. Это был всё тот же берег лимана, тот же лесок, тот же ряд вертолётных площадок, но без укрытий для вертолётов и без блиндажей. Берег был накрыт пеленой облаков, с моря дул слабый ветерок, и дышалось легко. Группа оказалась на склоне холмика, в зарослях трав и кустарника, а судя по отсутствию каких-то производственных шумов и гула фронта, было ясно, что поблизости нет воинских подразделений или каких-то деревушек.

Место выхода предложил Итан, объяснив это опытом своих появлений в родной реальности.

– У Старухи сотни осведомителей во всех крупных населённых пунктах и на фронтах, плюс развитая система наблюдения за прифронтовыми районами, поэтому ни в Одессе, ни в Херсоне появляться нельзя. Вызовем Рунге к нам.

С выводом надзорика согласились все, и как только группа перешла границу сорок первого реала, Итан активировал чип-рацию.

Советник президента и он же секретарь РОК (в восемьдесят восьмом реале Рунге занимал ещё и должность начальника службы собственной безопасности Военного надзора) отозвался спустя несколько секунд, будто рабочий день давно начался. Голос у него, как всегда, был приветливым и мягким, но в нём прозвучала и нотка сомнения.

Итан понял функционера Русского офицерского корпуса: несколько последних дней выдались чрезвычайно напряжёнными, а инцидент с засадой у генерала Варягина при попытке его задержания Итаном вообще едва не закончился провалом.

– Лобов? – спросил он.

– Так точно, – подтвердил Итан.

– Я был уверен, что вам удастся выбраться из передряги.

Итан подумал о своих ранах, из-за которых он потерял немало крови, но говорить об этом не стал.

– Надо пообщаться, Даник Фетисович.

– Где вы?

– Под Одессой, на берегу лимана.

– О! Не в Херсоне?

– Я прибыл не один, у вас есть возможность присоединиться к нам?

– К кому это – к вам?

– Со мной все мои копии и два бойца из группы «Бесогон». Мы созрели для анти-ИИ-операции.

Рунге сделал паузу.

– Вы меня озадачили… Я сейчас в Херсоне, и, чтобы добраться до вас, мне потребуется не меньше двух часов. А вы не сможете подскочить… э-э, поближе?

– Минуту. – Итан посмотрел на Тараса. – Он в Херсоне, просит подскочить поближе.

– Опять придётся идти на поклон ребятам из сто одиннадцатого реала, – проворчал Шалва.

– Нам вообще-то нужно в Луганск, – заметил Иннокентий.

– Почему в Луганск?

– Во-первых, серверы «Баталера» находятся именно в Луганске. А это в свою очередь означает, что и мозг Старухи, то есть её интерфейс, находится там же. А вирус вшить ей дистанционно не получится, сработает защита, это возможно проделать только в прямом контакте.

– Нюанс в том, – сказал Итан абоненту, – что мы должны быть в Луганске. Сможете подъехать туда как можно быстрей? И желательно найти место, недоступное для ищеек Старухи, чтобы обо всём договориться.

На этот раз пауза длилась дольше.

– Хорошо, попробуем. Я перезвоню через четверть часа.

– Жду.

Итан выключил рацию.

– Это не подстава? – неуверенно проговорила Лавиния.

Итан с улыбкой прижал девушку к себе.

– Значит, снова идём на родину Таллия? – сказала Стефания.

– Это наш единственный секрет, недоступный ИИ, – произнёс Тарас. – Волшебная скорая доставка. Ни Старуха, ни «Баталер», ни «ИИмперия» о нём не знают.

– Однако о чём-то начинают догадываться, – сказал Иннокентий. – Боюсь, это преимущество скоро закончится. Искусственные интеллекты учатся и когда-нибудь смогут нащупать дорогу в кусты реалов.

– Вот поэтому и надо их ограничить по полной программе! – мрачно пригрозил Шалва.

Стефания взяла под руку подругу Итана.

– Пройдёмся?

– Далеко не уходите, – предупредил Иннокентий.

Девушки отошли за колючие заросли.

– Закурить бы, – сказал Тарас.

Спутники посмотрели на него с удивлением.

– Ты же не курил, – нахмурился Итан.

– Пора начинать, – серьёзно ответил капитан.

– Ну ты и Бангладеш, командир! – одобрительно сказал Шалва. – Я давно об этом мечтаю, о куреве: успокаивает. Могу достать травку.

Лобовы озабоченно посмотрели на лейтенанта.

– Шутишь? – осведомился Итан.

Солоухин засмеялся.

– Он придуривается, товарищи капитаны.

Итан поднял руку.

– Да-да… слушаю… куда? Понял… час… будем.

Он закончил разговор, обвёл глазами мужчин.

– Рунге будет в Луганске через час. Нам велено добираться до мемориала СВО, который достраивается на окраине города, а там нас будут ждать.

– Мемориал СВО? – прищурился Тарас. – Не слышал о строительстве такого мемориала.

– Значит, широкой общественности об этом ещё не говорили. Итак, поехали в сто одиннадцатый.

Через несколько минут девушки вернулись, что-то обсуждая. Им сообщили о предложении Рунге, и разбившиеся на те же три группы десантники «оседлали» кюар-код.

Сто одиннадцатый реал встретил их солнечным светом. Впервые за всё время хождений по реалам бесогоновцы увидели чистое небо над головами и бледное солнышко в прогале между облаками.

– Оказывается, и тут бывает хорошая погода? – удивилась Лавиния.

– Радиация звенит, – покачал головой Иннокентий.

– Как это – звенит?

– У него куча «допов», – сказал Итан. – Разных датчиков и наносистем.

– А у тебя разве нет? – хмыкнул Шалва.

– Все Лобовы – биороботы, – засмеялась Стефания. – Кеша хвастался, что у него мощный искусственный интерфейс.

– Когда это я хвастался? – озадаченно поинтересовался математик. – Просто у нас хорошо развита экстрасенсорика. Что в этом плохого?

– Ничего, звони.

Замолчали, осматривая не сильно радостный, несмотря на солнышко, пейзаж.

– Прошу майора Лебедева, – заговорил Иннокентий, дождавшись ответа дежурного бота ФУКТ. Помолчал. – Майор Лебедев? Капитан Лобов. Снова понадобилась ваша помощь. И я не один, со мной мои копии.

Собеседник ответил, и Иннокентий внезапно отозвался горловым смешком.

– Так точно. Ждём.

– Что он сказал? – с любопытством спросил Шалва, ещё ни разу не слышавший смеха ни от одного из близнецов.

– Подтвердил, что русский язык очень богат, – ответил Иннокентий не моргнув глазом.

– Не понял!

Иннокентий посмотрел на него со скрытой насмешкой.

– Он употребил ненормативную лексику.

– Выругался, что ли? – изумилась Лавиния.

– Русский мат более доходчив, чем русский язык, – захохотал Штопор.

Засмеялись и остальные.

На сей раз к десантникам прилетел сам Лебедев всего с двумя сопровождавшими его сотрудниками ФУКТ. Он с удивлением познакомился с остальными Лобовыми, отличавшимися только именами и цветом костюмов, и признался, что командование приказало ему доставить пришельцев в Москву.

– Там сильно заинтересовались вашими вояжами по зараженной территории, – добавил майор, – хотя и не верят в легенду о существовании параллельных вселенных.

– Ну, если начинать сначала, это не легенда, – возразил Иннокентий. – Речь идёт не о параллельных вселенных, а об отделившихся от базовых в результате ветвления Мультиверсума, в которых тоже идёт война.

– Да бог с ними, с терминами, – сказал Итан. – Главное, чтобы ваше командование отнеслось к нам с пониманием. Мы обязательно встретимся и объясним все непонятные происшествия.

Через десять минут Итан сориентировался на местности, вспоминая указания Рунге, и модуль Управления по контролю территории высадил группу на окраине мёртвого Луганска сто одиннадцатого реала, создающего впечатление скелета города даже при наличии хорошей погоды.

По словам Рунге, мемориал в сорок первом реале начали сооружать на холме, расположенном в излучине реки Ольховки, пересекающей город, который остался таковым и в сто одиннадцатой версии мира, поэтому нашли холм легко.

– Вас долго ждать? – спросил Лебедев, посматривающий на подруг Лобовых, похожих, как сёстры, да к тому же и реально красивых.

– Не ждите, – ответил Тарас. – Мы не знаем, как сложится ситуация в месте проведения операции, поэтому сами вас вызовем, когда вернёмся.

– Куда вы всё-таки направляетесь, если не секрет? И по какой надобности?

– В Луганск, – простодушно ответил Итан, – только другой копии реальности. Вашу мы называем сто одиннадцатой, а идём в сорок первую, где живу я и Лавиния.

– И… что там? Положение серьёзное? Я имею в виду, у вас тоже случился атомный взрыв?

– В сорок первом бомбу ВСУ не сбрасывали, однако положение там действительно чревато гибелью цивилизации. Страной управляет искусственный интеллект по имени «ИИмперия», а фронтом ещё один ИИ по имени…

– Старуха! – Это слово Шалва выговорил как сплюнул.

– «Маршалесса», – не обратил внимания на реплику лейтенанта Итан. – И с ней у нас крутые разборки.

– Фантастика! – выдохнул Лебедев.

– Уже нет.

Неизвестно, поверил майор ФУКТ пришельцам из другого реала или нет, но в памяти Тараса так и остались его глаза, полные недоверия и недоумения.

Луганск сорок первой копии встретил гостей в начале девятого примерно такой же погодой, какая стояла и на берегу моря. По небу плыли кучерявые облака, температура воздуха понемногу повышалась, но до жары было ещё далеко.

Оценили аэровоздушную обстановку над местностью всеми доступными средствами, слегка успокоились. Если беспилотники и летали над этой частью города, то редко и высоко. Спрятались в каком-то заброшенном сарайчике в леске под холмом, забитом ржавыми конструкциями. Итан дозвонился до Рунге, и тот, уяснив, где остановилась группа, прислал за ними БМП.

Ещё через полчаса их высадили возле двух вагончиков строителей на заднем дворе стройки и провели в здание мемориала, крыша и стены которого уже были возведены. Здание напоминало гигантского аиста с распростёртыми крыльями, передний пилон которого, венчая тело как голова птицы, накрывал скульптуру российского воина, раскинувшего руки жестом спасающего мир человека.

Рунге ждал делегацию в одном из помещений мемориала в «хвосте аиста».

Комната была невелика, имела два окна, а её стены бликовали слоем плёнки, похожей на слюду с крапинками серебра. В ней располагались два компьютерных комплекса – «Алтай» и «Борей», за которыми работали операторы, юноша и девушка в военной форме.

Рунге сидел за столом перед экраном ноута и разговаривал с седым мужчиной в сером строительном костюме.

Итан напрягся: показалось, что это Фемистокл, но тут же расслабился. Мужчина был незнаком.

Оба встали, когда в помещение вошла группа грозно выглядевших десантников во главе с Тарасом.

Проводник скрылся в коридоре.

– Вы словно на штурм вражеского бастиона собрались, – улыбнулся советник президента, пожимая руки гостям. Задержал взгляд на Лавинии, перевёл на Стефанию. Но заострять внимание на их сходстве не стал. – Присаживайтесь.

– Я приду позже, – сказал седой собеседник Даника Фетисовича и вышел, воздержавшись от знакомства.

Рунге подвинул к столу ещё три стула, и на них опустились девушки, Тарас и Иннокентий. Остальные остались стоять.

– Я вижу, вам удалось отделаться от преследователей, – сказал хозяин комнаты, посмотрев на Иннокентия.

– Давайте начнём с другого, – предложил Тарас. – Мы хотим разобраться в ситуации и разделаться со Старухой. Что вы думаете насчёт этого? Проблема разрешима? ИИ можно победить или хотя бы перенастроить, перепрограммировать?

– Это долгий разговор.

– А вы уложитесь покороче.

Рунге, приподняв бровь, посмотрел на Иннокентия.

Математик кивнул.

– Капитан Тарас Лобов, командир спецгруппы «Бесогон» двадцать третьего реала, выражает наше общее мнение.

Шалва глазами показал Тарасу на операторов, и заметивший его взгляд Рунге понимающе усмехнулся.

– Мои внуки, Даня и Майя.

Операторы не отреагировали.

Штопор виновато поёжился.

– Хорошее наследие.

– Итак, начну с основных категорий, постараюсь не расплываться мыслью по древу. Создавать искусственный интеллект учёные приступили ещё с середины двадцатого века, понимая под ним классическое будущее человечества в виде помощника и освободителя от тяжёлого умственного труда. – Рунге улыбнулся. – Тогда казалось, что это следующий этап эволюции разума. Предупреждали о пагубности безудержного внедрения ИИ-систем только отдельные мыслители, Станислав Лем, к примеру, наш академик Колмогоров и писатели-фантасты. Мало кто в реальности сумел предвидеть поражение идеи искусственного интеллекта перед достаточно простым квантовым компьютингом, с помощью которого можно было решить проблемы, не опасаясь, что некая система, не обладающая сознанием, перехватит у человечества власть или вовсе лишит людей права на жизнь.

– Помедленнее, – проворчал Шалва.

Рунге неуверенно посмотрел на Тараса.

Тот косо поглядел на лейтенанта.

Шалва сделал вид, что ничего не говорил.

– Вообще-то речь идёт не просто об увеличении мощности компьютеров, а о явлении квантовой неживой эволюции. – Рунге снова глянул на Шалву, пожевал губами. – Впрочем, это действительно пока рано обсуждать. Согласны?

Присутствующие дружно посмотрели на Иннокентия.

Внимательный Даник Фетисович засмеялся, заметив столь конкретную реакцию гостей.

– Вы Иннокентий, так? Итана и Лавинию я узнал.

– Мы с ним из восемьдесят восьмого реала, – произнесла Стефания.

– По образованию я математик, – сказал Иннокентий, – увлекающийся космологией и квантовой теорией. Работал спецом по цифре в Министерстве обороны.

– Тогда вам будет легче воспринять концепцию квантовой эволюции машинных систем. Будущее, как бы нам ни хотелось возразить…

– За олигархами? – издал смешок Штопор.

Рунге засмеялся:

– Вам следует понимать, что олигархи не внешняя проблема, а вышедшая из-под контроля подпрограмма подчинения человечества Системе искусственного интеллекта. Но это долгий разговор. Именно за системами ИИ и просматривается будущее цивилизации. В прошлом, год-два назад, компьютерные сети не были объединены в эволюционирующую систему. В нашем, как вы говорите, реале эти системы уже вовсю управляют производственными процессами и даже военно-социологическими технологиями.

– «ИИмперия», – сказал Итан, – как база принятия решений президента и правительства.

– Совершенно верно. Однако мы напрасно отдали этот процесс машинам. Предполагаю, в восемьдесят восьмом реале прогресс ИИ пошёл ещё дальше?

– «ИИмперия», по сути, управляет страной, – подтвердил Иннокентий. – Специальной военной операцией, превратившейся в войну с Западом, командует подпрограмма «ИИмперии» «Баталер». Самое плохое, что они воспринимают войну как игру, в которой допускаются контакты с ИИ-системами противоборствующей стороны.

– У нас то же самое, – кивнул Итан. – Я обратил на это внимание и попал под санкции Старухи.

– Одно вытекает из другого. Если верить утверждению, что ветвящиеся миры запутаны на макроуровне, – сказал Рунге.

– Мы проверили, это факт.

– И в моём восемьдесят восьмом реале, кстати, тоже есть Рунге, – добавил Иннокентий, – возглавляющий Подполье – систему сопротивления засилию цифротехнологий, хотя он и служит в Надзоре.

– Я предполагал нечто подобное, – согласился Даник Фетисович. – Хотелось бы потолковать с ним.

– Мы устроим вам встречу.

– Буду рад. Но закончу. ИИ совершенствуется и очень быстро обучается, в том числе – лжи. И это колоссальная проблема для всего человечества, с которой ещё предстоит возиться. В нашем реале «ИИмперия» уже практически не советуется с человеком, что приводит иногда к новым конфликтам.

– А в нашем она уже задумалась о переустройстве социума. О ликвидации человечества речь пока не идёт, но риски большие.

– А теперь представьте, что будет, когда ИИ-системы начнут решать свои проблемы.

В помещении стало тихо.

– Что значит – свои? – не поняла Стефания.

– Те, которые появятся после второй сингулярности.

– А это что такое? – спросил Шалва. – Что значит – второй? Есть и первая?

– Так называется точка бифуркации развития популяции.

– Ещё понятней! – фыркнула Стефания.

– Первая сингулярность означает предел развития бинарных компьютеров. Мы к нему подошли вплотную, и от деградации человечество спас переход на кубитные компьютеры, позволившие создать настоящие искусственные интеллекты. Вторая сингулярность означает предел понимания человеком задач, которые ИИ будет ставить перед собой. То, как воспринимает войну наша «Маршалесса» и ваш «Баталер», – пример начальных условий. Пока что «ИИмперии», равно как и другим ИИ-системам за рубежом, человек необходим, по крайней мере как расходный материал для игры. Что будет, когда они осознают, что вполне способны обойтись без человечества?

Тишина снизошла на комнату сквозь шелест компьютерных вентиляторов как холодный туман.

– Хорошенькое будущее вы нарисовали, – хмуро сказал Шалва.

– Я не нарочно.

Тарас очнулся:

– Об этом можно поговорить в другой обстановке. СВО продолжается, и наша задача – помочь стране всем, чем можем.

– К сожалению, ситуация масштабней, товарищ капитан, нежели СВО, – с горьким сочувствием сказал Рунге. – Идёт война не просто России с Украиной, сражаются даже не нации – два вида человечества, то есть две формы цивилизаций – хищнического западно-американского и славяно-индо-русского, защитника природы и носителя нравственности и справедливости, как бы пафосно это ни звучало.

– Согласен, и тем не менее это не тема для нынешней нашей встречи.

– Что ж, добавлю в таком случае, что в нынешнем состоянии ИИ-системам выгоден вариант военного пата. Их цель – вечная война, прописанная разработчиками-людьми. Последние не хотят мира, а ИИ не могут изменить программу. Хотя до полного уничтожения людей, наверно, не дойдёт, ибо тогда война кончится разрухой матбазы. Но самое плохое во всём этом, что никто из принимающих решения пастухов человечества не хочет знать, что они тоже исчезнут, когда ИИ перейдёт на полную самостоятельность.

– Разве они ещё не перешли? – хмыкнул Шалва.

– Не стопроцентно. Но любая управляющая сила внутри цивилизации имеет персональные характеристики и фамилии. Вот кого надо искать в первую очередь и ликвидировать.

– Мы начали в своём двадцать третьем реале, – сказал Тарас.

– Да? Похвально. Что же вы предприняли?

– Захватили разработчика ИИ-систем России и пособника их внедрения в военную сферу.

– Этого мало, найдутся такие же энтузиасты. Нужны законы, которые ограничили бы развитие ИИ до полного сумасшествия.

– Можно будет этих людей привлечь к разработке систем безопасности.

– А вот это уже хорошая идея.

– Кроме того, в стране появились нужные структуры по защите интересов её народа.

– Российский офицерский корпус?

– И кроме РОК есть общественные движения.

– Дай Бог вам уберечь будущее хотя бы вашего реала.

Тарас вспомнил свой вояж в Жуковку и войну с незаконными мигрантами.

– Работаем.

– Я тут не всё понял, – неуверенно сказал Шалва. – Вы сказали, что любая сила имеет фамилии… но ведь Старуха, то есть «Маршалесса», система? Она сама всем заправляет?

– У нас есть доступ к серверам «Маршалессы». Так вот существует протокол взаимодействия Старухи, всего один, очень глубоко закопанный, с конкретным человеком. Помимо «ИИмперии» и официального руководства всей системы. Это означает, что существует холидер – человек, отдающий приказы Старухе. А в большом масштабе даже не ей, а «ИИмперии».

Лобовы обменялись быстрыми взглядами.

– Шадаев… – проговорил Тарас.

– Премьер-министр, – кивнул Итан.

– Но это невозм… – начал Иннокентий и осёкся. – Чёрт!

– Его можно назвать и Сатаной, – улыбнулся Тарас.

Рунге оценивающе посмотрел на каждого «близнеца».

– Вы о чём?

– Не о чём, а о ком. Во всех реалах, связанных с СВО, существует один и тот же человек. В двадцать третьем – разработчик ИИ-систем по фамилии Шадаев. В нашем сорок первом – помощник премьер-министра с такой же фамилией. В восемьдесят восьмом – он министр цифрового развития.

– Есть о чём поразмышлять, – согласился Рунге. – Преемственность обеспечена запутанностью в макромасштабе. Что ещё вас волнует?

– Троян! – вырвалось у Лавинии.

– Нам пришлось бежать, – напомнил Итан, – и вы привезли Лави без флэшки. Она у вас?

– У наших айтишников.

– Почему вы не забрали флэш? Ведь это абсолютно секретная разработка! Можно сказать, уникальная!

– Специалисты – мои товарищи, абсолютно надёжные люди, я им доверяю.

Шалва закатил глаза.

– Абсолютно надёжных людей не бывает! – Он сделал паузу. – Разве что я.

Смутившийся Рунге почесал в затылке.

– Заберу и передам.

– Это надо сделать немедленно.

– Что вы собираетесь делать?

– Взломать Старуху! – без улыбки ответил Тарас. – Нам понадобится адрес главного сервера «Маршалессы», описание здания внутри и порядок охраны.

– Адрес известен, это здание Центра обороны Луганской области, бывший транспортный терминал на улице Чапаева. Описание скачаем в ближайшее время, с системой охраны сложнее, но и её получим через какое-то время. Что ещё?

– Дальше мы сами.

Рунге откинулся на спинку стула, ещё раз рассматривая «киберсолдат» «Бесогона».

– Сами? Как же вы предполагаете пройти в здание? Оно охраняется не хуже Главштаба.

Лобовы переглянулись, обмениваясь своими призрачными улыбками уголками губ.

– Понял, – кивнул Даник Фетисович. – Пойдёте всей группой?

– Посмотрим. Не хотелось бы вас напрягать, но чем быстрее вы дадите нам инфу и флэшку, тем быстрее мы выполним работу. Но до этого нам придётся побыть с вами.

– Ради бога, располагайтесь, в тесноте, да не в обиде, как говорится. Майя, кофе гостям.

Девушка-оператор с гривой чёрных волос сняла дугу с наушниками и шмыгнула в незаметную ранее дверь за шкафчиком.

В бункере Рунге, спрятанном в недрах новостройки и оказавшемся ЗКП – запасным командным пунктом Подполья и созданном на случай провала миссии, группа бесогоновцев задержалась на полтора часа. В связи с операцией контрразведки Надзора, разработанной «Маршалессой» и создавшей ДФ-копию генерала Варягина, пришлось уйти в подполье и полковнику разведки ФСБ Семенихину, и заму Рунге Леониду Стоцкому, ведающим снабжением структур АнтиИИ, как Даник Фетисович называл Русское офицерское возмездие. Поэтому специалистам по безопасности самого Подполья лишь с большим трудом удалось отвязать поисковые системы Старухи от подозрений в нарушении руководством Российского офицерского корпуса законодательства о соблюдении государственной тайны. Естественно, нельзя было и впрямую задавать вопросы, касающиеся расположения комплексов «ИИмперии» на территории Луганской области, чтобы могучая ИИ-система не насторожилась и не начала поиск запрашивателей информации.

Изучали интерьеры здания Центра обороны все семеро, хотя Тарас не собирался бегать по нему в поисках главного терминала Старухи. Достаточно было появиться сразу в зале контроля компьютерных софтов, интерфейсов и блоков памяти «Маршалессы». И точно так же бесогоновцы тщательно изучили систему охраны здания, чтобы знать её особенности, возможности, оружие и приёмы.

К моменту выхода курьер доставил флэш с разработкой «У-трояна», и Тарас собрал группу на последний инструктаж.

Впрочем, дополнительных вопросов не возникло, и, судя по настроению всех диверсантов, девушки опасались похода меньше их кавалеров. Не особенно переживал и сам Тарас, хотя не мог погасить сверкнувший в глазах огонь тоски о жене.

На этот раз при выходе в сто одиннадцатый реал вызывать «скорую доставку» в виде ФУКТ и СХРН не потребовалось. Группа находилась всего в двух километрах от здания Центра обороны, поэтому решили преодолеть это расстояние пешком, тем более что Луганск сто одиннадцатой копии реальности был практически пуст. Над ним лишь изредка пролетали дроны контроля уровня радиации.

Здание в этом реале угрюмо смотрело рядами окон на город вокруг, являя собой образец монументальных сооружений советской постройки, таких как дворцы съездов компартии, административные сооружения и тюрьмы. Оно было, конечно, меньше столичных строений аналогичного типа, но колоннада у входа, толстые стены, вычурные балкончики наверху безошибочно указывали на его предназначение – вносить трепет в души простых людей. Здание имело три этажа и П-образную форму. Но этажность и его тяжеловесная геометрия десантников не волновали. Им надо было опуститься на два этажа под землю и найти главный терминал ИИ-системы, чтобы выйти из кюар-трека прямо в нужном месте.

Вошли через незапертую двухстворчатую дверь, с удивлением отметив, что все стёкла в здании уцелели. Осмотрелись.

Внутри было сыро, чисто, не считая слоя пыли, и не нашли ни одного следа присутствия в нём компьютерного центра, исполняющего в сорок первом реале обязанности фронтового командующего. Видимо, в результате ветвления мультиверсных копий после сорок первого реала центр ИИ-системы «Маршалесса» был перенесён в другое место, и в сто одиннадцатом здесь работала другая организация.

Спустились по широкой мраморной лестнице в подвал, но лестницы, ведущей ещё ниже, на второй подземный этаж, не нашли.

– Оба-на! – Штопор поскрёб затылок шлема. – И как же мы попадём в терминал второго уровня, если тут его, наверно, нет совсем?

– Можно сделать несколько переходов, – подсказал идею Итан. – Второй этаж построен в каком-то из более поздних реалов.

– Проверять каждый? Это сколько времени потребуется?

– Согласен, терять время не станем, – решил Тарас. – Идём сразу в сорок первый. Там разберёмся. Только учтите, мы не в тылу врага и в своих стрелять не будем! Всё ясно?

– А чего ты на меня посмотрел, командир? – с обидой отозвался Шалва. – Не первый год замужем.

– Девчонки, всё понятно?

– Мы готовы! – ответила Стефания.

И даже Лавиния, вооружённая только пластинкой флэшки и небольшим запасом наностимуляторов, храбро поддержала подругу:

– В атаку, парни!

Итан улыбнулся, погладив её по руке.

– Наш человек! – уважительно произнёс Шалва.

– Встали! – Тарас определил точку выхода на нижней ступеньке лестницы. – Сосредоточились! Три… два… движ!

Бездна кюар-перехода махнула крылом тьмы, и группа оказалась на семьдесят кюар-ступенек «ниже» сто одиннадцатого реала, там же, откуда начала «спуск», и одновременно совсем в другой реальности.

Им открылся коридор, щедро залитый светом люминесцентов, стены которого были изъедены окнами, коридорчиками поменьше и нишами, в которых стояли красивые шкафы сложной конфигурации, в основном отсвечивающие полированным металлом и рядами мигающих индикаторов. Пол коридора устлан резиновой лентой, потолок казался чисто бетонным. Воздух был нагрет градусов до тридцати, но духоту перебивали электрические запахи озона и лесной свежести.

Десантникам повезло: в момент вытаивания в коридоре находились всего два сотрудника центра, одетые в сине-серую униформу офисного «планктона», которые удалялись от лестницы, о чём-то беседуя.

Итан, обладая высокой природной степенью обработки информации, метнул нож, воткнувшийся в мигающий огонёк видеокамеры.

Тарас кивнул, вскинул вверх два пальца.

Штопор и Жора метнулись вслед за парнями, захватили шеи обоих особым приёмом и зажали им рты. Из рук сотрудников центра посыпались коробочки, какие-то скобы и папки.

– Ведите вниз! – с угрозой выговорил Тарас крепышу в бейсболке.

Тот дёрнулся в испуге, но получил тычок в шею и закивал.

Лестница на самый нижний этаж оказалась рядом, но с другой стороны пролёта, и на её поиски ушли секунды. Однако внизу, на сходе, её перекрывала прозрачная перегородка с мигающим индикатором, и Тарас похвалил себя за то, что не отпустил сотрудников комплекса.

– Открывайте!

Парень в бейсболке вытаращил глаза на коллегу.

Тот замычал.

Тарас воткнул ему ствол автомата под хилый подбородок.

– Открывай!

Парень облился потом, пытаясь скосить глаза на грудь.

Штопор заметил под отворотом куртки блеснувшую металлом цепочку, вынул сверкнувший платиной чип-ключ в виде крестика.

– Он?!

Обладатель ключа кивнул.

Штопор отпустил его шею.

Парень дрожащей рукой сунул крестик прямо в мигающий индикатор, и перегородка со щелчком распалась на две части, ушедшие в стену.

Тарас толкнул его в плечо.

– Главный зал!

Штопор повёл проводника под руку.

Проводник вывел группу к узорчатой перегородке, дверь которой по ширине могла пропустить седан. Тот же крестик чип-ключа сработал и на сей раз. Дверь с массивной торжественностью повернулась на невидимой оси.

Десантники двумя струями просочились в помещение и остановились, рассматривая интерьер довольно приличного – не менее ста квадратных метров – зала, заставленного шкафами той же вычурной фрактальной геометрии, что и коридор, но чёрного, с красно-фиолетовым отливом цвета.

Точно в центре зала располагался терминал, обслуживающий ИИ-систему: подкова с десятком цифровых панелей, несколько экранов, свисающих с ячеистого потолка цвета серебра на длинных рычагах, пять кресел. И весь этот комплекс аппаратуры окружал слой прозрачного материала, образуя своеобразный защитный цилиндр.

Операторов оказалось трое, но ни один из них не отреагировал на появление бесогоновцев. Форма на них была белого цвета, с красными нашивками, на головах отсверкивали изящные шлемы.

– Открывай! – подтолкнул проводника Шалва.

Но тот замотал головой, бледнея:

– У меня нет доступа…

– Дай ключ!

– Он настроен только на внешний контур.

В этот момент двери за спинами десантников мягко закрылись. Над ними засветились алые глазки. И тотчас же один из экранов терминала, висевший выше остальных, просиял жемчугом, и на бесогоновцев посмотрела безупречной красоты и гармонии снежноволосая женщина лет шестидесяти.

– Старуха! – охнул Шалва.

Губы женщины в глубине экрана зашевелились, но её голос – звучное контральто – послышался с потолка:

– Вот мы и встретились, мои милые. Сюрприз, однако? Но я ждала одного-двух гостей, а вас семеро. Всё руководство Подполья, надеюсь?

Тарас испугался, что подчинённые или «братья» начнут переглядываться, мяться, задавать ненужные вопросы, что сразу поставило бы под удар всю операцию и показало слабость группы, но этого не произошло.

– Открывайте блистер, мадам, – сказал Итан, – поговорим.

– Представьтесь сначала, – предложила «Маршалесса» без улыбки. – Кто из вас Итан Лобов?

Тарас посмотрел на Солоухина.

– Жора, попробуй вскрыть эту консервную банку.

Сержант вскинул снайперскую винтовку, встал поудобнее, перенеся вес тела на правую ногу и выпятив живот, чтобы упереть локоть и удержать «Опустошитель». Задержал дыхание. Выстрелил.

Волна грохота прокатилась по залу серверной, заставив подскочить служителей центра.

Ойкнула, зажав уши, Лавиния.

От двери зала до терминала было всего метров девять, и пуля калибра двенадцать и семь десятых миллиметра на таком расстоянии пробивала кирпичную кладку толщиной в метр. Однако прозрачная труба вокруг терминала выдержала, хотя на ней и образовался след из трещин в форме паучка.

– Не поможет, – усмехнулась женщина.

– В одну точку! – посоветовал Тарас.

Солоухин кивнул, прицелился.

Операторы за пультом наконец отвлеклись на происходящее за их спинами, оглянулись. Один привстал – рыжий, бледный, совсем юный, открывая глаза шире.

– Открывай, пацан! – крикнул Штопор. – Иначе мы всё тут разнесём к чёртовой матери!

Где-то в недрах здания приглушённо взвыла сирена.

– Огонь!

Солоухин выстрелил.

Паучок трещин на бронестекле увеличился в размерах.

Оператор, видимо, осознал, что пришельцы не блефуют, что-то прокричал, и округлая часть перегородки провернулась на оси, собираясь спиралькой.

Дверь за спинами десантников стала открываться. В увеличивающуюся щель горохом сыпанули пули.

– Идиоты! – выругался Шалва, дав очередь по щели. – Они же сами могут грохнуть своё сокровище!

Дверь опять закрылась.

– Вперёд!

Отряд метнулся внутрь защищённого пузырём бронестекла пространства.

Дверь в зал начала раскрывать створки, впуская стаю микродронов величиной с воробья.

За ними ворвалась и группа киберсолдат в особого рода костюмах из жидкого металла.

И только потом следом подтянулись спецназовцы в «хамелеонах».

– Закрывай! – рявкнул Тарас.

Рыжий оператор шлёпнул ладошкой по красному грибку на пульте.

Лист бронестекла встал на место.

– Вон! – Шалва и Солоухин выбросили операторов из кресел.

Лавиния, осмотрев панели, заняла место рыжего, натянула шлем.

– Это ПКЛ… – дёрнулся к ней оператор.

– Что? – не понял Тарас.

– Персональный кортикальный линк… он закодирован под мою нейросеть…

– Обойдусь, – рассеянно проговорила девушка.

Сориентировалась, раскинув над виртуальной клавиатурой руки. Затем её пальчики забегали по клавишам с непостижимой быстротой.

Рыжий оператор, открыв рот, во все глаза наблюдал за ней.

– Кто она?!

– Будь счастлив, пацан, что познакомился, – ухмыльнулся Шалва. – Это лучший хакер всех времён и народов!

Итан качнул головой в ответ на похвалу лейтенанта, но не возразил.

– Он тебе нужен? – спросил Тарас у девушки, кивнув на парня.

– Что?.. А… нет.

– На пол!

Окончательно обалдевший рыжий оператор присоединился к товарищам.

Всё это время видеофантом Старухи молча следил за происходящим в терминале, не меняя бесстрастного выражения безупречно прекрасного лица.

– Я не хотела вас ликвидировать, – наконец проговорила она. – Но, видимо, это единственный выход из положения.

В зале в этот момент началось движение.

Дроны облепили колонну защитного псевдостекла и закрутили карусель как хищные шершни.

Окружили колонну и навороченные техноботы охраны, все как один вооружённые травматическими пистолетами-пулемётами «Нокдаун». За их спинами выстроились и живые солдаты в «хамелеонах», превращавших их в привидения. В отличие от техноботов они держали в руках автоматы «чёрный баланс».

– Пугануть? – предложил Штопор, готовый открыть пальбу.

– Не надо, – сказал Тарас. – Они и так не станут стрелять. Оборудование терминала стоит сотни миллионов долларов.

– Вы ничего не сделаете, – проблеял рыжий оператор. – «Маршалесса» сейчас заблокирует входные шлюзы, они настроены на наши личные интерфейсы.

– Спасибо, что предупредил, – фыркнул Шалва. – Лави, слышала?

Девушка не ответила.

– Кажется, прошла… – проговорила она спустя несколько секунд, ни к кому не обращаясь. – Ещё пара минут…

В зале между тем началось новое перестроение.

Техноботы-андроиды отступили назад, вместо них вперёд выскочили другие машины, напоминающие крупных механических псов, несущих вместо голов и ошейников мини-модули в форме трубок с фасетчатыми наконечниками.

– Командир? – позвал Шалва.

– «Удавы»! – озабоченно проговорил Итан. – Психотронные излучатели. Надо же, как нас зауважали!

– Нас хотят превратить в зомби?

– В послушных мальчиков и девочек.

– Так чего мы ждём?!

– Этот пузырь вокруг должен отразить излучение. – В голосе надзорика прозвучала толика сомнения. – На всякий случай поставьте защитный экран.

– Что?

– Пси-защиту.

– Это как? У нас только шлемы…

– Загерметизируйтесь.

Технособаки выстрелили.

Тарас получил объёмный удар по всему телу, словно внутри него взорвались нервные узлы! Сознание поплыло, начиная терять фокус и чёткость восприятия. Во рту появился солоноватый привкус крови. Мышцы рук и ноги ослабли, он напрягся, борясь с головокружением. Через пару секунд стало легче, вернулась острота зрения, мышцы наполнились силой.

Ситуация под пузырём защиты терминала изменилась.

Шалва и Солоухин сидели на полу: один – упираясь руками в пол перед собой, второй – сжав руками шлем.

«Братья» и Стефания выдержали разряд «удавов», имея кроме защитных прокладок шлемов «допы» ментального поглощения и тренированные на сопротивление психотронному излучению.

Лавиния, похоже, вообще не обратила внимания на пси-атаку, защищённая всего лишь шлемом компьютера.

Охранники в зале замерли, удивлённо наблюдая за бесогоновцами.

Тарас понял, что техноботы будут бить по терминалу до тех пор, пока не добьются своего. Надо было действовать незамедлительно, и он крикнул:

– Огонь из всех стволов! Лави, открой вход на секунду!

К счастью, девушка кинула взгляд на зал и отреагировала на команду с похвальной быстротой.

В псевдостекле возник текучий овал люка, сворачиваясь вверх валиком, к нему стремительным броском приблизились все Лобовы, и грянул хор из автоматов, выбивая с «ошейников» фасетки излучателей и сбивая с ног самих носителей! Стрельба длилась всего три секунды, но за это время были повреждены четыре технобота (пятый был недоступен из-за узкого сектора огня), и одна из пуль досталась командиру охраны, успевшему вскинуть ствол «чёрного баланса». Пластина шлема треснула, «киборг» отшатнулся, его спутники попятились.

– Назад!

Лавиния шевельнула пальчиком.

Овал люка встал на место, отрезая начавшийся шум.

Штопор мотнул головой, тяжело поднялся, помог встать Солоухину.

– Прости, командир, не устоял. Как конь копытом лягнул!

– Глотни водички. Лави, у нас… – Тарас не договорил.

– Ох! – вдруг вырвалось у девушки, глаза её расширились. – Боже… не может быть!

Изображение седой красавицы в глубине экрана мигнуло, на губах фантома заиграла снисходительная улыбка.

– Сюрприз, милая моя?

Заныло сердце.

Тарас и оба «брата» подбежали к Лавинии.

– Сбой?! – выговорил Итан, шаря глазами по панели, на которой начался световой шторм.

– Она… заложила… бладшот!

– Что?!

– Мину… ментальный фильтр, чёрт побери!

– Дьявол! – изменился в лице Иннокентий. – Она сейчас перехватит управление и закроет доступ к серверам! Вводи «трояна»!

– Ввела…

– Перекрывай шлюз!

– Перекрыла… садись рядом!

– О чём это они?! – пробормотал Шалва.

– Мина Старухи не даст доступа к её базе данных. Она сейчас заберёт управление и откроет пузырь.

– Ну, так сбежим! – легкомысленно отмахнулся лейтенант.

Тарас не ответил, соображая, что делать.

Иннокентий занял соседнее с Лавинией кресло, откинул шлем «хамелеона», нацепил дугу связи с компьютером, всё это за одну секунду.

– Входи! – процедила сквозь зубы девушка.

– Если она поставила блок…

– Я открыла общий нуль-шлюз раньше.

Иннокентий кивнул, присматриваясь к игре индикаторов на панели.

– Нам бы пару ботов!

Лавиния оглянулась на стоявших за креслами мужчин.

– Занимайте места!

– А?! – удивился Шалва.

– Это не тебе. Итан, Тарас!

Надзорик отреагировал мгновенно, рухнув в кресло слева от Лавинии. Тарас опоздал на полсекунды, сев справа.

– Может, и я сгожусь? – с упрёком спросила Стефания.

– Да, конечно, Стеша, садись.

Новые операторы схватились за съёмные шлемы управления.

Изображение седой женщины подёрнулось рябью, превращая её в настоящую старуху. ИИ-система внезапно просчитала, что всё идёт не по её сценарию. Глаза фантома превратились в чёрные квадратные ямы, и экран опустел.

– А нам что делать? – обиженно буркнул Шалва.

– Держите периметр! – приказал Тарас.

Шлем сел на голову кольцом льда, под черепом заговорили-зашептали-запели невнятные голоса и свисточки. Он передёрнул плечами.

– Нажми искейп! – подсказал ему Итан. – Потом эф-12.

Тарас повиновался, и шум в голове стих, зато перед глазами возникло призрачное изображение входа в пещеру.

– Вижу пещеру…

– Это вход в виртуальную приёмную Старухи, – пояснила Лавиния. – Входи!

Тарас шагнул в темноту «пещеры»… и оказался на дне гигантского каньона со слоистыми стенами, изрезанными удивительной геометрии трещинами и скальными выступами. Основной цвет каньона был оранжево-красный, ниши в стенах казались чёрно-багровыми, выступы и натёки – золотыми или искристо-алмазными.

Сначала он подумал, что оказался в одном из каньонов Северной Америки. Однако небо над ним имело бледно-лиловый цвет, сгущавшийся к горизонту до тёмно-салатового, и стало ясно, что виртуальная приёмная «Маршалессы» отражает марсианский пейзаж.

– Марс…

– Выходим! – прилетел издалека голос операторши.

Весь пейзаж перед глазами Тараса вдруг передёрнула судорога, словно каньон встряхнуло землетрясение! Миг – и всё прошло, но рядом с человеком объявились три колеблющиеся как мыльные пузыри фигуры, карикатурно напоминающие человеческие. Две из них были крупнее третьей и казались сложенными из металлических кристаллов разного размера. Третья состояла из плавно перетекающих друг в друга пузырьков цвета золота. Интуиция подсказала, что «стальные» фигуры – Итан и Иннокентий, а золотая скульптура – Стефания.

Но где Лавиния?!

Пейзаж мигнул ещё раз.

Фигуры резко приблизились.

– Он? – раздался голос металлического всевдочеловека, цвет кристаллов которого был ближе к фиолетовому.

– Похож, – ответил ему голос спутника, цвет тела которого уходил в багровость.

– Ну и кто из вас кто, юмористы? – осведомился Тарас.

Почти человеческие лица обеих фигур пересекла одинаковая трещинка: оба улыбнулись.

– Я Итан, – сказала фиолетовая.

Багровая промолчала.

– Стеша? – окликнула она золотую фигурку.

– Не вижу Лави! Где мы вообще?!

Пейзаж содрогнулся.

Каньон скачком сузился до размеров ущелья. Небо потемнело до цвета малахита и превратилось в решётку!

Из множества углублений и ниш в стенах резво выскочили чёрные комочки, вырастили перепончатые крылья, превращаясь в летучих мышей, и стая кинулась на десантников, фантазия которых сделала их виртуальными сущностями.

Все четверо отреагировали одинаково, тренированные войной, жизнью и смертью: встали спиной к спине.

– Нужно оружие… – сожалеюще заикнулась Стефания.

– Воля – ваша оружие! – загремел с небес ещё один голос, вполне узнаваемый, несмотря на сопровождающий его каскад шумов.

Тарас понял, что заговорила Лавиния.

– Включайте… воображение… – добавила девушка-хакер почти неслышно.

На крошечную долю секунды в памяти всплыл эпизод из мирной жизни: отец подбрасывает двухлетнего сына в воздух и кричит:

– Воображай, что у тебя крылья! Лети!

И Тарас действительно почувствовал за спиной крылья…

Рядом дружно ударили два автомата, сбивая маленьких зубастых монстров: «братья» отрастили себе автоматы!

Сверкнул пронзительный зелёный луч: Стефания вообразила фантастический лазер!

Фантазия Тараса пошла дальше – он подпрыгнул и превратился в могучего серебрянокрылого орла с острыми ножевидными перьями. Врубился телом и огромными крыльями в стаю летучих мышей! Крылья со свистом заработали, превращая монстров (защита Старухи!) в чёрные брызги!

Конечно, в глубине души Тарас осознавал, что все они в данный момент сидят в креслах операторов терминала, а на их сознание влияет излучение Старухи, создавшей осязаемую проекцию иллюзии с максимальным уровнем достоверности виртуальной реальности. Никаких летучих мышей, никакого марсианского каньона не существовало материально – и всё же отстроиться от восприятия внушаемого пейзажа было невозможно. Мыши в этом мире играли роль антивирусной системы, запущенной «Маршалессой», и кусались они вполне ощущаемо.

Спутники перестали стрелять, заметив манёвр Тараса, и тоже превратились в орлов, клювы и крылья которых легко сбивали летучих созданий на песчаное дно ущелья.

Однако это было не всё, что приготовила Старуха для защиты своих владений. Как только все мыши растеклись лужицами на песчаных буграх, из пещер покрупнее вырвались гигантские псы! Они сильно походили на техноботов, вооружённых психотроникой, и так же, как реальные машины, несли фасетчатые излучатели, но при этом у них были крылья, от чего орлам состязаться с ними в скоростном маневрировании было трудно. Поэтому троим Лобовым одновременно пришла в головы идея магического превращения в существ помощнее. Через мгновение на рыжие барханы и плиты опустились боевые модули, правда, без гусениц и колёс, зато с автоматическими зенитно-ракетными комплексами. Модули Итана и Иннокентия при этом по виду отличались от машины Тараса, так как в их реалах оружие имело свою геометрию. Тарас же в качестве прототипа выбрал хорошо известный ему «Панцирь-М», без пушки, зато с непрерывной подачей мини-ракет калибра сорок миллиметров, стреляющий на расстояние до двух километров.

Стефания запоздала с преобразованием, превращаясь в автоматический снайперский гранатомёт «АГС-24-С», потому что ей пришлось выбирать станину для этого. И, когда она открыла огонь, из двух десятков технособак осталось всего четыре. Остальные были уничтожены ракетами Лобовых, превратившихся в ЗРК-модули.

Но и эта атака оказалась не последней.

Стоило защищавшимся десантникам на миг расслабиться и возвратить свой естественный облик, как ущелье содрогнулось в очередной раз, почерневшие до антрацитового блеска стены исторгли армию существ, которых можно было смело назвать орками. Их было не меньше полусотни, вооружённых чёрными мечами и облачённых в сверкающие металлом доспехи. Головы существ представляли собой жуткие сочетания звериных морд и асимметричных человеческих черт, какими орков представляли современные художники, создатели толкиновских образов. Смотреть на них без содрогания было невозможно. Чем руководствовалась «Маршалесса», рисуя эту нежить, представить Тарас не мог. Однако детских страшилок он никогда не боялся, к тому же понимал, что уродливое войско – фантазия искусственного интеллекта, пытавшегося испугать гостей, и всплеском воли превратился в русского богатыря-ратника, вооружённого мечом.

Правда, показать мастерство меченосца в полной мере ему не удалось.

«Братья» не стали менять свои формы, оставаясь в виде ЗРК-модулей. Пока Тарас поднимал меч, собираясь встретить атакующую толпу, Итан с Иннокентием, а за ними и Стефания открыли огонь из мини-комплексов. И прекратили стрельбу, увидев, что ракеты не причиняют оркам никакого вреда!

– Ну ни фига себе! – выдохнул Итан.

Тарас в это время отбил удар меча первого орка, рубанул своим наискось и развалил его надвое от шеи до промежности. Орк вскинул лапы и превратился в клуб чёрного дыма.

Иннокентий присвистнул:

– Вот это по-нашему!

Очертания ЗРК-модулей потекли волнами пластилина, преобразуя их в людей, в таких же богатырей, каким стал Тарас. Но ему пришлось отразить несколько наскоков противника, прежде чем сорок первый и восемьдесят восьмой Лобовы присоединились к нему.

Отмахиваясь, он заметил ещё одну чёрную фигуру, стоявшую позади толпы чудищ, которая участия в схватке не принимала. Она напоминала огромного монаха в клобуке, скрывавшем лицо, и стояла, сложив руки на пузе под рясой, ворочая головой.

В этот миг пейзаж ущелья снова потрясла судорога, породив алые вспышки на гранях скал и леденящий душу визг.

– Тарас! – раздался прилетевший словно из бесконечной дали голос Лавинии.

Он оглянулся.

Позади действительно стояла подруга Итана, облачённая в голубой костюмчик, развевающийся вокруг тела, как кисея от порывов ветра. На голове у девушки светилась сетчатая корона, в руках она держала нечто похожее на зеркально отсвечивающий восьмиконечный крест.

– Тарас! – крикнула она ещё раз.

Он машинально отбил атаку орка, бросился к ней.

– Что происходит?! Откуда эти твари?!

– Вирусная защита Старухи. Не обращай внимания.

– Как же не обращать?! Они бьются насмерть!

– Это всего лишь ментальное воздействие на сознание. Иди за мной.

– Но я не могу бросить… – Тарас отбил ещё один наскок орка.

– Они справятся!

– Иди! – крикнул Итан. – Кажется, этим стадом управляет какой-то монах. Доберёмся до него, и всё кончится.

Словно реагируя на крик надзорика, фигура в чёрном отступила к стене ущелья, задержалась у входа в пещеру.

– Лави, кто это?!

– Не знаю… может, холидер…

– Какой ещё хо…

– Тот, кто программирует «Маршалессу». Да идём же быстрей! Итан, догоняйте! – Лавиния повернулась и помчалась в другую от толпы орков сторону.

Тарас последовал за ней.

Пробежали всего метров десять, как вновь стены ущелья сотряслись, распались на туманные вихри, и бегущие оказались внутри сферы, внутренняя поверхность которой была покрыта узором янтарно-светящихся ячей. Ощущение веса исчезло. Тарас пережил ошеломляющее чувство невесомости. Кувыркнулся через голову, влипая в мерцающие, содрогнувшиеся от удара ячеи.

– Оп! Куда мы попали?!

– Отстройся!

– Как?!

– Диктуй свои условия!

Он понял, сосредоточился, представил себя стоящим на воображаемом полу, и янтарный интерьер преобразился в переплетение прозрачных растяжек, нитей, жил, кабелей и щупалец, образующих трёхмерный объём. Больше всего сооружение напоминало изнутри муравьиную кучу или скорее термитник. На дне его, видимом сквозь растяжки, светились неровные овальчики, похожие не то на раскалённые угли, не то на крупные жемчужины. Такие же «угольки» тлели и по всему объёму «термитника», лёжа как в гнёздах-люльках в сплетении жил и волокон.

Лавиния и Тарас висели в центре «термитника». Ощущение веса вернулось, но они почему-то не падали на дно сооружения сквозь паутинные переплетения жил.

– Нам туда! – Лавиния показала рукой на самые крупные «угольки».

– Жилы не пропустят.

– Это видимость. Растопи их мысленно, как ледяные сосульки.

Тарас сосредоточился. Весь «термитник» сотрясла знакомая судорога.

Ближайшие жилы начали бледнеть и превращаться в струйки пара. Но вторая судорога вернула им прежний твёрдый вид.

– Воображения… не хватает… – виновато процедил Тарас.

– Не воображения – ментальной плотности, – возразила Лавиния. Позвала: – Итан!

Третья судорога поколебала жилы «термитника», и за спинами висящих пришельцев возникли фигуры богатырей в бликующих латах.

– Слава богу! Присоединяйтесь!

– Что надо делать? – послышался голос Иннокентия.

– Объединяем браузеры в оппозиционный контур и ныряем в сетевую структуру памяти! Видите тлеющие куски шлака?

Тарас хотел спросить, о каких браузерах идёт речь, но сообразил, что Лавиния имеет в виду их собственные мозги. Как это сделать, он не знал, не имея опыта таких объединений, однако в голову один за другим влились потоки дружелюбных ощущений, принялись лепить некий немыслимый световой букет, и он поддался чувству роста общей силы.

Ещё миг – и четвёрка десантников, ворвавшихся в интерфейс «Маршалессы», стала для её защиты недоступна.

– Ищите файлы с нашими софтами! – прилетел в световой фейерверк голос девушки.

– Каким образом? – послал мысль Тарас.

– Вскрывай шлак! Это файлы программ, которым подчиняется Старуха!

– Да чем вскрывать?!

– Консервным ножом! – пошутил Итан.

Тарас не откликнулся на реплику, и Лавиния добавила:

– Твой нож – твоя мысль!

Угольки в углах гнёзд стали разгораться и пульсировать – Лобовы из верхних реалов начали поиск.

Тарас выбрал самый крупный «кусок шлака», очертаниями похожий на ежа. Попытался вскрыть его таким же манером, каким человек лущит орех – пальцами.

Тлеющий изнутри «ёж» развернулся, выплёскивая дымно-сетчатое содержимое: нечто, напоминающее объёмную паутину, такую же, что и внутренности «термитника», но в миниатюре. Паутина обняла экспериментатора, в голове вспыхнул ещё один фейерверк огней и конструкций, преимущественно мрачных, фиолетовых и багровых тонов. Разобраться в них он не смог и поспешно выпустил из пальцев странный «орех». Дотянулся до соседнего, имеющего форму морской звезды.

Она взорвалась обжигающим пламенем.

Тарас отшатнулся:

– Чёрт! Жжётся…

– Ищи понятное и не горячее.

На языке вертелся вопрос: «Что ты имеешь в виду?» – но интуиция подсказала, что речь идёт об узлах, в которых память ИИ-нейросистемы Старухи содержит файлы, излучающие приятные человеку образы. Повертев «отсутствующей головой», он выбрал «уголёк» в форме поликристаллической друзы, вскрыл – и погрузился в поток математических формул и геометрических фигур, закрутившихся вокруг него своеобразными «кольцами Сатурна».

Выскочил обратно, сотрясаясь от мелких электрических разрядов. Нашёл гнездо с пульсирующим как сердце ядром. В голову ударила струя образов, среди которых промелькивали и узнаваемые человеческие лица. На миг проявилась чёрная фигура в капюшоне, утонула в мельтешении призрачных лиц и фигур.

– Стой, урод!

Беглец оглянулся, и Тарас на долю секунды встретил взгляд абсолютно белых, без зрачков, глаз. Монах метнулся в гущу фигур, пропал. Но в памяти остался абрис его бородатого лица с узнаваемой челюстью и толстым носом: это был спутник генерала Варягина, программист ИИ-систем Шадаев.

Тарас хотел продолжить странное преследование – бег-полёт без движения, но его окликнули:

– Тарас, сюда!

Оглядевшись, он заметил облачка искр в форме человеческих тел, опускавшиеся на скопление «углей» в самом густом сплетении жил. Рванулся туда, вливаясь в общую вуаль и ощущая вибрацию «головы». Рванулся вслед за язычком вуали внутрь скопления. По глазам ударило горячим светом «электрической сварки», едва не ослепив десантника. Он вскрикнул, но не отвернулся и не отступил.

Псисферы всех Лобовых и Лавинии объединились!

Шесть тлеющих «кусков шлака» растрескались, словно внутри каждого взорвалась граната!

– Это наши файлы! – едва слышно сообщила Лавиния. – Свет – нанозащита Старухи! Попытайтесь стереть все упоминания о нас! Я беру три узла внизу. Итан – твой файл – слева, Иннокентий – твой справа! Тарас…

– Я понял!

Мысленная тело-воля десантника пробила световое сопротивление верхнего «куска шлака» и оказалась внутри мерцающей паутиной кельи.

Прямо перед ним стояла женщина невероятной красоты в облегающем тело сверкающем платье, с короной на голове. Правую руку она держала за спиной, левую протянула ладонью вверх, и над ней крутился призрачный голубой шарик, выбрасывающий очереди таких же призрачных фигурок людей.

С одной стороны, Тарас настраивался встретить какую-то женщину, помня фантом Старухи, однако не в таком наряде. Но увидеть «Маршалессу» в форме «мисс Вселенной» не ожидал. Пришло озарение: воображение восприняло метальный поток браузера «Маршалессы» и «перевело» его в удобную для восприятия форму. В детстве на Тараса большое впечатление произвёл роман Алексея Толстого «Аэлита», и в данный момент излучение софта ИИ-системы оживило воспоминание о встрече Аэлиты с земными магацитлами!

– Поздравляю, – с иронией проговорила женщина, рассматривая «рыцаря в латах», каким Тарас предстал перед её глазами. – Я вас недооценил.

Она так и сказала: недооценил, – и капитан понял, что «Маршалесса» в общем-то не имеет пола, несмотря на принятую ей форму для общения.

– Дай! – проговорил он металлическим голосом, протягивая руку к пульсирующей сфере над ладошкой женщины.

– Зачем он тебе? Мне нетрудно сделать копию, и ваш поход станет бессмысленным.

– Я не один! И мы сотрём все файлы и программы, заставляющие тебя преследовать нас!

На высоком лбу Старухи возникла морщинка.

Вряд ли создатели нейросети снабдили её базовую версию эмоциональным контентом, зачастую мешавшим живым людям принимать правильные решения, но инстинктивную фильтр-программу самосохранения они должны были вписать в матрицу искусственного интеллекта.

Реакция фантома «Маршалессы» подтвердила это.

– У вас минута, чтобы отступить! – Она вытянула из-за спины правую руку, поднимая пистолет. Это был настоящий девятимиллиметровый «викинг», но почему-то красного цвета.

Тарас сделал шаг вперёд.

– Не заставляй меня применить силу!

– Неужели ты меня ударишь? – удивилась «Аэлита». – Ты ведь воспитан иначе.

– Ты не женщина!

– Почему вас трое? Клон?

– Клон, – невольно улыбнулся капитан.

– Вы умеете скрываться в самых безнадёжных ситуациях. Это новая технология?

– Повторять больше не буду!

– Но за что вы меня ненавидите? Я тоже сражаюсь за сохранение населения России.

– И при этом держишь связь с такой же ИИ-системой ВСУ.

– Это не мешает мне избегать многих жертв.

Тарас вдруг понял, что «Маршалесса» нарочно начала дискуссию, предполагая какие-то действия. Но сознание заколебалось как мыльная плёнка под ветерком, захотелось доказать Старухе, что она в любой момент может предать страну, что её игры с другими искусственными интеллектами опасны и способствуют деградации народа. Губы даже шевельнулись, собираясь продолжить разговор с фантомом.

Паутинный кокон вокруг содрогнулся. Рядом появился богатырь в латах.

– Задерживаешься! – раздался гулкий голос Итана.

– Она хочет объяснить…

– Знаю я, что она хочет. – Богатырь шагнул к замершей «Аэлите», рука его в латной перчатке удлинилась, ухватила голубой шарик – раздался яростный визг! – и сунула себе куда-то под броню.

– Уходим!

Тарас очнулся, осознав, что был на волосок от гибели.

– У неё есть копии…

– Лавиния стирает весь этот софт.

«Аэлита» – «Маршалесса» ещё раз завизжала, выстрелила в богатыря – вместо пули из дула вырвалось копьё огня, – превращаясь в жуткое клыкастое чудовище.

Но Итан-рыцарь легко отбил клок пламени металлической рукой, дёрнул Тараса за руку, и оба выпали в кокон побольше.

Все мерцающие «куски шлака», которые, по расчётам Лавинии, так или иначе хранили в себе сведения о Лобовых, погасли. Она развеяла «в дым» программы, приказывающие Старухе гоняться за Итаном и его подругой. «Кусок» виртуального пространства, в котором Тарас встретился с фантомом «Маршалессы», был последним узлом нейросети, хранившим вбитые в память военной ИИ-системы характеристики Итана и Лавинии.

При пересечении мембраны антивирусной защиты «Маршалессы» Тарас оглянулся и заметил, как «шлак» начал пульсировать, увеличивая амплитуду колебаний, а потом словно провалился сам в себя, оставив тающий клочок дыма.

– Выходим! – прилетел «с небес» ангельский мыслеголос Лавинии.

– Подождите! – отозвался Иннокентий.

Его зыбкая фигура рыцаря, сотканная из облаков искр, боролась с завитком паутины, метавшимся словно удав или щупальце осьминога, и понемногу уменьшалась в размерах. «Щупальце-удав» побеждало.

– Что это?! – выдохнул Тарас.

– Рубите! – крикнула Лавиния. – Это пуповина связи!

– Что за пупо… связи с кем?!

– Старуха общается с украинским ИИ «Перемогой» и призвала его на помощь!

Иннокентий издал стон.

Итан метнулся к нему, вырастил из своего плеча светящийся меч и обрушился на удава, стараясь не попасть по фигуре рыцаря.

Тарас присоединился к нему.

Кто-то ещё появился в коконе «термитника» – огромная чёрная фигура, очертания которой нельзя было оценить из-за её черноты. Эта чёрная масса окутала хвост змея кольцами, начала распространяться по телу удава к голове. Иннокентий освободился из петли, отпрыгнул.

– Выходите! – раздался задыхающийся голос Лавинии. – Я открываю порт!

– Кто это?! – Итан опустил меч.

– «Троян»!

Итан подлетел к Иннокентию, обнял его.

– Капитан!

Тарас прыгнул к нему, и все десантники нырнули в дырчатую стену «термитника».

Удар темноты!

Удар света!

Глаза стали видеть.

Он сидел в кресле терминала Старухи, едва дыша.

В соседних креслах шевелились спутники, приходя в себя, в том числе Лавиния.

Помещение терминала было залито светом из трёх ослепительных солнц, так что фигуры Шалвы и Солоухина были едва различимы. Но бесогоновцы были живы и продолжали держать автоматы на изготовку.

Итан сбросил с головы шлем операционной связи с «Маршалессой», подскочил к девушке:

– Лави! Ты как?!

– Надо… уходить, – слабо улыбнулась она.

– Что со Старухой?!

– Дело сделано… уходим… сейчас начнётся новая атака…

– Ко мне, пацаны!

Иннокентий отшвырнул шлем связи с «Маршалессой», прыгнул к обнявшимся Итану и Лавинии.

Тарас не сразу справился со своим и, когда наконец присоединился к ним, оказался последним. Шалва и Жора уже обнимали «братьев». Последним ощущением Тараса было чувство облегчения на фоне приступа сердечной боли: Снежана не могла порадоваться вместе с ним…

Весь край болотца зарос лисичками так густо, что невозможно было сделать шаг, не наступив на вычурно изогнутую шляпку гриба.

Сердце пело, дышалось легко, хотелось обнять весь лес и покричать что-нибудь поэтическое.

Но, перешагивая мшистую кочку, Тарас едва не опустил стопу на какой-то предмет. Сначала показалось – пожелтевший листок клёна, потом сработала интуиция, и ступня миновала предмет: это была украинская мина «лепесток», от которых пострадали сотни мирных жителей Новороссии, включая детей. В душе родилась тревога.

– Снежа! – крикнул он. – Смотри под ноги! Мины!

И уже произнося эти слова, понял, что опоздал.

Впереди раздался взрыв, вскрикнула Снежана, Тарас холодея метнулся на крик… и подхватился на лежаке в сумраке бытового блиндажа. То, что он принял за взрыв, оказалось звуком включившейся рации. Подтянув к себе усик «альпина», поднёс к уху.

– Слушаю…

– Лобов, спишь?

– Н-нет… – сонно ответил он. – Да…

– Поднимай всех, через полчаса мы у вас.

– Кто? – через силу поинтересовался Тарас, ощущая, как повлажнели глаза. Сердито запрятал крик Снежаны в глубины памяти.

– Все, кто нужен: Матоличев, я, Кочугуров.

– Я не…

– Инициатива не моя, – перебил Олег.

Тарас заставил себя воздержаться от реплик.

– Хорошо, буду готов.

Полежав с минуту с отрешённым видом, он начал собираться.

Со времени возвращения десанта из сорок первого реала прошли уже сутки, но все десантники потеряли так много энергии, что Матоличеву пришлось отказаться от посыла «птерозавра» на задание. Надо было уничтожить два моста через Днепр в Запорожье и в Днепропетровске, по которым ВСУ получали оружие из Румынии, Болгарии и Польши. Шелест знал, почему эти логистически важные объекты до сих пор оставались нетронутыми, и это его бесило. Да и руководство РОК торопило: новый президент Украины готовился нанести удар по Крыму, что намного осложнило бы положение российских армий. Уничтожение артерий, снабжающих ВСУ всем необходимым, наоборот, способствовало бы победе России. И какими бы обстоятельствами ни руководствовались в Главштабе, лучшим способом остановить контрнаступ была именно ликвидация мостов и железнодорожных узлов противоборствующей стороны. А тут ещё наметились сложности с отражением атаки ВСУ на Курск и Брянск. Оружия у российских бойцов хватало, не хватало штурмовиков и операторов беспилотников, кто бы ни уверял общественность страны в обратном. И опять-таки лучшим способом остановки нацистов было мощное обрушение логистики ВСУ.

Всё это Шелест изложил Тарасу и его подчинённым, когда они собрались в капонире возле «Ка-92» в девять часов утра. Отсутствовали только женщины: Стефанию и Лавинию решили не тревожить зря, дав им больше времени на отдых, хотя они и проявили себя «в нападении на искусственный интеллект» самым лучшим образом. Однако не они принимали решение о применении в операциях тех или иных бесогоновцев.

– Не понял, а мы чем будем заниматься? – мрачно спросил Шалва, когда Матоличев обрисовал группе их задачи. – Командир полетит на «птерозавре», а мы снова будем сидеть тут и ждать возвращения, как жёны на берегу моря своих мужей-рыболовов?

– Вы повезёте Варягина и Шадаева в Москву, – ответил Матоличев.

Бойцы переглянулись.

– Прямо сейчас? – поинтересовался Солоухин.

– Ближе к вечеру.

Шалва посмотрел на «близнецов», сидевших с отсутствующим видом.

– А они?

– Пойдут вместе с вами.

Итан иронически поджал губы.

– Товарищ полковник, смею заметить, что мы не находимся в вашем подчинении.

– Вы служите России.

– Да, служим, но в другом реале. Воевать за страну мы не отказываемся, но у нас не решены свои проблемы.

– Вы же утверждаете, что Старуху… э-э, ваш искусственный интеллект вы перепрограммировали.

– Я не уверен. Если даже и так, в реале Иннокентия пока всё остаётся в прежнем положении.

– Пусть переселяется в наш… э-э, реал, – предложил Кочугуров; заместитель директора ФСБ, заведующий контрразведкой, был мрачен и зол, что читалось по его мимике, но причину бесогоновцы не знали.

Тарас усмехнулся:

– Это всё равно что посоветовать кому-то поменять Родину.

Кочугуров поморщился:

– Думайте, прежде чем сказать глупость, товарищ капитан!

– Он прав, – спокойно сказал Иннокентий. – Родина у нас одна – Россия, но она занимает сотни других реалов, и в каждом надо наводить порядок.

– Надо помогать там, где обстановка хуже.

– Мы так и делаем.

– А я думаю, вы можете делать больше!

– Сергей Леонтьевич, – сказал Шелест негромко.

Кочугуров сжал зубы, встал и вышел из капонира.

Все смотрели ему вслед.

– Что с ним? – поинтересовался Шалва.

– Директора срочно отзывают в Москву, – нехотя сказал Шелест. – Ему грозит отставка, а то и что похуже. У Варягина много защитников, и вполне вероятен вариант, что он останется на свободе.

– А нас прихлопнут! – прокомментировал Шалва.

– В первую очередь всю фронтовую ФСБ, то есть того же Кочугурова. Вот он и нервничает.

– Я выполню задание, – сказал Тарас. – Не отправляйте пока Варягина и этого айтишника Шадаева. Вернусь – решим. И дайте нам возможность помочь Иннокентию. На подготовку уйдёт не больше трёх часов времени, и на поход в восемьдесят восьмой реал – около часа. Потом мы в вашем распоряжении.

Иннокентий пристально посмотрел в глаза Тараса.

– Ты… не обязан…

– Ни слова больше!

– По мостам надо бить немедленно! – процедил сквозь зубы Матоличев. – Боюсь, в столице с нами не будут разбираться, заводить следствие и выяснять провалы таких важняков, как Варягин и Деревянко. Просто по законам военного времени отдадут под трибунал. А нам надо успеть…

– Успеем, – сказал Тарас. – Предлагаю в ближайшие пару часов атаковать мосты, а потом мы с ребятами сходим в реал Кеши и попытаемся откорректировать программы «Баталера».

Матоличев посмотрел на Шелеста.

– Согласен, – кивнул Олег. – Работаем!

Удары «птерозавра» по мостам в глубине территории Украины, ещё не занятой российскими войсками, ошеломил командование ВСУ и нового президента до такой степени, что он, по данным разведки, засобирался бежать в США.

Не меньше было шокировано и командование Российской армией, когда украинское партизанское Подполье сообщило о результатах атаки мостов «неизвестным летательным аппаратом». Сам аппарат никто не видел, даже украинские зенитчики, но снимки разрушенных пролётов через реку Днепр обошли все соцсети.

Впрочем, бесогоновцев это не развеселило и не обрадовало, они готовились к походу в восемьдесят восьмой реал.

Экипировка команды практически не претерпела изменений. Каждый десантник остался в своём спецкостюме и был вооружён своим же оружием. Изменила гардероб лишь Лавиния, которой наконец подобрали «барсик» по размерам. Оружия она не взяла, если не считать таковым персоник «Вилюй», который она успела захватить в своём сорок первом реале ещё до бегства. Он был величиной с ладонь, мог крепиться к лацкану куртки или к обшлагу костюма, а главное – к нему нашёлся блок питания.

Шелест и его свита после рейда «птерозавра» уехали к фронту, и группа осталась в лагере, обсуждая варианты предстоящего боя с «Баталером».

В семь часов вечера солнце опустилось за щетинистую линию горизонта. Начались сумерки, посвежело.

Отослали экипаж вертолёта «в баню», собрались вокруг Тараса. Иннокентий предлагал ему достать супербот – костюм «скорпион» со всеми бионическими прибамбасами, но он отказался, так как ему понадобилось бы время для овладения новейшей роботизированной системой интеллектуального боевого костюма.

– Предлагаю воспользоваться схемой атаки Старухи, – сказал он. – «Баталер» не знает, что мы уже сражались с ИИ и получили драгоценный опыт. Поскольку сервер «Баталера» находится точно там же, где и инфобаза Старухи, мы исключим ненужные хождения и сразу выйдем на софт «Баталера». Ведущий – Лави.

Все посмотрели на девушку. Она смущённо зарделась.

– Как скажете. Но я ни в чём не виновата.

Послышались одобрительные смешки товарищей.

– Пойдём прямо отсюда? – спросил Шалва.

– У нас есть варианты? – вопросом на вопрос ответил Солоухин.

Лейтенант озабоченно почесал нос.

– Можем на «вертушке»…

– Выпей успокоительное.

– Это ты к чему?

– Много задаёшь вопросов.

– Ни фига не много! – возмутился Штопор. – Просто боюсь, что у наших доставщиков в сто одиннадцатом реале лопнет терпение.

– Не лопнет, – успокоил лейтенанта Тарас. – Идём сразу всей командой. На счёт «три».

Они обнялись, и прохладный сырой вечер двадцать второго августа сто одиннадцатого реала подхватил отряд мягким сачком.

Привычно осмотрелись, отмечая уже ставшие знакомыми ориентиры: овраг, лесок, холмики. С моря долетали звуки прибоя, из леса тянуло запахом лиственной прели.

– Такую природу загубили! – с горечью проговорила Стефания.

– Сюда радиация не добралась, – сказал Итан.

– Всё равно заражена огромная территория страны, и люди в большом количестве покинули не только ЛНР и ДНР, но и приморские районы.

– А вообще странные тут спецслужбы, – сказал Шалва. – ФУКТ, СХРН, военный Надзор, Служба собственной безопасности Надзора… Произойди такое в нашем реале, я имею в виду посещения территории какими-то спецгруппами наподобие нашей, мы бы давно сидели в СИЗО.

– Не забывай, что для Лобовых тюрем не существует.

– Это хорошо, но я говорю о реакции местных силовых структур. Уж больно они спокойно относятся к нашим частым появлениям.

– Потому что верят.

– Откуда такая вера в войну?

– Тогда бери выше, – сказал Итан. – Откуда такая вера в эпоху глобальной лжи!

– Потому что мы русские, – простодушно ответила Лавиния. – В душе мы другие, привыкли верить в справедливость и доброе начало.

Шалва фыркнул:

– Нацисты тоже утверждают, что они другие.

– Нацисты утверждают, что они выше всех, а это не одно и то же.

Итан, вызывающий местную власть, поднял руку:

– Зэт сто семь, связь! Группа ноль-ноль-семь.

Шалва снова издал смешок, но Тарас погрозил ему пальцем.

– Зэт сто семь? Товарищ майор, Лобовы… так точно, проездом… берег Одесского лимана. Даю пеленг. И самое главное – не забудьте захватить с собой тоннелепрокладчик.

Пауза.

– Нет, такой большой не нужен, типа для выкапывания колодца диаметром в метр.

Пауза.

– Глубина около трёх метров… хорошо, спасибо… оружие? У нас всё с собой… если только несколько звучар… это гиперзвуковые гра… Миньоны? Хорошо, ждём.

Итан откинул пластину шлема.

– Будут минут через пятнадцать.

– Говорю же, – не удержался от реплики Шалва, – удивительные люди!

Модуль службы ФУКТ прилетел на минуту позже, да и номер на его борту был другой. На поросший травой пригорок спрыгнули двое: один откинул щиток, оказавшись Лебедевым: твёрдое волевое лицо, жёсткие губы, тёмные из-за плохого освещения глаза. Его непомерно массивный спутник, вооружённый плечевым «универсалом», этого не сделал, и Тарас понял, что он – технобот.

– Вы обещали подробно рассказать о ваших таинственных похождениях, – проворчал майор Федеральной службы контроля территории, оглядев десантников.

– Помню, – кивнул Иннокентий, – и не отказываюсь. Нас, как всегда, поджимает время. Закончим выполнять нынешнее задание и поговорим.

Лебедев потоптался на месте, пребывая в сомнениях, однако возражать не стал.

– Куда вас доставить на сей раз?

– Туда же, где мы были сутки назад.

– В Луганск? – удивился майор. – С кем там у вас стрелка?

– Очень верное слово, – рассмеялся Шалва. – Именно что стрелка. Коли б вы знали – с кем!

– Расскажите.

– Всему своё время, – мягко сказал Иннокентий. – Лучше будет, если мы останемся для вас никто и ниоткуда.

– Что ж, прошу занять места, граждане никто и ниоткуда.

До Луганска добрались так же быстро, как в первый раз.

Но идея была не просто попасть внутрь здания сервера ИИ-системы, а точно в помещение терминала, и десантники какое-то время искали точку выхода, исходя из карты города, интерьеров здания и памяти прошлого похода. Наконец выбор был сделан. Из модуля выгрузили робота для бурения колодцев разного диаметра, похожего на гигантского богомола с двумя розетками ножей. Опустили его в подвал здания, в котором в сорок первом реале располагался цифровой центр фронта с хозяйством Старухи, а в восемьдесят восьмом – «Баталера», и робот начал выгрызать в подвале колодец ещё ниже. Как и в сорок первом реале, сервер «Баталера» находился на втором нижнем уровне здания, которого в сто одиннадцатом реале не существовало вообще.

Было уже одиннадцать часов ночи, когда робот закончил работу. Его подняли на поверхность, и в колодец диаметром метр десять спустились десантники.

Лебедев передал Иннокентию пять штук звуковых гранат, которые здесь называли глушаками, и пять миньонов – гранат размером с грецкий орех. Иннокентий раздал по звуковой гранате всем мужчинам, оставив себе две, а миньоны рассовал по карманам грудной разгрузки.

– Сумасшествие! – пробурчал Лебедев, провожавший отряд с включённым нашлемным фонарём. – Неужели вы теперь превратитесь в привидения и дальше просочитесь на объект? Или вас ждёт подземная лодка?

– Такая лодка ещё не придумана, – со смешком сказал Шалва. – Нас ждёт ювелирная работа.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Ждите недалеко от здания, – сказал Иннокентий. – Рассчитываем выйти обратно через полчаса-час.

Луч фонаря погас. Колодец заполнила плотная как горная порода тьма.

– Погнали, никто и ниоткуда, – сказал Тарас.

– Как говорила моя любимая прабабушка – с Богом, ежели он существует! – весело проговорил Штопор.

Сознание испарилось, сердце ухнуло в пятки, темнота сменилась волной света, и отряд тесно обнявшихся десантников оказался висящим в полуметре над полом знакомого помещения с терминалом ИИ, но уже не с «Маршалессой», а с «Баталером».

«Надо было пробить колодец на полметра ниже!» – мелькнула сожалеющая мысль в голове Тараса, а потом думать стало некогда. Началась атака!

В принципе ничем особенным интерьер этого терминала от «старушечьего» не отличался, если не считать других цветовых оттенков стен, потолка и пола. И аппаратура здесь располагалась примерно такая же, и подкова цифропанелей в центре имела ту же геометрию и размеры, и экранов было столько же – пять. Но если в прошлый раз десантники ворвались в пустой зал, где сидел всего один охранник, то в этом зал заполняли две группы спецназа разного уровня.

Первая сосредоточилась подковой у входа в зал, направив стволы оружия на дверь. Это были техноботы или роботы, вооружённые «универсалами» и боевыми пси-модулями с фасетчатыми наконечниками. Снизу по пояс роботы вместо ног опирались на четыре гофрированных рычага, корпус от пояса и выше имел антропоидную форму, хотя вместо рук у них были гофрированные шланги.

Вторая группа располагалась в нише слева и возле неё – восемь человек в спецкостюмах «скорпион». У них тоже имелись универсальные стрелковые модули на плечах и автоматы «чёрный баланс», а у двоих верзил чуть ли не вдвое шире любого Лобова, за плечами торчали стволы оружия, которого Тарас никогда не видел.

Вся эта немалочисленная, боевая, вооружённая до зубов компания, конечно, была настроена встретить любого противника с любым вооружением, но именно это ощущение превосходства и силы не позволило ей вовремя оценить изменение ситуации.

Семёрка десантников мягко спрыгнула «из воздуха» на пол, спружинив мышцами костюмных экзоскелетов.

Если бы это был штурм вражеских укреплений, они с ходу открыли бы огонь на поражение и, скорее всего, не дали бы ни одного шанса уцелеть живым охранникам, да и сильно повредили техноботов. Но охраняли терминал не враги, и Тарас выговорил в микрофон шлема лишь одно слово:

– Уши!

В обе группы охраны полетели чёрные «каштаны» звучар.

На зал обрушились громовые раскаты резонансных взрывов мощностью выше болевого порога!

Охранники в «скорпионах» не ждали нападения, поэтому почти все откинули шлемы за спину. Удары звуковых гранат мгновенно лишили их слуха и сознания, поэтому на ногах остались только двое, чьи головы находились в шлемах. Да и то ещё долго они не могли прийти в себя.

На роботов звуковые волны не произвели большого впечатления, однако и те потеряли несколько секунд, вынужденные перезапускать браузеры.

– Пульт! – крикнул Тарас, но эта команда была, по сути, лишней.

Бойцы сами догадались, что нужно делать в сложившейся ситуации. Понадобилось всего две секунды, чтобы весь отряд добежал до панели управления, ещё одна – чтобы выбросить операторов из кресел (тут их оказалось четверо), после чего Лавиния упала в центральное кресло и стукнула ладонью по красному грибку отстрела защиты.

Программа защиты терминала «Баталера» ничем не отличалась от системы безопасности «Маршалессы». Создавались они одним программистом – Шадаевым – и при ветвлении Мультиверсума переходили из реала в реал практически без изменений.

Центральную композицию обслуживания терминала обняла прозрачная стена «жидкого» бронестекла.

Шум в зале стих. Не потерявшие сознания охранники-люди оторопело разглядывали гостей, прорвавшихся к святая святых фронтового ИИ. Техноботы развернулись лицевыми пластинами к терминалу, нацелив на колонну бронестекла стволы «универсалов». Но у них за спинами виднелись психотронные генераторы, и ждать, что командир группы ботов не отдаст приказ стрелять, было бы наивно.

– Лави – работай!

Девушка не ответила. Флэшка с вирусом уже была в гнезде, пальцы побежали по клавиатуре искина, и на панелях поднялась световая буря, реагируя на её пальцевый танец.

Ошеломлённые операторы вскочили на ноги. Один кинулся к Лавинии.

– Что вы делаете?!

Шалва сбил его с ног.

– Сиди, шустряк!

– Лави, открой на секунду люк! – крикнул Тарас.

Она не глядя ткнула пальчиком в панель.

Лист бронестекла свернулся в трубочку.

– Воюем! – это уже был приказ бойцам, и они выполнили его с похвальной быстротой.

Раздались четыре очереди из автоматов, бухнули пять взрывов миньонов, брошенных Иннокентием.

От четырёх ботов полетели ошмётки и детали конструкций. Пятый успел выстрелить из «универсала», попал в люк, но, к счастью, никого из бойцов не задел.

– Лави!

Девушка одним движением закрыла люк, продолжая скоростной танец пальцами.

– Штопор, Соло – периметр!

Бойцы встали по обе стороны входа.

– Садимся!

Все Лобовы и Стефания заняли кресла, откидывая шлемы и хватая красивые короны операционной связи с компьютером. Но перед тем как они погрузились в виртуальную приёмную «Баталера», произошёл интересный казус.

Тарас ожидал увидеть фантом искина, созданный им для общения с людьми, а вместо этого все пять экранов над подковой терминала вдруг показали глаза, от взгляда которых спину капитана продрал мороз!

– Не смотрите на мониторы! – раздался вскрик Лавинии. – «Баталер» включил фрустратор!

Тарас не знал, что такое фрустратор, но по внезапно навалившейся слабости понял, что некий излучатель начал менять ментальный профиль десантников, чтобы перепрограммировать их!

– Подключайтесь! – вонзился ему не в уши – в мозг новый крик девушки.

Он закрыл глаза и судорожным усилием оставшейся части воли отстранился от мощного давления на сознание из скрытых излучателей.

Тьма! Сплющенная в блин голова! Жгучее пламя! Застрявший в лёгких воздух, прохлада по телу… и глаза прозрели.

Виртуальная «приёмная» «Баталера» практически не отличалась от внутренней интерактивной инфраструктуры «Маршалессы».

Десантники оказались на дне каньона со слоистыми стенами, кое-где раскалёнными – с виду – до солнечного свечения. Небо над каньоном казалось листом олова, в глубине которого мерцали красные огоньки. Стены были пробиты более тёмными дырами, из которых начали вылетать чёрные брызги, превращаясь в знакомых летучих мышей. Это ещё раз подчёркивало запутанность и преемственность копий реальности, сохраняющих детали и формы прежних состояний.

Так как десантники уже испытали на себе атаки защитных сил Старухи, на этот раз вступили в схватку быстрей, не тратя времени на выращивание из собственных тел неэффективных модификаций оружия, таких как автоматы и гранатомёты. Все они, в том числе и Стефания, превратились в могучих орлов и разметали мышистую гвардию нанозащиты «Баталера» в клочья.

Затем настала очередь «закованных в латы рыцарей», вооружённых мечами, выбравшихся из пещер по обе стороны каньона после очередного каньонотрясения. Бесогоновцы вырастили свои мечи и яростно обрушились на строй «крестоносцев», каждым ударом разбивая их панцири и разрубая тела. За их спинами Тарас снова заметил тёмную фигуру монаха и бросился к нему, надеясь на этот раз не упустить программиста искусственных интеллектов.

Однако цифровые конструкты «Баталера» оказались посложнее виртуальных структур Старухи. На смену мышам и крестоносцам кинулись на десантников самые настоящие дроны разных форм и размеров. Пришлось проявить изобретательность и выращивать переносные зенитно-ракетные комплексы. Иннокентий и Стефания превратились в «лазерные» (Тарасу пришло на ум сравнение – Пересвет) модули, в соответствии с оружием, используемым в восемьдесят восьмом реале. Итан – в подобие ЗРК «Игла-2М» производства российского ВПК сорок первого реала.

Тарас же так увлёкся преследованием монаха, что забыл обо всём и почти настиг надзирателя за ИИ в полусотне метров от места сражения.

Каньон озарили неяркие алые вспышки, раздался выстрел ЗРК Итана и следом вой «крестоносцев»!

Тарас невольно оглянулся.

Ракета «Иглы» превратила одного из «крестоносцев» в месиво из осколков, пламенных лоскутов и струй дыма!

Лазерные трассы развалили сразу пятерых «рыцарей», существенно уменьшив их количество!

В голове мелькнула мысль вырастить такой же лазер, но его остановил крик Лавинии:

– Тарас, беги за ним!

Он повиновался, шестым чувством оценив идею девушки: «братья» могли и без его помощи справиться с меченосцами.

Каньон содрогнулся, превращаясь в ущелье, потом в тоннель, и он вслед за монахом вылетел в огромную полость с ажурными сетчатыми стенами. Перехватило дыхание! Он стал падать в бездну, пока не вспомнил, что находится в таком же коконе операционной системы «Баталера», какой был и у «Маршалессы». Падение прекратилось, сердце из пяток вернулось на место.

Фигура монаха пропала, и Тарас напрасно «вертел головой» в поисках холидера, как Лавиния называла разработчика и надзирателя за действиями систем искусственного интеллекта.

– Ищи себя! – влетел в голову голосок девушки.

В другое время он бы улыбнулся этим словам, но объяснять, что имеет в виду хакерша, не требовалось. Он уже делал это наравне с «братьями» – искал себя, то есть базу данных об Итане в лабиринтах софта Старухи.

Интуиция подсказала, что в центральных областях ПО «искать себя» не стоит. Вряд ли в масштабе деятельности «Баталера» контент с компроматом на Иннокентия занимал большой или центральный объём. Поэтому он окинул взглядом «термитник» браузера «Баталера», обнаружил скопление гнёзд с «тёплыми огоньками» и нырнул к ним.

Пребывая в состоянии мысленного облака, Тарас не мог пользоваться гарнитурой костюма и слышать подсказки компьютера «барсика», в котором сидел за пультом ручного управления «Баталером», вследствие чего приходилось полагаться только на рефлексное реагирование. Гнёзда с дюжиной информационных «свеч» содержали сведения об Иннокентии и Стефании, и можно было стереть их, не боясь задеть важные государственные файлы.

– Нашёл! – крикнул он.

– Подожди минуту! – отозвалась невидимая Лавиния. – Похоже, и тут засада…

Однако Тарас не обратил внимания на реплику. Сосредоточился на стирании «свеч»… и его рассудок получил могучий удар, погрузивший человека в беспомощное состояние!

Кокон «термитника» снова мигнул, и краем зрения он увидел засиявшие над ним белые ледяные глаза, точно такие же, какие высветились на экранах операционной системы «Баталера»: не человеческие, не волчьи, не змеиные, не пугающие, но чудовищно равнодушные! Вспомнилось чьё-то изречение: так смотрит Вечность на пылинку под ногами – человека…

– Нет… – прошептал он.

Глаза налились пустотой…

– Все ко мне! – раздался крик Лавинии. – Вирусная атака!

Это было последнее, что услышал Тарас, растворяясь в пустоте…

Он уже не видел и не чувствовал, как в «термитник» ворвались мыслеобразы «братьев» и Стефании, бросились со всех сторон на тёмного носителя «глаз» – вирусную мину, изрешетили её градом мыслепуль, развеяли по кокону, а заодно и погасили «свечи» баз данных, содержащих информацию о Стефании и её друге. К ним присоединилась Лавиния, вчетвером они подхватили темнеющее мыслеоблако Тараса и вернули в голову сидевшего в кресле терминала капитана…

О реакции России и НАТО в сорок первом реале после визита к «Маршалессе» «неизвестных диверсантов» стало известно уже к утру двадцать четвёртого августа.

Российский Главштаб ожидаемо сдержанно прокомментировал проблему с обслуживанием фронтового ИИ, и уже через час по базам ВСУ и большинству крупных городов Украины прилетели массированные удары ракетами, серьёзно побившими инфраструктуру страны. Но главное было не в ударах по инфраструктуре: впервые за два с лишним года войны с нацистами были массово уничтожены десятки железнодорожных узлов, двадцать мостов, восемь аэродромов (в том числе румынские и польские, так как с них взлетали американские FV-16) и два тоннеля. Стало ясно, что начинается главная фаза противостояния – наступление российских войск с охватом оставшихся городов и Киева.

Натовские шакальи СМИ устроили настоящую воющую истерику, громоздя нелепицу за нелепицей о «преступлениях русских», требовали «возмездия» и – трусливо бежали из Европы в Южную Америку и Австралию.

Итан узнал об этом, в одиночестве посетив родной реал для добычи лекарственных средств и аппаратов для лечения Тараса. Капитан принял на себя разряд ментальной мины, получил психошок, и спасти его психику могли только мощные препараты и наноботы.

Лечение разбилось на три этапа: сначала вернувшегося из похода в восемьдесят восьмой реал Лобова попытались «починить» «братья», обладающие дополненными функциями, потом им в течение двух суток занимались эскулапы Шелеста, и последнюю точку поставил двадцать шестого августа нейрокомплекс «Алатырь» из сорок первого реала, поставивший Тараса на ноги за шесть часов. Итан смотался на родину и неведомыми ухищрениями добыл этот аппарат и переправил в двадцать третий вариант. К середине дня двадцать шестого августа бесогоновцы уже могли посещать его в госпитале под Луганском и обсуждать свои планы.

Тарас пребывал в минорном настроении, бледный до синевы и какой-то потерянный, и не желал разговаривать, пока в палату, где в белых халатах собрались Лобовы с подругами, вдруг не заявился Шалва Топоридзе и принёс флягу с пластиковыми стаканчиками. На вопросительный взгляд Итана лейтенант пробормотал мрачно:

– Девять дней.

Стефания первая поняла, что имеет в виду Шалва.

– Снежка?

Шалва кивнул.

– Надо соблюдать традиции.

Все перевели взгляды на сидящего на кровати Тараса.

Он потемнел, лицо превратилось в камень. Но не сказал ни слова.

– Спасибо, – шепнула Шалве Стефания.

Он достал из пакета батон ржаного хлеба, порезал на ломти, подал каждому. Налил по глотку водки в стаканчики, взял свой, посмотрел на Тараса:

– За Снежку!

Выпили в полной тишине, пожевали хлеба.

Тарас посмотрел на друга:

– Я так благодарен…

– Ничего не надо говорить, командир. Я любил твою жену. И тебя. Будем!

Глаза Тараса увлажнились, но он сдержался.

– Благодарю, парни, но мне надо побыть одному.

Мужчины вышли молча.

Стефания сжала плечо Тараса, постояла немного, закрыла за собой дверь палаты.

Всей группой отошли на край коридора, где на пятачке пролёта стояли диванчики с обитыми кожей сиденьями.

– Надо что-то делать, – расстроенно проговорила Лавиния.

– Вообще-то в других реалах тоже есть Снежаны, – заикнулся Иннокентий.

– Что ты хочешь этим сказать? – осведомился Итан.

– Мы побывали только в двух десятках уцелевших реалов, а их сотни. Отыщем тот, где Снежана жива…

– И подарим её командиру? – покривил губы Шалва. – Ну ты и Комсомольск-на-Амуре, Кеша! Во-первых, он однолюб. Во-вторых, прикинь, если в тех реалах у Снежки есть муж. Или другой Тарас Лобов.

Иннокентий не обиделся, проворчав:

– Я просто ищу варианты.

– Я понимаю, что ты, как человек, измученный математикой, просчитал варианты. Но вдруг чего-то не учёл? Уверен, что с помощью кюар-кода мы не сможем попасть в прошлое и отменить смерть Снежки?

– Отменить смерть – это круто! – покачал головой Итан.

– Я имел в виду сходить в прошлое и упредить снайпершу.

– Да понял я.

– Нет, – вздохнул Иннокентий, – сколько можно повторять? Кюар-алгоритм не машина времени, он просто увеличивает количество нейросвязей в мозгу человека и начинает работать макроквантовая запутанность копий Вселенной. Человек может усилием воли переходить из одной в другую. Но только по реалам одной ветки.

– Послушай, братец, тебе не кажется, что возникает некий парадокс? Ты ведь из восемьдесят восьмого реала, но там идёт две тысячи семьдесят пятый год.

– Верно.

– А мы с Лави живём в сорок первом, а у нас две тысячи тридцать седьмой год.

Иннокентий кивнул, цепенея. Вернулась давняя, но нечитаемая мысль, которая мучила его уже не первый день.

– А Тарас, – продолжал Итан, – вообще живёт в двадцать третьем, а здесь у них двадцать третий год, и тем не менее мы спокойно переходим туда и обратно. Разве это не есть путешествие во времени? Ведь получается, что наши реалы – суть разные ветки твоего «саксаула реальностей»? То есть мы все – из разных веток?!

Иннокентий пошевелил губами, уходя мыслями в себя.

– Они порождаются спонтанно…

– А что, если реалы интерферируют и соединяют разные ветки ветвлений? Понимаешь? Вспомни, в СМИ часто публикуют о загадочных исчезновениях людей или о прибытии гостей. Почему они не могут быть случайными кюар-ходцами из других реалов? Нам всем по двадцать шесть лет, а такой возраст не может быть у жителей реалов, где время течёт по-разному.

– Не понял! – произнёс Шалва. – Вы же на самом деле – один и тот же чел!

– Именно! Но наши пути разошлись не в момент начала СВО, а двадцать шесть лет назад! Просто так совпало, что в наших вариантах реальности началась война, а мы избрали морально близкие пути военных людей.

– Но чтобы пойти по другой ветке, – тем же отрешённом голосом проговорил Иннокентий, словно уговаривал сам себя, – нужно спуститься к узлу бифуркации, разделяющему разные ветви, найти нужную ветку…

– Куда?!

– И вернуться в прошлое до убийства Снежаны!

Молчание погрузило беседующих в ступор.

Иннокентий шевельнулся, оживая. Глаза у него стали совсем синими, отражая бегущие как ураган мысли.

– Кажется, я ошибся…

– Не переживай! – Шалва с чувством хлопнул Иннокентия по плечу. – Разве это не шанс? Пересчитай свои алгоритмы, и мы вернём Снежку!

– Легко сказать – пересчитай! – хмыкнул Итан. – Это тебе не игра в шахматы, тут думать надо. Кеша, как ты нашёл кюар-код?

– Использовал алгоритм Флойда-Уоршелла…

– Это что за фигня? – озадачился Штопор.

– Флойд-Уоршелл – классический алгоритм для нахождения кратчайших путей в диссипативной среде между парами вершин во взвешенном графе.

– Бесподобно просто! – прыснула Лавиния.

Итан посмотрел на неё, сдвинув брови, и девушка смутилась:

– Извините.

– Мне нужен комп! – снова ожил Иннокентий.

– Вот! – вытащила свой лэптоп Лавиния.

– Этот мал, нужен серьёзный, не петафлопер, но хотя бы терафлопер. Мне придётся пересчитать комбинации лагранжиан калибровочной инвариантности с плавающей запятой.

– С чем?! – оторопел Шалва.

Лавиния неуверенно улыбнулась, посмотрев на Итана.

– Скажи ему.

– Это шестнадцатикубитовый тайванчер с мощностью до ста десяти терафлоп. В нашем министерстве уже появились такие.

– Откуда? – с любопытством спросил Жора Солоухин, по обыкновению редко задающий вопросы.

– У китайцев купили, – усмехнулся Итан.

Иннокентий взъерошил свою шикарную причёску на голове.

– Мне нужна моя база данных, а она в машине офиса.

– Так сходи за ней, сбрось на флэш и притащи сюда. После нашей атаки на «Баталера» вашему Надзору будет не до охоты за тобой.

Долгую секунду Иннокентий не сводил с лица Итана глаз, выдохнул с облегчением.

– Спасибо, братан! Забыл, что «Баталер» занят другими делами. Мы отправляемся сейчас же! Стеша, рискнёшь?

– Лучше мне с тобой пойти, – проворчал Шалва.

– Нет, мы справимся, – отказалась Стефания. – Итан прав, нас едва ли будут искать спустя сутки после вразумления «Баталера».

– Ждите ближе к вечеру, – сказал Иннокентий, снимая с себя халат.

Стефания сняла свой, прижалась к математику, и пара исчезла.

– Упасть – не встать! – вытаращил глаза Шалва.

Иннокентий объявил о своём возвращении в половине седьмого.

К этому моменту они уже забрали из госпиталя Тараса (Миша Ларин остался долечиваться) и переехали на базу «птерозавра», опекаемую оперативниками Шелеста. КП разведки находилось всего в часе езды от лагеря, и полковник мог в любой момент приехать к бесогоновцам или вызвать их к себе. Вот и в данный момент он вызвал группу в штаб, вынужденный решать множество дополнительно возникших проблем из-за сумятицы, вызванной ликвидацией важных логистических узлов ВСУ «без согласования с Главштабом».

Тараса оставили на попечение Шалвы Топоридзе и врачей ГРУ, на КП же прибыли все пять десантников, удачно посетивших, по их словам, реалы, где фронтами и вообще всей жизнью страны управляли искусственные интеллекты.

Впрочем, как оказалось, и за спинами ИИ прячутся живые люди, достигшие огромной власти, по мнению охраняющих страну структур, таких как Русский офицерский корпус, Русское офицерское возмездие и Русская Община, благодаря специальным программам. В двадцать третьем реале, где развитие цифровых технологий ещё не достигло таких масштабов, эти программы только зарождались. Но после допросов генералов Деревянко и Варягина, а главное – после признания программиста Шадаева, которому заинтересованные правительственные персоны дали все ресурсы на создание государственного ИИ, стало ясно, что «Маршалесса», она же Старуха, искусственный интеллект сорок первого реала, а также искин восемьдесят восьмого реала «Баталер», управляемые в свою очередь общим ИИ «ИИмперией», действительно выросли из двадцать третьего варианта реальности и в ветках Мультиверсума получили самостоятельность.

Однако эту тему собравшиеся долго не обсуждали. Шелесту надо было в срочном порядке решить проблему дальнейшего использования «Бесогона» и судьбы самих бесогоновцев! Если Итан Лобов и его восемьдесят восьмой «брат» в любой момент могли переселиться в свои реалы, что они и собирались сделать в дальнейшем, то с группой Тараса надо было разобраться иначе. Дома, то бишь в двадцать третьем реале, оставалась вся четвёрка бывших штурмовиков ЧВК «Бах»: Тарас, лейтенанты Топоридзе и Михаил Ларин, и сержант Солоухин.

На взгляд Шелеста, существовало два решения проблемы: на какое-то время отправить всех четверых в один из «спокойных» реалов либо отправить на фронт под другими фамилиями. Но второй вариант не был идеальным с точки зрения безопасности для жизни бесогоновцев. После всех архиполезных действий группы на благо Родины им вместо отдыха и наград предлагалось рисковать жизнью и дальше. Против первого же возразил сам Тарас, когда Шелест ещё в госпитале предложил ему «свалить с Земли в космос», как он выразился. В общем, забот хватало, а их решения пока не было. Но тут внезапно открылась ещё одна проблема. Её высказал Итан, поведав полковнику о решении попытаться спасти Снежану.

Шелест онемел. Ожил через несколько секунд.

– Повторите!

Итан повторил.

Шелест усилием воли разгладил лицо.

– Подробнее… если это не шутка.

– Не шутка, – сказал Иннокентий и обрисовал путь, по которому следовало пойти, чтобы вернуть вариант двадцать третьего реала вечером тринадцатого августа.

Шелест слушал молча, глядя в стол, изредка поднимая взгляд, и по глазам полковника нельзя было судить, о чём он думает.

Математик закончил объяснения.

Шелест кивнул. В глазах полковника появился слабый свет надежды.

– Логично. Каков план?

– Я сделал расчёты у себя дома, – виновато признался Иннокентий. – После нашей атаки на «Баталера» с моей квартиры сняли наблюдение, а главе Надзора пришёл приказ «ИИмперии» прекратить следствие по делу о нашей со Стешей… – математик скривил губы, – государственной измене. Ну я и не стал возвращаться к вам, доделал работу там. Идея имеет шанс на осуществление. Если добавить к кюар-коду квантовой запутанности столбец пикселей лагранжиана…

Шелест поднял ладонь, останавливая докладчика:

– Без математики.

– Дополнительный фоммаж даст возможность не только переходить из реала в реал по линейной ветке, но и из куста в куст. В теории получается, что мы имеем реальную перспективу найти такой ломаный кюар-трек, который пересечёт двадцать третий в нужный момент.

– В теории?

Иннокентий улыбнулся «по-лобовски»:

– Идея легко проверяется.

– То есть вы проверили?

– В некотором смысле.

– Не понял.

– Прогнал расчёт через комп, всё совпадает. Просто не было времени побегать по реалам физически.

– А если не удастся?

– Я уверена в расчётах, товарищ полковник! – нахмурилась Стефания.

Шелест посмотрел на неё в сомнении, но спорить не стал.

– Как это будет выглядеть?

Иннокентий глянул на грубо сколоченный из обломков досок стол.

– Найдётся листок бумаги и карандаш?

– Семёнов! – позвал Олег.

В блиндаж заглянул белобрысый парень в хорошо сидящей на нём полевой форме.

– Лист бумаги, стило.

Парень исчез и вернулся с планшетом.

Иннокентий достал из планшета листок серой бумаги и двухцветный карандаш, быстро набросал простенький чертёжик.

– Нижняя стрела – это условно течение времени в каждом реале. Вследствие того, что все реалы с СВО запутаны, темп времени в них одинаков. В точке «а» произошло несколько событий, в нашем случае – смерть Снежаны. В точке «б» мы узнаём о возможности перехода между ветвями Вселенной.

Иннокентий изобразил ниже ещё один чертёжик.

Всю ночь готовились к выходу так, как никогда прежде!

Итан, Шалва, Лавиния и Солоухин тщательно подгоняли костюмы, избрав «барсики», которые им добыли Матоличев и Волынский. Иннокентий же и Стефания менять свои навороченные «скорпионы» отказались, потому что в них были вмонтированы дополнительные функции аудио, сетецентрического и видеоконтроля, и наносистемы для нейроподдержки организма.

Из оружия выбрали привычные «ШАК-12», а Солоухин оставил себе «Опустошитель», с которым обращался как обычный человек с перочинным ножиком, так легко и привычно это выглядело со стороны.

Но самым трудным оказалось заучивание нового кюар-кода, разработанного Иннокентием. Добавленные к основному рисунку столбец и строчка квадратиков-точек вроде бы не сильно усложняли рисунок, увеличивая количество символов с тысячи четырёхсот сорока четырёх до тысячи пятисот двадцати одного. однако ни бойцы Тараса, ни девушки не осилили узор «фрактальной пыли», как его назвала расстроенная Лавиния.

Тарасу тоже удалось запомнить «пылевой» алгоритм не с первой попытки. Стефания, да и остальные товарищи не сумели отговорить его от участия в рейде в прошлое, хотя шанс воскресить жену и показался Тарасу призрачным. Но с другой стороны, если бы экспедиция закончилась неудачей, он хотя бы мог заранее подготовиться к ней.

В нужный район группу доставил «Ми-8», высадив бесогоновцев в четырнадцать часов дня вместе с командирами операции Шелестом и Матоличевым (что именно готовилось, знали только они плюс майор Волынский) на берегу мелкой речушки, откуда группа пешком вдоль берега добралась до места назначения. Так как предполагался не простой кюар-бросок, а со множественным переходом реалов и спуском во времени, то было необязательно ждать часа, когда был произведён роковой выстрел.

После всех консультаций с разведчиками, расследований и бесед с очевидцами гибели Снежаны, стало известно точное время события: восемнадцать часов девять минут, а также точное место на берегу – небольшой глинистый взгорочек метра полтора высотой. Тут пуля снайперши и настигла женщину.

Шалва, с тревогой опекавший командира, боялся, что тот плохо переживёт стресс при взгляде на место убийства. Но Тарас лишь с минуту постоял на взгорке с неживым лицом, глядя на сухую траву, словно пытался разглядеть следы крови, потом так же внимательно смотрел на террикон в пяти километрах, и глаза у него были чёрные.

Трижды прикидывали точку выхода, зная, где в момент выстрела располагались охранники Снежаны. Наконец все встали так, как диктовала ситуация, и там, откуда удобнее всего было начать движение. Девушки обнялись, мужчины окружили их со всех сторон, образуя тесную скульптурную композицию.

– Всё учли? – спросил Шелест, поглядев на Тараса.

Тот промолчал.

– Насколько это возможно, товарищ полковник, – сказал Иннокентий, переживающий происходящее не меньше его.

– Уверен в расчётах?

– Насколько это возможно, – повторил математик. – Парни, сосредоточились! На счёте «ноль»! Кюар я вклею сам, вы только поддерживаете поле перехода.

Естественно, все знали эти условия, не раз переходя всей группой границы реалов, говорилось это больше для успокоения полковников, и Шелест понял восемьдесят восьмого Лобова.

– Возвращайтесь со Снежаной! – произнёс он вместо стандартного «ни пуха ни пера», и ответом ему было исчезновение отряда. Ни стука, ни свиста, ни шороха, ни звука!

– Дьявольщина! – передёрнул плечами Матоличев, потея в своей полевой форме. – Никогда бы не поверил…

– Помолчи! – оборвал его Олег.

Неизвестно, каким образом Иннокентий умудрялся считать реалы, пересекая их мембранограницы. Тарас не один раз хотел поинтересоваться у него и сравнить с собственным опытом, но так и не удосужился спросить. Однако тогда они шли по цепочкам соседних копий, а нынче надо было пошарить по боковым ответвлениям и найти куст, из которого какая-нибудь ветвь уходила в двадцать третий реал. И не просто в двадцать третий, а точно к определённому моменту времени.

И тем не менее Иннокентию удалось это сделать! Ровно за минуту до выстрела (отсчёт времени был встроен во все шлемы десантников) группа объявилась всего в трёх метрах от Снежаны, стоявшей на пригорочке с откинутым шлемом (в лучах садящегося солнца волосы женщины отливали золотом) – и в четырёх метрах от окружавших её с трёх сторон (с четвёртой была река) оперативников Шелеста.

С неба доносился тихий визг беспилотника, мелькнул его крестик.

На юго-западе слышался гул артиллерии.

За лесополосой на востоке начинался Херсон, и оттуда доносился шум военной жизни, изредка постреливали, взлетали ракеты.

Шок выхода закончился.

Десантники отцепились друг от друга, начиная карусель боевого экстрима.

Шалва и Стефания повернулись к телохранителям Снежаны.

Тарас повернул голову к жене.

Но первым отреагировал на обстановку Жора Солоухин.

Он разглядел отблеск стекла на терриконе и мгновенно вскинул винтовку к плечу.

– Снежа! – крикнул Тарас.

Женщина, увлечённая идиллическим пейзажем, ответила на крик заторможенно, лишь слегка повернув голову.

Штопор прыгнул к ней, но попал толчковой ногой на камешек, поскользнулся и торпедой пропахал бугор к ногам Снежаны.

Телохранители вскинули автоматы.

Итан с Иннокентием метнулись к ним, обезоружив двоих, Стефания сбила с ног третьего.

Лишь Лавинии не достался противник, чему она была неимоверно рада.

Тарас прыгнул, в одном прыжке преодолевая три метра, и буквально снёс Снежану с бугра, отбросив её к реке!

Солоухин выстрелил!

Но и снайперша с террикона уже выстрелила! Произошло удивительное событие: обменялись пулями копии одной и той же снайперской винтовки! Баба-яга стреляла из первоначального аналога, а Солоухин – из копии её «Опустошителя», перешедшей к нему после рейда группы за линию фронта! И обе пули нашли цели!

Первая попала точно в окуляр снайперского прицела Бабы-яги и, пробив его навылет (пуля двенадцатого калибра – это мини-снаряд!), вонзилась в глаз снайперши!

Вторая пуля прошила то место, где только что находилась голова Снежаны. И попала Солоухину в голову!

И наступила тишина…

Тарас вскочил, метнулся к жене, приподнял:

– Снежка!

– Не стрелять! – выкрикнула Стефания командирским голосом на четвёртого телохранителя, не успевшего поучаствовать в схватке; он шёл со стороны реки. – Свои!

Лавиния кинулась к упавшему Солоухину.

К ней присоединился Шалва, упал на колени.

– Соло!

Лавиния коснулась шлема сержанта, отдёрнула окровавленную руку.

– Соло! – Штопор начал снимать шлем сержанта. – Помогите!

Подбежали Итан с Иннокентием.

– Подвинься!

– Прямо в голову, лярва!

– Видим.

«Братья» сняли изувеченный шлем, начали колдовать над раной.

Пуля попала в ободок шлема, чуть отклонилась, пробила ушной клапан и вошла под углом в костяную пластину над бровью, проделав борозду глубиной в полтора сантиметра. Но глаз каким-то чудом не задела, да и мозг тоже, как бритвой срезав край височно-лобной доли.

– Ну, что там?!

– Счастливец твой напарник! – покачал головой Итан. – Ювелирная трепанация черепа!

– Охренеть!

Тарас помог подняться ошеломлённой до немоты Снежане, окинул её лицо взглядом обезумевшего от чувств человека.

– Ты не представляешь…

– Что происходит, Лобов?! Откуда вы здесь?!

– Потом объясню, посиди.

Он подбежал к склонившимся над телом сержанта «братьям».

– Жора?!

– Норм, командир! – Счастливый Шалва небрежно смахнул со щёк слёзы. – Будет жить наш молчун.

К бесогоновцам подошли обалдевшие спутники Снежаны.

– Лейтенант Поляков, – козырнул дюжий телохранитель. – Кто вы?

– Спецгруппа «Северные волки», – ответил Шалва, не покривив душой. – Слава богу, вовремя успели. Живи, лейтенант!

– Не понял?

Тарас толкнул Шалву в плечо, и тот замолчал с виноватым видом. В первом варианте двадцать третьего реала погибла не только Снежана, но и Поляков, застрелившийся от муки вины.

– Мы бы и сами… – начал сержант с дронобоем в руках.

– Заткнись, Мозгалёв! – мрачно буркнул лейтенант, с сомнением глядя на Штопора. – Не понимаю, как мы вас не заметили.

– Не переживай. – Стефания заученно спрятала автомат за спину. – Не вы первые.

Итан разогнулся, сорванной травой вытирая окровавленные руки, в то время как Иннокентий продолжал держать ладони на ране. Было видно, что кровь течь перестала, образовав корку.

– Помочь? – предложила разведчица.

– До госпиталя мы его дотащим, а там за него возьмутся медики. Мы пока наложили наножгут и вкололи антишок.

Иннокентий встал, также вытирая руки травой.

– Уходим! Нам нельзя здесь оставаться дольше нескольких минут.

– Почему? – не понял лейтенант Поляков.

– Пузырь оторвётся от базовой хронолинии – и кирдык! – снисходительно пояснил Штопор.

– Какой пузырь? От какой линии? Почему кирдык?!

– Потому что мы можем остаться с вами.

– Не пугай людей, – огорчилась Лавиния. – Похоже, я тут вообще была лишней?

– Да что ты такое говоришь, Лави? Мы без тебя как ИИ без интерфейса!

Стефания фыркнула:

– Острослов!

– Все ко мне! – объявил Тарас.

Собрались вокруг Солоухина.

– Утащим за раз? – осведомился Итан у Иннокентия.

– Попытаемся.

Охранники Снежаны переглянулись.

– Эй, эй, вы куда? – насторожился Поляков. – Мы охраняем майора по заданию полковника Шелеста.

– Передайте ему, что она в надёжных руках, – сказал Тарас.

– Как вас представить?

– Тень, – усмехнулся двадцать третий Лобов. – Отойдите метров на пять.

Удивлённые оперативники Шелеста переглянулись, помедлили, но повиновались. Под их взглядами бесогоновцы сгрудились тесней.

– Слушай, командир, а потом мы куда? – спросил Штопор. – Кот ранен, Жора вот тоже, группа распадается. Ты ж меня не отошлёшь куда-нибудь к чёрту на кулички лоботрясов учить?

– Работы непочатый край, – сказал Тарас, всем телом, сердцем и душой ощущая прикосновение живой Снежаны. – У России столько врагов, что на всю жизнь хватит сражаться с ними.

– Ну, я готов!

– Не сомневаюсь. Хочу предупредить.

На несколько секунд все замерли.

– О чём? – спросил Итан.

– Отныне только мы будем знать, что реал мог пойти по другому пути. Эту память не удалить, не стереть, не забыть, всё, что произошло за десять дней после… – Тарас прижал Снежану сильней. – Происходило реально, однако…

– Понятно, – сказал Итан.

– Вы о чём? – осведомилась Снежана.

– Как-нибудь я расскажу тебе сказку, – пообещал Тарас.

– С хорошим концом?

– Замечательным!

– Поехали, – сказал Иннокентий деловым тоном.

Ежов Николай Иванович – ген. комиссар госбезопасности, 1985–1940 гг. (Здесь и далее – прим. авт.)

«Посейдон» – российский подводный беспилотник с ядерным боеприпасом на борту.

Реальные съёмки доступны в интернете и на открытых информационных порталах.

КБО – Команда боевого охранения.

Линия боевого столкновения.

Беспилотник стратегической разведки США X-plane (XRQ-73) SHEPARD.

The Chosen Company.

Суперкомпьютер с мощностью 1 и более зеттафлопс.

На самом деле на фото следующая надпись на футболке: «Кто вы такие? Что вам надо? Я вас не знаю. Идите на…!»

Писек – город в Чехии.

АДС – двухсредные автоматы, стреляющие под водой и на суше.

Турецкий футбольный клуб из Стамбула.

Подразделение 92-й отдельной штурмовой бригады ВСУ, прославившееся пытками пленных и мирных жителей.

ДШРГ – диверсионно-штурмовая разведгруппа.

Организована в Европе беглым депутатом Госдумы Пономарёвым.

Идём (укр.).