На мёртвой планете, забытой всеми богами и внесённой в реестры лишь по ошибке писаря, затерявшейся среди бесчисленного количества миров-двойников, похожих друг на друга как капли грязной воды — внутри полуразрушенного замка, чьи башни когда-то царапали небо, а ныне торчали гнилыми зубами, — происходила тайная встреча двух персон поистине чудовищного влияния.

Секретный зал, погребённый на минус третьем уровне ниже уровня грунтовых вод и здравого смысла, встретил разумных привычным ассортиментом: затхлой сыростью, сквозняком, выдувающим пыль из трещин, и тем особым запахом тлена, какой издаёт само время, когда ему плевать на посетителей. Карниван и Тиамат, однако, не обратили на подобные мелочи ни малейшего внимания. Эти двое привыкли дышать гарью сожжённых миров и ходить по костям богов. Среда обитания — удел слабаков. Все мысли мастодонтов, заточенные, словно иглы в подушечке для ядов, оказались сосредоточены на главном: какие слова вылетят из пасти собеседника первыми, чтобы не ударить в грязь лицом и не пропустить удар.

— Ну, что скажешь, Тиамат? Похоже, наш союз трещит по швам, — произнёс массивный архидемон. Три метра чистого эгоизма, облечённого в мышцы и броню.

Властный представитель краснокожих захватчиков миров щеголял в доспехах цвета червонного золота с алыми вставками из драгоценных камней на груди. Вся броня оказалась густо испещрена письменами забытого наречия — языка существ, живших миллионы лет назад, и умудрившихся впоследствии дорасти до божественного статуса. Надписи переливались всеми цветами радуги, словно цирковая афиша, что говорило о внушительной, почти неприличной мощности артефакта. Латы подобного вида способны сковать единицы среди ныне живущих. А позволить же себе эти драгоценности — могли только несколько десятков разумных во всей обозримой вселенной. В чём же подвох? Изготавливали невиданную красоту так называемые божественные кузнецы — бывшие боги, попавшие в опалу к родственничкам. Изгнанные с небес, они коротали вечность в подземельях и имели право лишь на одно: штамповать артефакты силы. Броню. Оружие. Бижутерию. Смертоносные побрякушки.

Сложность данных изделий, если честно, определялась вовсе не материалом. Хотя добывать редчайшие сплавы из недр умирающих звёзд — тоже удовольствие ниже среднего. Главная головная боль заключалась в другом: в ингредиентах для зачаровывания. Души! Миллионы душ разумных существ, умерщвлённых с особой жестокостью и в жутких мучениях. И речь не об одной или даже двух — такое мог себе позволить практически любой зажиточный житель развитых миров. Требовались миллионы. Причём коллекция страданий должна включать представителей разных видов и рас. Своеобразный зоопарк агонии. И чем пестрее набор, тем мощнее артефакт. Это обстоятельство превращало процесс создания брони в грязную, кровавую и дорогую рутину. Но для вселенских хищников, как Карниван, заполучить данную драгоценность в свою коллекцию — всего лишь вопрос терпения, количества трупов и отсутствия сантиментов.

Внешность архидемона внушала благоговейный ужас, граничащий с желанием немедленно упасть ничком и просить не убивать погромче. Вытянутая вперёд, словно таран, голова с физиономией, напоминавшей череп, на который грубый скульптор натянул толстую плотную кожу цвета запёкшейся крови, вызывала трепет где-то в районе солнечного сплетения. Массивный нос, без ложной скромности занимавший половину всей «лицевой» территории, мог бы дать фору любому клюву. Проваленные глазницы таили в себе змееподобные буркала ярко-оранжевого оттенка — такие встретишь и обмочишься от страха, даже если ты закалённый в боях ветеран. Зрачок-точка, застывший посередине дьявольского окуляра, словно брал на прицел всякого, кто осмеливался смотреть в бездну.

Волосы, сплетённые в грязные косички-дреды, свисали с плеч подобно встревоженным аспидам, готовым к атаке. Всю эту «гламурную» картину завершали чёрные, как смоль, загнутые рога — идеальное украшение для любого уважающего себя исчадия ада. За спиной виднелась пара сложенных гармошкой крыльев безрадостного серого цвета; когда Карниван расправлял их, солнце меркло по собственному желанию, не дожидаясь приказа. На поясе демона покачивался массивный клинок в ножнах из металла, блестевшего серебром через инкрустированные драгоценные камни. Эту банду украшений можно было продать и купить какую-нибудь захолустную звёздную систему, но владельцу подобные мелочи были до лампочки.

Некоторые легенды утверждали, что одним только этим мечом Карниван покорил множество миров. «Душегуб» — так величали могучее оружие — имел на своём счёту миллионы погубленных жизней. Если вы повстречали Карнивана на дорогах межзвёздного бездорожья, считайте свою биографию стремительно законченной. Никто не переживал этой встречи, даже те, кто потом клялся, что отмазался. Счастье, если вам хватит ума застрелиться раньше, чем до вас доберутся когти.

— Согласен, Карниван, всё пошло не по плану: обе фигуры не сыграли партию в нашу пользу! — Поддержал диалог настоящий чёрный дракон.

Собеседник выглядел классическим огромным одноголовым ящером из тех, кого рисуют на ночных кошмарах: шесть метров от загривка до пола и около девяти в длину. Блестящая чёрная кожа, прочнее любого металла или камня, покрывала туловище от кончиков когтей до макушки. Чешуя лоснилась так, будто дракона ежедневно натирали дорогим маслом рабы трижды проклятых миров. Массивные лапы увенчивались когтями размером с приличный короткий меч — такими легко разодрать обшивку бронетранспортёра, как нож — масло. При каждом шаге когти высекали искры из каменного пола, устраивая дешёвый фейерверк для галёрки.

На хребте торчали шипы — удобная вешалка для пары-тройки неудачников, которых можно было насадить живьём. Мощный хвост с наконечником в виде шипастого шара-моргенштерна завершал портрет чешуйчатого пресмыкающегося. Пасть и зубы требовали отдельного, крайне осторожного внимания. Титаническим челюстям позавидовал бы даже мегалодон, повесившись от зависти в каком-нибудь океаническом закутке. Более сотни острых, как бритва, резцов в каждой пасти позволяли перекусить лошадь пополам, не испытав при этом ни малейшего дискомфорта. Из огромных ноздрей валил густой пар, создавая видимость работы парового котла. Красные, как свежая кровь, глаза дополняли устрашающий образ одного из властителей Мелмака. Глядя в них, сразу понимаешь: этот не станет читать нотации, он просто откусит голову и пойдёт дальше.

— Но война не заканчивается, если проиграна всего лишь битва. Списывать партию рано. Ваш подопечный не сумел уничтожить душу земного избранника на Фараде, а наш — не добил его на родной планете. Обмен любезностями, не более. Турнир между Землёй и Мелмаком только разминается, а состязания между Фарадом и Фугросом даже не объявили открытыми. Так что календарь на нашей стороне, времени — вагон и маленькая тележка. Неужели ты всерьёз полагаешь, будто мы не начали обрабатывать этот голубой шарик задолго до первого свистка судьи? Ваши шпионы, надо думать, тоже не сидели сложив лапки на родине Ши Вейжа. Савур — так, по-моему, называется то государство, какое вы держите под каблуком?

Дракон на мгновение замолчал, словно пробуя название страны из мира Ли И Лао на вкус. Видимо что-то в Савуре напомнило Карнивану о его буйной молодости. Но он быстро взял себя в руки и продолжил диалог:

— Милое название. Напоминает совет большой шишки мелкому вымогателю. Так начните же войну с этими букашками из Цинь! Да, на выходе получите меньше душ — факт неприятный, но терпимый. Зато захват станет легче прогулки по больной черепахе: героев вымотает междоусобная бойня до состояния овощей. Мы, к слову, уже разжигаем третью мировую на Земле. Правда, в нашем случае всё осложняется одной деталью: мы понятия не имеем, кто именно выступит в роли героев. Истинные защитники до сих пор не проявили себя — ни одного подтверждённого кандидата. С одной стороны, радость: можно брать тёпленькими. С другой — Равновесие любит подкидывать такие сюрпризы, от которых хочется застрелиться по собственному желанию. Уникальные личности типа Краса. Наш боец докладывает, что Крас уделал его играючи, причём даже без оружия. Голыми руками, Карниван. Ты это осознаёшь? Два других поединка мы, конечно, забрали. Там стояли зелёные юнцы, которым сунули в руки железки, а с какой стороны за них держаться, забыли объяснить.

— Тиамат, ты хоть понимаешь, в какую геморройную тварь превратится Крас через какой-нибудь десяток-другой циклов? Моя разведка доложила следующее: на Фараде этот тип освоил техники управления энергией с такой скоростью, что мы не видели подобных результатов со времён Великого Передела. Доселе — ноль подобных случаев. Навыки «энергетика» и «обучаемость» уже подтверждены на практике — не на словах, а на чьих-то сломанных костях. А теоретически в его рукаве может скрываться ещё пара тузов, о которых мы даже не догадываемся. Идеальный сценарий — завербовать сукина сына в свои ряды. Но, боюсь, проклятый Уравнитель уже хорошенько проехался катком по его мозгам. И сделать это, по крайней мере до финального свистка турнира, станет невозможно, даже если мы предложим ему гарем из богинь и личную звёздную систему.

— Уважаемый Карниван, ваша раса демонов, как известно, славится хитростью, подколодными змеями и многоходовочками. Мы же, бессмертные правители неба, предпочитаем действовать прямолинейнее. Как ломом по черепу. Я собираюсь уничтожить Краса физически, поймать его душу в кристалл и пополнить мою коллекцию интересных личностей — там уже заждались свеженькие экземпляры. Эти два навыка в степени «абсолютного единения» выпадают одному разумному крайне редко. Их сочетание — гремучая смесь, и мы прекрасно знаем, в каких монстров превращаются настолько одарённые ребята, если им дать волю. А неподчинённая сила в моём регионе миров не нужна. Совсем! Мне хватает головной боли с местными выскочками. Так что лучше вырвать сорняк с корнем, чем потом пытаться надеть намордник на неуправляемое оружие массового поражения, которое к тому же обижено на весь белый свет.

Дракон тряхнул головой и из его ноздрей повалил густой пар. Властители небес не отличались кратки нравом и скоромностью.

— Всё так, мой дорогой друг, но ты только подумай, какие возможности сулит вербовка вольного наёмника, — пробасил демон, пытаясь переубедить собеседника. Бесполезно, но кто не пробует, тот не пьёт шампанское из черепов врагов.

— А ещё ты забываешь про большие проблемы, какие наступят в случае провала, — ответил змей и громко рыкнул так, что затряслись стены, с потолка посыпалась труха, а где-то на верхних уровнях что-то с грохотом рухнуло.

— Не кипятись, уважаемый. Я в курсе, что драконы славятся своим взрывоопасным, как пороховая бочка, характером. Но ты же знаешь старую истину: на меня эти дешёвые психологические штучки не действуют уже миллионы лет. Слишком долго я топчу земли бренные, причём не одной вселенной, а целой кучи. Напугать меня — задача для самоубийц с завышенной самооценкой. Пробовали — не вышло.

— Прости, друг. Не пытался выказать неуважение. Инстинктивное поведение — такая же часть моей природы, как желание сожрать наглеца, который смотрит не в ту сторону. И держать себя в лапах, признаюсь, удаётся с трудом, особенно когда речь заходит о насущных и раздражающих темах. Так вот, наша позиция тверда, как череп неудачника, переспорившего дракона: мы уничтожим мелкого выскочку с Земли, способного вырасти в будущего вольного наёмника, и точка. А учитывая, что в данный момент лучшие жители Мелмака глазеют на турнир, вы нам помешать физически не сможете. Даже если очень захотите. Ваша агентурная сеть тоже останется с носом — не выйдет завербовать Краса на Земле. В следующем же поединке он погибнет. Окончательно и бесповоротно. Без права на реанимацию.

Карниван не спешил отвечать дракону. Тишина в подземелье стала тягучей, как патока, — только где-то вдалеке мерно капала вода, да сквозняк гонял пыльные комки по каменному полу.

Демон переваривал услышанные слова, пережёвывал их, словно несвежее мясо, пытаясь извлечь хоть крупицу здравого смысла. Затем он широко улыбнулся — если жуткий оскал на его черепоподобной морде вообще позволялось называть улыбкой, а не предсмертным предупреждением. Челюсти архидемона разомкнулись, обнажив ряды зубов, заточенных напильником собственной злобы.

Он прекрасно осознавал: собеседник ошибается. И сильно ошибается. Ведь влияние демонов на планете Земля взращивалось веками — столетиями кропотливой работы, подкупов, убийств и ритуальных танцев с бубнами от тёмных жрецов. На родине Краса у Карнивана власти оказалось гораздо больше, чем у самоуверенного Тиамата. Но спорить с упёртым ящером — всё равно, что объяснять геометрию кирпичной стене. Поэтому демон благоразумно проглотил правду вместе с желчью и плавно сменил тему, напустив на себя наигранное дружелюбие.

— А ты, я смотрю, сентиментальный дракон, в отличие от остальных чешуйчатых душегубов. Ведь именно этот мир, в каком мы сейчас обретаемся, ты завоевал первым. В одиночку. Без подмоги, без страховки, без запасной дыры в пространстве. А окружающий нас дворец, как утверждают древние хроники, противостоял тебе дольше всех остальных крепостей вместе взятых. Говорят, тогда тебя изрядно покалечили — так, что чешуя летела клочьями. Поэтому ты в приступе праведной обиды стёр с лица гнусной планеты всё живое, включая тараканов и плесень на стенах. Но тронный зал почему-то пощадил. Оставил, ржавый, как напоминание о былых ошибках. Или как трофей. Кто этих драконов разберёт.

— Ты волен думать, что пожелаешь, — отрезал змей, выпустив из ноздрей две струи горячего пара. — Истинных мотивов моего поведения тебе, демон, не понять. Сородичи не поймут, а уж чужаки — тем более. В нашей культуре врагов не оставляют. Просто не принято. Мы вырезаем их до последнего колена, до седьмой воды на киселе, до девятого предка. Кто знает, какая погань может вырасти из мелкого человеческого детёныша, если его не придушить в люльке? Наша история помнит сотни, нет — тысячи случаев, когда драконы или прочие разумные дураки щадили голодных малышей. А спустя годы немощные выкормыши вырастали, набирались силы и возвращались. И мстили. Жестоко, кроваво, с выдумкой, какой не ожидаешь от безобидного с виду существа. За родителей, за дядюшек, за сожжённую деревню. Так что нет уж — спасибо, мы пас.

Тиамат не заподозрил подвоха в словах демона. Он искренне решил, что краснокожий просто смирился с неизбежным — тем, что этого выскочку Краса вскоре прикончат на турнире, размажут по арене, соберут душу в кристалл и забудут как страшный сон. Поэтому древний дракон тоже не стал продолжать обсуждение, как ему казалось, давно закрытой темы. Если бы только он знал, как жестоко ошибается. Если бы хоть на миг допустил мысль, что краснокожий хитрожопый архидемон просто водит его за нос. Водит, наслаждаясь процессом, словно кошка — полудохлой мышью.

— Всё верно, политика Мелмака нам прекрасно известна, — произнёс Карниван, растягивая слова с ленивой грацией удава. — Наша, скажем так, в корне отличается. Мы предпочитаем из людей делать рабов, а не скот для пропитания. Скот дохнет быстро, раб тянет веками. Так вот, мы отвлеклись от главного… Что будем делать дальше? — спросил демон, прищурив оранжевые змеиные глазки.

— Хаос, — ответил Тиамат, и в его голосе прозвучало нечто похожее на удовлетворение. — Управляемый хаос. Предлагаю нашему временному, но такому продуктивному союзу развязать полномасштабные войны на обеих планетах сразу. С двух сторон. Вкруговую. Наши турнирные бойцы получат приказ любой ценой уничтожить Краса на арене. А организации, подконтрольные диверсантам, заброшенным на Землю ещё до того, как этот шарик научился делать атомные бомбы, будут вылавливать его в промежутках между поединками. Времени до того момента, когда он станет магистром, пока достаточно. Я лично собираюсь отбирать бойцов для поединков с новым «земным» феноменом. Никакой самодеятельности. Вам же, уважаемый Карниван, требуется устранить Ши Вейжа. Вы же понимаете ценность двух миров стоящих на кону? Они находятся на перекрестии гроздьев — кто держит под контролем именно эти планеты, тот держит весь сектор за горло. Без вариантов.

— Не забывайте одну деталь, — скучающим тоном заметил Карниван, решив немного поджарить драконьи нервы. — Обучение Краса на Фараде прошло успешнее некуда. Теперь он опасный противник, каким не был ещё вчера. Вы сами только что подтвердили — он играючи упокоил вашего бойца. Игрушечно. Почти не напрягаясь. Как муху прихлопнул. Так что, не слишком ли вы самоуверенны, друг мой чешуйчатый?

Тиамат воспринял слова демона как личное оскорбление. Чешуя на загривке вздыбилась, ноздри раздулись, и из них с шумом вырвались густые, едкие клубы дыма — такие, что хоть вешай топор. Дракон насупился, сдвинув брови-гребни к переносице, и несколько долгих секунд сверлил Карнивана взглядом, полным обещания медленной и мучительной смерти. Затем, взяв себя в лапы, он успокоился. Сообразил: краснокожий просто провоцирует. Пытается выбить из равновесия, как нашкодивший кот — табуретку из-под ног. Не дождёшься, рогатый.

— Это несущественно, мой гневливый друг, — пророкотал Тиамат, выпустив напоследок ещё одно колечко дыма — для красоты. — Там, на Фараде, он изучал техники оперирования энергией ци особого спектра. В его родном мире чужеродной субстанции — кот наплакал. А навыку переработки других видов энергии с последующей конвертацией в ци или хотя бы в нейтральный балласт, выскочка обучиться так и не успел. Именно для этого мы просили вас устроить ту самую диверсию на храмовом турнире. Потеряли, кстати, достойного разумного — жалко, мужик был толковый. Но оно того стоило. Окажись так, что Кравцов освоил переработку, он был бы в разы опаснее — раз в десять, если не в двадцать. Поэтому всё, что вызубрил зелёный юнец на Фараде, бесполезно у него дома. Как рыбе зонтик. Ему для начала потребуется найти источники выхода энергии планеты — чтобы активировать полученные способности и хоть чуть-чуть подзарядить батарейки. Но мы не дадим этому паскудству случиться. Наши диверсанты уже вовсю рыщут по Земле в поисках жертвы. Они, конечно, не элитные бойцы — звёзд с неба не хватают, да и с пола собирают с трудом. Но тоже, знаешь ли, на что-то способны. Могут хотя бы напугать.

— Вы уверены, что у вас вообще всё получится, уважаемый? — сладким ядовитым голоском поинтересовался Карниван. Демон даже не пытался скрыть ухмылку — она расползлась по его черепоподобной физиономии, как масло по горячей сковородке. — По моей информации, вы находитесь очень далеко от поимки Краса. Очень. Может, стоит сменить подход? Нанять кого-то более шустрого? Или признать своё фиаско, пока не стало слишком поздно? — сказал архидемон, продолжая методично провоцировать и нервировать дракона, словно зубной врач, который специально выбирает самую длинную бормашину.

Но тот, будто пропустил слова мимо ушей, едкая реплика словно прошла сквозь дракона, оставшись не услышанной. Королевский змей продолжил монолог, растягивая удовольствие:

— Всё усложнилось тем, что мы до последнего не знали, кто именно будет отобран на турнир. Список кандидатов, составленный нашими оракулами (бедняги выплакали себе по три глаза на каждого), насчитывал десяток тысяч имён. Равновесие, сука такая, сильно усложняет задачу — словно специально подкидывает дров в костёр нашего коллективного бессилия. А наши ресурсы на Земле, как ты понимаешь, не безграничны. Жители голубого шарика — жадные и алчные твари. За деньги они сделают что угодно: продадут мать, заложат соседа, перережут горло родному брату и даже уничтожат собственную последнюю надежду на выживание, если им хорошо заплатить.

От услышанных слов у демона поднялось кровяное давление. Всё вышеперечисленное почиталось у его расы и восхвалялось как манна небесная. А слышать лестные слова из уст древнего дракона и смотреть, как его воротит от своих же реплик, доставляло архидемону особую радость.

— Мы старались хотя бы вести наблюдение за каждым из списка. — Продолжил Тиамат, не обратив на краснокожего демона внимания — А где возможно — уничтожить всех поголовно прямо перед стартом турнира, чтобы Равновесие осталось с носом. И, кстати, приказ на ликвидацию Кравцова тоже существовал. Именной, с мокрой печатью и тремя подписями. По всей видимости, что-то пошло не по плану. У меня есть информация: незадолго до начала поединков его «якобы» везли на заклание — в бронированной машине, с конвоем, с надёжными людьми. Но вмешалась некая организация, нам не подконтрольная и оказалось, что и кандидат был вовсе не Крас.

Дракон ненадолго замолчал, словно подумав, что его понесло не в ту степь, и он оправдывается перед демоном, что непозволительно для властных змиев. Тиамат поднёс к свои глазам когтистую лапу, блеснул на лунном свете острыми как бритва когтями и сменил тему разговора.

— Мы прекрасно знаем, что время на Фараде и Земле течёт в разные стороны. Как вода в двух сообщающихся сосудах с разными диаметрами горлышка. Именно поэтому Краса закинуло к Ши Вейжу, а не в какой-нибудь бордель на окраине. Равновесие, как видите, не собирается отдавать нам планету на блюдечке с голубой каёмочкой. Оно всеми силами пытается подготовить достойного защитника — скрещивает пальцы, плюёт через левое плечо, стучит по дереву. Так что пока работаем с тем, что есть. Выжимаем максимум из дерьмовой ситуации.

— Надеюсь на вашу победу, Тиамат. Рад был встретиться, — процедил архидемон, и в его голосе медным ободом прозвучала плохо скрываемая насмешка.

После «якобы» лестных слов (Карниван умел быть вежливым, когда хотел кого-то укусить побольнее) массивная фигура демона пошла рябью — сначала задрожали очертания, словно отражение в луже, в которую кинули камень. Затем архидемон расплылся грязным пятном на фоне разрушенной стены, мигнул напоследок оранжевыми змеиными глазами и исчез. Растворился в затхлом воздухе подземелья, оставив после себя лишь лёгкий запах серы, потрескивание уходящей магии и чувство невысказанного подвоха.

Древний дракон покинул стены разрушенного дворца, с хрустом раздавив задней лапой пару каменных плит на прощание. Он воспарил над миром, который самолично превратил в пепел и шлак ещё тогда, когда его чешуя была зеленее, а совесть — мягче. К делу уничтожения Тиамат подошёл со всей возможной педантичностью: атмосфера планеты даже спустя тысячелетия не давала ни малейшего шанса на развитие жизни. Ни тебе бактерии, ни лишая, ни таракана какого — пустота и смерть. Находиться здесь без специального оборудования, магической защиты или навыков выживания в аду, не представлялось возможным даже для самых отмороженных разумных.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралось царство чистой, незамутнённой ненависти природы к самой себе. Густые, тяжёлые тучи мерзотного жёлтого оттенка изрыгали из себя потоки жидкой серы и ядовитой кислоты — такие потоки, от которых у обычного человека сгорели бы лёгкие ещё на входе. По всей поверхности планеты выбрасывалась вулканическая лава, разливавшаяся от горизонта до горизонта огненными реками, похожими на кровь раненой звезды. Но Тиамат не обращал внимания на подобные мелочи. Он был драконом. С магическим источником, заряженным под завязку тысячелетиями коплёной силы. Все катастрофические катаклизмы этого мёртвого мира для него — как слону дробина, как киту — насморк, как богу — укус комара.

Паря высоко в ядовитом небе, перемахивая могучими кожистыми крыльями через гейзеры серной кислоты, старый ящер обдумывал каждое слово, сказанное хитрожопым архидемоном. Анализировал, прикидывал, взвешивал. Ему, да, очень хотелось заполучить в свои лапы этого вольного наёмника. И рычаги влияния, в общем-то, имелись: родные Сергея Кравцова — мать, отец, вся эта возня — оставались живы и невредимы. Пока что. Захватив их в плен, можно было бы надавить на парня по-настоящему, без дураков. Жаль, кадровые ресурсы в том регионе оставляли желать лучшего — позор, а не сеть агентуры. А времени на переброс опытных бойцов с Мелмака или других миров катастрофически не хватало. Ещё одна досадная мелочь: Тиамату казалось, что Карниван что-то не договаривает. Прячет туза в рукаве. Скорее всего, реальная сложность в поимке землянина кроется именно в древних кознях краснокожего. Но доказать это дракон пока не мог, а голословно обвинять равного себе по влиянию — себе дороже.

Ящера терзали противоречивые чувства. Они ворочались в груди, как клубок голодных змей, каждая из которых тянула в свою сторону. Он прекрасно помнил того вольного наёмника из его молодости — как сейчас помнил. Именно тот ублюдок, в далёком прошлом уничтожил всё его гнездо. Дотла. С яйцами, с детёнышами, с самкой, которую Тиамат отбил у более сильного соперника ценой собственного хвоста (хвост, кстати, потом отрос, а ненависть как раз не исчезла). Тогда будущий властелин Мелмака был ещё молодым и зелёным — в прямом и переносном смысле. Летать толком не умел, плевался огнём в молоко, а вместо мудрости имел лишь килограммы наглой дурковатой самоуверенности. Чудом уцелев в страшной бойне (наёмник посчитал его трупом — ошибка, стоившая тому жизни годы спустя), юный дракон дал себе клятву: истреблять всех наёмников, какие только встретятся на пути. Без суда, без следствия, без разговоров.

Тиамат являлся потомком королевского рода ящеров и прямым наследником своего дома. Его предки когда-то жрали богов на завтрак, а на обед — непокорные галактики. После же печальных событий древности влияние семьи на Мелмаке угасло до состояния едва теплящейся свечи. Долгие века дракон пробивался наверх: грыз локти конкурентов, подсиживал союзников, торговал шкурой, где нужно, и рвал глотки, где не нужно.\

На сей день боль утраты притупилась до ноющей зубной боли — неприятно, но жить можно. И он, скрепя сердце, понял однажды: вербовка вольного наёмника сейчас наиболее разумна. Естественно, под его — Тиамата — жёстким, тотальным и не подлежащим обжалованию контролем.

«Решено, — мысленно подвёл черту дракон, хлестнув хвостом воздух. — В первую очередь захватить в плен родственников Краса. Живыми, здоровыми и, желательно, напуганными до потери пульса. Таким образом, я смогу диктовать свои условия, словно за столом переговоров с заведомо более слабым противником. Да и убить этого выскочку в любой момент станет гораздо проще — достаточно щелчка пальцами. Главное — успеть до прихвостней проныры Карнивана. У демона сеть шпионов и подчинённых гораздо шире нашей. Обидно, но факт. И думается мне наши с архидемоном мысли схожи, скорее всего, он уже выслал отряд за родственниками Краса. Так и поступлю: если возьмём живьём — подчиним, превратим в послушную марионетку. В противном случае — безвозвратное уничтожение. Без права на реанимацию, перерождение и прочую романтическую чушь. Похоже, наступают времена перемен. Не было ещё такого в моей долгой и кровавой биографии, чтобы Тиамат отступал от собственных принципов. Но ради вселенского трофея… можно и скрепить сердце».

— Гама! И на хрена мне уродские косы? — произнёс вслух Сергей, с откровенным отвращением уставившись на оружие у своих ног.

Вместо нормального клинка — какая-то парикмахерская набекрень.

«Вот почему не остался тот прекрасный меч, которым из меня пытался сделать решето крокодил Гена? Ах да, он же рассыпался. Ну да ладно, дарёному коню в зубы не смотрят, даже если этот конь — дохлая зебра с причёской панка».

Тяжело вздохнув, Сергей попытался наклониться и подобрать трофей, оставленный после победы над ящеролюдом. Но не тут-то было: резкое движение — и сильнейшая боль пронзила левый бок парня. Такая, будто под рёбра засунули раскалённую кочергу и провернули.

— Твою ж… — просипел Крас, хватаясь за ребро.

Скинув пиджак, он увидел картину достойную фильма ужасов на дешёвом канале. Вся его рубашка превратилась в кровавое месиво — от подмышки до пояса ни сухой нитки. Ткань прилипла к телу, чавкала при каждом движении.

Сергей понял, что не все удары, нанесённые его противником, ушли в молоко. Некоторые, весьма болезненные, таки доехали до места назначения — аккурат до его мяса.

— Молоком тут и не пахнет, — буркнул он себе под нос.

Аккуратно, стиснув зубы (одна коронка жалобно хрустнула), он стянул сорочку и осмотрел рану.

Слава богу, дыра оказалась неглупой — в смысле, неглубокой. Широкий порез шёл через рёбра, к сердцу, но удача (или чужое косоглазие) не дала тяжёлых увечий. Повреждены лишь мягкие ткани. Просто царапина? Ну да, конечно. Царапина, от которой хочется выть волком. Не смертельная, но мерзкая — как уведомление из налоговой.

Сергей моментально попытался войти во внутренний мир для запуска техники исцеления.

Но у него ничего не получилось.

Вернее, войти-то он вошёл — без проблем, будто в собственную гостиную, — но не увидел энергетического каркаса.

Осмотрев себя внутренним зрением, он увидел лишь привычную для врачей картину: мышцы, сухожилья, переплетения сосудов и унылый перечень внутренних органов. Как будто смотришь на монитор при МРТ-сканировании — только без противного жужжания и не надо платить за процедуру.

Зато теперь Крас мог осматривать собственное тело со стороны, паря рядом с ним, будто маленький наглый ангел без крыльев и без совести. В теле Лао подобная штука ему не светила — там он был просто пилотом в раздолбанном экзоскелете.

Именно при новом, более тщательном досмотре (с пристрастием и чувством глубокого недоумения) он обнаружил очень маленький, размером с булавочную головку, шарик. Тот тихо лежал в центре его мозга, прикидываясь безобидным.

«Энергетическое ядро», — моментально догадался парень.

А следом пришла другая мысль:

«И давно ты там сидишь, сволочь? Квартплату будешь платить?»

«М-да, и что мне с ним делать? На Фараде по ощущениям оно было размером с кулак отмороженного громилы, а в собственном теле — меньше горошины. Сильно меньше горошины. Практически ничто. Нужно подумать, как эту заразу развивать. Опять куча вопросов без намёка на ответы. Где гнусный, старый хрыч, когда он так нужен? Небось чаи гоняет на том свете или наблюдает за моими мучениями с попкорном. Ладно, посмотрим, что я могу сделать с раной. Радует лишь факт: я хотя бы могу заходить во внутренний мир, а не тыкаюсь лбом в закрытую дверь».

Осмотрев рану, единственное, что смог сделать Крас — перекрыть поступление крови в повреждённые сосуды, а также направить сигнал в мозг для подачи строительного материала. Организм, сам должен был восстанавливать мышечный и кожный покров в месте пореза. Мысленно отдав команду в мозговой центр (словно начальник, который не хочет ничего делать своими руками), он моментально восстановил перерезанные кровеносные сосуды. Данная операция прошла проще всего — организм уже начал свою собственную процедуру восстановления, как ленивый дворник, всё же взявшийся за метлу. Оставалось лишь ускорить процесс, расщепляя жировые отложения на необходимые вещества. И тут Сергей впервые порадовался, что обзавёлся небольшим брюшком — хоть какая-то польза от заплывшего жирка.

Вернувшись в реальный мир, Крас увидел, как на его глазах рана затягивается и покрывается коркой. Во время боя он не почувствовал ранения — адреналин переполнял его, как перепивший кофе кролик. Сейчас гормональный фон снизился до уровня трезвого бухгалтера, и ощущалась вся прелесть мелкой царапины. В переносном смысле, конечно. В прямом — это была чертовски болезненная полоска вдоль рёбер, от которой хотелось выть по-волчьи.

«Уже лучше, — подумал Сергей, морщась. — В прошлом с настолько сильным порезом я, скорее всего, загремел на больничную койку и провалялся там пару недель. С тоскливым видом разглядывая побеленные потолки и считая мух на подоконнике. А сейчас почти как новенький. Как „новенький“ подержанный автомобиль — залатанный шпаклёвкой, быстренько замазанный краской с помощью кисточки и проданный доверчивому идиоту под видом „не бито, не крашено“».

Крас рассмеялся — и тут же замолчал. Смеяться пока было больно, словно по рёбрам прошлись наждачкой. Но, чёрт возьми, рана заживала буквально на глазах. Ещё пара минут — и можно будет забыть о случившемся, как о страшном сне с утреннего сеанса.

— Ну-ка, что там за железяки оставил мне чешуйчатый урод?

Нагнувшись за оружием, Сергей отметил, насколько стало легче, — рана уже больше чесалась, чем ныла. Болевые сигналы сменились навязчивым зудом, будто под кожу засунули разозлённого муравья.

«Главное — не делать резких движений, — мысленно одёрнул себя Крас. — Идите ко мне, красавицы».

Подобрав косы и зажав их в руках, он внезапно обнаружил, что снова находится в подвальном туалете злополучного особняка. Те же заплёванные стены, тот же запах сырости и чужих нервов. За дверью его всё так же ожидали опытные убийцы.

Только теперь сам Сергей был слегка другим!

«Ну что, касатики, сегодня явно не ваш день», — в приподнятом настроении парень засунул за пояс своё новенькое оружие и толкнул дверь. Скрипнули петли, словно удивившись его наглости.

— Ну что, увалень, поссал напоследок? А-хах-ха! — рассмеялся один из охранников, выказывая тем самым свой скверный характер и полное безразличие к живому человеку.

Ржал он со вкусом, с чувством, с расстановкой — как глухой деревенский петух, который считает себя великим комиком.

Затем вдруг стал серьёзным, заметив странную деталь во внешности жертвы. Брови сошлись к переносице, улыбка сползла, как дохлая улитка с листа салата.

— Слушай, а ты рубашку зачем снял? И вид у тебя какой-то потрёпанный. Ты там что, сам удавиться пытался или вылезти через канализационную трубу? Аха-ха-х-р-р-рыыыы-к-к-к!

Досмеяться охранник не успел. Резким движением руки Крас достал из-за пояса одну гаму и молниеносно перерезал ему горло. Всё произошло быстрее, чем смеющийся клоун успел бы понять, что жизнь покидает его мускулистое тело.

Кровь брызнула фонтаном! Струя ударила в стену, рисуя абстрактную композицию в багровых тонах. Так как порез оказался очень глубоким, помимо перебитых артерий, ловким ударом Крас перерезал пищевод и позвоночник охранника. Коса вошла в тело, как горячий нож в масло. Ни хруста, ни сопротивления — только противный чавкающий звук и мгновенный результат. Герой словно пронзил воздух, а не плотное тело человека.

Любитель грязных шуточек упал на пол, словно мешок с дерьмом. Без лишней грации, без предсмертного слова — просто обмяк и рухнул, залив плитку щедрым вознаграждением за свой скверный юмор.

Крас деловито вытер лезвие о штаны поверженного остряка.

— А-ха-ха, сам удавиться пытался, говоришь? — без капли веселья процедил он. — Сам придумал или где подглядел? — Издевательски продолжил глумиться над трупом Сергей.

Следующей жертвой Краса стал второй, не знакомый ему охранник. С хмурым типом так же долго возиться не пришлось — коса-близнец впилась в глазницу противника после стремительного взмаха, достав лезвием до мозга. Мгновение — и вот уже перед тобой не живой человек, а биологический материал, не успевший понять, что именно произошло. Смерть наступила мгновенно, даже хруста костей никто не услышал: остриё вошло в черепную коробку, как штопор в пробку дешёвого вина.

Оставался уже знакомый Сергею лысый водитель по имени Василий. Мужчина попытался выхватить из кобуры пистолет и даже успел коснуться рукояти — пальцы уже сомкнулись на насечке, до выстрела оставались считанные доли секунды. Но Крас был уже не тем неповоротливым увальнем с лишним весом и одышкой при ходьбе. Та капля пота, что раньше выступала на лбу после двух шагов, сейчас испарилась вместе с прежним образом жизни.

Его душа с учётом полученного на Фараде опыта начала подстраиваться под родное тело, изменяя нервную систему, мозговую деятельность и метаболические процессы, протекающие в организме. Те навыки, которые Сергей приобрёл в теле Лао, постепенно накладывались на старую тушу, делая её быстрее и сильнее Дело шло не за горами — уже сейчас он чувствовал, как привычная неуклюжесть сменяется кошачьей плавностью движений. Жир сгорал, выполняя функцию топлива для энергетических затрат на перестроение мышечного каркаса. Организм, будто старый завод, переводили на новые рельсы — больно, с хрустом, но неумолимо.

Ловким движением (одно плавное движение, без замаха, без предупреждения) Крас отсёк кисть, держащую пистолет. Вместе с рукой на пол шлёпнулось и оружие — бесполезная игрушка, владеть которой хозяин уже не мог. Василий взвыл белугой. Звук получился мерзким, высоким, совсем не подходящим для его лысой бандитской башки. А Сергей лишь зловеще улыбнулся и начал издеваться над противником. Смаковал момент, как хороший коньяк после долгой рабочей недели.

— Ну что, Вася, потанцуем? — Словно насмехаясь, произнёс Сергей. В голосе сквозило такое ледяное спокойствие, что даже стены, казалось, покрылись инеем. — Тащили кролика на съедение удаву, а сами оказались мышками. Ха-а-а.

После колких слов последовал сильнейший удар ногой в корпус мордоворота, припечатавший его к стене. Грудь несчастного хрустнула, воздух вырвался наружу с противным свистом. Василий сполз по штукатурке, оставляя кровавый след от разбитого затылка — будто улитка, только менее симпатичная и с куда меньшими шансами на выживание.

Крас поправил пояс с косами и окинул поле боя скучающим взглядом.

— Танцы окончены. Антракт. С тобой я хочу немного поиграть, ведь ты же прекрасно знал, куда меня везёшь, гнида. — Крас говорил с явным чувством превосходства над своим противником. Никакой спешки, никакой суеты — слова сочились ядом размеренно, будто он смаковал каждую букву. — И часто вы выполняете грязную работёнку для своего босса?

Он не выказывал ни капли волнения или страха, каждое его слово и движение говорили о том, что перед Василием стоит уже не жалкий менеджер страхового отдела. Исчез тот неуверенный толстяк, который полчаса назад боялся собственной тени. Сейчас на его месте находилась машина для убийства с неплохим чувством юмора и полным отсутствием жалости.

Поняв, что смерть занесла свою косу над головой охранника (причём косу вполне буквальную, остро наточенную и уже испачканную в чужой крови), тот не стал юлить и быстро ответил:

— Не-е-ет, я впервые провожу смертную казнь.

Хотя Василий и являлся опытным лжецом (за годы работы на хозяина наверняка натренировался врать как дышать), Крас моментально понял, что его обманывают. Глаза бегали, голос дрожал на полтона выше обычного — классические признаки вранья, которые не скроет даже самый искусный лгун.

— Ло-о-ожь. — Протянул Крас, занося косу для нового удара. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете подвала. — За наглый обман ты поплатишься своим предплечьем.

Ещё один быстрый взмах косы — и Вася лишился руки по локоть. Кость хрустнула, как сухая ветка под сапогом, а отрубленная конечность с глухим шлепком упала на грязный пол, ещё пару секунд конвульсивно дёргаясь.

— А-А-А-А-А!!! — Взревел охранник настолько громко, что у Краса заболели барабанные перепонки. Этот вопль, казалось, заложил уши на месяц вперёд. Пару мгновений Василий стоял и тупо смотрел на культю, из которой фонтаном била кровь. Давление было такое, что алые струи ударяли в стену сантиметров на семьдесят.

От страшного вида у Василия случился шок — он замер словно оцепенев, глаза остекленели, тело перестало слушаться. Хороший финт для хирурга, плохой — для того, у кого только что отняли конечность. Вдруг Крас почувствовал, что одна из гамм начала нагреваться. Металл становился тёплым, затем горячим — но не обжигал пальцы, словно само оружие знало меру. Он моментально понял, что нужно сделать, будто кто-то ему подсказал. Чужой опыт, зашитый прямо в подсознание, мягко толкнул нужное решение.

Парень подошёл и прижёг рану лезвием косы, остановив, таким образом кровотечение. Мясо зашипело, запахло палёным.

— Ай-яй-яй, Вася, — покачал головой Крас, глядя на обмякшего охранника. — А ещё говорят, что работа на дядю — это стабильность. Где твоя стабильность, Василий? У неё ног нет, она уползла в неизвестном направлении вместе с твоей левой рукой.

Натурально издевался Крас над своим противником, не испытывая чувства совести.

— Знаешь, я как-то читал статью под названием: «Как распознать, когда тебе врут?». И ты только что подтвердил теорию автора многими признаками — начиная от направления взгляда и заканчивая мимикой. По ней легко читается страх, боль и смятение. Ложь очень сложно скрыть, особенно когда у тебя только что отняли конечность, и ты обливаешься кровью, как переспелый помидор на сковородке. — Крас говорил неторопливо, почти любовно смакуя каждое слово. — Так что я могу читать тебя как открытую книгу, даже при условии, что сейчас ты испытываешь незабываемые болевые ощущения. Научная литература, знаешь ли, великая сила. А ты крепкий малый: большинство после подобного ранения лежали бы в обмороке от болевого шока, а ты вон прям молодец. Думаю, после моей манипуляции и соображать начнёшь побыстрее. Адреналин — штука полезная, когда выживаешь. Но вернёмся к нашим баранам. По всей видимости, у твоего босса что-то типа развлечения — мочить людей в своём подвале? У него там абонемент по дисконту или каждое десятое тело в подарок?

— Я, я, я, я не п-пп-п-по-о-н-н-имаю, к-к-к-к-ка-к, ч-ч-ч-то это, где, сейчас, что это? Что с моей рукой?

Начал бредить Василий, не отрывая стеклянного взора от окровавленной культи. Глаза бегали по сторонам, зрачки расширились до размеров чайных блюдец, дыхание стало поверхностным и рваным — классическая картина глубокого шока с элементами панической атаки. Язык заплетался, слова рассыпались на слоги, будто речь перемалывали в мясорубке.

— Ш-л-ё-п-с! — Сильнейшая пощёчина привела его в чувство. Звук получился сочным, будто мокрой тряпкой ударили по бетонному полу. Взгляд охранника больше не выказывал оцепенения — в нём появилась осмысленная паника, которая, впрочем, лучше прежнего стеклянного ступора.

— П-п-п-прости меня, это п-п-п-п-просто работа. А-А-А-А, как же больно. — Попытался закричать Василий, но тут же получил ещё одну пощёчину. На этот раз с левой стороны — для симметрии и более полного погружения в реальность.

— А как вы избавлялись от тел? — За вопросом последовал глухой удар под дых мужчины, выбивший дух из его лёгких. Воздух покинул бронхи Василия с противным свистом, похожим на звук лопнувшей подушки. Крас не давал жертве расслабиться, действовал методично, как хирург, вскрывающий очередной абсцесс. В голове потихоньку складывался план дальнейших действий, и первую очередь необходимо избавиться от улик. Потому что ни один уважающий себя герой не оставляет за собой кровавый бардак, если не хочет провести остаток жизни в разговорах с ментами и адвокатами.

Крас наклонился к самому лицу Василия и тихо, почти ласково добавил:

— Давай, Вася, колись. У нас тут не театр одного актёра. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Схема максимально простая, даже ребёнок поймёт. Разница лишь в том, что дети обычно не выдирают взрослым дядькам конечности.

— К-х-Кх-кх. В сос-с-седнем помещении стоят б-б-бочки с едкой кислотой. — Начал, откашлявшись, Василий. Голос его звучал так, будто горло наждачной бумагой прочистили. — А-а-а, мне больно! Ты, урод, я тебя замочу! — Попытался огрызнуться охранник и тут же получил болезненный удар по рёбрам. Хрустнуло что-то внутри — то ли кость, то ли последняя надежда на благополучный исход.

— Не стоит обзываться и огрызаться, иначе я лишу тебя языка. — Крас произнёс это таким тоном, будто обсуждал погоду за чашкой чая. — Что там с вышеупомянутыми бочками? Продолжай.

— Б-б-босс заказывает их у ювелиров, — выдохнул Василий, с трудом ворочая распухшим языком. — Кислота идеально растворяет любой биоматериал. Одна одежда остаётся, и то в непотребном виде. Её мы потом сжигаем в печке котельной. Уф-ф-ф-ф-фа… — Он судорожно вздохнул, будто рыба, выброшенная на берег. — Можно я возьму обезболивающее? Оно в аптечке на верхней полке, позади тебя. — Чуть не моля попросил Василий. Глаза его сделались влажными и круглыми, как у побитого щенка.

— Вот видишь, можешь же говорить правду, когда тебя вежливо просят. — Крас удовлетворённо кивнул. — Тем самым ты сохранил вторую руку в целости. Сейчас будешь ей перетаскивать своих молчаливых товарищей. Вколи морфий, перемотай обрубок и начинай работу, пока кровью не истёк. Хотя по-моему, косочка и так неплохо справилась — пару капель только брызжет. Возможно, я сохраню твою никчёмную жизнь на какое-то время. А-ах-ха-ха!

Громко рассмеялся Крас, нагнетая на своего собеседника чувство страха. Смех получился нездоровым — слишком громким, слишком весёлым для человека, который только что отрезал чужую конечность, а до этого хладнокровно прикончил пару человек. Стены подвала, казалось, содрогнулись от злобного звука, и даже лампочка под потолком моргнула, словно испугалась.

«Твою мать, да что со мной происходит? — мысленно спросил себя Сергей, краем глаза наблюдая за трясущимся охранником. — Откуда столько злобы и безразличия? Едрить колотить, я же только что завалил двух человек и отрезал руку третьему. А чувствую себя просто замечательно. Даже ощущаю на подсознательном уровне, что буквально давлю лысого быдлана своей волей. На Фараде меня явно переформатировали. Вот только хорошо ли это?»

Он на мгновение задумался, почесал затылок окровавленными пальцами и мысленно пожал плечами. Немного переварив случившееся, Крас решил разрядить обстановку. В конце концов, слишком мрачная атмосфера мешает продуктивной работе.

— Ой, кажется, один из них обделался, — сказал он, брезгливо поморщившись и кивнув в сторону трупа второго охранника. — Так что лучше не трогай его за штаны. Эх, Вася, Вася, сложная у тебя работа! — Крас театрально вздохнул и покачал головой. — Ну, что смотришь? Пошевеливайся, у меня сегодня ещё много дел. Убивать, калечить, запугивать — знаешь, такая занятная рутина. Не простаивать же весь день из-за одного твоего обрубка.

Охранник беспрекословно начал выполнять приказ. Сделав укол обезболивающего, он обмотал культю бинтом, а потом ещё и куском ткани для мытья полов — находка с соседней полки, рядом с аптечкой, пришлась как нельзя кстати. Бинт быстро пропитался кровью, но Вася, стиснув зубы, продолжал наматывать слои, будто готовил руку к долгой зимовке. Затем схватил здоровой рукой труп своего товарища за ногу и потащил того в смежную комнату. Именно здесь, в этом самом помещении с противным запахом сырости и чужого страха, совсем недавно собирались придушить Сергея. Ирония судьбы — теперь здесь растворяли в кислоте тех, кто должен был стать палачами.

Открыв наполовину наполненную бочку, Василий жалобно пожаловался, что не сможет одной рукой затолкать тело в ёмкость. Мол, тяжело, сил нет, рука болит и вообще он не за это деньги получал. На что Крас хмыкнул — коротко, едко, без капли сочувствия — подошёл к телу, легко поднял тушу весом не менее ста килограммов и играючи опустил её в бочку. Труп шлёпнулся в жидкость, как мешок с мокрым песком, подняв небольшую волну кислоты, которая, впрочем, никого не забрызгала.

Реакция кислоты на ткани биологического происхождения не заставила себя ждать. Зашипев, тело начало растворяться, дымя при этом едко и очень неприятно. Запах стоял такой, будто в подвале одновременно сожгли волосы, резину и дешёвый пластик. Автоматически включилась вытяжка над бочкой, с мерным гулом удаляя смердящий туман и не давая компании задохнуться от продуктов разложения.

— А у вас тут всё предусмотрено! Даже вытяжка имеется! Умно! — Крас одобрительно кивнул, разглядывая вентиляционную решётку. — Наверняка ещё и фильтры ароматизирующие на выходе стоят, иначе трупный запах разнесётся по всей округе. А соседи, знаешь ли, люди нежные — им кофе с утра, а тут такой букет. Похоже, Юрий Борисович наш Аль Капоне местного разлива. Только итальянской мафии не хватало для полного счастья. — Подумал Крас, пытаясь пошутить у себя в голове. — Так вот каким образом он увеличивает свой капитал. — Сергей задумчиво почёсывал подбородок, глядя, как пузырится кислота, пожирая останки. — Я, конечно, знал, что в нашей стране получить несметные богатства законным путём невозможно, но не таким же способом! Это уже перебор даже по нашим суровым меркам.

Крас на секунду замолчал, наблюдая за шипением и пузырями. На поверхности кислоты плавала жирная плёнка, которая медленно, но верно исчезала под действием едкой жидкости. Смотреть на это было одновременно мерзко и завораживающе — как на замедленную съёмку раскрытия бутона цветка, только вместо лепестков — человеческое мясо.

— Но… Как говорится, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. — Голос Краса вдруг стал ледяным, весёлые нотки исчезли без следа. — Сегодня придёт конец одного урода, скрывающегося под личиной успешного бизнесмена. И сделаю я это очень неприятным для него способом. Сейчас притащишь второго пидрилу, — Крас повернулся к покорно ожидающему Василию, — а как мы с ним закончим, позовёшь по рации своего босса. Сделаешь всё, как я сказал, — он сделал паузу, выдерживая драматическую паузу, достойную дешёвого театра, — останешься жить.

Василий молча сглотнул, перевёл взгляд с дымящейся бочки на лицо Краса и обратно, после чего без единого слова поплёлся за вторым трупом. Челюсть его тряслась мелкой дрожью, а на лбу выступила испарина, не имеющая никакого отношения к физическим нагрузкам. Матёрого охранника психологически подавил офисный клерк, в которого вселился дьявол.

Глядя, как Кравцов так же играючи закидывает второй труп в бочку одной рукой, Василий ужаснулся его силе. Обычный человек не в силах провернуть подобный трюк — даже самый сильный атлет не сможет поднять бездыханное тело весом сто двадцать килограмм, а именно столько весил второй охранник, и аккуратно опустить в бочку, держа за ногу. Труп при этом болтался, как тряпичная кукла, и ни единая мышца на лице парня даже не дрогнула от напряжения. Вася понял: если молодчику что-то не понравится, он очень быстро превратится в бездыханное тело и закончит как его дружки из охраны Юрия Борисовича. Внутри у Василия всё похолодело — не от боли в обрубке, а от осознания полной беспомощности. И тогда в его голове родился безумный план. Рискованный, глупый, но другого выхода лысый не видел. Либо он остаётся верным псом и умирает в этой вонючей бочке, либо…

— Босс, вы меня убьёте? — робко спросил лысый. Голос его дрожал, как студень на вилке, и даже здоровая рука тряслась мелкой противной дрожью.

— Как ты меня назвал? — Крас приподнял бровь, остановившись на полушаге. В его взгляде смешались удивление, подозрение и… лёгкая заинтересованность. — Босс? Интересно, это у тебя новая тактика — введение меня в ступор и отвлечение? Для того чтобы в самый неподходящий момент нанести подлый удар? Или ты решил быстренько переобуться в воздухе, прямо на лету?

В словах Краса слышалась логика и здравый смысл, замешанные на здоровой доле паранойи. В любой другой ситуации Василий сам бы так же ответил — с насмешкой и недоверием. Слишком уж внезапно прозвучало это «босс» из уст человека, которого пять минут назад называли «уродом» и грозились замочить. Но сейчас перед ним стояло не простое желание выслужиться или спасти шкуру. Василий уже всё решил и не собирался отступать от нового плана. Взгляд его приобрёл странную решимость — такую, какая бывает у самоубийц перед прыжком с моста, и у политиков перед подписанием особо коварного указа.

— Я вас не предам, — тихо сказал Василий, глядя прямо в глаза Краса. — Но мне нужно знать. Убьёте — или я теперь работаю на вас?

В комнате повисла тишина, которую нарушало лишь шипение кислоты в бочке да мерный гул вытяжки. Где-то далеко наверху, возможно, мирно заваривал чай Юрий Борисович, даже не подозревая, что его подвал превратился в сцену для драматического переворота.

— Я бывший спецназовец, — начал Василий, и голос его вдруг обрёл твёрдость, почти не вяжущуюся с культёй и бледным лицом. — Прошёл не одну горячую точку. Моими командирами всегда были очень сильные и волевые люди, которым подчиняешься на подсознательном уровне. Когда я проходил собеседование у Юрия Борисовича, по ошибке посчитал его именно таким человеком. Впоследствии, когда понял, куда я попал на самом деле, было уже поздно. — Он сглотнул, и кадык его дёрнулся, как защёлка на старой двери. — Злобный урод часто привозил молоденьких девочек, и они заканчивали так же, как те бедолаги, которых ты сегодня прирезал как свиней. И если позволишь, я хотел бы служить тебе.

Василий перевёл дыхание и продолжил, не отводя взгляда. В глазах его горело что-то странное — смесь надежды, отчаяния и почти собачьей преданности.

— Глядя на то, как ты двигаешься и насколько силён, я решил, что ты не человек. Я видел много сильных и быстрых людей, но это что-то на грани фантастики. А ещё я думаю, что твои мотивы чисты и направлены на добро, по крайней мере, очень на это надеюсь. Ну, и я очень не хочу умирать. — Он сделал паузу, будто собираясь с духом. — Я понимаю, что живым меня оставлять не резон. Если итог решён, сделай всё, пожалуйста, быстро. Но у меня есть последняя просьба.

Василий состроил умоляющий взгляд — такой жалкий и искренний, что даже стены подвала, казалось, прониклись сочувствием.

— Сначала я хотел бы посмотреть, как мучается больной ублюдок. Он должен ответить за все совершённые мерзости. — Голос охранника задрожал от едва сдерживаемой ярости. — А если решишь оставить мне жизнь, я могу послужить — даже с одной рукой. Жаловаться в полицию мне нет смысла. Я принимал участие в бесчеловечных зверствах, и скорее меня посадят, чем тебя. Подумай над этим, босс.

Он замолчал и уставился в пол, ожидая приговора. Капли крови с культи падали на грязный бетон, отмечая секунды, оставшиеся до вердикта.

Слова, сказанные Василием, вогнали Краса в ступор. Он застыл на месте, переваривая услышанное, и чувствовал, как в голове медленно, но верно назревает мигрень. Одно дело — убить подлеца, пытавшегося тебя застрелить. Совсем другое — человека, открывшего душу и своеобразно просящего пощады. Лжи в словах лысого он не увидел. Ни одного намёка на фальшь, ни одной скользкой нотки — только горькая правда человека, который окончательно запутался и теперь ищет любой выход, хоть к чёрту на рога.

Охранник искренне хотел поквитаться со своим прежним боссом и жаждал служить Красу. Сергей на подсознательном уровне чувствовал, что мужчина, сидящий перед ним, может ещё пригодиться. Словно в глубине души ему подсказывали взять его себе во служение — тихий, настойчивый голос, похожий на интуицию, только на стероидах. Да и логика подтверждала душевный посыл. Свидетель, ставший соучастником и добровольным помощником, всегда лучше, чем труп, который не задаёт вопросов, но и не таскает бочки с кислотой.

Крас почесал затылок, глядя на Василия сверху вниз.

— С одним условием, — наконец произнёс он. — Ты делаешь всё, что я скажу, и без соплей. А с рукой… Разберёмся. Может, тебе ещё повезёт больше, чем ты думаешь. — Он усмехнулся уголком рта. — Но если предашь — бочка будет ждать. Ты понял, Вася?

Тот молча кивнул, и в этом кивке было столько облегчения, сколько не выпить самому отчаянному алкоголику за всю жизнь.

«Зачем он мне? — мысленно спросил себя Крас, буравя Василия тяжёлым взглядом. — Хотя, наверняка лысый может многое рассказать про больного ублюдка. Возможно, знает, где его заначки на чёрный день? Финансы мне сейчас ой как нужны: работы я, похоже, лишился, да и для воплощения плана по спасению планеты денег нужно очень много. Как там говорится? Хочешь спасти мир — имей толстую кредитную карту и запасной вариант отступления. Но зачем мне однорукий инвалид? Правда, некоторые люди и с одной рукой могут быть более проворными и полезными, чем большая часть бесполезного биомусора нашей планеты с обеими конечностями. Встречал я таких калек — пальцы тебе завяжут в моргание, пока ты думать будешь. Хотя… А если… может… стоит попробовать?»

В голове Краса будто лампочка зажглась. Не просто лампочка, а целая люстра — яркая, назойливая, с намёком на гениальную глупость. Его посетила очень интересная идея, от которой даже брови полезли вверх. Он аккуратно, стараясь не делать резких движений, зашёл в свой внутренний мир. Там, среди переплетений нервов и сосудов, было непривычно тихо — никакой энергетической ряби, только собственная сосредоточенность и странное чувство пустоты. Сергей сосредоточился, перевёл мысленный взгляд на Василия и попытался просканировать его так же, как он проделывал это со своим телом.

Тело Василия — обычное, человеческое, без всяких примесей паранормальщины.

Сначала ничего не получалось. «Картинка» выглядела размытой, будто смотришь на мир через мутное оконное стекло после дождя. Силуэт охранника расплывался, контуры плыли, детали отказывались складываться в единое целое. Но через какое-то время, когда у Краса даже начала болеть голова (так, словно кто-то изнутри сверлил черепную коробку тупым буравчиком), всё получилось. Изображение сфокусировалось, стало чётким, почти хирургически точным.

Осмотрев беднягу с ног до головы — от блестящей лысины до стоптанных ботинок, — Крас не обнаружил даже зачатков энергетического ядра в его теле. Ни искры, ни намёка на крохотный шарик, ни малейшей пылинки того, что делало самого Сергея особенным. Полный ноль. Пустота. Говорило это лишь об одном: полная энергетическая бездарность охранника. Такой не то что Гамами махать — даже лампочку взглядом не зажжёт. Хотя Крас и сам не мог зажигать лампочки одним взглядом. Пока.

«Ну и ладно, — подумал Сергей, выходя из внутреннего мира с чувством лёгкого разочарования и странной усталости, будто только что сдал сложный экзамен. — Не всем же быть магами. Кому-то и мусор выносить. Чёрт, вот я загнул… Быть магами, словно сам уже горы сворачиваю одной мыслью».

Он открыл глаза и посмотрел на Василия с новым выражением. Не как на жертву или будущего подчинённого — как на экспериментальный образец, который пока не провалил тест-драйв, но и не сдал его блестяще.

— Слабооват ты, Вася, энергетически, — вздохнул Крас, качая головой. — Но для тяжёлой физической работы сгодишься. Будем считать, что ты принят на испытательный срок. Медицинская страховка не положена.

Подметив тот факт, что некроз тканей в местах срезов ещё не начался — кровь сочилась, но не чёрная, не мёртвая, — он решил попытаться воплотить пришедшую ему на ум безумную идею. Идея была дикой, граничащей с клиническим идиотизмом, но других вариантов Сергей не видел. А вдруг? Вдруг получится то, чего не случалось ни с одним человеком на планете?

«А что, ну а вдруг⁈ — мысленно усмехнулся он. — Всё равно терять нечего. Кроме, возможно, собственной репутации перед одноруким бандитом».

— Слушай, увалень, — бросил Крас, кивнув в сторону соседнего помещения, — бегом в соседнюю комнату, подбери ошмётки своей руки — и дуй обратно.

— Слушаюсь, босс. — Без лишних вопрос ответил охранник.

Вася убежал за обрубками, валяющимися на полу. Торопился так, что едва не поскользнулся в луже крови. Подобрал их — аккуратно, будто стеклянные, — и принёс Красу. В здоровой руке он держал собственную конечность, которая ещё минуту назад была частью его тела, а теперь выглядела как страшный реквизит из фильма ужасов.

— На полке справа от двери я видел бутылку с надписью «спирт», — приказал Сергей, не отводя взгляда от культи. — Снимай повязку с раны, промывай от грязи все срезы. Только сначала глотни хорошенько: процедура обещает быть болезненной. Очень болезненной. Адской даже.

Василий послушно нашёл бутылку, сделал три больших глотка, поморщился (спирт оказался техническим, жёг горло, как расплавленный свинец), затем содрал пропитанную кровью тряпку и начал поливать рану и отрубленную руку из горлышка. Шипел, матерился сквозь зубы, но делал. Капли спирта попадали на обнажённые ткани, и каждый раз Василия прошибала новая волна боли, но он не останавливался.

После завершения нехитрых манипуляций Крас обхватил рукой плечо охранника — чуть выше среза — и снова вошёл во внутренний мир. Перейдя в режим восстановления, Сергей бросил все силы на подчинение иммунной системы подопытного. Он представлял, как его воля проникает в клетки Василия, как заставляет организм слушаться чужих команд.

И… и… и у него ничего не вышло. Подсознание Василия запрещало выполнять какие-либо действия с его организмом. Иммунная система стояла намертво, как старый осёл, который не желает двигаться с места.

«Нет, так дело не пойдёт, — подумал Крас, ощущая лёгкое разочарование, смешанное с азартом. — Что-то я делаю не то. А если попробовать вот так?»

Крас отдал мысленный приказ энергетическому ядру на захват энергоресурсов жертвы. Тот — к удивлению Краса — откликнулся. Мощный импульс пробежал от мозга Сергея до серого вещества охранника, прошивая пространство быстрее мысли. В тот же миг Крас понял: его жертва находится в его полной власти. Ощущение было странным, почти пугающим — будто он держал в руке чужую жизнь и мог сжать кулак в любую секунду. Он мог мгновенно запустить любой процесс в организме Василия, как и прекратить его. Например, остановив сердце — одним коротким щелчком мысленного переключателя.

Но парень уже твёрдо решил, что охранник станет его помощником в начинающемся приключении. Ценой за это станет то, что Крас сейчас восстановит его правую руку. Или попытается восстановить. В конце концов, если всё пойдёт по плану, однорукий инвалид превратится в почти полноценного бойца. Почти — потому что швы, скорее всего, останутся на всю жизнь, но это лучше, чем носить в аптечке собственную отрубленную конечность на память.

— Держись, Вася, — тихо сказал Крас, сосредотачиваясь на сращивании тканей. — Сейчас будет немного магии. Или наука. Или то, что их заменяет в этом безумном мире.

Отдав команду иммунной системе Василия на приживление конечности, Сергей вышел в реальный мир. Взяв со стола обрубок руки (пальцы ещё хранили остаточное тепло тела, что придавало процессу особую, почти некрофильскую жуть), он совместил места среза — ровно, миллиметр в миллиметр, будто складывал разорванную бумажную купюру. Сильно нажал и окутал место ранения собственной энергией. Тёплая волна потекла из ладоней, обволакивая стык живым, пульсирующим светом.

Василий громко закричал — так, что своды подвала едва не осыпались штукатуркой сверху. Лицо его исказилось, на лбу вздулись вены, но он не сдвинулся с места. Ни шагу назад, ни попытки отдёрнуть руку. Стоял, как солдат на плацу, и только зубы скрежетали, да слёзы катились по щекам — не от слабости, от запредельной боли, которую не унять даже техническим спиртом.

По скану тела стало понятно: началась регенерация в месте повреждения. Строительный материал на восстановление тканей, мышц, сухожилий и костей брался из тела страдальца. Организм Василия жертвовал жирами, белками, микроэлементами — всем, что мог выделить, не убивая хозяина. А вот энергия на то, чтобы процесс шёл как надо, высасывалась из Краса. Особенно затратно оказалось сращивать нервные окончания. Каждый миллиметр нервной ткани требовал столько усилий, сколько Сергей не тратил даже во время схватки с ящеролюдом. Процесс напоминал ювелирную работу под микроскопом, только вместо инструментов — грубая сила и чужеродная воля.

Простояв так около пяти минут (каждая секунда тянулась вечностью, будто время решило взять отпуск и не предупредило), Сергей убрал руку с места среза. Вдруг он почувствовал мощное напряжение во всём теле — от пяток до макушки. Особенно сильно это ощущалось внутри головы: там, где пряталось энергетическое ядро, будто разгорался маленький, но очень злой пожар.

Результат походил на чудо. Часть руки, отрубленная Красом немногим ранее, не упала на пол — она буквально приросла обратно. Кожа срослась с кожей, мышцы нащупали друг друга, кости срослись с костями. Сергей сам до конца не мог понять, как такое возможно. Ещё полчаса назад(согласно земного измерения, без учёта Фарада) он был обычным менеджером, а сейчас — вершил медицинские чудеса, достойные отдельной главы в учебнике по аномальной физиологии.

Затем он взял кисть Василия и повторил все действия ещё раз, держа руку охранника за приращённое предплечье. Телесный контакт необходим — это Крас понимал на подсознательном уровне, будто кто-то шептал ему инструкцию на ухо. Но внутренней энергии, которой он делился со своим подопытным, оставалось критически мало. Она утекала сквозь пальцы, как вода сквозь решето, и с каждым мгновением Сергей чувствовал себя всё более пустым, всё более выжатым.

Простояв ещё пять минут (последние секунды дались с таким трудом, будто он держал на плечах небо), Сергей пошатнулся. Сознание помутилось: мир перед глазами поплыл, закружился, размазался в цветное пятно. Коснулось ли что-то его плеча или это показалось — он не понял. Пол резко рванулся навстречу, и Крас упал в обморок, не услышав даже собственного глухого удара о бетонный настил.

Василий остался стоять, глядя на свою заново приросшую руку с таким выражением лица, будто сейчас либо заплачет от счастья, либо сознание потеряет уже он. Пока, к счастью, держался.

«Ну всё, приплыли, — подумал Крас, проваливаясь в липкую, тягучую темноту. — Похоже, мои приключения на этом и закончатся. Вот я лох. А-ха-ха-ха».

Открыв глаза, он понял, что всё ещё жив и даже не связан. Более того — сидит, прислонённый к стене, в том самом подвальном помещении, где и потерял сознание. Голова гудела, будто в ней отплясывали зажигательный танец небольшие, но очень настойчивые гномы с отбойными молотками. Перед ним стоял улыбающийся Василий и крутил рукой, которой не было буквально…

«Чёрт, а сколько я был в отключке?» — мысленно выругался Сергей, пытаясь сфокусировать взгляд на охраннике. Тот сиял, как начищенный самовар, и демонстрировал чудеса мелкой моторики — шевелил пальцами, сжимал и разжимал кулак, будто проверял, не приснилось ли ему собственное исцеление.

— Эй, однорукий бандит, — хрипло спросил Сергей, облизывая пересохшие губы, — почему не убил? И сколько я так провалялся?

— Босс, — выдохнул Василий с таким трепетом, будто перед ним стояло само божество в дешёвом пиджаке, — ты бог? Кто ещё может исцелять подобным образом⁈ — Он с восторгом взирал на Краса, не веря, похоже, в то, чему сам был свидетелем. Глаза его горели огнём новообращённого фанатика, а здоровая рука мелко подрагивала от переизбытка чувств.

— Как я могу тебя убить? — продолжал Василий, воздев взгляд к потолку (там, видимо, располагалась его личная связь с высшими силами). — Что я потом скажу на страшном суде после смерти? Что убил одно из чудес творца нашего? Нет уж, увольте. Я лучше в аду буду гореть за растворённые в кислоте трупы, чем за покушение на руку самого… самого… — Он запнулся, не найдя подходящего титула.

Наконец охранник немного успокоился, перевёл дыхание и перешёл на деловой тон. Восторг из глаз исчез, сменившись холодной сосредоточенностью человека, который готов выполнять приказы.

— Отдыхал ты два с половиной часа, — доложил Василий. — Похоже, чудесные дела требуют много жизненной силы. Когда ты падал в обморок, был зелёный, как огурец. Я уж думал, что не оживёшь. Но пульс хоть и слабый, но прощупывался. Еле-еле, но билось что-то внутри. Тела растворились, одежду я сжёг, кровь вытер. Всё чисто, босс, замётано. Юрий Борисович уехал в город за очередной пассией — любит молоденьких, старый пёс. Скоро должен вернуться и развлекаться с малолеткой в своём вкусе. Устроим ему сюрприз и тёплый приём?

По коварной улыбке на лице Василия (такой же кривой и злой, как и усмешка самого Краса в лучшие времена) Сергей понял: он не разочаруется в содеянном. Охранник только что переступил через все мыслимые и немыслимые границы лояльности. И теперь смотрел на него не как на временного союзника и даже не как на хозяина — как на что-то большее.

Крас медленно, с хрустом в шее, кивнул. Он только что обзавёлся истинным последователем. Человеком, который видел невозможное и принял его безоговорочно. Сергей ещё не знал, насколько будет прав в своей оценке. Пока даже не подозревал, какая бездна фанатизма открылась в груди бывшего спецназовца, увидевшего чудо собственными глазами. Но это он узнает позже. А пока — следовало подготовить встречу для одного увальня по имени Юрий Борисович.

— Похоже, мне не придётся жалеть, что оставил тебя в живых, — начал Крас, пристально глядя в глаза Василию. — Но могу сказать сразу: находиться рядом со мной очень опасно. Ты, конечно, мне не поверишь, но меня будут пытаться убить. И это будут не только люди, а ещё и сущности из других миров. — Он сделал паузу, ожидая хоть какой-то реакции. — И скорее всего, на нашей планете у них есть шпионы. Глядя на то, как они проворачивали дела в другом мире, думаю, и в нашем найдутся алчные личности, готовые на всё ради денег или власти.

Спокойно выслушав речь Сергея, охранник даже не дрогнул лицом — словно ему рассказали старую байку про йети или гремлинов в моторе. Ни смятения, ни удивления, ни разочарования на его физиономии не читалось. Василий вообще никак не отреагировал на слова Сергея. Он просто молча стоял и ждал дальнейшего рассказа, будто речь шла о погоде на завтра или о новых тарифах ЖКХ.

— Эй, — Крас нахмурился и щёлкнул пальцами перед носом охранника, — ты точно не даун или деградант? Ау! Слышал, что я тебе сейчас сказал? Сущности из других миров… много врагов… шпионы… попытки меня прикончить. Тебя что, сей факт не удивляет и ни капли не смущает? Да твою мать, я бы после услышанного в дурку определил несущего подобную околёсицу! Вот честно, санитаров вызвал и попросил уколоть чем-нибудь покрепче, а затем запрятать подальше от нормальных людей, желательно в смирительной рубашке.

Василий наконец улыбнулся — не насмешливо, а скорее понимающе, как взрослый человек, способный снисходительно слушать горячую речь ребёнка.

— Босс, — спокойно ответил он, — опосля увиденного пару часов назад я хоть в бога, хоть в чёрта готов поверить. То, что ты сделал — в принципе невозможно. По крайней мере, настолько невообразимым образом. — Он поднял исцелённую руку и покрутил кистью, демонстрируя полную амплитуду движений. — Я видел, как пришивали конечности моим боевым товарищам в госпитале. Так они потом толком не работали — пальцы не гнулись, чувствительность пропадала, нервы отказывали. А моя рука — как новенькая. Только тонкие шрамы остались в местах срезов, и те, думаю, со временем рассосутся. — Он опустил руку и посмотрел на Краса с той же спокойной преданностью, с какой солдат смотрит на командира после боя. — Так что про сущности из других миров — пожалуйста, не смеши меня босс. Я теперь любую сказку куплю без сдачи.

Василий с блеском в глазах демонстрировал, как его конечность ловко справляется с мелкой моторикой в пальцах и кисти. Пальцы плясали, будто пианист на концерте, — сжимались в кулак, разжимались, щипали невидимую крошку, крутили воображаемую гайку. Бывший охранник явно наслаждался возвращённой возможностью, и на лице его сияла такая радость, будто он выиграл в лотерею, а не просто обрёл обратно собственную руку.

Затем он скосил взгляд на гаммы, лежащие рядом с Красом, и задал интересующий его вопрос:

— А что за странное у тебя оружие? Когда ты отрубился, я попытался поднять одну косу, и меня мощно шандарахнуло током. — Василий поёжился, вспомнив неприятные ощущения. — Ты что, ангел смерти с косой? А то выглядит правдоподобно: косы, трупы, кислота, подвал… Прямо декорации к фильму ужасов про помощника Сатаны.

Вот тут Крас не выдержал и залился смехом. Смех вышел громким, раскатистым — таким, что своды подвала, казалось, затряслись в конвульсиях. Он схватился за живот, из глаз брызнули слёзы, плечи ходили ходуном.

— Ангел смерти! — простонал он сквозь приступы хохота. — Это ж надо… Аха-ха-ха, ну ты загнул! — Чуть успокоившись, Крас вытер выступившие слёзы и наконец ответил на вопрос: — Это трофей, оставшийся после моей победы над ящеролюдом. Представь себе человека-крокодила с чешуёй и весьма скверным характером. Вот его я и прикончил, а косы забрал себе на память.

— Круто, — протянул Василий, округлив глаза. — Это инопланетянин? Звучит как бред сумасшедшего, но после того, как ты приделал мне руку обратно, я готов поверить и в зелёных человечков, и в их чешуйчатых родственников.

— Типа того, — ответил Крас, становясь серьёзным. — Если захочешь остаться со мной, я тебе всё расскажу. Ты должен быть в курсе того, что тебя ждёт. И поверь мне, хорошего в наших общих перспективах мало. Скорее всего, на твою долю выпадет огромная масса боли и страдания, возможно, даже смерть. Но — во благо человечества. — Он сделал паузу и добавил с кривой усмешкой: — И золотые горы тоже обещать не могу. Максимум — регулярную порцию экзистенциального ужаса и возможность познакомиться с существами, которых нормальные люди видят только в кошмарах после литровой банки солёных огурцов или чего покрепче, с мутным осадком.

Говоря столь громкие слова, Крас ничуть не лукавил. Даже то немногое, что он успел узнать про вселенную Равновесия и про смертельный турнир, давало чёткое представление: противоборствующие стороны пойдут на всё ради победы. Его даже достали на другой планете — не побрезговали послать убийц в чужой мир, лишь бы устранить конкурента. Крас до конца не осознавал, что бой Лао и одержимого подстроили иномирцы, но его интуиция об этом буквально вопила во всё горло. Где-то глубоко внутри, на самом дне подсознания, рождалась уверенность: за каждым его шагом следят, каждое решение кем-то уже просчитано.

Василий недолго переваривал услышанные слова. Он вообще не был похож на человека, склонного к долгим размышлениям и мучительным сомнениям. Чётко всё для себя решил — и точка. Выражение его лица стало спокойным и твёрдым, как у солдата, который выбрал командира и готов идти за ним хоть в пекло, хоть в бездну, хоть на свидание к самому дьяволу.

— Я с тобой, босс, — коротко сказал Василий. — Кто там у нас следующий на очереди? Ящеролюды, ангелы или местный олигарх с малолетками? Потому что последнего я хочу придушить лично.

Василий на мгновение замолчал — так глубоко задумался, что кадык его дёрнулся, сглотнув комок правды. А затем раскрыл свою душу нараспашку, будто старый сундук с секретами.

— Смысл моей жизни давно утрачен! — выдохнул он с такой горечью, что стены, казалось, пропитались тоской. — Я не жил, а существовал последние несколько лет. Те поступки, совершаемые мной по приказу больного ублюдка, требуют искупления. Кровь, грязь, страх — это всё, что я видел изо дня в день. Деньги меня никогда не интересовали. Я и зарплату-то не тратил практически — всё лежит на карточке мёртвым грузом. Так что готов послужить благому делу. — Он перевёл дух и продолжил уже более деловито: — Кстати, если угомоним кровожадного урода, я знаю, как нам разжиться неплохим капиталом. Твой верный слуга в курсе, где у душегуба все заначки на чёрный день, причём не только в нашем городе. Зная, что меня не интересуют финансы, Юрий Борисович доверял забирать наличность от его компаньонов и отвозить в места хранения. Если проехаться по всем, то получится очень существенная сумма. — Василий чуть наклонил голову и посмотрел на Краса исподлобья: — Нам же понадобятся денежки для благого дела?

— Отлично, друг, — кивнул Сергей, чувствуя, как внутри загорается маленькая, но очень практичная лампочка надежды. — Бабло нам очень пригодится. Ещё нужно подумать, как замять устроенный нами переполох. Сколько человек обычно находится в усадьбе? — спросил он, уже прикидывая в голове возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Его критическое мышление закипало как чайник на перегретой плите — пузырилось, шипело и норовило выплеснуться наружу.

— Сегодня выходной, — пояснил Василий, явно довольный своей осведомлённостью. — Весь обслуживающий персонал отпускают раньше положенного. Юрию Борисовичу не нужны лишние свидетели жестоких бесчинств. Меньше глаз — меньше проблем, его девиз по жизни. Кроме нас, остаётся только один охранник на посту у ворот. Но он не побежит жаловаться, не бойся. Кинуть на лапу пару десятков тысяч зелёных — и будет молчать как рыба. — Василий криво усмехнулся. — У старика больная дочь, ей требуется сложная операция. А ещё он прекрасно понимает, что я про него всё знаю и могу устранить его близких в любой момент. Не то чтобы я этим гордился, но факт остаётся фактом. Сегодня вечером мы отправим его на заслуженную пенсию с положенным по закону пособием при увольнении. Полученных денег хватит для лечения его кровиночки. Так что все останутся довольны — и волки сыты, и овцы целы, и девочку спасут.

Крас одобрительно хмыкнул. План звучал не как идиотский экспромт — а как продуманная операция, в которой каждый шаг имел своё оправдание.

— А ты, Вася, оказывается, не просто однорукий бандит, — усмехнулся Сергей, хлопнув охранника по восстановленному плечу. — Ты ещё и кладовая ценной информации с ногами. Ладно, чертишь карту заначек, готовишь конверт для сторожа и ждём возвращения нашего «гостеприимного» хозяина. Будем встречать хлебом-солью — и лезвием косы, если хлеб не понравится….

— Кстати! — Крас замялся на пару секунд, подбирая слова и потирая переносицу. — Неслабая сумма! Раньше я мог только мечтать о паре котлет зелени, а ты так легко хочешь её отдать.

Сказал Сергей, прикидывая, какими суммами привыкли оперировать страшные люди. Десятки тысяч долларов для Василия — словно чаевые официанту. Казалось, он попал совсем на другой уровень капитализма, где деньги зарабатываю не в поте лица, а вымогают у должников и растворяют свидетелей в кислоте. Если Василий легко может отдать вышеуказанные деньги, значит, знает: у монстра в лице Юрия Борисовича припрятаны гораздо большие богатства. Настоящие сокровища, достойные пиратов Карибского моря, только вместо парусов — бронированные внедорожники.

— Босс, — осторожно заметил Василий, — если ты против, можем его просто пришить. Правда, только в этой усадьбе налом лежит больше десяти миллионов евро.

Сергей аж присвистнул — так громко, что эхо побежало по подвалу, отражаясь от облезлых из-за едкой кислоты стен.

— Нехило! — выдохнул он, чувствуя, как внутри загорается жадный огонёк. — И много у Юрка жирных заначек?

— Если заехать в пару мест, — спокойно ответил охранник, будто речь шла не о миллионах, а о походе в супермаркет за хлебом, — то, думаю, сможем собрать около сотни миллионов в валюте. Это только то, что я знаю. Наверняка есть ещё схроны, о которых даже мне не докладывали. Но и сотни хватит на первое время, как думаешь? Плюс всегда можно выведать места складирования бабок пытками.

— Отлично, — Крас потёр ладони с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. — Пришивать мы никого не будем, можешь даже удвоить выходное пособие охранника. Пусть уходит с миром и лечит свою дочь. А теперь скажи: ты же бывший военный? Остались связи? — Василий утвердительно кивнул, и на лице его проступила тень былой спеси. — Необходимо собрать опытную боевую команду. Также понадобится куча оружия, инструкторы и техника. А самое главное — тренировочная база. Место, где нас не найдут и не тронут, пока мы не будем готовы.

Недолго обдумав слова нового начальника, Василий выдал вводные данные и уточнил пару вопросов. Глаза его работали быстро, точно сканеры, просчитывая варианты.

— Это не проблема, — начал он осторожно, — вот только не в нашей стране. В РФ незаконный оборот оружия чётко прослеживается. Каждая пушка на учёте, каждый патрон — если, конечно, не знаешь нужных людей. А мы, как понимаю, собираемся содержать маленькую армию? Не кружок по интересам, а полноценное боевое подразделение?

— Всё верно, — кивнул Крас. — Я, если честно, полный профан в вопросе организации ЧВК. Дислокация не имеет значения, главное — проверенные и опытные люди. Такие, которым можно доверить спину, а не ждать ножа между лопаток.

— Не переживай, босс, — голос Василия прозвучал уверенно, почти по-отечески. — Я большую часть жизни в наёмниках ходил. Как только решим здесь все вопросы, выдвинемся куда-нибудь ближе к Афганистану. Там тёмные дела проворачивать легче лёгкого. Оружие купить можно проще, чем у нас овощи на рынке. Автомат — в одной палатке, гранаты — в соседней, бронежилет — в подвале у местного дельца, а то и целая гаубица завалялась. Проблема не в достать, а в заплатить. А деньги у нас теперь будут. — Тут Василий отвлёкся на телефон, лежащий в кармане, бросил взгляд на экран и напрягся. — Босс, похоже, Ю. Б. вернулся. Что делаем дальше?

Крас на секунду задумался, почесал затылок, потом расплылся в хищной улыбке — такой, от которой мотылькам становится не по себе, даже если они сидят на соседней улице.

— Сейчас вызываешь его по рации и говоришь, что со мной возникли проблемы, — медленно произнёс он, чеканя каждое слово. — Что-то типа: вскрылась интересная информация о его сыне, которой я владею, и ему стоит послушать. А то ведь папочка не знает, чем его чадо занимается по ночам, — Крас хихикнул, — но в любом случае, узнав, он захочет прийти лично. А там уже наша песня.

Василий выполнил указания чётко и беспрекословно. Без лишних вопросов, без тени сомнения в голосе. Сказал боссу, что после долгих пыток Сергей запел соловьём — выдал всю информацию, которая ему не должна была быть известна, — а теперь просит о встрече с бывшим начальником. На том конце рации сначала что-то возразили, недовольно заворчали, но потом Юрий Борисович всё же выказал интерес. Любопытство пересилило осторожность. Он обещал спуститься буквально через пять минут, когда закончит срочный звонок.

Карцев оказался между молотом и наковальней, с одной стороны маньяк задающий вопросы, с другой его бывший подчинённый сжигающий кислотой кожный покров, аристократа местного разлива. Мысли в голове Юрия Борисовича начали двигаться быстрее.

— Ничего мне неизвестно, — выдохнул он наконец, обмякая. — Единственный случай, когда я о подобном слышал, был на сходке воров в законе пару лет назад. Тогда нас посещал по протекции председателя странный тип — какая-то шишка толи из московских органов, толи из массада. И спрашивал подобную дичь. — Юрий Борисович судорожно сглотнул, в горле пересохло. — Не пытался ли с нами вступить в сотрудничество представитель другого мира или инопланетной расы? Не хотел ли заключить сделку в обмен на души людей? Не уговаривал ли заключить союз и не предлагал ли несметные богатства в обмен на собственную душу? В общем, расспрашивал всякую ерунду. Мы тогда подумали, что старшак таким образом решил над нами пошутить и устроил странный спектакль. А кого-то, может, и запугать. Но всерьёз его никто не воспринял. — Пленник поднял мокрое от пота лицо. — Если кто что и знает, то это Мотыль. Он председатель сходняка в РФ. Именно от него приходил тот невзрачный человек.

Крас задумался, переваривая полученную информацию. В голове его крутились обрывки фактов, но пока картина складывалась не полностью — будто пазл, у которого половина деталей выброшена в мусорное ведро.

— Уже что-то, — медленно произнёс он, потирая подбородок. — Где его можно найти для разговора? — Крас моментально зацепился за ниточку о Мотыле, вцепился в неё мёртвой хваткой, как голодный пёс в брошенную кость.

— В Москве, конечно, где же ещё! — выплюнул Юрий Борисович с ноткой былого высокомерия, которая уже плохо вязалась с его положением. — Либо на Мальдивах, там он проводит большую часть холодного времени года. Но сейчас лето, поэтому и тут хорошо. — Он дёрнул связанными руками, словно надеялся поправить несуществующий галстук. — Мотылёв Аркадий Семёнович, глава банка «МосТрейдБН». Это его официальное прикрытие. Для своих он просто Мотыль.

— Как к нему можно подобраться? — включился в разговор Василий, делая шаг вперёд. — У тебя есть его контакты? — Бывший охранник прекрасно понял: для Краса тема очень важна. И пытался помочь, подключая свои старые навыки — умение задавать нужные вопросы и добывать нужные ответы.

— В смартфоне, — буркнул олигарх, опуская взгляд. — Контакт под именем «Мотыль». Но пароль я вам не скажу. Хоть режьте.

— Скажешь, ещё как скажешь! — С ухмылкой на лице начал Крас. Глаза его блеснули нездоровым огнём, в голосе появилась та самая ленивая жестокость, от которой у нормальных людей стынет кровь в жилах. — Вась, я слышал, что седалищный нерв — самый большой в нервной системе человека. И если на него капнуть кислотой, то испытуемый получит массу непередаваемых ощущений. — Он наклонился к самому уху Юрия Борисовича и добавил шёпотом, с улыбкой безумца: — Проверим?

— Конечно, босс, — тут же подхватил идею Василий. Глаза его загорелись азартом, на губах заиграла хищная улыбка. — Сейчас схожу за скальпелем. В соседней комнате имеются медицинские принадлежности — как раз для случаев хирургического вмешательства. — Он уже развернулся к двери, но на полпути обернулся и посмотрел прямо на бывшего начальника: — Как иронично, Борисыч. Ты, наверно, и представить не мог, когда покупал блестящий набор психопата, что именно на тебе его впервые и опробуют? Небось, думал, для других берёшь? Для «языков», для непослушных должников?

— Не надо, я всё сделаю, всё скажу! — заверещал олигарх. Голос его сорвался на фальцет, лицо покрылось липкой испариной, глаза округлились до размера чайных блюдец. — Достаньте телефон, я разблокирую и сниму пароль! — Юрий Борисович лихорадочно зачастил, наконец, поняв, чем для него всё может закончиться. Он дёргался в верёвках, как рыба на сковородке, но толку от этих движений было ровно ноль.

— То-то мне очень странным показалось, — добавил он, глотая слова и запинаясь на каждом слоге, — когда пару дней назад позвонил сам Мотыль и попросил… подставить и устранить какого-то мелкого клерка из моего провинциального офиса. По имени Сергей Кравцов. — Он поднял молящий взгляд на Краса. — Я не знал, кто ты. Мне просто сказали — сделай. А Мотылю не отказывают. Иначе… сам знаешь, чем это кончается.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шипением кислоты в бочке и тяжёлым дыханием связанного воротилы. Крас переглянулся с Василием. Теперь у них появилась не просто ниточка — появился мотив, заказчик и чёткое понимание того, что всё гораздо серьёзнее, чем казалось вначале.

— Так, а вот тут поподробнее, пожалуйста. — Крас подался вперёд, голос его зазвенел стальной струной. — Кто звонил, когда, зачем? При чём тут я?

Услышанное, очень заинтересовало Краса. Он предполагал, что всё случившееся с ним ранее в офисе страховой компании явно не просто так. Слишком уж всё складно выходило — от странного договора до вооружённой погони. Видимо, поганая сделка и дальнейшее приключение нарисовались не на пустом месте. Сергея заказали заранее. Сначала пытались подставить, заработав на нём денег, а после — устранить его грешное тело тихо, без лишнего шума и мокрых дел.

— Да говорю же, — простонал Юрий Борисович, с трудом переводя дыхание после удара. — Мотыль, старшак наш. Звонил позавчера и спрашивал, работает ли у меня некто Кравцов Сергей? Расспрашивал: что за человек, какую должность занимает? — Он поморщился, будто каждое слово давалось с трудом. — Про родственников спрашивал, про друзей. В конце попросил втянуть тебя в блудняк, а затем прихлопнуть по-тихому. И желательно — устранить всех, кто может тебя хватиться. Свидетели, знаешь ли, лишние.

— Ну, дальше, продолжай. — Голос Краса сочился ледяным ядом. — Самая важная информация, а ты молчал до последнего. Сцука.

Краса обуяла страшная ярость. Внутри всё вскипело, будто в реакторе, где отключили систему охлаждения. Он нанёс сильнейший удар по рёбрам старого олигарха — от которого у того потемнело в глазах и из лёгких вышибло воздух с противным свистом.

— Кха-кха-кха… — зашёлся в кашле Юрий Борисович, скрючившись на стуле насколько позволяли верёвки. — А что дальше? — продолжил он, откашлявшись и сплюнув на пол розовую слюну. — Я и знать-то про твоё существование пару дней назад не знал. Поручил всё про тебя узнать и подставу устроить. — Он поднял мутные глаза на Краса. — Ты что думал, сложную схему придумал мой тупоголовый сынок? Да он только и умеет, что нюхать дурь и баб иметь. На большее его голова не способна. Вырастил потомка на посмешище другим!

Олигарх попытался перевести дух, но рёбра болели так, что каждый вдох отдавался в позвоночнике.

— Короче, — продолжил он хрипло, — аналитики составили план с тем говённым договором. Всё устроили так, чтобы именно ты оказался в немилости. Сыну же я позвонил и вкратце объяснил, что нужно делать. — Он горько усмехнулся. — А когда ты мне сегодня набрал из офиса, я был поражён. Мелкая канцелярская крыса заподозрила неладное. Импровизируя на ходу, загнал тебя в угол и притащил сюда. Думал, дело сделано…. Ан, нет.

Услышанные слова лишь подтвердили догадки Краса: очень влиятельные силы занялись им. Но, по всей видимости, до конца не были убеждены в угрозе и потому так халатно отнеслись к устранению мелкого менеджера. Нанимают бандитов, а не профессионалов высокого полёта. Схема с дурацким договором, подставой и пьяным обдолбанным сынком — это не охота на опасного зверя. Это потрава на бродячую кошку.

Что больше всего удивило Сергея — на него навели координаты, ещё до знакомства с Ведом. Задолго до турнира. Ещё до того, как он сам узнал о существовании иномирцев. Видимо враги имеют в своих рядах предсказателей, видящих будущее, но видящих в густом тумане. Скорее всего его имя всплыло вместе с множеством других.

«Вон оно как. — мысленно усмехнулся Крас, сжимая кулаки. — Значит, про меня уже знали до начала турнира. И похоже, я не один в их списке. Иначе меня устраняли бы более компетентные кадры, а не бандюган с имбецилом-сыночком. Просто проверяли? Или надеялись, что само рассосётся?»

Он посмотрел на скрюченную фигуру олигарха и покачал головой. Орудие — всегда орудие. Его ломают, выбрасывают и забывают. Юрий Борисович был всего лишь пешкой в чужой игре. И сам этого пока не понял. Или уже понял, но было поздно.

— Что-то ещё интересное расскажешь? — Крас скрестил руки на груди, глядя на связанного олигарха сверху вниз. — Или мне нужно выбивать информацию? Может, желаешь посмотреть, как кислота шипит на головке твоего дружка? Или как я засуну твои орешки в дупло скворца, именуемое анальным отверстием? — Он произнёс это таким будничным тоном, будто обсуждал погоду или курс доллара.

Хотя внутри Краса трепетал. Он не узнавал сам себя. Крас отыгрывал роль больного маньяка на пять с плюсом, но внутри душа покрывалась инеем от произносимых им слов.

— Всё остальное тебе известно, — выдавил Юрий Борисович, отводя взгляд. Губы его дрожали мелкой противной дрожью. — Да и, я смотрю, ты в тему гораздо больше посвящён, чем я. Мне рассказывать тут нечего. Я простой исполнитель, а не заказчик.

Сергей утвердительно покачал головой, понимая, что олигарх прав — выдавливать из него больше нечего. Старый бандит всего лишь пешка, причём пешка, загнанная в угол и сейчас её снимут с доски. Он решил завершить задуманное:

— Хорошо, с главным вопросом мы разобрались. — Крас сделал шаг вперёд, и его тень упала на лицо Юрия Борисовича. — Теперь осталась сущая мелочь. Пароли от твоих счетов — в офшорах и не только. Все, какие есть. Без утайки.

— У вас ничего не выйдет, — оскалился олигарх, пытаясь изобразить на лице подобие усмешки. Получилось жалко. — Куда вы собрались переводить деньги? Это небыстрый процесс, и на каждый перевод стоит ограничение по сумме. Для выкачивания всего капитала понадобится неделя, а то и больше. Банки, знаешь ли, просто так состояние не отдают. У них тоже есть совесть и служба безопасности.

Крас лишь усмехнулся предостережениям олигарха. Усмешка вышла кривой, злой, с налётом превосходства — такой обычно награждают особо тупых учеников, которые пытаются спорить с учителем по предмету, в котором не смыслят ровным счётом ничего.

— Думаешь, ты самый умный? — Крас наклонился и заглянул прямо в глаза пленнику. — Хочешь подольше растянуть блаженство пытки? — Он выдержал паузу, наслаждаясь напряжением. — Я же тебе не говорил, как сильно изменился за время, проведённое на другой планете. — Голос его зазвучал тише, но от этого только страшнее. — Да, Юрочка, я побывал в другом мире и многое узнал. Для тебя после нашей последней встречи прошло пара часов, а для меня — больше половины года. За это время я обзавёлся некоторыми очень полезными навыками. Один из них называется «обучаемость».

Крас выпрямился и прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Шаги его гулко отдавались от бетонных стен.

— И знаешь, что он даёт? — Он обернулся к олигарху. — Конечно, не знаешь. С его помощью я стал как компьютер: всё помню, всё очень быстро анализирую и очень быстро обучаюсь. — Он остановился напротив Юрия Борисовича и смотрел на него сверху вниз с выражением человека, который снёс стену лбом и даже не почесался. — Помнится, в былые времена моего незавидного прозябания в роли малодушного менеджера я очень много времени проводил, глядя всякие мусорные видосы за бутылкой пива. Коротал никчёмным образом скучные одинокие вечера. Ничего не умел, ничего не хотел, ничего не добивался. — Он вздохнул. — А теперь, Юра, я могу за один вечер освоить банковское дело так, как ты его не знал за всю свою ворованную жизнь. Так что про лимиты и недели забудь. Это проблема не моя. Это проблема твоих бухгалтеров, у которых завтра случится нервный срыв, когда они увидят, как их шедеврально защищённые счета превращаются в пшик.

Крас на мгновение замолчал, предавшись ностальгическим воспоминаниям о временах, когда сложности и хитросплетения иномирных интриг его не касались и не переворачивали жизнь с ног на голову. Пиво, дурацкие ролики, чувство полной бесполезности существования — и никаких тебе ящеролюдов, кос и энергетических ядер. Простая, понятная, серая тоска. Но вдруг парень осознал, что те беззаботные вечера остались позади. Безвозвратно. Словно их и не было. Пора двигаться дальше.

— Так вот, представь себе, я помню всё, что там рассказывалось и показывалось. — Голос Краса зазвучал почти лекционно, будто он читал лекцию в университете, а не стоял в подвале со связанным бандитом. — В одном бесполезном, на мой взгляд, ролике чувак из даркнета давал мастер-класс именно по схожей ситуации: «Как обокрасть толстосума, если у вас есть доступ к его счёту, пароли и кодовые слова». Прикольно, не правда ли? — Он усмехнулся, покачал головой. — А тогда я думал, что тупо убиваю время за пузырём пенного. А оказалось — вон оно как пригодилось! Судьба, наверное, или вселенский заговор с чувством юмора.

Сергей начал расхаживать по комнате, жестикулируя, как заправский финансовый консультант.

— Так вот, всё очень просто. Сейчас мы распаролим твой ноут, и на Кипре создадим инвестиционный фонд имени Василия. Прозвучит солидно, да? — Он кивнул в сторону охранника. — Это быстро делается. Островное государство сильно упростило процесс открытия счёта, им лишь бы налоги платили и комиссии не забывали. Затем ты подашь заявки на закрытие счетов. А когда тебе позвонят из банков — назовёшь кодовые слова на случай перевода денежных средств. — Крас прищёлкнул пальцами. — Да, там имеются штрафные санкции. Размером в пять… может, десять процентов. Но нам плевать. И остатка будет достаточно. Пенсии Юрия Борисовича хватит и на скромную жизнь за решёткой, и на лечение его жертв. Как думаешь?

Услышанная инструкция привела Юрия Борисовича в ярость. Он даже забыл, что находится не в позиции силы. Верёвки впились в запястья, но он всё равно дёрнулся вперёд, побагровев лицом.

— Да ни за что на свете! — заорал он так, что слюна полетела во все стороны. — Вы не заставите меня это сделать! На тех счетах не только мои деньги! За них меня потом порвут на британский флаг. — Голос его сорвался на визг. — Можете пытать до бесконечности, ничего у вас не выйдет! Лучше сдохну на месте, чем отдам чужие капиталы!

Крас остановился, скрестил руки на груди и смотрел на разбушевавшегося олигарха с выражением, близким к скуке. Выждал, пока тот выдохнется и умолкнет, хватая ртом воздух.

— Ты лучше побеспокойся о том, что тебя ждёт сейчас, — тихо, почти ласково сказал Крас, — а не когда-то там, потом. — Он сделал паузу. — А пытать я тебя и не буду, надоело. Я же не мясник, в конце концов. Поступим мы следующим образом: сейчас Василий наберёт твоему ненаглядному сынку и попросит приехать сюда сыграть с тобой партию в теннис. — Крас наклонился и заглянул в глаза Юрия Борисовича в упор. — Как думаешь, к чему я клоню?

— Ты не посмеешь, — уже тише ответил Юрий Борисович, но Крас не увидел беспокойства в его словах. Только злость. Только обида за себя, любимого. — Это бесчеловечно.

— Бесчеловечно, — эхом повторил Крас и выпрямился. — Ты прав, Юрочка. Я сегодня вообще какой-то чересчур человечный. Даже странно. — Он повернулся к Василию: — Набирай. Посмотрим, как запоёт наш банкир, когда на кону окажется не его бабло, а его кровь и плоть. Люди, знаешь ли, всегда сговорчивее, когда речь заходит не об абстрактных деньгах, а о конкретных пальцах любимого наследника.

— Убью! — прорычал пленник, дёргаясь в верёвках с такой силой, что стул заскрипел, но не поддался.

— Да-а-а, мыслишь в правильную сторону, — Крас одобрительно кивнул, будто студент на экзамене, который наконец дал верный ответ. — Не думаю, что ты захочешь смотреть, как твой сын будет жрать собственные гениталии. — Он сделал паузу, давая картине оформиться в голове олигарха. — А если и это не возымеет эффект, мне тут птичка на хвостике принесла, что в Нижнем у тебя есть лапочка дочка. С ней мы поиграем в другую игру. Примерно в ту, которую ты приготовил для особы женского пола, ожидающей тебя наверху. Только в более извращённом и жестоком варианте. — Крас наклонился и добавил шёпотом, почти нежно: — Ну, как тебе план на ближайшие выходные? Концертная программа устраивает? Ты будешь у нас главный зритель в первом ряду. Стоят того нули и единицы, находящиеся на заграничных счетах? Одна маленькая жизнь против галопирующей инфляции?

Слова про дочь возымели колоссальный эффект. Юрий Борисович охнул, будто его ударили под дых — только без физического контакта. Его охватила мелкая дрожь, пальцы задрожали, он буквально побледнел от услышанного, став серым, как старая простыня. Видимо, младшего ребёнка он любил гораздо больше непутёвого сына. Сына, похоже, держал для галочки, для дела, для продолжения бандитского рода. А дочь — для души.

— Я всё сделаю, — выдохнул он, роняя голову на грудь. Голос его превратился в безжизненный шёпот. — Не трогайте мою дочь. Только не её. Пожалуйста.

— Во-о-оу, как интересно, — Крас выпрямился и усмехнулся, качая головой. — За дочку-лапочку попросил, а сыночка не жалко? — Он пожал плечами. — Ладно, это уже твои семейные разборки. Вы тут пока отдохните, а я сварганю нам фонд и открою несколько счетов. — Сергей потянулся, хрустнув позвоночником. — Это займёт какое-то время. Василий, принеси, пожалуйста, пожрать. Твоё лечение отняло кучу энергии. Я сейчас, кажется, слона бы съел. Или хотя бы нормальный бутерброд с колбасой.

— Слушаюсь, босс. — Василий уже двинулся к выходу, но на полпути замер и обернулся, почесав затылок. — А что делать с девочкой, сидящей в его спальне? Та самая, которую он привёз. Молоденькая совсем. Не валить же её?

Крас на какое-то время задумался. Мысленно он уже видел картину: поднимается в спальню, а там… Тьфу. У него не было секса несколько месяцев. Тестостерон долбил в голову посильнее звона колоколов в воскресный день. В ушах звенело, в висках стучало, руки чесались сделать какую-нибудь глупость, о которой потом придётся жалеть. Но решив, что это лишний риск, он не стал развивать свои сексуальные фантазии. В конце концов, он не Юрий Борисович. Совести и остатков морали пока хватало.

— Вызови такси, — распорядился Крас, растирая переносицу. — Дай ей на чай и скажи, что хозяин сегодня занят. Настолько занят, что даже забыл, как его зовут. Но это не её проблема. — Он махнул рукой. — Ещё реши вопрос с охранником на КПП. Надеюсь, дед умеет держать язык за зубами? Если нет — научи. В смысле, не в прямом, конечно. Дашь денег и объяснишь, что молчание — золото, а болтовня — свинец, и свинец этот может оказаться в неожиданных местах.

— Понял, босс. — Василий кивнул головой, и ждал следующей инструкции.

— Подготовь машину, мы скоро выезжаем. — Крас посмотрел на связанного олигарха, на его дрожащие губы и пустой взгляд. — Всё, что я хотел, мы получили. Остальное — лишь вопрос техники и пары часов свободного времени. А ты, Юрий Борисович, думай о своей дочке. Прямо сейчас, каждую секунду. Чтобы мотивация не иссякала.

— Босс, — Василий крутил баранку шикарного мерседеса, но мысли его явно были не о дороге, — почему ты не разрешил мне пытать немощного урода на пару часиков подольше? — В голосе его звучала неподдельная обида, смешанная с кровожадностью. — Я считаю, он слишком легко отделался за все те зверства, которые творил сам или по его указке выполняли другие. Ты не представляешь, сколько невинных душ он загубил. — Василий сжал руль так, что побелели костяшки. — Да в конце концов, старый пидр тебя хотел прикончить! Неужели даже это не вызывает ненависти к его персоне?

— Вась, — Крас откинулся на мягкое кожаное сиденье, прикрыл глаза и ответил с ленцой в голосе, — не стоит уподобляться низменным животным позывам. Мы получили от него всё, что хотели, и даже больше. — Он приоткрыл один глаз и посмотрел на охранника. — Представь, на его счетах хранилась почти четверть миллиарда зелени. По твоим прикидкам, столько же мы сможем собрать из нычек в Нижнем Новгороде и Москве. Так что считай, он откупился от нас деньгами. — Сергей зевнул. — Мы же будущие защитники мира, а не палачи. У нас много более важных дел впереди, да и не вернуть уже те загубленные души, хоть пытай его пару лет. С того света не возвращаются. По крайней мере, мне пока неизвестны случаи некромантии на нашей планете, кроме, конечно же, одного, самого знаменитого. Но и он под вопросом. — Он усмехнулся собственной шутке.

— Пока? — Василий аж повернул голову, на секунду оторвав взгляд от дороги. — Босс, ты хочешь сказать, что сможешь воскрешать мёртвых? — Глаза его расширились. — Да это же ппц какой-то! Это вообще за гранью. Мы что, в компьютерную игру попали, где можно сохраняться и загружаться?

— Не знаю, Вась. — Крас пожал плечами, глядя в проплывающий за окном пейзаж. — Я насмотрелся на множество интересных вещей, так что уже не удивлюсь чему-то подобному. — Он помолчал и добавил задумчиво: — Поживём — увидим. Вселенная любит сюрпризы, и, судя по последним событиям, у неё отличное чувство юмора. Правда, чёрное.

После того как все деньги были выведены на подставной счёт нового инвестиционного фонда, Крас собственноручно обезглавил Юрия Борисовича гаммой. Одно движение — и голова, отделившись от тела, с глухим стуком покатилась по бетонному полу, оставляя за собой кровавый след. Глаза олигарха застыли в вечном удивлении — похоже, до последнего он не верил, что всё кончится именно так.

Сергей не понимал, откуда у него взялась свирепая жестокость. Сколько себя помнил, он никогда не мучал живых существ. В детстве отворачивался, когда соседский мальчишка отрывал мухе крылья. В юности не мог смотреть кровавые боевики без содрогания. А тут — пытки, убийства, отрубленные конечности… И самое главное — чувство вины или сожаления его не посещало. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке залитую кровью гаму, и чувствовал… пустоту. Холодное, бесстрастное спокойствие. Будто не человека только что лишил жизни, а муху прихлопнул. Надоедливую, жирную муху, которая давно заслужила тапок.

Крас считал, что всё сделал правильно. Ещё бы! Ублюдок, который наживался на чужом горе, насиловал и убивал, получил по заслугам. Мир стал чуточку чище — на одного мерзавца меньше. И Сергей не собирался корить себя за это. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Слишком многое стояло на кону, чтобы размениваться на дешёвые моральные терзания.

— Всё, Вась, — тихо сказал он, вытирая лезвие о тряпку. — Едем дальше. Дела не ждут.

После страшных ужасов, рассказанных ему Василием про старого демона во плоти по имени Юрий Борисович, Сергей опасался, что теперь спать нормально не сможет. В голову лезли картины одна мерзостнее другой: тёмный подвал, кислотные бочки, связанные жертвы. Он думал, что образы будут преследовать его по ночам, вырывая из сна с холодным потом и бешеным сердцебиением.

В газетах часто мелькали статьи о пропавших людях. По большей части это были девушки лёгкого поведения из эскорт-услуг премиум-класса — те, чьё исчезновение редко вызывало громкий общественный резонанс. Но проскальзывали и похищения школьниц. Именно их фотографии с особой тщательностью обходили стороной федеральные каналы, ограничиваясь сухими сводками без подробностей. Теперь выяснилось, что большинство из похищенных заканчивали свои дни в подвале усадьбы убитого. Не в какой-нибудь канализации, не в лесополосе на окраине — а в роскошном особняке с мраморными полами и хрустальными люстрами. Ирония, достойная пера самого дьявола.

По сути, душегуб и приезжал в провинциальный город для собственного развлечения — садистского эго, подкреплённого толстым кошельком и связями. У него были куплены почти все чиновники и полиция — от участкового до прокурора. Так что он мог творить зло безнаказанно годами. Охранник также поведал Сергею, что многие власть имущие приезжали в резиденцию для сексуальных зверств. Целая сеть, экосистема, если хотите. Где одни убивали, другие насиловали, третьи прикрывали, четвёртые делали вид, что ничего не замечают. И все они считали себя неуязвимыми.

Да, Карцев заслужил суровое наказание, и смерть, по мнению Сергея, была именно тем, что нужно. Не тюрьма, не ссылка, не домашний арест в собственной вилле с видом на море. Отдай они его правосудию — ушлые адвокаты вытащили бы его по болезни из тюрьмы. «Острая сердечная недостаточность», «онкология четвёртой стадии», «несовместимо с содержанием под стражей» — стандартный набор, работающий безотказно. И тот очень быстро исчез бы за границей. На частном самолёте, с паспортом другой страны и чемоданом, набитым евро. А впоследствии кричал с территории суверенного государства, какая в его родной стране паршивая власть, притесняющая честных бизнесменов. Знаем, проходили. Не раз, не два. Целая индустрия построена на так называемых «честных предпринимателях».

Крас усмехнулся собственным мыслям. А учитывая связи Юрия Борисовича, вышел бы он примерно через час после оформления документов. И поехал бы дальше убивать, насиловать, заливать новые жертвы кислотой. А газеты снова написали бы о «пропавших без вести», и никто бы ничего не расследовал, потому что расследовать такие дела — себе дороже.

— Нет, Вась, — тихо сказал Сергей, глядя на проплывающие за окном огни города. — Мы сделали правильно. Единственно возможное. Мораль тут отдыхает, а совесть пусть идёт лесом. Мир стал чище ровно на одного ублюдка. И это, чёрт возьми, приятное чувство.

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. И, как ни странно, спать ему хотелось без всяких кошмаров.

«Насколько же прогнил бренный мир! — думал Сергей, глядя в окно автомобиля на убегающие назад фонарные столбы. — Человеческая жизнь стоит так мало. Девочке, которую Вася отправлял восвояси, не было и восемнадцати лет. Совсем ребёнок. На что только не пойдут люди ради удовлетворения низменных потребностей». С одного взгляда можно было понять: она не являлась нищей, доедающей последний кусок хлеба. А совсем наоборот — очень ухоженная особа. Дорогая одежда, маникюр, причёска, за которой явно следил профессионал. И всё равно — в подвал, к старику с извращённой фантазией. За деньги. Родители продали? Или сама согласилась, не понимая истинных масштабов бедствия?

«Деньги, — продолжил мысль Крас, сжимая кулак. — Грязные бумажки, вот что правит прогнившим миром. А такие люди, как Юрий Борисович, обладая огромными капиталами, пользуются своим положением и переходят все этические и моральные границы. Для них не существует слова „нельзя“. Есть только „хочу“ и „могу“. И самое страшное — им это сходит с рук. Годами. Десятилетиями».

Он вспомнил свою жизнь — серую, однообразную, с вечным подсчётом копеек до зарплаты. Когда человеку приходится постоянно думать о том, как прокормить себя или семью, ему некогда заниматься развратом и насилием. Нет ни сил, ни времени, ни желания. Просто выживание. Тяжёлое, унылое, будничное. И в этом, пожалуй, есть своя мрачная справедливость.

«Нет, быть богатым совсем не плохо, — поправил себя Сергей. — Плохо быть коллекционером. Коллекционером чужих тел, чужих жизней, чужих страданий». Как говорил какой-то мудрый мыслитель (Крас уже не помнил, кто именно, но суть запомнил крепко): «Если человек тащит в свой дом мусор и хранит его, не выкидывая, то мы называем его сумасшедшим. А того, кто накапливает огромные состояния, которые он не сможет потратить и за несколько жизней, называем кумиром». Ложные ценности — вот что нам прививали на протяжении всей истории. Жажда наживы, поклонение золотому тельцу, готовность растоптать ближнего ради лишней цифры на счету. И никто не задумывается — а стоит ли овчинка выделки? Стоят ли кровавые миллионы тех слёз, что пролиты на подвальном бетоне?

«Может, и не стоит спасать эту планету?» — вдруг подумал Крас, и сам испугался собственной мысли. Но тут же отогнал её, как назойливую муху. Стоит. Обязательно стоит. Хотя бы ради тех, кто ещё не превратился в морального урода. Хотя бы ради чистого неба над головой и права ребёнка не знать, что такое кислотные бочки.

Когда всё было закончено — счета опустошены, тело упаковано, улики уничтожены, — Василий отвёл нового босса в столовую. Они пообедали, и Сергей поведал своему напарнику, что случилось с ним за последнее время. Говорил долго, обстоятельно, иногда запинался на самых невероятных моментах, но не врал ни в едином слове.

Василий долго сидел в ступоре, переваривая полученную информацию. Глаза его остекленели, челюсть отвисла, брови уползли куда-то на лысину. Он открывал рот как рыба, пытаясь задать вопрос, и закрывал его, не найдя слов. Вид у бывшего спецназовца был такой, будто ему только что доказали, что Земля — плоская и стоит на трёх слонах, а слоны, в свою очередь, плывут на гигантской черепахе.

Через какое-то время Вася пришёл в себя. Покачал головой, почесал шрам на сросшейся руке, сделал глубокий вдох.

— Босс, — сказал он тихо, но твёрдо, — после того, что я увидел сегодня, у меня нет оснований не верить или не доверять тебе. Руку прирастить, мелкого клерка в терминатора превратить… — он развёл руками. — Тут либо с ума сходить, либо принимать как данность. Я выбираю второе. И я с тобой, куда бы эта черепаха нас ни завезла.

Побродив по усадьбе, Крас убедился, что в неё вложено столько бабла, что на эти средства можно было вылечить тысячи детей. Десятки тысяч. Целые отделения детской онкологии, хосписы, реабилитационные центры. Мраморные полы, лепнина на потолках, картины, стоимостью каждая под стать небольшому особняку в центре Москвы. И всё это — на крови, на страхе, на кислоте, растворяющей человеческую плоть. Проходя очередной коридор, просторный и холодный, как ангар, он наткнулся на помещение, битком набитое дорогой одеждой. Вешалки ломились от пиджаков, стопки брюк лежали на полках, обувь стояла рядами, точно солдаты на параде. Настоящий бутик в частных владениях.

Сергей сменил свой старенький и неудобный костюм — тот самый, в котором он сегодня утром шёл на работу, не подозревая, что день обернётся убийствами, пытками и миллионными переводами, — на строгую «тройку» от одного знаменитого модного дома, подобрав свой размер с третьей попытки (зеркало в примерочной оказалось на удивление честным, не льстило, но и не обманывало). Как же сильно новая одежда отличалась от того, что носил Крас ранее! Костюм явно пошит на заказ. Очень дорогая и приятная на ощупь ткань — мягкая, струящаяся, дышащая. Нигде не трёт и не давит, сидит как влитой, будто портной снимал мерки лично с него, а не с какого-то абстрактного толстяка с похожими параметрами.

Как потом пояснил Василий, это был гардероб для охраны Юрия Борисовича. Этим и объяснялось обилие размеров и фасонов — на любой рост, любой вес, любой каприз. Даже на несуразную тушу, как у Краса, нашёлся приличный наряд. Хотя Сергей не мог не заметить, что за последние несколько часов он уже потерял пару размеров в талии. Стресс, адреналин, энергетические затраты на регенерацию чужой руки — всё это делало своё дело. Жир горел, мышцы крепли, и старый костюм болтался на нём, как на пугале. Новый сидел идеально.

Прибрав все следы расправы над людьми (кислота доделала свою чёрную работу, костей не осталось даже на дне бочек), уничтожив записи с камер видеонаблюдения (жёсткие диски отправились в ту же топку, следом за флешками и системными блоками) и опустошив сейф в кабинете (наличка, золотые слитки, пара старых кольтов в инкрустированных кобурах), парни погрузили всё необходимое в автомобиль, припаркованный у входа. Две сумки с деньгами, оружие, ноутбук и небольшой провиант в дорогу — вдруг проголодаются.

На КПП охраны уже не было. Вася убедил Краса, что проблем с охранником не возникнет. И не ошибся. Тот практически на коленях благодарил судьбу за щедрый подарок — конверт, в котором хрустели свежие купюры, способные покрыть любую операцию самому дорогому человеку на свете. Плакал, трясущимися губами шептал: «Спасибо, родные вы мои, век не забуду». И обещал назвать будущего внука Василием, даже если родится девочка. А увольнение охранник предложил ему, особо не размышляя над причиной. Зачем врать с три короба и запутывать следы? Просто сказал, что Юрий Борисович иммигрирует за границу — мол, надоела родина, хочет к океану, греться на солнышке. И скоро тут начнутся обыски с арестом имущества. Так что в ближайшее время посещение усадьбы не рекомендуется. Вообще не рекомендуется. Лучше забыть дорогу сюда, как страшный сон.

Дед понял всё правильно. Кивнул, перекрестился на дорожку и ушёл в ночь, сжимая в кармане конверт, которого хватило бы на три такие операции. А за спиной его оставались тёмные окна особняка, в одном из которых, в подвале, уже никого не было — только пустые бочки, стул с верёвками да пятна, которые никто никогда не отмоет.

— Куда едем, босс? — вырвал из раздумий Краса Василий, поворачивая голову и косясь на нового хозяина. — В город или сразу в Нижний рванём? Машина заправлена и обслужена — лично этим занимался. Мотор урчит как котёнок, колодки новые, масло на нуле. Можно хоть на край света.

— Вась, — Крас поморщился и почесал затылок, — перестань называть меня «босс». Зови Серёгой или Красом. Какой я тебе босс? — Он развёл руками, усмехнувшись. — У меня в подчинении никогда никого не было. Максимум — стажёры, которых я учил пить кофе без стука и не подходить к принтеру во время печати важных документов. Едем в город. Нужно закончить пару дел.

— Хорошо, босс, — вырвалось у Василия прежде, чем он успел прикусить язык. — То есть Крас. — Он чуть помолчал, собираясь с мыслями, но всё же спросил, глядя на дорогу: — Можно я буду иногда называть тебя боссом? Сложно мне перестроиться так быстро. Да и, по сути, ты и правда теперь мой новый начальник и работодатель. — Он бросил короткий взгляд на Сергея. — Семь лет на одного ублюдка пахал, привык к субординации. Не обижайся.

Крас пожал плечами — мол, как хочешь, мне не жалко. Охранник обрадованно кивнул, будто только что получил премию за лояльность, и задал вопрос по существу, деловито крутя баранку:

— На какой адрес двигаем? У тебя же там что-то важное? Родителей забрать или банду недобитков добить?

— Подожди, Вася, — Сергей поднял руку, останавливая поток вопросов. — Остановись, пожалуйста, на перекрёстке перед выездом на трассу.

Доехав до нужной точки, Сергей ощутил странное чувство. Головой он понимал: нужно ехать в город и заканчивать дела. Эвакуировать родителей, пока до них не добрались чужие люди. Завершить начатое с сынком Карцева, пока тот не узнал о смерти папочки и не поднял шум. Но что-то необъяснимое тянуло его совсем в противоположную сторону. Физически тянуло, как магнитом. Чутьё — то самое, которое не раз спасало ему жизнь на Фараде, — подсказывало: если Сергей двинется в том направлении, то не пожалеет о своём решении. Ощущение необходимости сменить маршрут заполнило всё его существо. Как будто будущее зависело от изменения маршрута. Как будто там, в стороне Шемышейки, его ждало нечто важное — человек, событие, знак.

— Вась, — наконец сказал Крас, чувствуя, как внутри успокаивается неведомый шторм, — отставить город. Поворачивай в сторону Шемышейки и не торопясь двигайся в том направлении. — Он сделал паузу и добавил задумчиво: — Пока не могу объяснить почему, но так нужно. Интуиция или что-то похуже. Но доверять ей стоит.

— Слушаюсь, Крас-Босс! — Василий лихо крутанул руль, и машина плавно вписалась в поворот, уходя с просёлка.

За окном с одной стороны проносились засаженные сельхозкультурами бесконечные поля — золотистые, зелёные, полосатые, — уходящие за горизонт, будто море с бороздами. Пшеница колыхалась на ветру, подсолнухи поворачивали тяжёлые головы вслед солнцу, кукуруза шелестела широкими листьями, как толпа перешёптывающихся зевак. С другой стороны раскинулось местное водохранилище, на которое так и не попал Сергей вляпавшись в блудняк с мутной схемой Карцева младшего. Вода блестела на солнце, как расплавленное серебро, переливаясь бликами и рябью.

Вдалеке виднелся местный дикий пляж — полоска жёлтого песка, усыпанная галькой и редкими пучками травы. На побережье резвились дети: мальчишки брызгались, строили замки из песка, бегали вперегонки. Родители ставили палатки, разжигали мангалы, раскладывали покрывала с незамысловатой снедью. Домашние животные — собаки, парочка кошек в переносках и даже один ручной хорёк на поводке — бегали по травке и радовались, что их наконец-то вывезли из душных квартир на природу. Да и сами хозяева были счастливы: можно культурно отдохнуть после тяжёлой трудовой недели, выпить пива на свежем воздухе, пожарить шашлык и забыть о начальнике, кредитах и вечной городской суете хотя бы на пару дней.

Крас смотрел на людскую идиллию и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Ещё неделю назад он сам был одним из них — обычным, уставшим, не знающим, что завтра принесёт. А теперь сидит в угнанной машине убитого олигарха, в костюме от кутюр, с парой гамм за поясом и кучей вопросов, на которые пока нет ответов.

— Вась, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от пляжа, — как думаешь, можно ли вернуться к обычной жизни после всего, что мы видели и творили?

Василий промолчал. Потому что ответ был очевиден и каждому из них давно известен. И этого ответа никто не хотел слышать.

В родном городе Краса развлечений особо нет — пара парков с облупившимися скамейками, скверов с бетонными девушками, обветшалые кинотеатры, где крутят фильмы двадцатилетней давности, и недостроенный цирк, торчащий посреди жилого квартала как памятник коррупции и казнокрадства. Местные шутят: денег украли столько, что хватило бы на два цирка, но построить не осилили ни одного. Так что побережье Сурского водохранилища в выходные было забито под завязку отдыхающими. Люди жарили шашлыки, дети визжали в воде, мужики травили байки, женщины обсуждали цены на рынке. И никто из присутствующих даже понятия не имел, какая угроза нависла над их головами. Они жили своей маленькой, уютной, иллюзорной жизнью, в которой зло существует только в телевизоре и сводках новостей. А не в подвалах богатых особняков, где кислота пузырится на человеческой плоти.

Сергей ехал в машине молча, глядя в окно на проплывающие пейзажи, и пытался осмыслить водоворот событий, в который он был затянут не по своей воле. Голова шла кругом от мешанины из кос, трупов, миллионов, приращённых конечностей и космических угроз. Ему до сих пор казалось, что всё не по-настоящему. Понарошку, как говорил он в детстве, когда изображал пирата или космонавта. Когда он успел превратиться из обычного среднестатистического мужика — с животом, кредитом и страхом перед начальником — в хладнокровного убийцу? Где та черта, которую он переступил, даже не заметив?

Ведь после всего случившегося Крас не чувствовал никаких угрызений совести или раскаяния. Ни ночью, ни утром, ни сейчас, когда дорожная пыль стелется за окном, а прошлое остаётся где-то там, в подвале с кислотными бочками. Умом он понимал: за последние сутки отнял три человеческих жизни. Да, они являлись мерзавцами, каких поискать — жестокими, продажными, готовыми на любое зло за пачку зелёных купюр. Но они были разумными. Людьми! Чьи-то родственники, отцы, сыновья, братья, друзья… У кого-то есть матери, ждущие их домой с ужином. У кого-то — дети, которые так и не дождутся отца с работы. Кравцов успокаивал себя тем, что они сами выбрали скользкий путь и понесли заслуженное наказание. Выбрали — получили. Акт справедливости, а не убийство.

Однако если по поводу охранников он ощущал небольшое, но всё же чувство вины (в конце концов, они ведь просто выполняли приказы, как Вася, только менее удачливые), то насчёт Юрия Борисовича всё было предельно ясно. «Чёрный» человек должен был умереть. Точка. Без вариантов. Собственно, а что ему переживать за двух гангстеров? Они вели его на казнь! Если бы Вед не перенёс его душу в другой мир, сейчас от него осталась бы только жижа — кислота и жир, перемешанные с костной крошкой. И никто бы не искал, не оплакивал, не вспоминал добрым словом. Просто очередная пропавшая страховка, ещё одна статистическая единица, ещё один мелкий шрифт в отчёте о нераскрытых преступлениях.

За раздумьями Крас не заметил, как они подъехали к нужному населённому пункту. Указатель «Шемышейка» — с облупившейся краской и следами от дробовика — остался позади. Дома пошли реже, пейзаж стал более диким и холмистым. Через пару километров будет развилка в виде Т-образного перекрёстка. Одна дорога ведёт в лес, другая — к покосившейся деревне с брошенной фермой. Сергей уже точно понимал, в какую сторону нужно повернуть. Не разумом — спиной, затылком, кончиками пальцев, лежащими на коленях. Чувство, приведшее его сюда, заострилось до предела, превратившись в тонкий, вибрирующий луч, указывающий путь.

— Туда, — тихо сказал он, поднимая руку и указывая на левый поворот. — Вась, направо. И сбавь скорость. Не знаю, что нас ждёт, но это что-то важное. Очень важное.

Василий молча кивнул, повернул руль, и машина, мягко шелестя шинами по асфальту, свернула с основной трассы в неизвестность.

— Знаешь, где находится Семь ключей? — спросил Крас, глядя на дорогу и впервые за долгое время чувствуя что-то похожее на душевное затишье.

— Конечно, Крас-Босс, — ответил охранник, уверенно крутя баранку. — Изверг часто катался в монастырь, грехи замаливать. — Он сплюнул в окно, выражая всё своё отношение к бывшему хозяину. — Думал, таким образом может смыть кровь со своих рук. Как же, размечтался. Там, говорят, вода святая, а от него после такой купели, наверное, горелым воняло.

Семь ключей, или Семиключье в простонародье — старинный монастырь со святыми источниками на территории, затерянный среди лесов и холмов. Сергей старался хотя бы раз в год выбраться в сельское аскетичное место, подальше от городской суеты, и окунуться в купели родников. По местным поверьям, процедура избавляла от всех болезней — как телесных, так и душевных. Но Крас не верил в народные мифы. Вообще очень скептически относился к вере, вернее, к её служителям. Глядя на то, как священники раскатывают на дорогущих машинах (новенькие «Мерседесы» с затемнёнными стёклами, на которых зеркальные номера светятся золотом) и строят себе огромные замки по соседству с обветшалыми церквушками. Даже самый ярый верующий начинал задумываться: подаяния в храмах идут не на благие дела, а на то, чтобы набить карманы заплывших жиром священников. Добавить ещё один этаж к резиденции, купить ещё одного козырного попугая в клетку из красного дерева.

Нет, Сергей не был атеистом. Совсем нет. Его вера была внутри него, где-то глубоко, за слоями цинизма и недоверия. Он всегда считал, что существует нечто всемогущественное и влиятельное. Вселенский разум или что-то подобное — безликое, безмолвное, не требующее поклонения и жертв. То, что человечество в своей простоте называет Богом. А религию — всю тягомотную мишуру из обрядов, догматов и священных текстов — придумали сами люди. Они же написали правила, расставили скрижали, нарисовали иконы. И с помощью «небесных» правил управляли умами людей много веков. С успехом, надо признать. С огромным, кровавым успехом.

От рук фанатиков погибло больше мужчин, женщин и детей, чем на всех мировых войнах, вместе взятых. Огромные города сжигались дотла, вырезались целые нации под знаменем Христа или Аллаха. Крестовые походы, инквизиция, религиозные войны, джихады, гугеноты, альбигойцы — кровавая каша из имён, дат и миллионов загубленных душ.

Самое гнусное в этом было то, что заповеди сами священнослужители не соблюдали. Ни единой. Жили на широкую ногу, вкушая все прелести жизни — хорошее вино, дорогую одежду, юных послушников и греховную власть над чужими судьбами. И одновременно пропагандировали на каждом шагу смирение, послушание и скромность для простолюдинов. Ты, холоп, будь беден и наг, молись в сыром подвале, а мы, пастыри, возьмём твои кровные и построим себе дворец. С благословения господня, разумеется.

На протяжении многих столетий церковь заставляла простой люд горбатить спину на благо священнослужителей или государства, приговаривая, что им воздастся за это на небесах. После смерти, в лучшем мире. Где якобы текут молочные реки в кисельных берегах. А пока — работай, не ропщи, отдай последнюю рубаху и благодари за то, что жив.

За последние пару десятков лет на территории Российской Федерации было построено и открыто в десятки раз больше храмов и церквей, чем школ или детских садов. Золотые купола множились, как грибы после дождя, а дети продолжали учиться в три смены в зданиях, построенных ещё при царе Горохе. Умный человек не нужен государству. Ему требуется стадо — послушное, сытое, полусонное. Стадо потребителей, которым легко управлять через экраны телевизоров и ленты новостей. Поэтому пусть лучше идут и кланяются в ноги ожиревшим попам. Пусть ставят свечки, целуют иконы, шепчут молитвы. Лишь бы держали себя в рамках и не сетовали на действующую власть. Лишь бы не задавали лишних вопросов. Лишь бы не видели, что творится в подвалах у тех, кто молится громче всех.

— Вась, — вдруг сказал Крас, выныривая из невесёлых мыслей, — а ты веришь в бога?

Василий скосил глаза, помолчал секунду, потом пожал плечами.

— Не знаю, босс. После того, как ты руку мне прирастил, я готов поверить во что угодно. Даже в то, что деньги в храмах не воруют. Но это уже слишком. Тут даже чудо не спасёт.

На самом деле, против правителей Крас ничего не имел. Он яро считал, что у любого могущественного государства должен быть сильный лидер и под стать команда управленцев — профессионалы, отвечающие за свои слова и поступки, а не болтуны на крючке у олигархов. Демократия не работает. Её наличие — это иллюзия, ширма для запаривания мозгов обывателям, красивая сказка с элементами фарса. Выборы? Театр для толпы. Парламент? Кукольный театр, где кукловоды остаются за кулисами. Вот только сильный правитель априори не может быть вездесущ. Одних рук не хватит, одних глаз — тоже. И в глубинке страны мелкие чинуши творили сущую дичь, прикрываясь его именем и печатями. Так было, есть и, вероятно, будет, пока существует бюрократия — этот рак, пожирающий государство изнутри.

Повернув на развилке в сторону святого места, Сергей почувствовал изменения — и физического состояния, и морального. На первый взгляд всё оставалось по-прежнему: те же поля, то же небо, та же дорога, убегающая вперёд. Но те полгода, проведённые Красом в храме Шао Лань, научили молодого человека чувствовать малейшие изменения в энергетическом плане. Там, на чужой планете, под присмотром суровых наставников и косых взглядов собратьев по несчастью, он освоил то, чему не учат в университетах и бизнес-школах. И вот сейчас его то бросало в мелкий озноб — будто кто-то проводил холодным пальцем по позвоночнику, — то, наоборот, чувствовался лёгкий жар, разливающийся от груди к кончикам пальцев.

Обычный человек даже не уловил бы неладное. Списал бы на сквозняк, на усталость, на съеденную накануне шаурму с сомнительной начинкой. В течение дня люди подвергаются различным факторам воздействия на своё тело — в физическом и эмоциональном плане. Мы то потеем, то мёрзнем. Например, после приёма пищи организм разогревается, тратя больше энергии на переваривание продуктов, а если долго просидеть без движения, температура тела может понизиться, уходя в энергосберегающий режим, словно старый смартфон на последних процентах заряда. Но Сергей уже не был обычным хомо сапиенсом в привычном понимании этого странного слова, составленного из латыни и греческой гордыни. Многочасовые тренировки энергоканалов и медитации научили его более точно распознавать, а главное — контролировать процессы в собственном организме. Он чувствовал каждый сосуд, каждое нервное окончание, каждую крошечную вспышку метаболизма.

Возможно, переход души в своё родное тело не прошёл без последствий. Тренировки в теле Лао — это одно. А возвращение в старую тушу, обросшую жирком и привыкшую к дивану, — совсем другое. Как пересесть с гоночного болида на раздолбанную «Ладу» и попытаться выжать из неё те же скорости. Вот только буквально полчаса назад всё было замечательно: никаких ознобов, никаких жарких приливов. А сейчас — будто кто-то включил режим «встряски» на атомном уровне.

Крас хмуро посмотрел в окно. Вдалеке уже виднелись золотые купола монастыря, поблёскивающие на солнце, как гигантские луковицы, посаженные вместо цветов. Что-то там, впереди, ждало его. Что-то, от чего его энергетическое нутро начинало вибрировать, как струна перед обрывом.

— Вась, — тихо сказал он, — приготовься. Дальше может быть всё что угодно. От благодати до засады. В этом месте что-то не так. Или, наоборот, всё так. Но мы это выясним.

Василий молча кивнул, положил руку на пистолет и сбавил скорость. Впереди показалась мрачная деревенька со странным названием. Вот они подкатили к разрушенной ферме похожей на ребра гигантского скелета. За ней — тишина. Такая густая, что можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Промчав деревню с бодрым названием Мордовская Норка (на въезде красовался покосившийся щит с перечёркнутым хорьком, видимо поставленный там детьми ради забавы), автомобиль премиум-класса свернул с асфальта и направился в сторону монастыря по грунтовому покрытию. Колеса зашуршали по щебню, вздымая за собой облака пыли, оседающие на придорожных лопухах. Крас прекрасно помнил, как, приезжая сюда каждый год, он ругался на попов, собирающих миллионы с граждан и так и не проложивших нормальное дорожное покрытие. Вместо дороги — одни обещания и мелкий ремонт перед очередным визитом важной шишки. Его старенькая иномарка чувствовала каждый камешек щебня, жёстко отдавая ударами в руль и позвоночник; казалось, что сидишь не в машине, а на вибростенде для испытания космонавтов.

Сегодня он двигался на навороченном «Мерседесе», ощущая лишь лёгкую вибрацию кузова, хотя Василий летел по грейдеру как угорелый, практически не сбавляя скорости. Подвеска отрабатывала неровности с той же лёгкостью, с какой священники отрабатывают молитвы за донаты. Жалеть автомобиль не было смысла — его всё равно придётся бросить после эмиграции из РФ. Да и с теми финансами, которыми располагал Крас, купить новый не являлось проблемой. Четыре штуки таких, если захочется. С разными колёсами.

Но сейчас его беспокоило совсем не это. Чем ближе они подъезжали к Семиключью, тем сильнее Сергей чувствовал изменение окружающей энергетики. Здесь, посреди лесов и полей, невидимые нити сплетались в узлы, пульсировали, переливались. Теперь явно ощущалось чувство лёгкой эйфории — как после хорошей дозы кислорода или первого глотка дорогого коньяка, — и поднятия уровня адреналина в крови. Сергею даже показалось, что у него начались зрительные галлюцинации: на какой-то момент мир стал более ярким и светлым, с неестественно лазурным оттенком, будто к реальности применили фотошопный фильтр «улучшить всё подряд». Краски насытились, тени углубились, даже воздух, казалось, засветился изнутри.

Вот только ненадолго.

Постепенно состояние эйфории от энергетической подпитки сменилось лёгким недомоганием. Как будто сначала тебя окатили тёплой водой, а потом добавили льда за шиворот. Накaтило ощущение, что кто-то или что-то портит положительную энергию, меняя её вектор на противоположный. Там, где должно было быть спокойствие и благодать, закручивалась воронка тоски и раздражения. Незримый паразит — или паразиты — высасывали жизненную силу, оставляя после себя липкую, противную пустоту.

Доехав до точки назначения — до въездных ворот, возле которых не было ни души, только ветер шевелил выцветшую георгиевскую ленту, привязанную к решётке, — Сергей почувствовал, как сильно увеличилась отрицательная нагрузка. И физическая, и эмоциональная. Ноги стали ватными, в висках застучало. У него закружилась голова, как только он вышел из «Мерседеса» — пришлось опереться на дверцу, чтобы не рухнуть носом на асфальт. Воздух здесь был тяжёлым, спрессованным, будто им дышали тысячи людей одновременно, но при этом никто не выдыхал.

На первый взгляд всё оставалось так же, как и в прошлом году. Те же белокаменные стены мужского монастыря — местами облупившиеся, местами подкрашенные, но всё ещё внушительные. Та же деревянная церквушка через дорогу — с покосившимся крестом и следами от птиц на крыльце. Но что-то явно изменилось. Невидимое глазу, но осязаемое каждой клеткой. Чувство жуткого дискомфорта сжигало Краса изнутри, словно он стоял не у святой обители, а на пороге склепа, где что-то мерзкое и голодное шевелится в темноте, облизываясь на незваных гостей.

— Босс, — тихо спросил Василий, вылезая из-за руля и оглядываясь по сторонам с автоматной стойкой, — тут как-то нехорошо. Пахнет… не тем. Может, смотаемся?

Крас молча покачал головой. Он не мог уйти. Не сейчас. Что-то здесь требовало его присутствия — или, наоборот, отчаянно нуждалось в том, чтобы он ушёл. Но это «что-то» было слишком сильным. И слишком чужим, чтобы оставить его без присмотра.

— Вась, что-то тут не так. — Сергей с трудом разлепил губы, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. — Мне так хреново, будто я бухал вчера весь день. Мутит, башка раскалывается, живот крутит, кости все ломит. В жар бросает так, как будто мне поджаривают все внутренности на медленном огне. — Он сглотнул горькую слюну. — Может, я заразу подхватил в усадьбе злобного хлыща? Какую-нибудь кислотно-бактериальную бомбу, оставленную на память?

Самочувствие Краса резко ухудшилось. Головокружение сменилось тошнотой и рвотными позывами — желудок сжался в тугой комок, готовый извергнуть наружу содержимое съеденного обеда. Ноги и руки онемели, будто их отдавили гигантским прессом, а потом отпустили, но чувствительность не вернулась. Перед глазами встал туман — белый, плотный, как вата, сквозь которую едва пробивались очертания монастырских стен. Затем состояние эйфории внезапно вернулось — мир снова заиграл красками, стало легко и весело, захотелось петь и танцевать. Недомогание отступило, словно его и не было, чтобы потом накатиться с новой, удвоенной силой. Такие качели выматывали похлеще физической работы.

— Навряд ли, босс. — Василий внимательно оглядел Краса, прикидывая — не пора ли вызывать скорую, но от этой мысли отказался (скорая — лишние глаза, лишние вопросы). — Старый чёрт был помешан на чистоте и здоровье. Параноик, каких поискать. Во всех помещениях стояли дорогущие системы вентиляции воздуха и ионизаторы. А влажная уборка проводилась каждый день даже в тех комнатах, в которые никто не заходил — пылинке не давали осесть. Он раз в месяц вызывал лабораторию из города, и они замеряли содержание вредных веществ в выхлопе вытяжных шахт. А также брали пробы воды, проверяли на десятки показателей. Да что там говорить — гнилой миллиардер пробурил скважину на триста метров и поставил систему очистки за несколько миллионов. Так что подхватить хворь ты там никак не мог. — Василий покачал головой. — Да и я себя прекрасно чувствую. Ощущается, правда, лёгкая опустошённость внутри, будто кто-то выпил из меня стакан энергии. Но физически — здоров как бык. Зубы не болят, поясница не ноет, даже старая травма колена перестала напоминать о себе. Но вот что я хочу сказать, Крас. Не нравится мне это место. Странно тут всё как-то. Неправильно.

Василий на мгновение замолчал, а затем начал водить головой из стороны в сторону, при этом морща лоб — будто пытался уловить невидимый источник неприятного звука.

— Меня всегда мучал один вопрос, — продолжил он, понизив голос до шёпота, чтобы даже птицы не подслушали. — Зачем строить церковь напротив монастыря? В двух шагах. Можно же возвести новый храм ближе к родникам, на поляне, где места — хоть отбавляй. Я не ходил с Юрием Борисовичем купаться — как правило, в машине сидел, сторожил, — и давно заметил: церковь и монастырь похожи на конкурирующие фирмы, которые делят рынок. Никак не взаимодействуют. Люди из церкви не ходят в монастырь, а те, в свою очередь, не посещают церковь. Да даже вон, смотри — животные поделились на два лагеря: кошки на стороне белокаменного, а собаки — у деревянного строения. И те и другие чужих не принимают. Растительность разная: с одной стороны болото, ржавое, с пузырями на поверхности, с другой — густой лес, тёмный, глухой, с подлеском в человеческий рост. Птицы опять-таки разные: у одних только вороны на высохших деревьях — каркают, как заклинания читают, — а у других — куча разных пород: зяблики, синицы, даже дятел долбит где-то. Мне кажется, что-то травит местность вокруг церкви. Возможно, и на тебя это так действует. Может, испарения из болота? Сероводород там или метан…

— Я должен разобраться, что со мной не так, — перебил его Сергей, стиснув зубы, чтобы не выругаться от очередной волны тошноты. Голос его стал жёстким, командирским. — Так, стоп. А ну-ка. — Он выпрямился, опираясь рукой о капот машины, и перевёл дыхание. — Попробуем кое-что. — Решительно сказал Сергей, чувствуя, как внутри просыпается знакомая структура внутреннего мира. — Следи, чтобы меня никто не побеспокоил. Ни монахи, ни туристы, ни бродячие собаки. И ни в коем случае не дай никому ко мне прикоснуться. Понял? От этого может зависеть многое.

Мир вокруг Краса потускнел, будто кто-то повернул регулятор яркости на минимум, а потом выдернул лампочку из розетки. Все растения и земля окрасились в серые, мертвенные цвета — траву словно присыпали пеплом, деревья превратились в скрюченные, обгоревшие свечи. Вода в болоте бурлила, выпуская чёрные пузыри — они лопались с противным чавканьем, оставляя на поверхности маслянистую плёнку. Водоём больше походил на место разлива нефти, чем на обычный топняк, где летом квакают лягушки и цветут кувшинки. Теперь здесь не квакали даже лягушки — слишком умные твари, чтобы оставаться в гиблом месте.

Повернув голову в сторону церкви, Крас увидел ещё более страшную картину. Здание оказалось чёрного цвета — не просто тёмного, а поглощающего свет, будто вырезанного из куска ночного неба. Крест, возвышавшийся на макушке купола, был перевёрнут вверх тормашками, как знак какого-то сатанинского карнавала. Вороны, сидевшие на ветках деревьев — десятки, а может, и сотни чёрных птиц, — сверкали красными глазами. Глазами цвета запёкшейся крови. Все их взоры были направлены на молодого человека. Они как будто ждали свою жертву для поедания после гибели — терпеливо, голодно, не сводя алых зрачков.

Что больше всего обескуражило Сергея, так это существо, стоящее на крыльце церкви. Вместо батюшки — дородного, в золотых ризах и с окладистой бородой — на Краса в упор смотрела жуткая тварь. Смесь обезьяны и волка: мощное коренастое тело, покрытое жёсткой чёрной шерстью, длинные передние лапы с когтями, от которых даже воздух, казалось, отшатывался. Огромная собачья пасть со свисающей по углам слюной скалилась в его сторону, обнажая жёлтые, сточенные клыки. Маленькие рожки — не больше мизинца, но острые, как иглы, — увенчивали макушку головы страшного чёрта. Именно так окрестил его Сергей. А кто это мог быть, кроме дьявольского отродья, с рогами и хвостом? Хвост, кстати, тоже имелся — длинный, голый, с кисточкой на конце, словно у крысы-переростка.

Волосяной покров не скрывала даже ряса — ткань натянулась, грозя лопнуть в любой момент. Да и выглядела она в энергоспектре зрения совсем по-иному. Одеяние больше походило на лохмотья из старого мешка, перепачканного дёгтем и кровью. Кровавые следы проглядывали на рукавах и ладонях беса — свежие, ещё липкие. От странной фигуры тянулись чёрные пульсирующие нити к ядру Краса. С каждым энергетическим скачком Сергей чувствовал удар по своему энергокаркасу — будто кто-то бил кувалдой по позвоночнику, целясь прямо в основание черепа. Но что-то не давало чёрной твари закончить начатое. Какая-то сила, невидимая, но мощная, отбрасывала её попытки, оставляя только лёгкие касания вместо сокрушительных ударов.

Переведя взгляд в противоположную сторону дороги, Сергей увидел обратную картину. Мужской монастырь оказался приятного белого цвета — молочного, с оттенком слоновой кости, — а крест на вершине возвышался правильно, прямой, как устремление души в небо. И от него исходил очень яркий свет — не ослепляющий, не режущий глаза, а мягкий, тёплый, как от маминых рук. Фигура, стоящая на крыльце здания, лучилась кристально чистым и благим сиянием. Это был молодой парень с красивыми чертами лица — точёный нос, волевой подбородок, высокий лоб, — и обворожительной улыбкой, от которой хотелось улыбнуться в ответ. За его плечами красовалась пара небольших крыльев — белых, с золотистым отливом, перо к перу. Летать на опахальчиках явно не получится, слишком маленькие, даже для ребёнка. Но выглядело это впечатляюще. Как иллюстрация к старой библии, только без пафоса и санкций.

Россыпь белых, светящихся праведным огнём шаров тянулась от фигуры ангела к телу Сергея. Они так же пульсировали, повторяя ритм чёрных сгустков — как две танцующие пары, делящие одну сцену. И именно это позволяло Красу оставаться на ногах. Белые шары гасили удары чёрных нитей, превращая смертельные тычки в лёгкие толчки. От светлой фигуры тянуло любовью, лаской, спокойствием и безмятежностью — хотелось закрыть глаза, расслабиться, довериться. Тогда как чёрный бес навевал только чувства опасности, страха и близкой смерти. Липкий ужас, от которого подкашиваются колени и пересыхает во рту.

Крас перевёл взгляд с одного на другого, чувствуя, как где-то между этими двумя полюсами мечется его собственное ядро, пытаясь выбрать — или удержать равновесие.

— Ух ты ж, ёлки-палки, — тихо выдохнул он, не веря своим глазам. — А говорили, чертей не бывает. И ангелов, кстати, тоже. А они вон как устроились — по соседству, через дорогу друг от друга. И никто не знает. Или знают, но молчат.

«Твою мать, да они чё меня, разорвать собрались?» — промелькнуло в голове Краса, породив звериную ярость внутри его души. Какого хрена они себе позволяют? Какие-то церковные прихлебатели, один с крыльями, другой с клыками, тянут его энергетическое ядро в разные стороны, будто канат на соревнованиях по перетягиванию.

— Эй, уроды, я вам что, приз какой-то? — рявкнул парень что есть мочи, голос его прокатился по парковке, спугнув пару ворон с чёрными глазами. — А ну убрали свои пакши! Или сожгу ваши лачуги к е…ням собачим! — Он вскочил на ноги, сжал кулаки и выпучил глаза, пытаясь придать себе максимально угрожающий вид. — Устроили тут тяги-перетяги. Я вам не перетягиваемая игрушка, понятно⁈

Противоборствующие стороны явно были обескуражены услышанным. Ангелок и чёрт — оба, как по команде, — моментально отвернулись от парня и, не сказав ни слова, проследовали внутрь своих обителей. Хлопнули двери — у одного с мелодичным звоном, у другого с глухим, могильным стуком. А Сергей тотчас почувствовал улучшение самочувствия. Тошнота отступила, головокружение рассеялось, температура тела вернулась к норме. Он вздохнул полной грудью — первый раз за последние несколько минут.

Зайдя во внутренний мир и сменив спектр зрения, он понял, что многое изменилось. Пропали фигуры, стоящие на крыльцах храмов, — и чёрт, и ангел испарились, словно их и не было. Исчезли и энергетические нити, тянущиеся к его телу. Ни чёрных пульсирующих стержней, ни белых ласковых шаров. Натренированная энергетическая система души — та самая, что так долго и упорно оттачивалась в храме Шао Лань, — моментально вернула каркасу работоспособность и нормализовала все процессы внутри организма. Будто ничего и не случалось.

Покрутив головой — сначала налево, потом направо, потом по кругу, — Сергей очень заинтересовался тем, что увидел за своей спиной. В том месте, где начинались роднички, откуда били из земли святые ключи, воздух искрился лазурным светом. Сам собой, без видимого источника. Деревья, росшие ближе к выходу подземной воды, становились выше и сильнее. Они не чахли, как растительность у болота, а мощно поднимались к небу, раскидывая широкие кроны, полные жизни. Листья на них искрились всё тем же бирюзовым цветом — мягко, будто изнутри, как ёлочные игрушки на солнце.

Это явно был выброс незнакомой Сергею энергии. Причём, чем ближе к купели, тем плотность бирюзы увеличивалась, сгущалась, становилась почти осязаемой. С такого расстояния место купания из-за поворота тропы не виднелось, но парень наблюдал своими собственными глазами, как сгущалась энергия в области деревянного строения — там, где раньше он раздевался перед погружением в ледяную воду. Его душа понимала: вокруг не чужеродная, враждебная природа, а родная и живительная. Совсем как та, что он чувствовал на Фараде, когда Лао исцелял воинов после боя. Она буквально манила окунуться в её объятия. Звала, пела, переливалась.

Крас почувствовал себя голодным бездомным, стоящим у витрины булочной, из которой доносился манящий аромат свежей выпечки — хлеб, булочки с корицей, слоёные язычки. Так сильно захотелось поскорее попасть в райское место, что ноги сами двинулись вперёд. Каждая клеточка его тела, даже, скорее, души, тянула в сторону деревянного сооружения с двумя раздевалками — для мужчин и женщин. Тянула неудержимо, как иголку к магниту.

— Василий, нам туда, скорее! — Голос Краса звенел от нетерпения, будто мальчишка накануне Нового года, который выглядывает в окно — не едут ли сани с подарками.

Приближаясь к купели, Кравцов буквально порхал над землёй. Ноги не чувствовали тяжести тела, каждый шаг ощущался легко и приятно — как будто он ступал не по утрамбованной тропинке, перемешанной с щебнем и сосновыми иголками, а по пуховой перине. Взглянув на родники магическим зрением — а именно так он решил назвать свою новую способность, пока не придумал ничего умнее, — парень заметил, что все источники вроде бы похожи друг на друга, но при этом слегка отличаются. Вода во всех родниках была лазурного цвета, базового, но с некоторыми оттенками. Какой-то источник светился серебряным холодным светом, другой отдавал краснотой — тёплой, пульсирующей, будто кровь в артериях, третий уходил больше в зелёный, спокойный, как летний лес в полдень. А были ещё жёлтые, голубые, даже один фиолетовый — насыщенный, глубокий, почти чёрный по краям.

Учёные, скорее всего, объяснили бы сей факт наличием разных примесей и минералов в воде — железа, меди, марганца, сероводорода. Вот только Сергей понимал: дело тут не в этом. Не может такого быть в природе, чтобы столько разных элементов находилось на паре десятков квадратных метров. И все родники, по сути, били из одного места — из глубинного разлома, из недр земли, где встречались различные геологические пласты. Это точно были не химические вещества. Частицы различных видов энергии — тонкой, невидимой, той самой, что циркулирует между мирами и питает всё живое.

— Эй! — голос Василия вырвал его из созерцания. — Крас-Босс! Ты чего опять завис? — Охранник стоял, уперев руки в боки, и смотрел на Сергея с выражением смеси беспокойства и лёгкого раздражения. — Меня начинает пугать твоя странная манера. Ты теперь так постоянно будешь делать? — Он обернулся и показал взглядом в сторону: — На нас уже люди пялятся. Вон бабка с клюкой, вон мужик с детьми, вон две девицы с коляской. Стоят, смотрят, как ты столбом замер с вытаращенными глазами.

Крас не заметил, как опять ушёл в глубокую концентрацию. Так как магическое зрение он для себя только что открыл, буквально несколько минут назад, переходить в другой режим осязания действительности, не зависая на месте, он пока не мог. Требовалась практика. Много практики. А пока — столб, таракан, с открытым ртом.

— Всё в порядке, друг, — отмахнулся Сергей, возвращаясь в обычный режим восприятия и моргая, чтобы прогнать остаточные бирюзовые пятна. — Всё просто замечательно. Мы именно там, где нужно быть. — Он похлопал Василия по плечу. — А что до мнения чужих придурков — мне абсолютно плевать. Я их, возможно, вижу первый и последний раз в жизни. А они меня — тоже. Так что пошли. Мне нужно окунуться в купель. В этом райском месте.

«Странно, — подумал Василий, пожимая плечами и следуя за боссом. — У босса, по-моему, поехала крыша. Что райского может быть в родниковой купели? Обычная вода, холодная, из-под земли. Таких сотни, а то и тысячи по всей стране. Подумаешь, святое место. А тут ещё и болотом воняет, и комары жужжат, и на дороге окурки валяются. Не понимаю».

Василию не было дано увидеть всей красоты, открывшейся перед его новым шефом. Он видел только серые тона, болотные испарения и облупившуюся краску на деревянных раздевалках. А Крас видел бирюзу, серебро, золото и радугу, льющуюся прямо из-под земли. Они шли рядом по одной тропинке, но смотрели на мир из двух разных вселенных. И в этом, наверное, была главная ирония всех святых мест — кто приходит за чудом, тот его и находит. А кто приходит просто помыться… ну, тот просто моется.

Но, невзирая на простые, почти обывательские мысли, сегодняшний день перевернул жизнь бывшего профессионального военного, а впоследствии охранника и киллера, с ног на голову. Или с головы на ноги — как посмотреть, в каком ракурсе оценивать произошедшее. Он чувствовал, как внутри него заново загорелся огонь и тяга к жизни — то самое пламя, что почти угасло за годы беспросветной службы у садиста и подлеца. Служба у Юрия Борисовича окончательно убила все человеческие качества внутри мужчины. Он стал хладнокровным и бездушным — идеальный исполнитель, робот в человеческом теле, не задающий лишних вопросов и не мучимый совестью по ночам.

А сегодня всё резко изменилось. Он вспомнил, как ощущал себя двадцать лет назад при поступлении в элитные войска: молодым, полным сил, с горящими глазами и верой в справедливость. Хотелось перевернуть мир и сделать что-то очень значимое и великое. Искоренять тиранию и безнаказанность плохих людей и правителей, к примеру. Свергать диктаторов, освобождать угнетённых, наказывать палачей.

Поначалу так и было. Его отряд отправляли на самые сложные задания по всему миру — туда, куда официальная армия соваться боялась, а дипломаты только разводили руками и пили виски.

Они свергали диктаторов и самодуров с высоких постов, освобождали заложников, уничтожали террористические ячейки. По прошествии лет он, конечно, понял, что его отряд, по сути, являлся высокоточным и эффективным оружием против неугодных его начальству. Не демократию они несли в мир, не свободу — а чью-то волю, чьи-то интересы, чьи-то грязные деньги, завёрнутые в патриотический флаг. Именно по этой, гнусной причине он уволился и ушёл на гражданку. Не смог больше. Не захотел. Выбрал тихую жизнь с кислотами и бочками? Смешно, наверное. Но тогда казалось — меньшее из зол.

Но сегодня всё изменилось. Василий нутром чувствовал, что молодой человек, немногим ранее отрубивший ему руку, а затем и прижививший её обратно, очень светлый и добрый паренёк. Даже несмотря на то, что он сделал с двумя охранниками и Юрием Борисовичем. Да, там была кровь, жестокость, неподдельная ярость. Но была и цель. И цель эта не пахла наживой или садизмом. Она пахла справедливостью. Та самая, почти забытая, которую Василий искал в спецназе, но так и не нашёл.

Та история, рассказанная Красом Василию, — про другой мир, про смертельный турнир, про опасность, нависшую над их родной планетой, — показалась охраннику странной и неправдоподобной. Слишком уж смахивало на дешёвую фантастику из второсортных романов, которыми торгуют на вокзалах. Но после чудесного исцеления — рука, сросшаяся за считанные минуты, без шрамов, без отторжения, без осложнений, — он не мог не верить его словам. Чудо есть чудо. Его нельзя отрицать, если оно произошло у тебя на глазах, на твоём собственном теле.

Находясь на поле боя, спецназовец насмотрелся на всякого рода ранения и потери конечностей: рваные, огнестрельные, осколочные, минно-взрывные. И он точно понимал: даже самый лучший хирург, светило мировой медицины, вооружённый современнейшим оборудованием, не смог бы пришить ему руку в полевых условиях. А после подобного вида травм люди, как правило, умирали от потери крови за считанные минуты, не доезжая до госпиталя. Поэтому он решил проследовать за странным парнем. Без колебаний, без сомнений, без страха.

Тот факт, что, когда Василий вёз Краса на казнь утром, парень был похож на напуганную серую мышку, загнанную в угол, со взглядом, явно выказывающим смятение, страх и непонимание происходящего, заставлял задуматься. А когда Сергей вернулся из туалета — того самого, в подвале, где его ждали убийцы, — его взор излучал уверенность, стойкость и гнев. Обычные люди так быстро не меняются. Для этого нужны годы тренировок, психотерапии, может быть, глубокая религиозная трансформация. А тут — пять минут, и человек неузнаваем. Однозначно, что-то произошло с Красом за те мгновения, пока он находился наедине с собой, без присмотра. Что-то, что превратило затравленного клерка в машину для убийства с ясным взглядом и твёрдой рукой.

'Эх, босс, — тихо сказал Василий у себя в голове, г. — Что же ты за зверь такой? И куда ты нас ведёшь? Надеюсь, не в ад. В аду я уже был. Даже сувенир оттуда привёз — синий шрам на душе.

— Вась, моё залипание заразно? — усмехнулся Крас, заметив, что охранник застыл на месте с отсутствующим выражением лица. — Ладно, я понимаю, почему зависаю — у меня там миры иные, энергии всякие, ангелы с чертями. А ты-то чего? Девок голых я тут не наблюдаю! — Сергей проследил за взглядом Василия и расхохотался. — Зачем ты уставился на задницу толстой тётки? Это неприлично. Пошли купаться!

Василий моментально пришёл в себя и понял, что он реально стоит, как замерший истукан на площади Мао Цзэдуна, и нагло пялится на пятую точку женщины, наливающей черпаком воду из родника. Женщина была далеко не первой молодости и не первой свежести — кряжистая, в цветастом платке и резиновых сапогах, с лопатой для прополки грядок в руках. Он представил себе ситуацию со стороны: мадам, застывшая в позе буквы «зю», в простонародье — раком, а позади неё бритоголовый амбал в чёрных штанах и кожаной куртке, упёршийся взглядом в это великолепие с выражением глубокой задумчивости. Так себе картинка. Достойная, пожалуй, разве что стендапа на телеканале «Россия-Культура» в рубрике «Нелепые происшествия».

Лицо парня моментально налилось краской от неловкости — даже лысина порозовела, будто её начистили свёклой. Он быстрым шагом проследовал за своим боссом, стараясь не смотреть по сторонам и тем более — не оборачиваться.

Подходя к деревянной купели — грубо сколоченной из толстых сосновых брёвен, пропитанных олифой и временем, — Крас услышал, как озорно визжали женщины и девушки в дамском отделении. Визги были такие, будто их там не святой водой окатывали, а щекотали до полусмерти. Мужчины же ахали и охали, погружаясь в холодную воду — без визгов, но с чувством собственного достоинства и лёгкой хрипотцой, какую издают моржи на зимней проруби после первого погружения. Насколько знал Сергей, температура воды здесь не поднималась выше шести градусов даже в самые жаркие летние дни. А именно знойная погода стояла сегодня на улице — солнце жарило так, что плавился асфальт, и воздух дрожал маревом над полями.

Окунуться в освежающую студёную воду было истинным наслаждением. Но не более чем на три раза: после нескольких секунд нахождения в адском холоде наступала гипотермия, начинали сводить конечности, и вместо благодати можно было получить переохлаждение с последующим визитом к терапевту. Так что все купались быстро, с чувством, с толком, с расстановкой — трижды окунулись с головой и вылетают наружу, красные как раки, весело стуча зубами и натягивая на себя полотенца, снятые с верёвок ещё до того, как тело высохло.

На святой источник приезжали люди со всех уголков страны — из Москвы, Питера, Екатеринбурга, с Дальнего Востока, даже из-за границы прилетали, судя по разговорчивым паломникам с немецкими и английскими акцентами. Очередь практически всегда. Крас вспомнил, как пару лет назад решил приехать сюда на Крещение: толпа желающих смыть свои грехи — настоящие, мнимые, наследственные, — вытянулась от самого здания монастыря, обогнула церковь, пересекла дорогу и упёрлась в болото, где чёрные вороны сверкали красными глазами. Он тогда простоял в очереди четыре часа. Вымотался, замёрз, но ушёл довольный — с чувством выполненного долга перед неведомыми силами.

Зайдя в комнату переодевания, он обнаружил там пару одевающихся мужчин, уже принявших водные процедуры. Оба — крепкие, загорелые, с нательными крестами на волосатых грудях, — натягивали футболки и с интересом разглядывали странную парочку: полного парня в дорогом костюме и бритого амбала с пистолетом под мышкой. Один из них, видимо, самый смелый, открыл было рот, чтобы спросить, но встретился взглядом с Василием и передумал. Рот закрылся. Вопросы отпали сами собой.

— Ну что, Вась, — тихо сказал Сергей, стягивая пиджак и аккуратно вешая его на крючок, — боевое крещение? Или святое? Чёрт его разберёт. Главное — не замёрзнуть насмерть. Труп в купели, знаешь ли, выглядит непрезентабельно. Особенно с пришитой рукой.

— Как водичка, мужики? — спросил парень из вежливости, стягивая галстук и наматывая его на кулак. — Не окоченели?

— Нет, что ты! — хохотнул один из купающихся, широкоплечий детина с веснушчатым лицом и рыжей бородой, от которой пахло дешёвым табаком. — Водичка просто супер! Такая же холодная, как моя бывшая! — Он залился смехом, довольный собственной шуткой, даже слёзы выступили на глазах. — И такая же освежающая! Особенно когда вспоминаешь, как она алименты делила.

Второй, угрюмый, уже немолодой мужчина, лет пятидесяти с хвостиком, тело которого покрывали наколки синего цвета — стёршиеся, блёклые, с намётанным глазом можно было разобрать «не забуду мать родную», «СК» на костяшках пальцев, и паутину на локтях, — лишь улыбнулся уголком рта и промолчал. Молчание его было тяжёлым, как мешок песка, и говорило о том, что хмурый человек давно уже перестал искать лёгкие ответы на сложные вопросы.

Многие бывшие узники мест не столь отдалённых думали, как бы им смыть грехи прожитых дней — настоящие, выдуманные, наговорённые на допросах, — и того, что они сотворили много лет назад, по собственной воле или по приказу, в пьяном угаре или трезвом расчёте. Некоторые даже сходили с ума на почве искупления содеянного. Вдавались в религию с фанатизмом, достойным средневековой инквизиции, и пытались исправить свою судьбу, вымаливая у икон прощение за украденное, убитое, изломанное. Скорее всего, этот наколотый молчальник был одним из таких бедолаг. Пока Крас снимал пиджак, аккуратно развешивая его на спинку скамьи, мужчина успел раз десять перекреститься, мелко, часто, будто отмахиваясь от невидимых мух. Что-то очень тихо приговаривал, шевеля тонкими бескровными губами — то ли молитву, то ли заклинание, то ли список старых обид.

После того как мужики покинули купель — рыжий всё ещё посмеивался над собственной остротой, а наколотый вышел последним, сутулясь и оглядываясь на образа, — Крас подозвал своего охранника. Тот стоял у двери, сложив руки на груди, и сканировал помещение взглядом, привычным к поиску засад и внезапных угроз.

— Вась, — спросил Сергей, расстёгивая пуговицы на рубашке, — ты будешь купаться? Прохладная водица очень бодрит и, говорят, лечит все болячки. От геморроя до экзистенциального кризиса.

— Нет, босс. — Василий отрицательно покачал головой и скосил глаза на свою прижатую руку. — Мои болячки это не вылечит, потому что они в основном душевные. А тело у меня в порядке… почти в порядке. — Он пошевелил пальцами, проверяя подвижность суставов, и удовлетворённо кивнул. — Да и не любитель я моржевания. Сибирь, знаешь ли, в детстве надоела. Лучше тут постою и послежу за порядком. Вдруг твоя новая тётка из раздевалки вылезет и попросит подсобить спину потереть. Я тогда в крик.

— Хорошо, тогда у меня к тебе просьба: никого сюда не впускай, пока я буду находиться внутри. — Сергей говорил медленно, подбирая слова и чувствуя, как концентрация энергии в купели давит на виски. — Чую, мне опять придётся, э–э–э, затупить, короче, зависнуть, как ты это называешь. Потом расскажу, что я делаю на самом деле. Только не пугайся и не дёргайся, если я перестану подавать признаки жизни. Я в порядке. Просто… в отключке.

Сергей всем телом ощущал, какая мощная энергетика исходит из места, куда сливались потоки от всех родников. Там, в центре купели, энергии разного окраса — лазурные, бирюзовые, серебряные, золотые, даже один фиолетовый сгусток, — смешивались и превращались в вихрь. Медленный, тягучий, пульсирующий в такт чему-то далёкому, едва уловимому. Обычным зрением магического великолепия не разглядеть — только чистая вода, в которой отражается деревянный свод купели. А вот в энергетическом спектре картина выглядела просто прекрасно. Хотелось как можно быстрее раздеться и опуститься в самый центр струящегося водоворота, раствориться в нём без остатка, забыть о теле, о времени, о мире. Но Сергей помнил, как обжигала ледяная ключевая вода купели прошлым летом, когда он окунался здесь в обычном, человеческом состоянии. Тогда он вылетел из воды через три секунды, синий, трясущийся, с выбитой зубной дробью.

Раздевшись и аккуратно сложив вещи на деревянную скамью — пиджак поверх брюк, рубашка сверху, ботинки рядышком, — он проследовал к лестнице из пары ступенек, сбитых из толстых, почерневших от времени досок. Опустив одну ступню в воду, Сергей остановился в замешательстве. Вода не то что не обжигала ногу холодом — наоборот, расслабляла конечность, разливалась приятным, успокаивающим теплом. Навскидку температура была в районе тридцати пяти–тридцати восьми градусов. Именно столько любил наблюдать на термометре Сергей, принимая ванну после долгого рабочего дня.

Страх пропал, сменившись недоумением и тихой радостью. Парень не торопясь спустился в купель по пояс, чувствуя, как его тело наполняется энергией. Два противоположных состояния — расслабления и, напротив, возбуждения — еле уживались в теле. Всем прекрасно известны ощущения, когда после очень тяжёлого дня залезаешь в тёплую ванну или мягкую постель: мышцы отмякают, голова становится пустой, веки слипаются. Именно это сейчас происходило с организмом Сергея. Но в то же время в голове фейерверками взрывались выбросы адреналина и эндорфина — гормонов бодрости и счастья, которые обычно выбрасываются в кровь при экстриме, прыжках с парашютом или быстрой езде на мотоцикле. Однажды он очень высоко поднялся на фуникулёре в горах, и от взгляда в глубину пропасти, когда вагончик качнулся на ветру, он испытал похожие ощущения. Смесь сладкого ужаса и восторга.

Погрузившись с головой, Сергей не ощутил никакого дискомфорта. Вода не заливалась в нос и уши, не жгла глаза, не заставляла кашлять и задыхаться. Даже было такое чувство, что он может дышать под водой. Лёгкие наполнялись воздухом, хотя вокруг была только вода — тёплая, плотная, живая. Тогда ему стало очень интересно, что же он увидит своим новым зрением там, в глубине, куда не проникает солнечный свет. Сконцентрировавшись — так же, как давеча на дороге, перед церковью и монастырём, — Крас подал команду мозгу на смену спектра видимого. Привычный толчок в затылке, мгновенная настройка фокуса, как при переключении объектива на дорогом фотоаппарате.

Момент — и мир исчез!!!

Не стало ни купели, ни воды, ни деревянных стен, ни Василия, стоящего за дверью и отгоняющего любопытных паломников. Осталась только бесконечная, светящаяся пустота, в центре которой пульсировало что-то огромное, живое и невероятно древнее. Что-то, что ждало его здесь всё это время. Может быть, годами. Может быть, веками.

— Ну, здравствуй, увалень. Давно не виделись. — Раздался знакомый, до противного елейный голос прямо в сознании Краса. Голос, от которого хотелось или перекреститься, или выпить, или всё одновременно. — Развлекаешься? Решил ванну принять? — Вед хмыкнул, и гулкий звук прокатился по пустоте тягучей патокой. — Замочил троих касатиков и как ни в чём не бывало купаешься! Посмотрите на него, кайфует он тут! Нет, браток, так дело не пойдёт. Проснись, красавица, «открой, сомкнуты негой взоры, навстречу северной»… Кхм, что-то не туда меня понесло. — Голос сбился, закашлялся, будто старый граммофон с заезженной пластинкой. — Эх, плохо ты на меня влияешь, бездарь! Так и хочется выпороть тебя хорошенько. Всё с тобой не так, как у всех. Сложно как-то. Ау, зенки распахни, говорю!

— А, это ты, старый пень! — Сходу съязвил Сергей, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения, смешанного с каким-то извращённым родством. — Чем обязан? Когда ты реально нужен, тебя не дождёшься. А решишь расслабиться малость — тут как тут. Обломщик хренов, — он сплюнул в сторону (плевок растворился в воздухе, не долетев до пола). — За последние полгода это были самые приятные мгновения в моей жизни! Не считая часика в борделе с тянкой. И то спорно.

Открыв глаза, Крас понял, что находится в незнакомом ему месте. Совсем не там, где они встречались раньше. Последняя подобная встреча проходила в комнате, похожей на склеп, со стенами из живых мышц и чернющим полом, в котором отражалось всё, чего боялся человек. Сергей вспомнил, как сильно испугался первого свидания с Ведом: подкашивались ноги, пересыхало во рту, казалось, что он сходит с ума. Но и сегодня он был обескуражен не меньше, чем в прошлый раз. А может, и больше.

Посмотрев вниз, понял, что стоит на песчаном основании белого цвета — не просто песок, а что-то иное. Песок был необычным: слепленный в монолит, не рассыпчатый, крупнозернистый, с чёткими гранями каждой крупицы. Это больше походило на бетон высшего качества, отполированный до зеркального блеска, но рисунок и структура точно были как у пляжного песка. Такое, наверное, можно получить, если на твёрдое основание насыпать песчаную прослойку, пропитать эпоксидной смолой и залить сверху ещё одним толстым слоем, а потом шлифовать неделями. Очень странно было наблюдать, как в свиду жёстком монолите резвились морские пресмыкающиеся: маленькие рачки с прозрачными панцирями, извивающиеся змейки с бирюзовыми чешуйками, крабики, смешно перебирающие клешнями, и стайки крошечных рыбок, сверкающих, как россыпи бриллиантов. Всё животное великолепие двигалось, жило, ело друг друга, размножалось и умирало прямо под его ногами — как в океанариуме со стеклянным полом, только без стекла. И без океанариума.

— Красиво, правда? — голос Веда раздался уже не внутри головы, а откуда-то сверху, со всех сторон одновременно. — Я тут немного прибрался, пока ты в обмороках валялся. А то смотреть противно было: паутина, плесень, трупы детских страхов, неубранные комплексы. Кошмар, а не внутренний мир. Жить можно?

— Жить можно, — буркнул Крас, всё ещё разглядывая песчаный монолит и его обитателей. — Но дорого. Ты по делу или как? У меня там тело в купели мокнет без присмотра. Ещё схватит пневмонию, и кто тогда будет спасать человечество от иномирных тварей? Ты? С твоими-то замашками оперного злодея?

Вед не ответил. Только где-то далеко, на границе слышимости, раздался его смех — сухой, каркающий, похожий на треск старого дерева в костре.

Покрутив головой, Сергей решил, что попал внутрь огромного аквариума. Стен не было совсем, вернее, они, скорее всего, состояли из прозрачнейшего стекла или энергетического барьера, так как колыхание воды видно невооружённым взглядом. Казалось, протяни руку — и она погрузится в бескрайний морской мир. Океаническое дно — вот более точное описание места, где сейчас они находились. Кораллы — розовые, оранжевые, фиолетовые, похожие на причудливые замки подводных королей, — водоросли, длинные и извивающиеся, как волосы утопленниц, морские обитатели: стайки рыб, сверкающих чешуёй всех цветов радуги, осьминоги, лениво перебирающие щупальцами, медузы, пульсирующие неоновым светом. Косяки красивейших рыб, каких не увидишь ни в одном океанариуме Земли, плыли куда-то по своим делам, не обращая внимания на двух странных существ, застывших на дне.

Сказочное великолепие тянулось во все стороны, куда дотягивался взгляд — до самого горизонта, где вода сливалась со светом в молочной дымке. Лучи яркого солнечного света приятно обволакивали и освещали чарующий подводный мир, проникая сквозь толщу воды и рассыпаясь миллиардами бликов. Если в прошлый раз обстановка навивала страх и панику — холодный склеп с пульсирующими стенами и чернотой под ногами, — то сейчас всё ровно наоборот. Хотелось сесть на песок, скрестить ноги и медитировать до скончания веков.

Крас всё же прошёлся до края помещения (или не помещения, а просто границы, за которой начиналась вода) и вытянул руку вперёд. Ладонь пересекла невидимую преграду без всякого сопротивления, погрузилась в воду — тёплую, плотную, живую. А когда вернул обратно, на коже остались капли. Вода медленно стекала по пальцам, собираясь на кончиках и падая вниз, на песчаный пол. Словно какой-то энергетический купол накрыл их в самой морской пучине, не давая заполнить водой то место, где они находились. Искусственная полость в сердце океана — пузырь воздуха для двух заговорщиков, устроивших тайное совещание под носом у гигантских чудовищ.

— Дышится легко, — заметил Сергей сам себе. — И давление не чувствуется. А должно бы. На немыслимой глубине, если это вообще наш океан, тело расплющит в лепёшку быстрее, чем я успею сказать «караул».

Кстати, это явно была не родная планета Краса, так как секунду назад над ними проплыл огромный морской хищник. По описанию из книг он понял, что зверь ближе к мегалодону, чем к современной акуле. Огромный монстр длиной метров пятьдесят и высотой с десяток, с пастью, в которой можно парковать автобусы, разорвал в клочья рыбу размером с мелкого кита. Кровь окрасила воду в багровый, и несколько меньших хищников тут же набросились на остатки трапезы. Даже лёгкое чувство тревоги закралось в душу парня. Его тушки весом чуть более ста килограмм хватит древнему чудищу на один зуб. Даже не на перекус, а так — на чих.

— Значит, то, как тёлок жарили в борделе, — единственное, что было приятно на Фараде? — голос Веда раздался откуда-то сбоку, из-за кораллового куста, усыпанного светящимися полипами. — А я думал, тебя там лупили чаще, чем развлекали. — Существо выступило из воды — сухое, как всегда, даже не замочив края своего странного наряда. — Думается, воздержание в молодом теле, после того как узнал все плотские прелести, — тоже своего рода пытка. Пыхтели вы знатно на тех милашках, — после сказанного Вед громко рассмеялся: раскатисто, хрипло, с присвистом, будто старый паровоз.

— Ты за этим меня сюда вытащил? — скрестил руки на груди Сергей. — Чтобы мою сексуальную жизнь обсудить? Я тебе не подружка по переписке. А ну давай по делу. Или я возвращаюсь к себе в купель. Там хоть вода тёплая и никто мораль не читает.

— И по поводу сексуального расслабления — тут вообще не то! — отрезал Сергей, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости сравнения. — Там была физическая услада, примитивная, телесная, как почесать пятку после долгого дня. А сейчас — совсем другой спектр ощущений. Подобного со мной не случалось до сих пор. — Он развёл руками, пытаясь найти слова, но их не было. — Райское наслаждение! Даже не райское — запредельное. Такое, что язык не поворачивается назвать это, разве что словом «божественное».

— Конечно, не случалось, — Вед улыбнулся. Улыбка его была кривой, однобокой, и в ней, казалось, сквозила зависть. Не злая, но ощутимая, как привкус ржавчины на языке. — Я тебе даже больше скажу: немногие во вселенной способны ощутить нечто похожее. Единение с энергией — редкий дар. Очень редкий. Не каждый маг, не каждый жрец, не каждый из тех, кто мнит себя избранным. А ты — вот так запросто, влез в купель, как в ванну, и получил то, за чем другие охотятся тысячилетия. — Он покачал головой, отчего борода его смешно заколыхалась. — И даже не обосрался от счастья. Молодец.

— А я смотрю, сегодня ты более щедр на слова, — заметил Крас, прищурившись. — И, прости господи, что за наряд? Ты кого играешь — древнего мудреца или бомжа с чувством стиля?

Вед выглядел очень необычно. Из мудрого старца, каким он предстал в прошлую встречу — в длинном балахоне, с посохом и мрачным взглядом, — он превратился в непонятного вида хипстера. Длинная белая борода, прежде свисавшая неопрятной паклей, теперь была коротко и аккуратно подстрижена, кончики тронуты серебром. На голове — петушок чёрного цвета, залитый гелем так, что торчал в разные стороны, будто ёжик после удара током. Драный свитер с оленями — именно такой, как у сисадминов из анекдотов, — сидел в облипку на жилистом теле. Синие, зауженные джинсы с подворотами открывали щиколотки, на коленях зияли прорехи, выказывая необычную для старца гладкую кожу — без морщин, без шрамов, без пигментных пятен. Ноги обуты в красные высокие конверсы — яркие, как пожарная машина. Шею и запястья украшали шнурки неизвестного происхождения с металлическими кулонами: звёзды, черепа, какие-то руны. Из широкого выреза пуловера выпирала волосатая накачанная грудь — татуировки, кажется, тоже имелись, но разглядеть их мешал яркий блеск вокруг. Ещё и очки-авиаторы, завершающие непривычный для Краса образ. Стёкла были тёмными, почти чёрными, и невозможно было понять, куда смотрит их обладатель — на Сергея, сквозь Сергея или в сторону проплывающего мимо мегалодона.

Такая внешность омолодила Веда лет на сто, хотя точный его возраст Красу не был известен. Может, ему и вовсе тысяча лет. Может, десять тысяч. Может, он ровесник голубой планеты, где сейчас подводные монстры рвут друг друга на части. Возможно, для него век, как для Краса — эпоха. Или меньше.

— Ну! — Вед развёл руками, демонстрируя наряд. — Так сейчас же модно в твоём мире выглядеть как клоун с Крукардоса! — Он поправил очки, которые и так сидели идеально. — Хотя ты и не знаешь, где это. — Усмехнулся старик. — Да просто решил сегодня не пугать тебя. А то ещё обгадишься. Помню нашу первую встречу — трясся, как кролик перед удавом. Хе-хе-хе! Если бы мог, однозначно усрал весь пол. Ах-ха-ха! — Вед залился смехом, хлопая себя по коленям, отчего конверсы жалобно скрипнули.

— Чем обязан, хипстер престарелый? — ответил Крас, решив подколоть Веда, но в голосе не было злобы. Только усталость и лёгкое раздражение, как от старого родственника, который слишком часто заходит в гости без приглашения.

— Вон оно как! — Вед резко перестал смеяться, лицо его стало обиженным, почти детским. — И тебе, наверное, совсем ничего не интересно? Ты во всём разобрался, знаешь, как всё закончилось? — Он отступил на шаг, сложил руки на груди. — В общем, моя помощь не нужна, и я могу быть свободен?

Вед развернулся и сделал вид, будто собирается уйти. Зашагал по песчаному полу, подошвы конверсов громко шлёпали по эпоксидной смоле. Остановился на границе воздушного пузыря — там, где начиналась вода. И замер, ожидая окрика.

— Стоять, — нехотя бросил Сергей. — Говори уже. Что там стряслось ещё? И без твоих клоунских выходок, пожалуйста. Я серьёзно. — Он вздохнул и добавил уже мягче, с ноткой виноватой кошачьей ласковости: — Ну-ну, не обижайся! — Быстро переобулся Крас, делая шаг в сторону замершего Веда. — Ты же знаешь, я могу быть немного резок, когда нервничаю. Это нервы. И я не выспался. И вообще — день такой. Конечно, мне всё интересно, и у меня куча вопросов. Но чёрт побери, ты… ты… — Он посмотрел на драный свитер с оленями, на красные конверсы, на очки-авиаторы, и не удержался. — Аха-ха-ха-ах! — Вдруг Крас заливисто рассмеялся, согнувшись пополам и схватившись за живот. Смех его эхом разносился по подводному пузырю, пугая мелких рыбок за прозрачной стеной.

— Что смешного? — непонимающе спросил Вед, нахмурившись и поправив очки. — Смешинка в рот попала? Или песок? Или ты решил, что шутки про мой наряд — это нормально? Я между прочим старался, хотел быть ближе к народу.

— Не могу привыкнуть к твоему образу, — выдохнул Крас, вытирая выступившие слёзы. — Это просто разрыв шаблона. Ты бы видел себя со стороны! Примерно то же самое, наверное, можно ощущать, встретив, скажем, патриарха католической церкви в образе панка-обрыгана. С ирокезом и заклёпками. Или буддийского монаха с бас гитарой и в косухе. — Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Не обижайся, мне очень нравится. Честно. Так намного проще общаться. Ты перестал быть страшным и непостижимым, стал почти… родным. Как старый эксцентричный дед, который ушёл в запой и не вернулся. И очки, пожалуйста, не снимай, — добавил он серьёзно. — Я помню тот взгляд. Мне хватило одного раза. — Сергей поёжился, будто сквозняк пробежал по его плечам, хотя ветра в подводном пузыре не было и быть не могло.

Крас помолчал секунду, собираясь с мыслями, и задал вопрос, вертевшийся на его языке с самого начала встречи:

— К слову, а где мы сейчас находимся? Это чья-то планета? Другой слой реальности? Или просто сон, который ты мне внушил, чтобы поболтать без свидетелей?

Вед улыбнулся — загадочно, с прищуром, отчего его очки-авиаторы съехали на кончик носа.

— Сегодня я расскажу тебе много, — сказал он, водружая очки на место. — Заслужил. Но вот секрет мест наших встреч пока открыть не готов. Сам до ответа дойдёшь когда-нибудь. — Он подмигнул. — Пока только могу сказать следующее: данная локация связана с тем, что твоя тушка сейчас находится в месте очень мощного выброса энергии через водный канал. Вода — отличный проводник, Серёжа. И память у неё хорошая. Поэтому мы здесь. Не в купели, но рядом. Понимаешь?

Крас и сам понял, что место явки однозначно связано с его купанием в источнике. Это было очевидно. Но он хотел услышать подтверждение.

— Хорошо, — кивнул Крас, прохаживаясь по песчаному полу и глядя на проплывающую за стеной стаю светящихся рыб. — К этому мы ещё вернёмся. Давай начнём с того, что случилось на Фараде. — Он остановился и повернулся к Веду лицом. — Почему меня туда перенесло? Как там Лао, Ли, Ши Вейж и другие мастера? Они живы? С ними всё в порядке после того, что случилось в храме? Ещё мне очень интересно, почему там прошло полгода, а тут — даже мгновения не пронеслось? И вроде как мне поясняли, я должен был обучаться гораздо дольше. Годами. А тут — полгода. И я как огурчик. Ну, почти.

Вед выставил вперёд ладони — жест классического «тормози, лошадь», говоря таким образом, что Крас слишком торопится. Жест получился забавным в сочетании со свитером с оленями.

— Не семени, — сказал он наставительно. — Слишком много вопросов за раз. Голова лопнет, а мне потом собирать тебя по кусочкам. Но вопросы правильные, — добавил старик, хитро прищурившись. — А я думал, будешь спрашивать про то, как зародилась вселенная, в чём смысл жизни и куда исчезают носки после стирки. Хе-хе-хе! — Вед довольно потирал руки, отчего шнурки на запястьях мелодично звенели подвесками. — А ты про дело спрашиваешь. Радует. Ладно, садись, что ли. Ноги-то небось затекли стоять. И слушай. Рассказ будет долгим.

— А ты знаешь про зарождение вселенной? Расскажешь? — спросил Крас с блеском в глазах, чувствуя, что упускает глобальную возможность. Такой шанс выпадает раз в тысячу лет — поговорить с существом, которое, возможно, видело Большой взрыв своими глазами (или тем, что у него вместо глаз). — Ну, хотя бы вкратце. Для общего развития.

— Нет, дружок, не знаю, — Вед пожал плечами, от чего олени на свитере задрали морды. — А знал бы — всё равно не сказал. Смысл? Ты всё равно не поймёшь. Это как объяснять муравью принципы квантовой физики. Или зачем коту девятая жизнь. — Он отхлебнул из материализовавшегося в воздухе разноцветного коктейля, и трубочка забавно забулькала. — Могу только пояснить, что вселенных бесчисленное множество. Как песчинок на вот этом самом полу. Только каждая песчинка — целая бесконечность. И они все разные: в одних физика работает, в других — магия, в третьих — одни только мысли, без материи, в четвёртых всё вместе взятое, во многих вообще пустота. Но это так, ликбез. А вот на твои вопросы, пожалуй, я отвечу. — Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — С чего начнём?

— Лао, — не мешкая ответил Сергей, и сердце его на секунду замерло. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я так и думал! — понимающе начал старик, одобрительно кивая и поправляя съехавшие на нос очки. — Твой иномирный костюмчик отравили, и он сейчас находится в глубокой коме. Недотёпы, конечно, пытались его выходить, всякими настойками и молитвами, но навряд ли у них это получилось бы без меня. — Вед гордо выпятил грудь, отчего волосы из выреза свитера полезли наружу. — Я дал ему противоядие, и процесс полного восстановления — вопрос времени. Сколько — не скажу. Может, месяц. Может, год. Может, завтра очнётся, если сильно захочет. Та дрянь, которой его траванули, очень редкая — на одном Фараде таких ядов раз-два и обчёлся, — но и мы не лыком шиты! Наши противники очень дорого заплатили за подлую попытку убийства. — Вед зловеще усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Самое интересное, что целью был не он. А ты. — Старик ткнул трубочкой в сторону Краса. — И это уже о многом говорит. Значит, супостаты прекрасно осведомлены о тебе и твоих способностях. Будь готов к резким переменам в родном мире и большим потерям. Теперь конкретно против тебя кинут все имеющиеся силы. Цель номер один.

Вед замолчал на несколько мгновений, словно понимая, что упускает что-то важное, затем широко улыбнулся и продолжил повествование:

— Если бы ты остался в теле Лао, скорее всего, твоя душа канула бы в небытие. — Голос Веда стал тише, серьёзнее, без привычной игривости. — Яд, которым ранили парнишку, убивает не только живой организм, но и разрушает душу, причём за неё берётся в первую очередь. Душу, Карл! Именно поэтому и было решено возвращать тебя раньше положенного срока. Рисковать твоим бессмертием мы не имели права. — Он отпил ещё коктейля, крякнул. — Но ты красавчик, знатно ящерку уделал. Я, если честно, даже немного удивился. И откуда столько прыти взялось? В тебе же столько веса лишнего было, одышка, давление…

— С ним всё будет в порядке? — спросил Крас, пропустив мимо ушей лестные слова в свой адрес. Ему было плевать на похвалы. Плевать на признание. — С Лао, естественно, а не со злобным крокодилом Геной. — Он шагнул ближе к Веду. — Мне так хочется с ним поговорить. Извиниться за все причинённые неудобства. Он же не виноват, что сильные мироздания решили поиграть в куколки. Он, по сути, ещё ребёнок. — Сергей сглотнул. — Его психика выдержит немыслимую нагрузку?

Вед улыбнулся — мягко, почти по-отечески. В его руке внезапно появился ещё один разноцветный коктейль, с трубочкой, зонтиком и долькой апельсина на бортике. Он протянул его Сергею, но тот отрицательно покачал головой. Тогда Вед пожал плечами и оставил напиток себе, пристроив второй бокал рядом на невидимой подставке.

— Лао будет в полном порядке, — ответил он, приспустив очки-авиаторы и глядя на Краса поверх стёкол. — Лысый малой силён духом, крепче, чем ты думаешь. Кошмары, конечно, его помучают какое-то время — это неизбежно, — но он справится. Та среда, в которой он находился всю сознательную жизнь, закаляет волю, характер и дух. Храм Шао Лань — это вам не курсы повышения квалификации. Парочка моих подопечных поможет пацану встать на путь истинный. — Он сделал глоток, промокнул губы тыльной стороной ладони. — А извиняться тебе не за что. Скорее всего, если вы встретитесь, то он будет тебя благодарить. За опыт. За приключение. За то, что теперь он знает, что мир гораздо больше, чем стены его храма и поучения наставников.

Крас выдохнул — шумно, с облегчением, будто держал воздух в лёгких целую вечность.

— Спасибо, — просто сказал он. — Это… это много значит. Ты даже не представляешь.

— Представляю, — усмехнулся Вед и добавил уже веселее: — Ладно, хватит соплей. Спрашивай дальше, пока я не передумал отвечать. Ли, Ши Вейж и остальные — живы, здоровы, злы на тебя за то, что ты устроил в храме.

— Интересно, за что Лао будет благодарить? — не веря, проблеял Крас. Голос его дрогнул, выдавая смесь недоверия и странной, почти детской надежды. — За то, что я реквизировал его тело на полгода? Подвергал смертельным опасностям? — Он начал загибать пальцы. — Развратил его друга Ли? Тот до меня даже не знал, что такое алкоголь и женские руки. А теперь? Скажи спасибо, что я не научил его курить. — Продолжил расспрашивать Сергей, не обращая внимания на лестные слова Веда, пропуская их мимо ушей, как шум прибоя.

— Дело в том, — с лёгкой запинкой начал Вед, почесав затылок и сдвинув очки на лоб, отчего его глаза — старые, мудрые, с бесконечностью где-то в зрачках — стали видны целиком, — что ты, м–м–м… как бы сказать, дабы ты не возгордился и нос не задрал, потому что это вредно для здоровья и отношений с окружающими… короче: касатик, ты уникальная личность. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом. — Обладание эксклюзивными навыками, да ещё и в джекпотовом сочетании, позволяет тебе очень быстро развиваться и набирать силу. Любой разумный и мечтать не может о том, что на тебя свалилось. — Вед развёл руками, и коктейль в его руке колыхнулся, но не пролилось ни капли. — Да, конечно, есть риски, сложности, ответственность. Если облажаешься — последствия будут катастрофическими. Но если ты всё сделаешь правильно, то станешь не последней личностью среди сильнейших. Очень не последней. Возможно, даже первой, ну или второй.

Вед немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Как оказалось, ты можешь влиять на других разумных — как положительно, так и отрицательно. Согласись, ловко ты ручонку бритоголовому приладил обратно! — Он хмыкнул и отпил коктейля. — Сам не понимая, что делаешь, вместе с лечением ты передал ему частичку своей паразитической энергетики. — Вед поднял палец, предупреждая возражения. — Только не пугайся, слово «паразитическая» я употребил в хорошем смысле. Она как бы ломает и подчиняет слабые души и разумы. Не зло, не насильственно — а мягко, почти незаметно, как психотерапевт, только без диплома и кушетки, если конечно не требуется грубого подчинения. Теперь лысик будет, как собачонка, за тобой бегать. Хвостом вилять, приносить тапочки, защищать до последней капли крови. Желание служить именно тебе — не совсем его. Это плод воздействия на энергокаркас. Во время нанесения раны коса засадила семя подчинения в его сознание — крошечное семечко для большого дела, как говорят в твоём мире учёные-биологи, только не растительное, а магическое. А когда ты его латал, оно проросло. — Вед щёлкнул пальцами. — Пуф. И готов раб. Верный, преданный, почти как пёс. Впоследствии ты научишься контролировать воздействие на других разумных и будешь сам решать, нужен тебе спутник или нет. Энергия подчинения не бесконечна, её надо расходовать с умом.

Вед глубоко вздохнул, сделал очередной глоток бодрящего коктейля — от которого, казалось, сам помолодел лет на пятьдесят, — и продолжил, уже деловито и без тени шутки в голосе:

— Но давай вернёмся к узкоглазому мальчугану. В теле Лао ты провёл целых шесть месяцев. И всё то, что ты там выучил, навыки, которыми обзавёлся — всё это переложилось на душу паренька. — Вед приложил руку к груди, там, где под свитером с оленями билось его древнее, чуждое человеческому пониманию сердце, если оно вообще имелось в теле древнего старца. — Он, конечно, ограничится тем прогрессом, которого ты достиг, — не сможет прыгнуть выше твоей головы, хотя оно и странно звучит, учитывая, что голова-то была его, — но сможет оттачивать полученное мастерство. Мальчишка — будущий защитник мира Фарад. Когда-нибудь, через десятки лет, по силе он обгонит и Тушу, и Ши Вейжа. И всё это — благодаря тебе. — Вед ткнул трубочкой в сторону Краса. — Да только то, как Лао теперь умеет управлять энергией, на Фараде бесценно. Там секретное искусство почти утеряно, одни обрывки да пересказы.

Вед отставил пустой бокал — тот растворился в воздухе, не долетев до пола, — и заговорил быстрее, будто боялся, что не успеет сказать самое важное:

— Его друг, кстати, также от тебя немало заграбастал. Ты же видел, как быстро Ли начал развиваться? Я за ним наблюдал. Возможно, тебе не было заметно на общем фоне своей собственной гонки, но поверь старому хипстеру: до твоего прихода на Фарад парень был черепахой. Медленной, ленивой, сонной черепахой, которая только и умеет, что греться на солнышке. А с появлением тебя, бестолочь, превратился в гепарда. Прыть, скорость, желание учиться — не нарадуюсь. — Вед даже прослезился, снял очки и протёр их краем свитера. — Двух разумных будут оберегать как зеницу ока. Ши Вейж уже носится с Лао, как курица с яйцом. С тем единственным яйцом, которое может высидеть не цыплёнка, а дракона или феникса.

Крас молчал. Слова Веда падали в его сознание, как камни в воду, расходясь кругами, которые никак не могли успокоиться.

— Значит, я не разрушил им жизнь, — тихо сказал он наконец. — А изменил. В лучшую сторону. Хотя и не собирался. Это как-то… обнадёживает.

— Обнадёживает, — согласился Вед, водружая очки на место. — Но не расслабляйся. Хорошие новости кончились. Готов к плохим? Они очень плохие. Советую присесть. Или прилечь. Лучше прилечь. Да шучу, сделай лицо попроще. Что ещё хочешь узнать?

Крас обдумал полученные данные и моментально задрал подбородок вверх, загордившись собой любимым. Так и виделось: нимб, крылья и толпа поклонников, падающих ниц. Увидев, что Вед нахмурился от такой реакции — брови сошлись к переносице, очки-авиаторы съехали на самый кончик носа, — Сергей потупил взгляд, как нашкодивший школьник, и решил продолжить диалог в более скромном тоне:

— Очень интересная информация. — Он почесал затылок, делая вид, что задумался о чём-то высоком. — Нужно осторожно выбирать себе друзей. Сам не замечу, как за мной будет куча поклонников бегать. А я как-то не планировал создавать отряд боевых пидорасов, — рассмеялся Крас, но смех вышел нервным, с надрывом. — Шутка. Конечно, шутка. Или нет? Ладно, проехали. — Он махнул рукой, отгоняя неудачную мысль. — Так кто стоял за гнусной подставой? Наверняка же всё было не просто так, а спланировано до мельчайших деталей. Мой противник оказался силён как лев. Да по сути, он меня почти прикончил. Ещё немного — и я был бы не я, а удобрение для местной флоры. — Сергей помрачнел, вспомнив схватку. — Удалось его расспросить о заказчике? Или он был нем, как партизан на допросе?

— К сожалению, нет, — ответил Вед, поджав губы от разочарования так, что те почти слились с бородой. — Он умер сразу после поединка. — Вед развёл руками, и в этом жесте была безысходность. — Стандартная система безопасности для диверсионных случаев. Парень же расходный материал был. Одноразовое оружие или инструмент. Как капсула с ядом: её открыли, впрыснули и выкинули. От энергетического каркаса и ментального поля осталось одно месиво. Тот, кто готовил человеческую торпеду, знал, что делает. Высокий класс, ювелирная работа. И как только понял, что бой проигран, запустил процесс самоликвидации. — Вед щёлкнул пальцами. — Вжух — и нет человека. Только кучка пепла да воспоминания.

Вед саркастически улыбнулся, но по выражению его лица стало ясно, старик был сильно расстроен тем фактом, что мастера не смогли расспросить мальчуган, пытавшегося устранить Краса.

— В силу того, что после поединка началась жуткая суматоха — монахи бегали, охали, Ли чуть сознание не потерял, —главный виновник смог улизнуть незамеченным. Растворился, как призрак в тумане. Кукловод явно находился в монастыре и наблюдал за происходящим. Управление настолько сложными конструктами ментального воздействия можно осуществить только при прямом контакте. Как минимум, юнца необходимо постоянно держать в поле зрения. — Вед приподнял очки и уставился на Краса поверх стёкол. — А это означает, что у Ши Вейжа появился достойный противник, которого нужно отыскать и обезвредить. А это, скажу я тебе, та ещё задачка. У них там, как я понимаю, начинается жуткая война с Савуром. И подлый неизвестный кукловод — либо одна из ключевых фигур врага, либо наёмник высокого уровня. В любом случае — опасный тип.

— Интересно, — Крас задумчиво потёр подбородок. — Я как-то могу им помочь? И объясни мне разницу во времени, пожалуйста. Это вообще какая-то головоломная тема для меня. Там полгода, тут пара мгновений. Как так?

— Помочь? — Вед откинулся на невидимую спинку невидимого кресла и закинул ногу на ногу, демонстрируя красные конверсы. — Возможно, и сможешь, но картина твоего будущего не ясна. Если, глядя на большинство разумных, можно с уверенностью сказать: родился, отучился, наплодился, наработался и помер — стандартный график, как у коровы, — то вот твоя судьба — лес дремучий, полный волков, болот и избушки на курьих ножках. И куда тебя закинет Равновесие, неизвестно никому. — Он развёл руками. — Даже мне. Поэтому работаем с тем, что есть. Велика вероятность, оно решит, что твоя душа нужна именно на Фараде, и перекинет обратно. Может быть, завтра. Может, через год. А может, и так случится, что ты больше никогда не сможешь лицезреть прекрасную флору и фауну параллельного мира. — Вед вздохнул. — Что касается разницы во времени… — Он почесал бороду. — Представь себе два ручейка. Один течёт быстро, другой — медленно. Они рядом, но скорость разная. Так и миры. В одном время бежит быстрее, в другом — еле ползёт. Где-то вообще стоит на месте. Фарад — из тех миров, где время ускорено. Для тренировок самое то: год пролетает как день. А твой родной мир… ну, скажем так, он ближе к базовому течению. Поэтому для всех, кто остался здесь, тебя не было всего несколько мгновений. А для тебя прошло полгода. Всё просто. — Он усмехнулся. — На самом деле, конечно, не просто. Там ещё куча нюансов, но тебе в этом разбираться пока рано. И не нужно. Это всё равно, что пытаться объяснить квантовую физику котёнку.

— То есть, если я вернусь на Фарад, — медленно проговорил Сергей, осознавая сказанное, — то здесь опять пройдёт всего ничего, а там я могу прожить годы? И все, кого я знаю, —мастера, друзья, — состарятся за пару моих командировок?

— Теоретически — да, — кивнул Вед. — Поэтому советую сначала разобраться с делами здесь. А потом уже думать о параллельных мирах. Семья, знаешь ли, не вечна. В отличие от приключений. — Он похлопал Краса по плечу. — Всё, хватит ныть. Давай дальше. Вопросы ещё есть?

Говоря заковыристые слова, Вед подготавливал почву и засаживал в неё семя приязни и долга Краса перед миром Фарад. Он прекрасно понимал: без вольного наёмника — без этого странного парня с энергетическим ядром в голове и косой за поясом, — они не смогут победить на турнире. Не смогут даже близко подойти к финалу. Их раздавят, растопчут, превратят в пыль. А куда лучше, когда этот самый наёмник по собственной воле — не за деньги, не за угрозы, не за шантаж, — будет выступать в виде гранд-магистра. Старец уже почти не сомневался, что Крас когда-нибудь дорастёт до почётного звания. Может, не завтра, может, не через год, но дорастёт. А он, Вед, ему в этом поможет, чем сможет. Подскажет, направит, подтолкнёт в нужную сторону, если тот начнёт спотыкаться.

— По поводу разницы во времени — всё вроде и просто, и сложно одновременно, — продолжил Вед, отхлебнув из вновь появившегося бокала. Коктейль сменил цвет с оранжевого на фиолетовый, а зонтик стал полосатым. — Если объяснить попроще, дабы твой маленький мозг смог понять, — он постучал себя по виску, — то вселенные движутся не в одном направлении. По сути, миры спускаются или поднимаются по спирали. Как винтовая лестница в старом замке: одни этажи выше, другие ниже, третьи вообще в подвале. Соответственно, и время в них движется по-разному. Где-то быстрее, где-то медленнее, где-то стоит на месте, как болото. А когда миры проходят в пространстве очень близко — на расстоянии вытянутой руки, так сказать, — то Равновесие может играть со временем в этих мирах. Что и произошло с Землёй и Фарадом. Где-то замедляя, а где-то ускоряя течение минут, часов, дней. Вы движетесь в разных направлениях, по разным спиралям, так что это не только возможно, но и неизбежно. Как смена дня и ночи.

— Очень интересно, — ответил Крас с выражением лица как у придурка, который только что проглотил учебник по высшей математике, но ничего не понял, кроме того, что учебник был невкусным. — Но ничего не понятно. Абсолютно. Хоть убей.

— Да твою ж мать! — Вед всплеснул руками, едва не пролив коктейль. — Ты точно бездарь. На кой чёрт тебе дали «обучаемость», если ты два плюс два сложить не можешь? — Он снял очки и уставился на Краса своими древними, прожигающими насквозь глазами. — Ладно. Слушай сюда и запоминай. Короче: если знать координаты мира — точные, как в GPS-навигаторе, — и вектор его направления — куда он движется, вверх или вниз по спирали, — то можно в него переместиться и жить там, например, тысячу лет. А в твоём родном мире за это время пройдёт десять минут. Или час. Или год — зависит от разницы в скорости течения времени. — Он сделал паузу, давая Красу переварить. — Время не может идти вспять. Это как река, у которой нельзя изменить направление движения. Нельзя заставить воду течь от устья к истоку. Нельзя воскресить мёртвых… кх-кхм, тут я погорячился, но об этом пока рано. Нельзя вернуться в прошлое и убить Гитлера, купить биткоины в 2009-м или не знакомиться со своей бывшей. — Вед понизил голос: — Можно замедлить, растянуть или, наоборот, ускорить, но повернуть назад нельзя. Это аксиома. Даже для нас, для тех, кто живёт между мирами. Хотя мне не известны все секреты Равновесия, возможно оно и не такое умеет.

Вед отставил бокал, и тот снова растворился в воздухе, даже не пикнув.

— Да даже на твоей планете был ионик, как же его звали… Изиштейн? Азерштан? — Он наморщил лоб, отчего морщины стали похожи на трещины в сухой земле. — Точно помню, еврей какой-то. Носил такие смешные усы и показывал язык фотографам. Во! Точно! Эйнштейн! — Вед щёлкнул пальцами. — Он открыл теорию относительности. Это, конечно, очень корявое объяснение — примитивное, плоское, как блин, — и подгонял он её под законы физики своего убогого мира, где даже магов считают фокусниками и шарлатанами. Но, чёрт возьми, был близок к истине. Очень близок. На расстоянии чиха. Если бы у него был доступ к другим мирам, если бы он увидел своими глазами, как время петляет и скручивается в узлы… — Вед мечтательно закатил глаза. — Он бы точно поседел раньше времени. А он и так был седой.

Крас какое-то время молчал, переваривая услышанное, потом покачал головой.

— Значит, Эйнштейн был почти прав, — резюмировал он. — А я — почти ничего не понял. Но хотя бы перестал бояться. Спасибо и на том.

— Не за что, — буркнул Вед, натягивая очки обратно на нос. — Вопросы ещё будут? Или ты насытился знаниями на сегодня? Потому что у меня тут коктейль заканчивается, а ты всё никак не угомонишься.

— Эйнштейн! — оживился Крас, чувствуя, что наконец-то может блеснуть остатками школьных знаний. — Я слышал про гениального учёного много хорошего. Очень знаменитый мыслитель прошлого века. Язык показывал, усы носил, бегал без носков. — Он улыбнулся собственной шутке, но улыбка тут же погасла, уступая место любопытству. — А что значит «ионик»? Такое странное слово. Оно из твоего языка или из нашего?

— Разумный, способный подключаться к ионосфере и тянуть оттуда различного рода информацию, — Вед произнёс это буднично, как будто речь шла о подключении к вайфаю. — Как правило, это учёные, писатели, философы, предсказатели. Те, кто в состоянии услышать голос вселенной и перевести его на человеческий язык. В развитых мирах данный вид обработки знаний поставлен на поток и пользуется большим спросом. Там ионики — элита, их берегут, холят и лелеют. Разумные обмениваются информацией друг с другом на огромных расстояниях, не прибегая к физическому контакту. Телепатия, но более узкого профиля. В отсталых же мирах, подобных твоему, одарённые делают это неосознанно. И, как правило, их открытия обгоняют науку на несколько столетий. — Вед отхлебнул уже третьего или четвёртого коктейля (Сергей сбился со счёта), и глаза его заблестели. — Таких случаев масса даже на вашей захудалой планете. Геродот, Евклид, Ньютон, Да Винчи. Список длинный. Гениальные ребята в понимании многих вещей опережали своих современников на голову, а то и на две. Им просто никто не верил. Сжигали, травили, называли еретиками и сумасшедшими. Вот еврейнштейн — из их списка. Ведь его теорию так до сих пор и не доказали практически, чисто теоретически. И не скоро смогут это сделать, если вообще смогут, учитывая, как быстро движется ваша наука — черепашьим шагом в гору. И ей постоянно мешают развиваться могущественные силы.

Движением руки Вед остановил, открывшего было рот Сергея — тот уже набрал воздух для следующего вопроса.

— Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу, — сказал он назидательно. — Ионосфера — это информационное поле. Чтоб тебе было понятнее — такая огромная база данных со знаниями. Все мысли, которые когда-либо проносились в головах разумных и не только — людей, эльфов, демонов, тараканов, — там записываются. Навечно. Ничто не исчезает. Даже самая глупая мысль хранится где-то в этом поле. Огромнейший массив данных, к которому теоретически можно подключиться, как к глобальной библиотеке. Разумные, умеющие им пользоваться, ценятся на вес золота. — Вед усмехнулся. — Именно там можно почерпнуть знания о временных аномалиях. Знающие пользуются сим феноменом для оттачивания навыков и мастерства. Особенно это развито у демонов. Они, знаешь ли, мастера по части взлома чужих баз данных.

Вед спохватился и внимательно посмотрел на Краса — так смотрит учитель на ученика, который слишком много узнал и теперь может задать неудобные вопросы.

— Ой, много я тебе лишней информации сегодня преподношу, и всё это бесплатно, — старик усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Так не пойдёт. По идее, ты должен был находиться на Фараде три года. Именно столько, по моим прикидкам, длится период замедления в твоём мире. Затем время начало бы двигаться быстрее, и ты бы вернулся, пробыв там ещё какое-то время. Но… — Вед развёл руками. — Случилось то, что случилось. И не окажись ты в своей шкуре в тот самый момент, ящеролюд тебя бы прикончил. Не задумываясь. Одним движением своей чешуйчатой лапы.

Сергей поёжился, но промолчал. Представил: его тело без души, сидящее в подвале, в туалете, а чешуйчатый монстр входит, видит неподвижную тушу и… лучше не думать.

— Есть ещё несколько способов для перемещения во времени, — продолжал Вед, расхаживая по песчаному полу и пинком отгоняя мелкого краба, который выполз из-под монолита. — Но их невозможно использовать по желанию, они происходят спонтанно, как природное явление. Один из таких — ускорение сознания. Если Равновесие решит, что тебя нужно срочно улучшить — поднатаскать, подкачать, превратить из гусеницы в бабочку, — то оно разгонит твоё сознание в миллионы раз, что невозможно для обычного разумного. Банально мозги расплавятся. И отправит душу в другой мир — другого кластера или сектора вселенных, в которых время вообще движется в обратном направлении. — Он остановился и посмотрел на Краса с интересом. — И в итоге там ты можешь прожить миллионы лет, а в родном мире пройдёт пара секунд или даже мгновений. Миг — и ты уже старик, умудрённый опытом, с кучей навыков и абсолютно седой. Или труп. Тоже вариант. Щучу конечно, мясная оболочка вообще ничего не значит. Главное — душа!

— Так это же… — Крас запнулся. — Это же нереально круто! И страшно одновременно.

— Именно, — кивнул Вед. — Поэтому Равновесие не балует разумных такой возможностью. Только избранных. Только тех, кто выдержит. — Он помолчал и добавил тихо: — Таких, как ты, например.

Сергей открыл было рот, чтобы спросить, был ли он уже в такой ситуации или только предстоит, но Вед опередил его жестом: «Стоп. Хватит на сегодня».

Вед замолчал на какое-то время, наблюдая, как Крас переваривает полученную информацию. Это даже немного его развеселило. Парень выглядел как старенький компьютер — с вентилятором, который надрывно гудит, пытаясь охладить перегретый процессор, — в который загрузили огромный массив данных на сотню гигабайт, и тот теперь пытается их прогнать через свои допотопные мощности. По кивкам Сергея — то резким, то задумчивым, то с задержкой, будто сигнал доходил с опозданием, — Вед понял, что тот во всём разобрался. Или делал вид. Или разбирался прямо сейчас, в реальном времени. Старец решил не ждать, пока мыслительный процесс завершится естественным путём, и продолжил:

— А самый интересный способ — это игра с душой. — Он поднял указательный палец, привлекая внимание. — На самом деле, что такое душа, нам до конца неизвестно. Мы только знаем, что она универсальный проводник, концентратор-накопитель, передатчик, поглотитель энергии. — Вед развёл руками, показывая, как много функций у самого загадочного феномена. — Короче, душа может делать с энергией всё что угодно. Превращать её во что угодно. А вот энергия — как раз то, что может передвигаться во времени — и назад, и вперёд, без ограничений. У души имеются интересные качества, такие как разделение, клонирование, многозадачность. Если объяснять попроще — а я попробую, не бойся, — то душа — это сборщик навыков и знаний, не ограниченных в одной единице. Не один склад, а целая сеть складов, разбросанная по разным мирам и временам.

Вед почесал бороду, подбирая слова, и продолжил:

— Если ещё проще… именно для твоего умишки, — он усмехнулся, но без издёвки, скорее по-отечески, — то представь, что тело души — это персональный компьютер с большим монитором. А её сознание — это пользователь, который сидит за этим компьютером. И он же может, сидя за монитором, делать много дел одновременно: например, смотреть фильм в маленьком окошке, затем поставить его на паузу, поработать с текстом в другом окошке, почитать книгу в третьем, поиграть в стратегию в четвёртом и сделать ещё кучу разных дел — почту проверить, музыку послушать, с друзьями в чате переписываться. — Вед перевёл дух. — Так вот, фильм потом можно будет снять с паузы и досмотреть, но за это время сознание — пользователь — уже получило кучу новых знаний из других окошек. Если мой пример перенести на реальную жизнь, то Равновесие способно поставить тебя на паузу в твоём родном мире, клонировать душу, отправить эту копию в прошлое или в другой мир, там чему-то научить, затем вернуть обратно и соединить составные части снова в одно целое. — Он щёлкнул пальцами. — На твоей планете и миллисекунды не пройдёт — а ты уже другой человек. Более опытный, более знающий, более сильный. Души — это самое ценное в мультивселенных. Они невозобновляемый ресурс. Мы считаем, что их число не бесконечно и является почти константой. Сколько их было в начале творения — столько и осталось. Ни прибавить, ни убавить. Лишь при рождении новых вселенных, рождаются новые души. Хотя мнения бывают разные, как и везде, находятся и те, кто утверждает, что души рождаются вместе с новыми существами, но это, скорее всего, ошибка измерений.

— Стой, стой, стой! — Крас поднял обе руки, как регулировщик на перекрёстке. — Вот это тебя понесло… У-у-х-х, — он выдохнул, будто только что пробежал стометровку, — даже и не ожидал, что у мудрейшего старца возможен словесный понос. — Он тут же спохватился и добавил виновато: — Прости, конечно, за мои манеры, я не хотел тебя обидеть. Просто ты говоришь слишком быстро и слишком много. Обучаемость, конечно, позволяет мне всё запоминать в деталях… и многие вещи я понимаю очень быстро, почти на лету. — Он постучал себя по виску. — Но твои слова мне не до конца ясны. Особенно про разделение души. Оно что, реально? Как это — быть в двух местах одновременно? И не сойти с ума?

Крас замолчал, ожидая ответа, и Вед, чуть улыбнувшись, кивнул — мол, вопрос достойный, не дурака валяешь.

— Можешь поподробнее про разделение души? — решительно спросил Крас, чувствуя, что это, возможно, самый важный вопрос из всех, что он задал сегодня.

— Так как количество разумных постоянно растёт, — Вед развёл руками, показывая масштаб проблемы, — а души — ресурс невозобновляемый и конечный, то приходится их разделять и клонировать. Математика, знаешь ли, неумолима. Именно для этого и существуют регуляторы в виде Хаоса и Порядка, иначе все виды давно бы деградировали и превратились в даунов. В прямом смысле. Без регуляции душевного материала цивилизации рассыпаются за пару поколений. — Он поднял указательный палец. — Могу тебе с уверенностью сказать, что в твоём мире все души — это разделёнки. По качеству они даже хуже клонов. Поэтому и ваш цикл жизни ограничен примерно сотней лет. Туда-обратно, как билет на аттракцион. После смерти знания и опыт прожитых дней обнуляются, а душа переходит в новый носитель — другого человека, другое тело, другую судьбу.

Вед сделал паузу, давая Красу осознать услышанное.

— Замечал, что у новорожденных детей очень мудрые глаза? — спросил он. — Как будто они уже прожили целую жизнь и всё повидали? Во-о-от! — Он растянул слово, как резину. — По сути, это и есть зеркало души! В момент рождения ребёнка из сознания вытесняются остатки прежних воспоминаний. Отформатированная душа начинает новый цикл, чистый лист, и остатки былых знаний светятся в глазах малышей — как отсветы заката на стенах старого дома. Со временем они принимают обычный вид, мутнеют, забываются. А к старости опять начинают светиться мудростью — потому что опыт снова накопился, и душа помнит, даже если мозг уже нет. И так до бесконечности.

Вед отхлебнул коктейль, который снова поменял цвет — на этот раз на изумрудный, — и продолжил:

— Если Равновесие считает, что где-то нужно что-то упорядочить — слишком много хаоса или, наоборот, застоя, — оно объединяет большое количество клонов и разделёнок в одно целое. Со всеми полученными навыками, знаниями, воспоминаниями. Создаёт из множества слабых душ одну сильную. Сверхличность. — Он посмотрел на Краса в упор. — Скорее всего, именно это и произошло с тобой. Либо произойдёт в будущем. Поэтому ты такой… неоднозначный. Скоро ты начнёшь вспоминать свои прошлые воплощения — не все сразу, а по кусочкам, как старые фотографии из пыльного альбома. И получать новые знания и умения, которые накопили твои предшественники. Моментально это сделать нельзя, иначе ты можешь сойти с ума. Перегрузка, знаешь ли. Подобные случаи широко известны: например, при подселении души в уже сформировавшийся сосуд появляются шизофреники с разделением сознания. В голове говорит не один голос, а целый хор. Это происходит либо по ошибке Равновесия (оно тоже иногда ошибается, как любой механизм), либо когда кто-то пытается играть в бога.

— Очень интересно, — с улыбкой ответил Крас, представляя себе, какая паника началась бы в психбольницах, если бы туда занесли теории Веда. — За твою информацию психиатры убили бы, наверно. С руками и ногами. И учебники переписали бы. Хе-х.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и решил копнуть глубже:

— А можно про меня поподробнее? Про то, как именно это работает на мне? Сколько там душ сидит у меня в голове — одна, две, сотня? И они будут со мной разговаривать или просто тихо знаниями делиться?

Вед недобро посмотрел на Краса — так смотрит учитель на наглого ученика, прервавшего лекцию посреди важной мысли. Глаза его за стёклами очков сверкнули, и Сергей на мгновение приготовился к боли. Старец хотел уже наказать того порцией страданий, за то что он его перебил, но сдержался. Вздохнул, покачал головой и продолжил, как ни в чём не бывало:

— К тебе же вся информация будет поступать порционно, — сказал он, делая ударение на слове «порционно». — По капле, а не ведром. А вкупе с развитием твоей тушки — тренировками, медитациями, экзерсисами — и работой с энергией ты когда-нибудь вырастешь в очень могущественную личность. — Он поднял палец. — Но не возгордись на ровном месте. До достижения обозначенной цели тебе ещё очень далеко. Как от Земли до Андромеды пешком. Существует масса способов, способных тебе помешать. Самый простой — убить и поймать душу в кристалл. Такие артефакты есть у многих коллекционеров. Конечно, ты ещё сможешь потом выбраться оттуда — из плена, — но для этого необходимо будет, чтобы кто-то распечатал кристалл и подселил тебя в новый кожаный костюм. А ждать такого освободителя можно миллионы лет. Самый отвратительный способ — это если на твоём пути встретится морфист-поглотитель. — Вед понизил голос до шёпота. — Он сожрёт твою душу и объединит со своей, поглотив все знания и навыки без остатка. Ты просто исчезнешь. Не умрёшь, не переродишься — исчезнешь. Как не бывало. К счастью, подобных личностей единицы, и они изгои во всех вселенных, либо на контракте с Равновесием. Как правило, могущественные разумные не пользуются своими навыками открыто, ибо они являются ошибкой мироздания. Дефект производства. Ну или чит вселенского масштаба.

Вед завис на мгновение, вспоминая подобные случаи из своей бесконечной памяти. Лицо его омрачилось, тени залегли под глазами.

— Я помню великую охоту на грандморфа, — тихо сказал он. — Это был один из первых поглотителей, самый опасный. Много супермощных разумных полегло тогда от его рук. Целыми мирами жертвовали, лишь бы его замедлить. Равновесие выставило огромную награду за уничтожение монстра — такую, что в очередь выстроились лучшие охотники мультивселенной. Отряд очень крутых вольных наёмников — легендарных, между прочим, — выследил его и уничтожил. — Вед сжал кулак. — Равновесие разорвало душу мерзости на миллиарды клонов, а затем раскидало по всем мультивселенным, чтобы никогда больше не собралась воедино. Всех же мало-мальски важных персонажей, кого поглотитель успел сожрать, Равновесие вернуло в свои тела. Почти всех. Кого-то — не успели, остались пустыми оболочками. Это было очень показательно для других морфистов-поглотителей. — Вед усмехнулся, но без радости. — Так что они сидят тише воды, ниже травы и не высовывают носа. Выполняют потихоньку задания Равновесия по уничтожению неугодных личностей — и то, когда уверены, что их не вычислят. Как правило, особенные разумные — те, кто могут противостоять поглощению, — похожи на того, которого я описывал ранее. Встретишь одного такого — и твоя песенка спета. С гарантией, без вариантов. Так что будь очень осторожен. — Он посмотрел на Краса. — Хотя перспектива просидеть в кристалле пару сотен тысяч лет, честно скажу, тоже не из приятных. Скука смертная. И даже посмотреть нечего, только собственные мысли.

Крас сглотнул. Слова Веда падали в душу тяжёлыми камнями, оставляя вмятины.

— Окуеть, ну пз…дц, ты меня напугал, — честно, но довольно грубо признался Крас. — Я думал, самое страшное — это смерть. Оказывается, есть вещи и похуже.

— Есть, — кивнул Вед. — И ты о них теперь знаешь. Так что не расслабляйся.

Вед замолчал, наблюдая за Кравцовым, который сидел на песчаном полу, уставившись в одну точку. В его глазах плескалась целая гамма чувств: удивление, страх, любопытство, непонимание. Каждое новое слово старца падало в его сознание тяжёлым камнем, поднимая волну вопросов. Парень выглядел как человек, который только что узнал, что Земля не плоская, а круглая, и вертится она не вокруг него, а вокруг Солнца. Да ещё и не одна во вселенной, а вместе с миллиардами других таких же.

— Вау, старый, — наконец выдохнул Сергей, потирая лоб, — Пля, вот ты меня грузанул! Переваривать услышанное придётся долго. Очень долго. Может быть, до конца жизни. Так много новой, но пока бесполезной информации. В голове каша, как в детском саду после тихого часа.

Старец в ответ лишь покачал головой — медленно, осуждающе, с лёгкой улыбкой на тонких губах.

— Ой, дуралей, — сказал он назидательным тоном, от которого веяло древностью, — информация не бывает бесполезной. Даже знание, как правильно вытирать задницу, очень пригодится в жизни. Избавит от опрелостей, геморроя и лишних комментариев от окружающих. Хотя на первый взгляд это понимают и самые бестолковые, те, кому мама всё ещё подаёт туалетную бумагу. — Вед отхлебнул коктейль, который успел сменить цвет с изумрудного на рубиновый. — Существует понятие — информационный шум. Это, по сути, когда одна и та же мысль передаётся разными способами, через разные каналы, с разной степенью искажения. Яркий пример — ваши дурацкие флешмобы в социальных сетях. Одна девочка потанцевала как-то необычно, и все давай за ней повторять, копировать, снимать сотни однотипных роликов. А в итоге ты сидишь и смотришь на кучку имбецилов целый день, тратя время впустую, вместо того чтобы заняться чем-то полезным — ну, не знаю, побегать, почитать книгу, выучить язык.

Вед поставил бокал на невидимую поверхность, и тот повис в воздухе.

— Есть понятие — «информационное объедание» и «информационное голодание». Когда, чтобы докопаться до сути интересующего тебя вопроса, приходится перелопатить горы лишней информации — статей, книг, видео, мнений «экспертов» из жёлтой прессы. Либо, наоборот, страдаешь от скудности описания какого-либо процесса, необходимого тебе в данный момент, — нет нормальных инструкций, хороших учебников, внятных объяснений. Особенно это развито в твоём мире, где уровень образования падает, а число блогеров растёт. Но запомни, — Вед посмотрел на Краса в упор, — бесполезной информации не бывает. Есть информация, которую ты не умеешь или не хочешь применять. Нужно лишь уметь её фильтровать, как золото от породы, и выделять необходимые компоненты, складывая их в единое целое. Как пазл, только без картинки на коробке.

— Слушай, — Крас поднял глаза, в которых всё ещё плескалось непонимание, — ты мне много чего навешал по поводу Равновесия: и про души, и про время, и про клонов. Но так и не объяснил главное. Что это такое — Равновесие? Это бог? Это закон природы? Это искусственный интеллект, который всё контролирует? Объясни, пожалуйста, как для тупого. А я уж как-нибудь переварю.

Вед вздохнул — тяжело, с хрипотцой, будто поднимал мешок с камнями.

— Всё и вся, — ответил он, разводя руками. — На самом деле никто тебе не объяснит про Равновесие до конца. Даже я. Хотя мне известно очень много, гораздо больше, чем любому из ныне живущих во многих мирах. — Он поднял указательный палец, словно ставил диагноз. — Если говорить попроще, то Равновесие — это творец. Всё сущее, всё, что было, есть и будет. Сверхразум, управляющий всем, что когда-либо существовало и будет существовать. Хаос и Порядок — его инструменты по регулированию разумных. Не более того. Как молоток и зубило в руках скульптора.

Вед замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. Видя как Крас заинтересовался Хаосом и Порядком, старец решил объяснить поподробнее.

— Понятие утопии невозможно, — продолжил он. — Я слышал — правда, это было ещё до моего рождения, если такое слово вообще применимо ко мне, — что провальный опыт у Равновесия был. Одна раса, очень развитая и агрессивная, решила, что может обойти систему. Они довольно быстро, по меркам вселенной, истощили все ресурсы обитаемых миров и продолжили экспансию на другие мультивселенные. Как саранча, только умнее. В итоге Хаос — тот самый, которым они пытались управлять в своих целях, — поглотил и переварил гнусную расу. Без остатка. А из переработанных ресурсов Равновесие выстроило модель бытия, которую мы имеем сейчас. Более устойчивую, более сбалансированную. Хаос и Порядок.

Вед отпил коктейля, и в горле его что-то булькнуло.

— Так что Равновесие — это наше всё, — подвёл он черту. — Твоё, моё, вон той рыбки, что сейчас проплыла за стеклом. И шутить с ним или злить не советую. Как и пытаться обмануть. Оно — идеальный судебный орган, без взяток, без скидок по знакомству. По сути, удерживает лодку бытия от сокрушительных колебаний. В какой-то период — на миллионы лет, на эпохи — Хаос берёт верх, уничтожая старое и отжившее. Затем Порядок компенсирует эту несправедливость, по мнению тех, кто страдает от Хаоса. И так туда-сюда до бесконечности. Как маятник, только время его измеряется не секундами, а эпохами.

Крас обхватил голову руками и начал массировать виски пальцами. Сильно, почти до боли. От услышанного у него заболела голова — тяжело, пульсирующе, будто тысячи крошечных молоточков били по черепу изнутри.

— Спасибо, старый, — простонал он, закрыв глаза. — Теперь я знаю, что такое Равновесие. Наверное… И знания эти… они тяжёлые. Как мешок с кирпичами, который на голову уронили.

— Ничего, — усмехнулся Вед, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы (песок не прилипал, но он сделал это по привычке). — Привыкнешь. Со временем. А пока отдыхай.

Крас встряхнул головой — так, что брызги разлетелись в стороны, — и решил сменить тему. Хватит философии, хватит теорий о душах и Равновесии, хватит коктейлей и океанского дна. Пора возвращаться к земле, к насущным проблемам, к тем, кто ждёт его там, наверху, в реальном мире.

— Это, конечно, всё очень познавательно и интересно, — сказал он, потирая затёкшие плечи, — но, может, мы перейдём ближе к делам насущным? В итоге, что я здесь делаю и почему мой любимый святой источник оказался местом с интересной энергией? — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Да, а ещё — что за странные создания пытались меня разорвать? — Крас вспомнил недавний инцидент у церкви и храма: чёрного беса с рожками, сверкающего красными глазами, и белого ангелочка с маленькими крыльями. И нити, тянущиеся к его ядру. — Они что, хотели меня убить? Или съесть? Или просто поиграть?

— Ха, — Вед усмехнулся, поправляя очки, — а ты что, не рад меня видеть? — Он сделал вид, что обиделся, но в глазах его плясали чёртики. — Посмотри по сторонам, какое живописное место я выбрал для нашей встречи. Разве тебя это не впечатляет? Когда ты ещё сможешь увидеть океанское дно своими глазами? Вживую, а не в каком-нибудь дешёвом документальном фильме на канале «National Geographic» — который, между прочим, врёт в половине случаев. — Он обвёл рукой панораму, и стайка ярких рыб за стеклом шарахнулась в сторону. — Ладно, не ершись. На самом деле водная стихия тут не просто так, не для красоты. Дело в том, что твоё тело в данный момент находится в точке мощного выброса энергии планеты — в так называемом месте силы. Нейтральные источники энергии не редкость, но найти их очень сложно. Они прячутся, маскируются, иногда меняют местоположение. Как талантливые шпионы.

Вед отхлебнул коктейль — тот снова был полон, хотя Сергей не видел, чтобы он его наливал.

— Ты же наверняка заметил, что не можешь оперировать энергией ци в своём родном мире? — спросил он. — Так вот, если честно, то на твоей планете её очень мало. Сплюснутой, искажённой, трудноизвлекаемой. А перерабатывать другие виды энергии ты пока не умеешь — научим, но не сейчас. А в местах силы находится так называемая универсальная, или нейтральная, энергия. Самая чистая, самая податливая. Рядовые смертные её не могут использовать, у них ни знаний, ни навыков, ни дара, ни энергоядра и каркаса. Максимум, на что они способны, это получить слабый лечебный эффект — полегчает в спине, пройдёт головная боль, перестанет ныть колено. Ты же слышал про чудеса исцеления в различных святых местах? — Вед подмигнул. — На самом деле это вовсе не чудеса, а энергия. Она чинит тела бренных людей до того момента, пока не придут стервятники. Как раз последние, — он сделал ударение на этом слове, — и пытались тебя разорвать.

— На стервятников они совсем не были похожи, — возразил Крас, нахмурившись. — Скорее на чёрта и ангела. Классических, из учебников по религиоведению. У одного рожки и хвост, у другого крылышки и нимб. Никакого сходства с падальщиками.

— Вернее будет сказать — нейтральные прислужники Хаоса и Порядка, — поправил его Вед, поднимая указательный палец. — Мелкие сошки, собирающие ресурсы по крупицам. Они не могут напрямую воздействовать на разумного — никаких там вселений, одержимостей, сглазов, — только через энергетический план астрала. Чёрные прислужники, в твоём мире их ещё называют чертями или бесами, по сути, являются самой низшей кастой воинов-рабочих Хаоса. Белые же, ангелочки или херувимы, как их любят называть попы для привлечения паствы, — слуги Порядка. Одни могут напрямую выкачивать положительный избыток из разумных — радость, удовольствие, умиротворение. Другие — восполнять свой ресурс, пропуская грязную энергию — страх, боль, отчаяние — через фильтр человека, также забирая избыток.

Вед сделал паузу, давая Красу переварить.

— Если проще, — продолжил он, — то, когда разумный находится в месте силы, в его теле образуется большое количество лишней универсальной энергии — куда её девать, организм не знает, начинается перегрузка. Чёрные выкачивают этот избыток, так как не получают энергии извне, от своего мира. Белые, наоборот, постоянно подпитываются энергией мира, но они так же, как и ты, не могут её преобразовывать в свою родную — у них нет такого аппарата. А когда эту грязную энергию они пропускают через фильтр избытка человека, обратно она возвращается уже в виде чистой и родной им. Но по сути оба вида существ являются стервятниками или паразитами. Паразитами высшего порядка, но от этого не менее мерзкими.

Вед сморщил нос, выражая своё отношение к гнусным созданиям.

— Близко к месту выброса энергии они не могут существовать, только на границе её выброса. Иначе их просто разорвёт на куски — слишком мощный поток, не рассчитанный на такие хиленькие энергокаркасы. Вот и приходится им, как голодным псам, сидеть у входа и ждать, когда человек после посещения, например… купели, принесёт на себе избыток. Как собака, выносящая из дома кость. Затем они его забирают. Только белые дают взамен хорошее настроение и приподнятый дух — эйфорию такую, лёгкую, — а чёрные — уныние, тревогу и депрессию. Зомбируют, по сути. Как правило, энерго создания раздирают избыток пополам — мирно, без драк, по взаимному согласию, — так что люди не ощущают никаких последствий. Ну, может, лёгкая усталость или, наоборот, прилив сил. Но и толку от лечебных купаний тогда ноль. С таким же успехом можно поплавать в обычной ванной, добавив туда морской соли и аромамасел. Эффект будет тот же.

— То есть, — медленно проговорил Сергей, — всё это время люди думали, что лечатся святой водой, а на самом деле их просто… доили? Как коров? Два разных паразита с двух сторон?

— Именно, — кивнул Вед. — Но теперь ты знаешь правду. И можешь использовать её во благо. Например, не давать мерзким тварям ни капли своей энергии. Ты сильнее их. Намного сильнее. Просто пока не умеешь этим пользоваться. Научишься — они сами от тебя бегать будут, как чёрт от ладана. Или ладан от чёрта. Как больше нравится.

Крас задумался, глядя на проплывающую за прозрачной стеной стаю медуз, пульсирующих неоновым светом.

— Спасибо за ликбез, — сказал он наконец. — Теперь я знаю, кто мои враги. И кто мои… доноры. Теперь дело за малым — научиться с ними бороться.

— Дело за тобой, — поправил его Вед. — А я только подсказываю. Не делай из меня няньку. У меня и без тебя забот полон рот. — Он щёлкнул пальцами, и бокал исчез. — Ладно, давай закругляться. Ты и так слишком много узнал за сегодня. Иди, пока твой лысый друг не передрался со всеми паломниками. А я ещё немного полюбуюсь на рыбок. Расслабляет.

— Теперь понятно, почему я каждый раз, когда окунался в купели, чувствовал заряд бодрости и прилив сил, — проговорил Крас будто сам себе, игнорируя слова Веда про окончание разговора. — А стоило дойти до машины — всё улетучивалось. Как сквозь пальцы. Как песок. Как зарплата после аванса. — Он сплюнул в сторону (плевок утонул в песке, не долетев до границы купола). — Точно сожгу к еб…ням чёртовы богадельни! — со злостью выпалил Сергей каламбур, сжимая кулаки. — И эти церкви, и эти монастыри, и всю эту… систему, которая кормится на чужом здоровье.

— Не стоит остро реагировать на систему, — Вед поднял руку, призывая к спокойствию. — Они просто выполняют свой долг. И пытаются выжить. Как паразиты, да. Как голодные псы. Но они не выбирали свою природу. Кто-то их создал такими, кто-то поставил эту систему. Не они. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Теперь с тобой всё не так просто. Ты чувствуешь энергетику уже совсем на другом уровне — как слепой, который вдруг прозрел, и теперь его глаза режет даже слабый свет. Так что, как только они начали свою игру, тебя и начало колбасить. Тошнота, озноб, жар, головокружение — это организм реагировал на вторжение. А взялись они за лакомый энергоресурс потому, что, когда ты переместился с Фарада обратно на Землю, душа принесла с собой небольшой запас ци. Крошечный, как спичка в кармане. Но для местных паразитов — целое пиршество.

Вед усмехнулся, покачал головой.

— Помнишь, как ловко расправился с охраной? Прыгал, вертелся, рубил косой с такой скоростью, что они и моргнуть не успели. Или ты думал, что будешь так скакать, как ретивый козлик на горном склоне, постоянно? — Он ткнул пальцем в сторону Краса. — Вижу по твоей наглой морде, что очень на это надеялся. Что теперь ты — сверхчеловек, супергерой, терминатор в пиджаке. Нет, яхонтовый мой, не сможешь. Там в усадьбе ты почти исчерпал остаток запаса, принесённого с Фарада. Выжался досуха. Изначально большая часть ци ушла на физическое ускорение во время боя с ящеркой — в разрушенном цеху далёкой страны, ещё до возвращения в усадьбу. На лечение, кстати, уходит гораздо меньше, так как ты используешь ещё и физические ресурсы тела — жиры, белки, углеводы. Энергия ци лишь запускает процесс, как ключ зажигания. Так что лучше тебе не соревноваться с чемпионами мира в беге или боксе. Ты, естественно, их победишь на короткой дистанции — всплеск, ускорение, победа, — но затем станешь не быстрее черепахи. И будешь отдыхать неделю.

Вед отхлебнул коктейль — бокал вновь появился в его руке, — и продолжил:

— С лечением тоже лучше не перебарщивать. Особенно с другими. Когда будешь лечить себя — раны, переломы, болезни, — ты можешь лататься сколь угодно часто: на родной энергокаркас уходит минимум энергии, организм сам подтягивает ресурсы. А вот других — это уже печальная история. Ты влезаешь в чужой энергокаркас, как медведь в малинник, и последствия останутся надолго. Я тебе уже говорил. Плюс — энергозатраты колоссальные, ты сам чуть в обморок не упал после Василия. — Вед прищурился. — Надеюсь, ты уже догадался, что, врываясь в энергокаркас разумных, ты можешь использовать это не только как лечение, но и как оружие? — Он посмотрел на Краса выжидающе. — Вижу по глазам, что понял. Умница. Не всё время в песок играл.

— Могу, например, остановить сердце, — моментально ответил Сергей, чувствуя, как внутри просыпается что-то тёмное и опасное. И одновременно — захватывающее. — Или инициировать инсульт. Или отключить конечность. Или заставить человека забыть, как дышать. — Он перечислил варианты будничным тоном, как список продуктов в магазине. — Да и, как я понял, можно включать или отключать конечности по отдельности, если знать, куда нажимать. Как в конструкторе. Только живом.

— Именно, — кивнул Вед, пряча улыбку в бороду. — Поэтому не советую злить тебя понапрасну. Ты становишься опасным, Крас. Очень опасным. Даже для меня. — Он подмигнул, показывая, что шутит (или не совсем). — Но это и хорошо. Миру нужны… такие… опасные герои. Иначе он давно бы сгнил.

Крас помолчал, переваривая услышанное, потом посмотрел на свои руки — обычные человеческие руки, без когтей, без чешуи, без светящихся рун.

— Страшно, — тихо сказал он. — Что я могу сделать с человеком, если разозлюсь. Если потеряю контроль. Такую силу… её трудно носить в себе. Она тяжёлая.

— Трудно, — согласился Вед. — Но иначе никак. Учись контролировать. Медитируй, тренируйся, не пей лишнего. И не бойся. Боязнь — плохой советчик.

— Ну а если всё же задумаешь использовать навык как оружие, то… — Вед почесал затылок, подбирая слова, — самый эффективный способ — это инфаркт: минимум энергии, максимум результата. Нажал — и человек упал. Без крови, без криков, без лишних свидетелей. Но для инициации смертельного недуга ты должен находиться в физическом контакте с целью. Руку на плечо, пальцы на запястье — неважно. По крайней мере, пока не станешь сильнее. На данном этапе развития тебе ещё и время понадобится для пробития ментальной защиты. У клонов и разделёнок она слабенькая — как перегородка из картона, — но всё же есть… Души не любят, когда ими крутят другие.

Вед поправил очки и продолжил, чуть наклонившись вперёд:

— Кстати, в Семиключье ты попал не случайно. Твой верный друг и наставник помог. То есть я. — Он ткнул себя в грудь большим пальцем. — Запомнил то чувство, которое у тебя возникло при приближении к источнику? Это не просто так.

— Да, — кивнул Сергей, прикрывая глаза и заново переживая то странное наваждение. — Было странно. Меня буквально тянуло к купели. Как магнитом. Я не мог думать ни о чём другом. Весь мир сузился до этой деревянной купели и ледяной воды.

— Сегодня я усилил эффект сканирования, — сказал Вед, и в голосе его прозвучала толика гордости. — Сканирование — твоё врождённо-приобретённое умение. Было оно с тобой всегда, с рождения, но активировали мы его недавно. Именно поэтому раньше ты так любил сюда приезжать — на подсознательном уровне тянуло. Как лосося на нерест, только без хищников и водопадов. Сейчас же можешь делать это осознанно. Сканирование — пассивное умение, оно работает на фоне, не отвлекая от основных дел. Когда будешь находиться вблизи точек выхода доступной для твоей подпитки энергии, почувствуешь внутри. Лёгкое покалывание в затылке, приятное тепло в груди, желание остановиться и осмотреться.

Вед отхлебнул коктейль, и бокал снова наполнился сам собой.

— Дело в том, что в имении Юрия Борисовича ты доизрасходовал почти весь свой резерв, — продолжил он. — Выжал себя досуха. Сейчас восстановишь — купель поможет, — но в дальнейшем придётся регулярно подпитываться, дабы быть хотя бы конкурентным на поединках турнира. Без энергии ты никто. Обычный человек с лишним весом и вредными привычками. В родном мире тебе придётся покрутиться для выживания. Включай больше голову, а не мышцы. Трать энергию с умом, а не как дурачок, который выиграл в лотерею и спустил всё за неделю. — Он вздохнул, выпрямился. — Так, ну ладно, пора с тобой заканчивать. И так сегодня я очень много поведал. Будут вопросы — задашь в следующий раз. Но я же Вед как-никак. Хе-хе-хе! — Он погладил свою коротко стриженную бороду и уже занёс руку, чтобы щёлкнуть пальцами, растворяя мир.

— Стой! — вскрикнул Крас, вытягивая руку вперёд, будто пытался схватить старца за полу свитера. — Самый главный вопрос я и не задал. Что мне делать дальше? В общих чертах? Хоть что-то? Я здесь, в новом незнакомом мне мире убийств, интриг, больших денег, с кучей врагов, с лысым парнем, ставшим моим товарищем, с парой гамм и полным непониманием, куда бежать. Дай хоть направление!

— Оу-с, бестолочь, — Вед покачал головой, и улыбка его стала грустной. — Вот тут я тебе не могу помочь. Дело в том, что Равновесие не любит, когда кому-либо подыгрывают. Это считается жульничеством, читерством, неспортивным поведением. Если хочешь обскакать своего соперника, пожертвуй чем-то значимым. И Равновесие тебя простит за твои прошлые косяки. Но ради тебя я жертвовать ничем не собираюсь. У меня, знаешь ли, своя жизнь, свои риски, свои обязательства. Так что и говорить, что делать дальше, не буду прямо. — Он поднял указательный палец. — Передать какие-то субъективные размышления, идеи или знания могу: они никак не повлияют на дальнейший ход событий, это просто информация, факты, наблюдения. Но напрямую давать инструкцию к действиям — не имею права. Ты сам должен выбирать и строить свою судьбу. Отвечать за личные поступки и принимать их последствия, какими бы они ни были.

Вед помолчал, глядя куда-то в сторону, за прозрачную стену, где в толще воды проплывала огромная тень.

— Я и так, скорее всего, поплачусь за то, что разово усилил тебе сканирование, — тихо добавил он. — В противном случае ты укатил бы мимо прекрасного места, как пробка по реке. Не заметил бы, не почувствовал. Сейчас ты можешь ощущать точки силы только в радиусе пары километров — и то, если там есть интенсивный выброс. Советую тренировать данное умение, как мышцу в тренажёрном зале. Но за то, что наши противники накосячили на Фараде — этот дурацкий яд, одержимый, покушение на душу, — мне дали небольшое послабление. По всей видимости, им дорого встанет их выходка. Очень дорого. Так что слушай меня внимательно.

Он шагнул ближе, понизил голос до шёпота:

— Единственное, что могу тебе сказать, это: внимай словам своего нового друга. Он дельные вещи говорит. Василий на начальном этапе тебе очень поможет. Не игнорируй его советы, даже если они кажутся глупыми или жестокими. У него есть опыт, которого у тебя нет. И он предан тебе — сейчас лысый твой самый ценный ресурс. — Вед выпрямился и отступил на шаг. — И запоминай следующие цифры. Не записывай, не переспрашивай, просто запомни. Они пригодятся. Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь.

— Что это? — выпалил Крас, чувствуя, как в голове начинают метаться десятки догадок. — Код? Комбинация? Количество врагов, которых мне нужно убить? Пароль от банковского счёта в Швейцарии? — Он начал загибать пальцы, перебирая варианты. — Может, это даты смертельных катастроф? Или номера лотерейных билетов? Старый, мне нужно больше информации. Ты не можешь просто взять и зачитать мне шесть чисел, а потом исчезнуть с видом фокусника на пенсии. Это нечестно.

— Замолчи, бездарь! — рявкнул Вед на парня, и голос его прокатился по подводному пузырю, как удар колокола — тяжёлый, раскатистый, не терпящий возражений. У Сергея поджилки затряслись. Он буквально физически ощутил, как древняя сила, скрытая за хипстерским нарядом, разлилась по помещению, прижимая к песчаному полу, не давая дышать полной грудью.

— Это очень важная информация, — продолжил Вед, и голос его уже не гремел, а сочился ледяной серьёзностью. — По сути, самая важная из всего нашего разговора. Мы говорили о душах, о времени, о Равновесии, о паразитах — всё это шелуха, пыль, информация для общего развития. А эти цифры — это то, что может спасти тебе жизнь. И не только тебе. — Он скрестил руки на груди, отчего олени на свитере сморщились. — Запомнил, бестолочь?

Старый хипстер так пристально посмотрел на Краса, что тот даже ощутил его жгучий взгляд через тёмные стёкла очков-авиаторов. Казалось, что взгляд-вселенная проникал сквозь глаза, сквозь череп, сквозь мысли, выжигая всё лишнее и оставляя только чистую, голую память. В голове Краса моментально завертелась умственная деятельность, будто колёсико в старых механических часах: цифры встали на свои места, закрепились, приросли к коре головного мозга.

— Эм-м-м, тридцать два, — начал перечислять Сергей, стараясь не сбиться. — Эм-м-м, сорок семь, восемьдесят два или три? Нет, точно два. — Он наморщил лоб. — Э-э-э, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Или восемь? — Он бросил быстрый взгляд на Веда, и тот уже занёс руку для подзатыльника. — Да шучу я, шучу! — замахал руками Крас. — Сам же знаешь, что я теперь как компьютер — всё помню. Намертво. И не надо на меня так кричать. У меня и так стресс, нервы, давление, а ты орёшь, как сержант в казарме.

Крас вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Затащил в какие-то мутные дела вселенского масштаба, — продолжил он уже тише, но с нарастающим упрёком. — Ещё и унижаешь. А мне оно надо? — Он развёл руками. — Как выяснилось, и на работе у меня проблемы из-за всего этого. Валялся бы сейчас на пляже с бутылочкой пива — холодного, ледяного, с капельками конденсата на стекле — и в ус не дул. На мой век времени, отведённого под турнир, хватило бы… и ладно. Как говорится, после нас хоть трава не расти, хоть потоп, хоть инопланетное вторжение.

Вед слушал его исповедь с выражением лица, которое можно было описать как «глубочайшее терпение древнего существа, которое вот-вот лопнет».

— Ну ты и придурок, конечно, — вздохнул он, качая головой. — Взять бы тебя да головой об стенку пару раз. Может, тогда поумнее станешь. — Старый поправил очки, и в этом жесте скользнуло что-то почти отеческое. — Тебе выпала величайшая честь! Не каждому, знаешь ли, Равновесие даёт легендарные возможности. Не каждому позволяют влиять на судьбы миров. А ты ноешь, как старая бабка на лавочке.

Вед начал напутственную речь, но Крас его резко перебил, не дав договорить. Глаза его загорелись злым, колючим огнём.

— Бла-бла-бла, — сказал он, складывая пальцы домиком. — Как правило, именно с таких слов и начинаются самые крупные разводы. Самые жирные, самые циничные. «Ты такой-сякой, уникальный и блатной. Так что сдохни во благо меня — начальника, губернатора, президента, народа, государства, мира, вселенной, мультивселенной». — Он повысил голос, пародируя пафосных ораторов с трибун. — Интерпретация разная, костюмы разные, антураж разный, а итог один. Ты в могиле, а просящий — на коне. Знаем, проходили. Не раз. В книгах читали, в фильмах видели.

Вед улыбнулся рассуждениям Краса. Улыбка его была кривой, но в ней не было злорадства — скорее признание того, что парень, несмотря на всё своё упрямство и невежество, способен мыслить критически.

— Я тебе больше скажу, — ответил он, отступая на шаг и снова становясь похожим на старого эксцентричного профессора. — Пройдёшь ещё, и не один раз. Судьба будет бить — и ты будешь падать. Не совсем то, что ты сказал, но близко к истине. Только в итоге и сам в огромном плюсе останешься, если всё пройдёт хорошо. — Он подмигнул. — Как у вас говорят, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А ты, я смотрю, в последнее время полюбил рисковать. И шампанское, подозреваю, тоже полюбишь. Ладно, пора завязывать. Засиделся ты тут у меня, заговорился. Вода в купели, между прочим, остывает.

После странных слов Вед подошёл вплотную к парню — так близко, что Сергей увидел своё отражение в его чёрных стёклах. Старец поднял руку, щёлкнул пальцами прямо у него перед глазами — сухо, громко, как выстрел пистона.

Мир снова потух.

Очнувшись, Крас заметил, что картинка перед его глазами статична. Застыла рябь на воде, замер пар над поверхностью купели — ни движения, ни колебаний, будто время взяло и остановилось, разглядывая его, как муравья под лупой. Поняв, что он сейчас в режиме разгона сознания — том самом, о котором толковал Вед, когда объяснял про ускорение в миллионы раз, — Сергей мысленно потянулся к невидимому тумблеру, скинул концентрацию и вошёл в нормальное состояние. Время дёрнулось, заскрипело, как несмазанная телега, и покатилось дальше.

«Едрид Мадрид, сколько новой инфы! — подумал Крас, чувствуя, как голова идёт кругом. — В этот раз старый пердун расщедрился на объяснения. Не на шутку, не на пару минут, а на целую лекцию с коктейлями и океанским дном».

Выбравшись из купели, он сел на деревянную скамью, натягивая штаны и не попадая ногой в штанину — руки тряслись от перенапряжения. Конечно, хотелось бы узнать много больше, но и это явно перевернуло его мировосприятие. Вверх дном. Как кот, который скинул всё со стола, а потом посмотрел — а что, так можно было?

«Как же мало знает человечество, — пронеслось следом. — И как мы ограничены в возможностях! До недавнего времени я считал, что человек — венец творения создателя, высшая точка эволюции, смысл и цель всего сущего на планете. А оказывается, это далеко не так. Скорее, мы — скот на убой другим расам. Бараны, которых стригут, коровы, которых доят, свиньи, которых режут на бекон. Сосуды для временного хранения души, которые наполняют, опустошают, переливают, разбавляют. Теперь понятно, почему нас хотят захватить. Эта экспансия — как та, которую провернул Колумб несколько столетий назад на Американских континентах. Приходи и бери, дели земли, режь аборигенов, забирай ресурсы. А затем собирай урожай — ритуально, методично, без лишних эмоций. Вот только им нужно не золото и не земли. Им нужны наши души. Самое ценное, что есть в мультивселенной. Ну ничё, мы им покажем, где раки зимуют. Или где их варят. Или где их едят с пивом — как повезёт».

Выйдя из купели наконец окончательно, Крас чувствовал себя просто замечательно физически — лёгкость в теле, ясность в голове, бодрость, какой не было с юности. Но очень гадко морально. Осмотрев себя во внутреннем мире — нырнул туда автоматически, на пару секунд, — понял, что запас энергии восстановился полностью. Вокруг органов и всего тела наблюдалась тонкая пелена лёгкого свечения — как дымка над озером на рассвете, только бело-голубая, прозрачная, пульсирующая в такт сердцебиению. Это и был тот самый энергетический резерв, о котором он когда-то читал в фантастических книжках и считал выдумками. То же самое когда-то наблюдалось на Фараде. Но так как там энергия ци была повсюду — в воздухе, в воде, в еде, в каждом вдохе, — это казалось Сергею нормальным и обычным состоянием, как атмосферное давление. Сейчас же, дома, энергетическая пелена являлась уникальной, драгоценной, ограниченной субстанцией. И теперь он мог отслеживать расход ресурса в реальном времени, как топливо в бензобаке.

Кстати, интересным оказался тот факт, что сейчас Крас мог наблюдать свой… перец, глядя вниз. Живот явно сильно уменьшился в размерах — не в одночасье, конечно, но за эти несколько часов исчезла добрая половина того, что он наедал годами. Странный феномен Сергей связал с двумя факторами: либо лишний жир ушёл на восстановление повреждений — на лечение раны от ящеролюда, на регенерацию руки Васе, на поддержание энергокаркаса, — либо тело перестраивается под новый энергетический уклад, сжигая балласт, как старый хлам на свалке. От раны, которую ему нанёс чешуйчатый урод, не осталось и следа — ни шрама, ни рубца, даже кожа в том месте была нежной и розовой, как у младенца. Да и старые отметины, которые он собирал годами — порезы от канцелярского ножа, ожог от сигареты, шрам на коленке из детства, — пропали бесследно.

Самым странным оказалось наличие зачатка зуба в месте, где он его удалил несколько лет назад. Из-за несвоевременного лечения — денег не было, а когда появились, было уже поздно, — резец восстановить не удалось, пришлось удалять корень, и с тех пор Сергей щеголял с аккуратной дырочкой, которую прикрывал, когда улыбался. А сейчас… сейчас там что-то зарождалось. Маленькое, твёрдое, белое. Новый зуб. Которого не могло быть, потому что взрослые люди не отращивают новые зубы, если только они не какие-нибудь редкие мутанты или герои фантастических романов.

— Ах ты ж ёлки-палки, — прошептал Крас, ощупывая нёбо языком. — Да тут целый ремонт пошёл. Энерджайзер хренов.

«Очень интересно, глядишь, красавчиком стану! — промелькнуло в голове Сергея, и он невольно ухмыльнулся собственному отражению в мутном оконном стекле раздевалки. — От тёлочек отбоя не будет! — Тут же одёрнул себя: о чём он думает, только что вселенские тайны ему открыли, а он про баб. — Ладно, нужно собраться. Вед не сказал, что нужно делать дальше. Походу, придётся всё решать самому. Будто меня к этому всю жизнь готовили! Вонючий урод! Когда-нибудь я ему всё припомню».

Он перевязал шнурки на новых туфлях (кожа была мягкой, как масло, но жала слегка), расправил плечи и принялся анализировать, раз за разом прокручивая в голове события последних часов.

«Итак, что мы имеем? — спросил он сам себя. — За мной явно ведётся охота, это ясно как белый день. Кто-то очень влиятельный и очень информированный. По-хорошему, нужно схорониться и не отсвечивать. Залечь на дно и составить план дальнейших действий, пока меня не нашли те, кто умнее и сильнее Юрия Борисовича. И что за странные цифры он заставил меня запомнить? Что же это может быть? Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Для номера телефона слишком много знаков; пароль от чего-то или код секретной фразы? Может, сложное уравнение? Или даты?»

Он потёр переносицу, отгоняя начинающуюся мигрень.

«Ладно, — решил он, — будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — вытаскивать родителей и увозить их как можно дальше. Васька, похоже, знает, как нам действовать. Старикан про это прямым текстом сказал. Надеюсь, он прав».

Немного обсохнув и одевшись — рубашка приятно холодила спину, пиджак сел как влитой, — Сергей вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от деревьев падали на дорожку, ведущую к выходу.

Василий стоял у деревянного ограждения, наблюдая, как юные девицы наливают воду из родника в принесённые бутылки. Согнувшись в той же позе, в которой это делала давешняя пожилая тётка, — фигуристой, надо сказать, позе. На лице его читалось возбуждение, наслаждение и, одновременно, разочарование от недоступности чужого тела. Взгляд блуждал, пальцы нервно барабанили по поручню.

— Ну-у-у, — протянул Крас, хлопнув охранника по плечу, — эти хоть молодые и красивые! А то я уже подумал, что ты любишь зрелых женщин. — Он усмехнулся. — Давненько сладенького, наверное, не получал? — В голосе сквозила насмешка, но не злая, а скорее приятельская, как между старыми товарищами. — Не обижайся, я так шучу. У меня вообще странный юмор, и я часто получал за него по лицу. Ещё в школе. Прям в нос. Больно было.

— Да ладно, Крас-Босс, — Василий наконец отвёл взгляд от девиц и посмотрел на Сергея, — я не обижаюсь. Привыкший. — Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил, глядя куда-то в сторону, на заходящее солнце: — И ты прав: с сексом проблем не было никогда. Толпы девиц ходили в окружении Юрия Борисовича. Шлюхи, проститутки, эскортницы — называй как хочешь. Но все они были… пустые. Пластмассовые. Плотские утехи с такими можно приравнять к сексу с резиновой куклой: поддельные эмоции, симуляция оргазмов, фальшивые стоны. Вставляет искусственный кайф только на первых порах. На первый-второй раз. А потом становится тошно. Даже не тошно — мерзко.

Он замолчал, сжал кулаки, потом разжал.

— Возможно, Карцев и превратился в того бездушного монстра — в садиста, в убийцу, — именно из-за отсутствия истинной любви. Просто никто его никогда не любил по-настоящему. Деньги любили, власть любили, страх любили. А его — нет. — Василий сплюнул на землю. — Единственный человек, который его заботил, это его дочь в Нижнем. О ней, кстати, знает очень мало людей. Да что там говорить, даже его сын — тот самый обдолбанный урод, который тебя к нам загнал, — о ней не в курсе. Я — случайно узнал. Он проговорился как-то в пьяном угаре. Деточка осталась от любимой женщины, погибшей в автокатастрофе.

Василий повернулся к Сергею и посмотрел ему прямо в глаза. В этом взгляде читалось что-то похожее на благодарность — странную, неуместную, от которой у самого Краса засосало под ложечкой.

— Меня же он уже считал своим постоянным приложением или частью гардероба, поэтому доверял самые сокровенные тайны. — Василий усмехнулся, но безрадостно. — Так что да, нормального наслаждения от женщины я не испытывал много лет. Сначала армия, где бабы — табу, потом этот изверг. Как тут можно семью заводить? Как можно любить, доверять, открываться? Нас учили, что у совершенного солдата не должно быть слабостей или привязанностей. Солдат — это оружие. А оружие не может любить.

Тут Василий спохватился, что слишком разоткровенничался. Лицо его снова стало каменным, голос — сухим и деловым.

— Что делаем дальше? — спросил он, уже не глядя на девиц и не глядя на солнце. Только на Краса.

Крас оценил, что Вася с ним разоткровенничался. Душа, что ли, открылась? Или энергия паразитическая, подаренная при сращивании руки, так влияет — развязывает языки, обнажает глубины, которые здоровый человек ни за что не покажет?

Он понимал, что сейчас в охраннике говорит та самая частичка его многозадачной души, которую Вед назвал «семенем подчинения» или паразитической энергией. Но, чёрт возьми, даже осознавая это, Сергей чувствовал странную теплоту к грубому бритоголовому бандиту с печальными глазами.

— Не поверишь, но я то же самое хотел спросить у тебя. — Крас развёл руками, чувствуя себя нашкодившим школьником, которого вызывают к доске, а он не выучил урок. — Дело в том, что в стратегии и тактике я новичок. Погонь за мной никогда не было — максимум, дорожные камеры и гаишники на трассе. И что нам делать сейчас, я понятия не имею. Глобально-то понимаю ход наших действий: выжить, убраться подальше, не дать себя убить. А вот в мелочах как-то никак. — Он почесал затылок. — У меня в городе остались родители. Старики. Они даже не знают, во что я вляпался. Скорее всего, их будут использовать против меня. Хорошо бы вытащить невиновных из этой заварушки, но как — ума не приложу.

На эти слова охранник лишь отрицательно покачал головой — медленно, тяжело, будто мельница жерновами.

— Плохой план, босс, — сказал он, понизив голос. — Наверняка это будет засада. Они не дураки, хоть и бандиты. Я не стал тебе говорить раньше, не хотел отвлекать от твоих… купаний, — он скосил взгляд на купель, — но на мой смартфон, пока ты плескался, пришла парочка сообщений. Очень интересных. И одно было от Карцева младшего — того самого придурка, который тебя сегодня на казнь подтолкнул. — Василий достал телефон, помахал им в воздухе. — Там написано, что он не может дозвониться до отца. Это, конечно, неудивительно: покойники на звонки не отвечают, даже если у них безлимитный тариф. Но главное не в этом. Также там содержалась информация, что ему поручили задание от компаньонов Юрия Борисовича. Прямиком из офиса Мотыля в Москве. — Он ткнул пальцем в экран. — Он мне его переслал, вот смотри.

Василий развернул телефон к Красу. На экране светилось сообщение, набранное официальным, казённым шрифтом, без единой ошибки — будто писал не бандит, а секретарь на приёме.

— «Всем боевым единицам, а также спящим агентам и сотрудникам нашей организации, — начал зачитывать охранник, — немедленно разыскать и уничтожить Кравцова Сергея Анатольевича. Данный человек работает менеджером в страховой конторе Карцева Юрия Борисовича. Средних лет, полного телосложения. Фото прилагается в приложении. Разрешается подключать любые связи и задействовать все ресурсы. Награда — десять миллионов долларов». — Василий опустил телефон и посмотрел на Краса. — Это первое сообщение, и оно не от Карцева младшего. Данный текст был адресован всем, кто мало-мальски связан с криминалом в твоём регионе. Всем. От мелких шестёрок до авторитетов. Так что на тебя точно ведётся самая настоящая охота. С собаками, фотороботами и денежным призом.

Он пролистал экран и продолжил:

— А вот что переслал всем лично сопляк. Это уже в личку, но ему, видимо, велели распространить. «Игорёк, это Газ. Если не знаешь, я помощник Мотыля. Про такого, думаю, точно слышал. Дошла инфа, что ты гонял жирного парнягу сегодня по городу, но упустил. Печально это осознавать, очень печально. Но у тебя есть шанс исправиться. Ты единственная ячейка праведного круга, находящаяся поблизости от родителей Кравцова. Так что бери своих братанов и катись по их адресу. Найти сам, я думаю, сумеешь — не дурак, поди. Как прибудешь и возьмёшь их в заложники, отпишись мне лично. Жди дальнейших инструкций. Личную инициативу не проявлять — не надо геройства. В случае прибытия Кравцова ты должен как можно дольше его продержать, отвлечь, задержать. В крайнем случае — ликвидируй. Делай что хочешь, нож, пистолет, мешок на голову, но он не должен покинуть ваш регион. Если он куда и поедет — до того как сбежать, — то только к родственникам. Это железно. И ещё: я не могу дозвониться до твоего отца. Похоже, опять с молодухами развлекается? Оповести его».

Василий убрал телефон в карман и скрестил руки на груди.

— Газ — это правая рука Мотыля. — Василий понизил голос до шёпота, будто само имя могло привлечь внимание потусторонних сил. — Очень жестокий человек. Таких мясников ещё поискать нужно. Выполняет всю грязную работу для своего босса. Погоняло получил не за красивые глаза, а потому что любит мучить людей пропаном. Даёт им дышать газом — горьким, приторным, от которого кружится голова и подкашиваются ноги, — затем откачивает бедолагу с того света и издевается вновь. И так по кругу, пока жертва не начнёт умолять о смерти. В конце просто сжигает человека газовой горелкой. Медленно, со вкусом, наслаждаясь каждым криком. — Охранник посмотрел на Краса с холодной серьёзностью. — Очень опасный противник. Так что ехать за родичами — очень, очень плохая идея. Мы, конечно, можем сыграть на неожиданности, имея в распоряжении авто Юрия Борисовича — тачка не палёная, не в розыске, — но там теперь целый отряд. И они ждут тебя. Сложная операция предвидится. Без потерь не обойдётся.

Крас будто пропустил все слова мимо ушей. На его лице читались тревога и переживание за своих родителей — глубокая морщина пролегла между бровей, глаза сузились, губы сжались в тонкую нить.

— Это не имеет значения. — Голос его прозвучал твёрдо, как приговор. — Они мои самые близкие люди во всём мире. Может, у нас и не самые тёплые отношения — ссорились, ругались, недопонимали друг друга, — но я их не брошу. Да и не виноваты они ни в чём. Попали под раздачу из-за меня, просто по факту родства. — Он повернулся к Василию, и в глазах его загорелся недобрый огонь. — Сейчас бегом бежишь в машину и подгоняешь её как можно ближе к тропинке, ведущей к купели. У меня нет желания встречаться с парочкой мудаков из строений возле дороги. — Он махнул рукой в сторону церкви и монастыря, где толклись редкие паломники. — Не надо на меня так смотреть, потом объясню. Вася, бегом! Теряем время!

Сорвавшись с места, охранник побежал что есть мочи — тяжёлые ботинки гулко застучали по гравию, пыль взвилась из-под подошв клубами, — и уже буквально через пару минут автомобиль стоял у выхода из сквера, урча мощным двигателем. Быстро запрыгнув на заднее сиденье, Крас захлопнул дверь с глухим, насыщенным звуком и велел гнать во весь опор, не жалея колёс.

Мерседес с пробуксовкой — зад вильнул, выбрасывая веер щебня, — двинулся в сторону выезда с территории святого места, проносясь мимо православных строений, оставляя за собой клубы пыли, которые ещё долго не оседали в неподвижном вечернем воздухе. Дорога до города займёт не меньше получаса — даже на мощной машине, и даже с опытным водителем. За такой длительный срок душегубы могут сделать с родителями Сергея всё что угодно: отбить почки, поджечь дом, наставить синяков на пол лица… Да ещё и практически через весь город придётся пробираться, продираться сквозь редкие, но противные пробки на светофорах.

Мама и папа Сергея несколько лет назад продали свой большой коттедж в центре — с садом, гаражом и видом на лес центрального парка, — и переехали в загородный дом микрорайона «Заря». Находился тот жилой массив ровно в противоположной стороне от Сурского водохранилища, на юго-восточной окраине, где поля встречаются с лесом. Благо сегодня выходной, и пробок, в теории, быть не должно. Но дорога всё равно займёт около часа. Целая вечность. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Каждая, из которых может стать последней для кого-то из его родных.

— Жми, — тихо сказал Крас, глядя в окно на убегающие назад деревья. — Жми, сколько может выдержать мотор.

В голове Сергея проносились самые жуткие картины расправы над его родителями: связанные руки, кляпы во рту, синяки на лицах, искорёженная мебель, пятна крови на светлых обоях. Он успокаивал себя тем, что, скорее всего, они будут приманкой и понадобятся живыми — мёртвый заложник теряет всякую ценность для шантажа. Крас пытался придумать план по их освобождению, но ничего дельного не лезло в голову в силу сильнейшего эмоционального стресса. Мысли путались, соскакивали на панику, возвращались к тем же ужасным картинкам, зацикливались на страхах. По лицу его охранника было видно, что тот испытывает нечто похожее — складка на лбу стала глубже, взгляд ушёл в себя, — и также пытается разработать годный вариант, перебирая в уме возможные сценарии. Немного успокоившись — пара долгих, шумных вдохов и выдохов, — Крас решил разрядить обстановку.

— Вась, слушай, а откуда ты столько знаешь про всякого рода маргиналов? — спросил он, поворачиваясь к охраннику. — И ты что-нибудь придумал?

— Есть пара мыслей, — ответил Василий, не отрывая взгляда от дороги, — но их ещё нужно довести до ума. Доработать, проработать детали, просчитать риски. А по поводу маргиналов — это моя работа. Предупреждён — значит, вооружён. В мире криминала нет друзей. Одни волки, готовые перегрызть друг другу глотку за кусок власти и влияния, за лишний квадратный метр территории, за право собирать дань с мелких торговцев. Так что я должен был знать всех соперников Карцева, а также их ближайшее окружение — кто на что способен, у кого какие слабости, где чьи схроны. Понимание того, что можно ожидать от твоего врага, упрощает его устранение. Борисыч даже говорил, что я параноик и ему ничего не угрожает. «Ты, Вася, больной на голову, каждую кочку проверяешь, — любил повторять он. — Жить надо проще». — Охранник усмехнулся, но безрадостно. — Эх, не ожидал он, наверное, что его кончина придёт от молодого, никому не известного парня. Хе-х. Если честно, когда я тебя вёз в усадьбу, думал, он тебя самолично прикончит. Любил старый гад наслаждаться мучениями других, растягивать удовольствие. А на волевого мужика ты явно не походил — сидел в углу, бледный, трясущийся, с глазами, полными ужаса. — Он бросил быстрый взгляд на Краса. — Кстати, босс, когда ты успел так сильно похудеть? Прямо на глазах. Час назад был одним человеком, а сейчас — уже другим. И костюм сидит иначе.

— Сильно заметно? — Крас машинально провёл рукой по животу, который стал куда более плоским, чем утром. — Не бери в голову, это не самая странная метаморфоза. Дальше, думаю, будет ещё интереснее. Так что ты там придумал, давай поделимся идеями? У меня тоже есть несколько, но они сырые, как тесто.

— Так как мы приедем на машине Карцева-старшего, — начал Василий, входя в роль стратега, — ни у кого не возникнет подозрений. Тачку знают, номера помнят, охрана привыкла. Этим мы можем воспользоваться. Я попробую втереться в доверие, сделать вид, что привёз подкрепление или важную информацию. Проникну внутрь дома и обезврежу как можно больше человек. — Он замолчал на секунду, перебирая варианты. — Дело в том, что мы не знаем точного количества привлечённых людей. Этот щенок — Карцев-младший — обычно таскает с собой от пяти до десяти охранников. Плюс те, кого могли прислать из Москвы. И скорее всего, нужно рассчитывать на максимальное число. Допустим, человек пять он оставит на улице, следить за периметром, прочёсывать двор, караулить у ворот. Но остальные будут внутри. И даже не это самая главная проблема. Пятёрку увальней я, может, и смог бы прихлопнуть — они не будут готовы к внезапной подставе, удар с тыла, знакомое лицо, расслабленная атмосфера, — но сделать всё по-тихому не получится. Тишины не будет. А после стрельбы, охрана снаружи начнёт палить по дому, и все могут попасть под раздачу — и свои, и чужие. Тебя задействовать не получится: как только они увидят знакомую рожу с утренней фотки— ту самую, за которую объявлена награда, — ликвидируют на месте, не задавая вопросов. Ещё мне нужно точное расположение комнат дома и описание его окрестностей. Где окна, где входы, есть ли чёрный ход, куда ведут лестницы. Без этого любой план — гадание на кофейной гуще.

Крас кивнул, лихорадочно прокручивая в памяти родительский дом — каждую комнату, каждую дверь, каждую щель, через которую можно было бы просочиться незамеченным.

Выслушав план Василия, Крас решил, что он вполне жизнеспособный и решил поделиться тех. планом дома родственников.

— У моих родителей небольшой одноэтажный частный дом. Как заходишь, сразу попадаешь в гостиную, совмещённую с кухней. Думаю, там они и расположатся. Первая дверь справа от входа — это туалет, следующая по той же стороне — ванная. Если пройти всю комнату, то по обе стороны расположились две спальни. Прямо за кухней — котельная и гардероб. Также через эту комнату можно выйти на задний двор. Участок ровный, прямоугольной формы, огорожен забором из профнастила. У дороги откатные ворота и калитка. Дом стоит ближе к входной группе. Имеется небольшая беседка в огороде. Да, чуть не забыл, с заднего двора есть ещё одна смежная с соседями калитка.

— Всё ясно, довольно стандартная планировка, это нам на руку. — Василий кивнул, удовлетворённо хмыкнув. — С их стороны правильным будет оставить пару человек на въезде, одного у входа в дом и двоих отправить в беседку. Остальные же расположатся в гостиной — пиво попивать, карты тасовать, в телефонах ковыряться. В доме я справлюсь с лёгкостью. Сынуля Карцева, насколько мне помнится, с оружием не ходит, боится он его. Трясётся при виде ствола, как осиновый лист.

Услышав имя сына Юрия Борисовича, глаза Краса налились кровью от злобы — белки покраснели, зрачки сузились, взгляд стал тяжёлым и колючим. Именно его он считал виновным во всём, что произошло с парнем в последнее время: и в подставе, и в погоне, и в похищении, и в попытке убийства. Хотя это было далеко не так — за спиной мальчишки стояли гораздо более страшные силы, но сейчас Крас не хотел об думать о проблемах мирового масштаба.

— Мелкого пидора берём живьём, — прорычал он, сжимая кулаки. — Нужно узнать, что ему известно. Кстати, в том, что я не смогу тебе помочь, ты заблуждаешься. — Он повернулся к Василию, и голос его зазвучал спокойнее, расчётливее. — У меня тоже есть пара идей, как провернуть наше дельце потише и попроще. Наверняка кто-то останется около ворот. Когда приедем, скажешь, что Юрий Борисович развлекается на загородной вилле, а ты уже всю работу за них сделал. Кивнёшь в сторону машины и пояснишь, что поймал парнягу, которого они разыскивают. Прикажешь им сесть на заднее сидение и следить за мной. Мне будет нужен физический контакт — руку на плечо, пальцы на запястье, неважно. Попросишь их держать пленника за руки, как бы абсурдно это ни выглядело. Я смогу их устранить. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Затем то же самое нужно провернуть с челиком на входе. Даже немного не так. Как только я закончу с первыми двумя, твоей задачей будет всеми правдами и неправдами выманить охранника от двери и оглушить его. Придумай что-нибудь: скажи, что босс зовёт, что помощь нужна, что важный звонок. Затем я с ним немного поработаю. — Крас перевёл дух. — Решено, гони во весь опор.

Пока они добирались до места, начало смеркаться. Город зажёгся миллионами ярких огней — оранжевые фонари заливали тротуары, жёлтые окна многоэтажек мерцали гирляндами, красные стоп-сигналы машин тянулись в бесконечные нитки бус. Проносясь мимо серых бетонных коробок, Крас вспоминал своё детство: как днями напролёт он резвился с мальчишками в дворовых коробках, играя в казаки-разбойники, в вышибалы, в войнушку, как гонял мяч до темноты, пока мама не звала с балкона; первая любовь и юношеский поцелуй за гаражами, скомканный и сладкий; как лазал по деревьям, разбивал колени, врал про оценки. Но сейчас его глодало совсем другое чувство — упущенного времени, потерянных лет, холодных отношений с родителями, которые навевали тоску. Парень понимал: все проблемы можно легко решить — стоит только захотеть, стоит только открыть рот и сказать главные слова. А вот пролетевшие в одиночестве годы — потерянные вечера за телевизором, несделанные звонки, несказанные «прости» и «люблю», — уже не исправить. Никогда.

Мама Сергея звонила ему по несколько раз на неделе — голос её всегда был весёлым и немного виноватым, будто она извинялась за своё существование. И каждый раз приглашала в гости, обещая накормить пирогами и напоить чаем. С отцом он не разговаривал принципиально — год, два, три, уже и счёт потерял. Какими же мелкими сейчас казались все неразрешённые проблемы и старые обиды из детства: дурацкие ссоры, недопонимание, глупое упрямство с обеих сторон. Возможно, родителей уже нет в живых. От этой мысли кровь стыла в жилах — сердце пропускало удар, к горлу подкатывал комок, пальцы леденели.

— Быстрее, Вася, — выдавил он внезапно севшим голосом. — Пожалуйста. У нас мало времени. Очень мало.

Папа Краса по жизни был очень властной и строгой фигурой. Про таких мужчин говорят «кремень»: несгибаемый, надёжный, твёрдый, как скала. На него всегда можно было положиться в трудную минуту — он и гвоздь забьёт, и советом поможет, и по головке не погладит, но дело сделает. Как же мало времени они провели вместе в последние годы! В детстве и юности всё было ровно наоборот: рыбалка на рассвете, когда туман стелется над водой и поплавок едва заметен в серой дымке; походы за грибами по осеннему лесу, шуршащему листвой под ногами; выезды на природу с шумными компаниями родственников, где отец всегда был главным шашлычником и рассказчиком. Каждый вечер семья выходила гулять в сквер неподалёку от дома — и дождь, и ветер, и первый снег — всегда вместе.

Сергей вспоминал все эти прожитые моменты в мельчайших подробностях. Закрывая глаза, он воссоздавал картины из прошлого с фотографической точностью: вот они прогуливаются майским тёплым вечером по парку Белинского, вокруг весело шумят люди — смеются, переговариваются, щебечут на скамейках, — продают сладкую вату и попкорн, из разноцветных ларьков тянет карамелью и жареными орешками, дети катаются на аттракционах, визжа от восторга на каждом повороте. Даже запах свежераспустившейся листвы — терпкий, чуть горьковатый, с примесью пыли и бензина от проезжающих вдалеке машин — ощущался в носу Сергея. На лицах матери и отца улыбки, они ещё молоды и красивы, морщин почти не видно, волосы не тронуты сединой, впереди их ждёт счастливая и беззаботная жизнь — большая, светлая, полная надежд.

Но вся семейная идиллия сломалась со временем, а виною тому был скверный нрав Краса и его отвратительное поведение. После злосчастного инцидента с правоохранительными органами — глупой, пьяной, бессмысленной выходки, которая едва не стоила ему свободы, — отец Сергея постарел в одночасье на десяток лет. Морщины прорезались глубокими бороздами, плечи ссутулились, взгляд потускнел. Казалось, он перестал верить в своего сына. Парень это чувствовал каждой клеткой — отчуждение, холодок в голосе, нарочитую вежливость вместо былой теплоты — и отстранился от него. И сейчас понимал, что нужно было вести себя абсолютно по-другому. Извиниться за своё говённое поведение, попросить прощения слёзно, упав на колени. Поддержать родителей в трудный час, а не прятаться по углам с обидой на весь мир. А Кравцов-младший, наоборот, сгущал краски и винил во всём мать и отца — они, мол, не так воспитали, не доглядели, не запретили.

«Каким же дебилом я был! — мысленно выругал себя Сергей, сжимая кулаки и чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Правильно говорят, что мозги появляются только к тридцати годам. А у кого-то и к пенсии не приходят, так и ходят всю жизнь с пустой башкой. Нужно спасти маму и папу во что бы мне это ни стало. Я не смогу себя простить, если с ними что-то случится. Вина полностью ляжет на меня. И пусть Вед говорит, что в нашем мире только души-разделёнки — осколки, копии, неполноценные двойники, — они мои родные, самые близкие люди во всей вселенной. Сейчас я понимаю, как сильно их люблю. До боли в груди, до комка в горле, до дрожи в коленях. В детстве казалось, что они вечно будут рядом и никуда не денутся, и я ещё успею пообижаться, а затем помириться и наобщаться вдоволь. Тупой урод, какой же я всё-таки был наивный!»

Он глубоко вздохнул, разгоняя подступившую влагу.

«Необходимо всё исправить. — Крас выпрямился на заднем сиденье, расправил плечи. — Разрулю ситуёвину, и рванём вместе на Мальдивы. Пусть хоть поплавают, хоть погреются, хоть увидят, что жизнь не кончена, а только начинается».

— Босс, — Прервал мысли Краса грубый голос Васи. — Тут, короче, такое дело, — Василий замялся, почесал затылок и бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, — не знаю, как это сказать, но тебе придётся перебраться в багажник. — Голос его звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом.

— Это с какой ещё радости? — спросил Крас, немного ошарашенный просьбой охранника. Брови его поползли вверх, на лице застыло выражение лёгкого недоумения.

— Дело в том, что твою физию разослали всем, кому не лень, — пояснил Василий, отворачивая от какой-то особо глубокой выбоины. — И в первую очередь они подключат ментов и гаишников. Пока мы ехали, я уже видел большое количество экипажей с мигалками. Это не характерно для субботнего вечера. Для отлова пьяных ещё рано — солнце только село, народ только разгоняется. Так что, скорее всего, суетятся по твою душу. И на каждом выезде из города сейчас наверняка засада. Внутрь города пропустят без досмотра, а вот выехать незамеченными не получится. У въезда в «Зарю» есть заброшенный пост, но они любят там шерстить дальнобоев — машины на просвет смотрят, документы проверяют, — сто пудов сегодня они там пасутся. Награда, которую за тебя назначили, — небо в алмазах для шакалов в погонах. Десять миллионов — это им до конца жизни не заработать честным трудом. Как только проедем кордон, пересядешь обратно.

— Согласен, дельная идея, — Крас потянулся к ручке двери, — тормози, я перелезу. Только не гони сильно. Лишнее внимание нам не нужно. Спидометр за сотню — и любой ментовский взгляд прилипнет.

— Не беспокойся, Крас, — Василий кивнул, и в его глазах мелькнула твёрдая уверенность человека, который знает, какие кнопки нажимать, — я знаю, что делаю. Не первый раз.

Василий оказался прав: на выезде из города стояло три машины дорожно-постовой службы. Они останавливали все автомобили подряд — и старенькие «Жигули», и новенькие иномарки, и гружёные фургоны, — смотрели, кто находится в салоне, заглядывали в лица, всматривались в глаза, и проверяли багажник. Шикарный мерседес не оказался исключением. Когда машина остановилась, Кравцов уже подумал, что они попались и их сейчас схватят — сердце ухнуло в пятки, спина покрылась холодным потом. Парень не желал сражаться с представителями закона и привлекать лишнее внимание.

Василий тем временем припарковался на обочине, опустил стекло и завёл диалог с сотрудником полиции, подошедшим с левой стороны.

— Добрый вечер, — молодой лейтенант козырнул, поправил фуражку и принялся сыпать вопросами, заученными, как молитва. — Лейтенант Шишкин, второй взвод Октябрьского района. Куда путь держите? Кто в салоне? Что перевозим?

— А можно поинтересоваться причиной остановки? — Василий даже не шелохнулся, не опустил взгляд, не занервничал. Голос его звучал ровно, спокойно, почти скучающе. — Это служебный автомобиль, и я очень тороплюсь по чрезвычайно важным делам. И как видите, в машине я нахожусь один.

— Экстренный план-перехват, — пояснил лейтенант, чуть подавшись вперёд и заглядывая в салон. — В центре города похитили пару подростков. — Без тени совести соврал гаишник. — Весь город на уши подняли. У нас приказ досматривать все автомобили, выезжающие из города. — Он выпрямился и сделал жест в сторону кормы. — Откройте, пожалуйста, багажник.

— Нет, инспектор, я не буду этого делать, — Василий даже не повысил голоса, но в его тоне вдруг прорезалась сталь. — Смотри сюда и внимательно читай. — Он сунул в форточку какое-то удостоверение в кожаной корочке — Крас не мог разглядеть сидя в багажнике, какое именно, но явно внушительное. — Если я опоздаю хоть на пару минут, проблемы будут не только у меня, лейтенант Шишкин. А ты ведь карьеру не хочешь потерять?

В воздухе повисла напряжённая тишина. Лейтенант наклонился, вгляделся в документ, потом выпрямился, и лицо его изменилось — куда-то делась официальная важность, уступив место испугу.

— Прошу прощения за остановку и отнятое время, — выпалил он, отступая на шаг и почтительно склоняя голову. — Счастливого пути, командир.

Он махнул рукой своим коллегам, и жест этот был красноречивее любых слов: «Пропустите эту тачку. Без вопросов. Быстро».

— Бывай, — бросил Василий, нажал на газ, и мерседес плавно тронулся с места, оставляя позади пост с тремя машинами, перепуганного лейтенанта и десяток завистливых взглядов.

«Твою мать, вот волшебник! — мысленно восхитился Крас, лёжа в тёмном, пропахшем резиной и машинным маслом багажнике, слушая, как урчит двигатель и шелестят шины по асфальту. — Похоже, я не пожалею, что приручил матёрого головореза. Как ловко он его отшил! Ни тени сомнения, ни капли страха — просто взял и размазал бедного лейтенанта по стене. Интересно, что же такого Василий дал почитать инспектору?»

Проехав по трассе пару километров — мимо топкого озера, редких деревьев, красивых коттеджей с фасадами из силикатного кирпича и одиноких вышек сотовой связи, мигающих красными огоньками, — машина свернула в жилой массив микрорайона «Заря» и на ближайшей пустой остановке припарковалась, встав на «аварийки». Жёлтые проблесковые маячки замигали в вечерней темноте, отбрасывая тревожные тени на грязный тротуар. Охранник вышел, огляделся по сторонам — ни души, только фонари тускло светят да далеко вдалеке лает собака — открыл багажник и помог боссу выбраться. Крас размял затёкшие ноги, похрустел шеей, вдыхая полной грудью свежий, пахнущий пылью и скошенной травой воздух.

— Вась, а что ты дал ему почитать? — спросил он, потирая затёкшую поясницу. — По интонации паренёк сильно испугался. Чуть штаны не намочил, мне показалось.

— Вот смотри, — охранник полез во внутренний карман пиджака и извлёк небольшую кожаную книжицу. После услышанных слов он передал удостоверение своему боссу.

Крас развернул его, заглянул под пластиковую обложку, и глаза его полезли на лоб. Брови взлетели к линии роста волос, рот приоткрылся, издав невнятное «ах».

— Подполковник ФСБ? — выдохнул он, проведя пальцем по голографической наклейке и блестящей печати. — Не хило! Ксива настоящая? Хе-х! — Он захлопнул удостоверение и вернул охраннику. — Я представил, что было в голове лейтенанта, когда он понял, что остановил старшего офицера Федеральной Службы Безопасности, а тот ему сказал, что едет по поручению вышестоящего начальства. Думаю, душа у него точно в пятки ушла, яйца связались в узелок размером с грецкий орех, и очко сжалось до размера игольного ушка.

— Наверняка! — Василий спрятал ксиву обратно и усмехнулся — такой понимающей, снисходительной улыбкой. — А ксива настоящая. Не совсем правомерная, конечно. Я же служил немного в других войсках — без подробностей, но не в ФСБ. И офицером я, кстати, не был, максимум — старшина с большой дороги. Когда увольнялся, у них встал вопрос, что писать в моём личном деле. Меня спросили: в каких войсках я хотел бы продолжить службу в будущем, если доведётся? Я и ляпнул, что в ФСБ, чисто для красного словца. А они взяли и выдали мне удостоверение лейтенанта. Затем уже Карцев, для солидности, через свои каналы пробивал мне повышение. Хотел, чтобы его охранял не просто какой-то там лейтенант, а матёрый подполковник с опытом. Вот и дорос до подполковника. — Он потёр переносицу. — Так что если ксиву пробить по базам, — а у гаишников такой возможности нет, но если через знакомых в ведомстве, — то она действительно окажется подлинной. Мне она, по сути, не нужна была, не для парадов носил. Но иногда спасает — как сегодня — и открывает различные двери, которые обычному человеку не открыть и ломом. А Юрий Борисович хвастался перед своими гостями, что его охраняет настоящий боевой офицер ФСБ. Поднимал тост, называл меня своей грозой и опорой. Хотя у каждого вора в законе, думаю, пяток таких номинальных вояк в охране ходит, для мебели и статуса. — Он замялся и добавил уже серьёзнее: — Кстати, у мелкого Карцева тоже пара бодигардов — бывшие спецназовцы, с ними могут возникнуть проблемы. Ребята подготовленные, не чета тем амбалам, которых мы в усадьбе утилизировали, они тупо охраняли красивую дачу Карцева и устраняли негодных бедолаг и избитых девочек. А эти стрелять умеют и в рукопашном бою сильны.

— Будем действовать по обстоятельствам, — отрезал Крас, возвращая себе командный тон. — Сейчас поднимаешься в гору, затем у магазина направо и — в самый конец улицы. С левой стороны увидишь каменный забор высотой три метра. Мимо такого точно не проедешь — ни пешком, ни на танке. За ним и находится участок моих родителей.

Выполнив инструкции начальника, водитель не спеша подкатил к обозначенному двору — резина мягко шуршала по раскалённому за день асфальту, двигатель урчал на низких оборотах. Вдоль ограждения стояли два джипа премиум-класса, черные, с тонированными стёклами, похожие на сытых хищников, затаившихся перед броском. Как и ожидалось, у ворот дежурила пара охранников.

Два парня на вид лет двадцати пяти — тридцати, атлетического телосложения: широкие плечи, мощные шеи, руки-крюки. Одеты они явно не по погоде. Стояла лютая жара — даже асфальт плавился под ногами, а комары вились тучами над каждой лужицей пота, — а молодые люди вырядились в плотные спортивные костюмы. Тёмные олимпийки с высокими воротниками, трико, натянутые до щиколоток, кеды на толстой подошве. Встретишь таких в переходе — легко не отделаешься: обложат, прижмут к стене, заставят телефон снять. Гопота, одним словом. Вот только на обычных хулиганов они явно не походили. Из-под олимпиек отчётливо торчали пистолетные кобуры, пристёгнутые к ремням.

Ослепив их фарами — мощный свет ударил в лица, заставив парней зажмуриться и отшатнуться, — Василий увидел, как ребята занервничали и машинально потянулись за оружием. Пальцы легли на рукояти, плечи напряглись, взгляды стали колючими. Он тут же выключил ближний свет, давая распознать автомобиль. Машину Юрия Борисовича охранники знали хорошо — этот чёрный «Мерседес» с особыми номерами и характерной царапиной на заднем крыле они видели каждый день. Поэтому расслабились — руки убрали с оружия, плечи опустили — и ждали, когда пассажиры покинут салон. Но вышел только бритоголовый охранник, громко хлопнув дверью.

— Вась, какими судьбами⁈ — воскликнул один из парней, тот, что повыше и пошире в плечах, с кличкой, очевидно, Тощий (ирония судьбы — такого тощим не назвал бы даже слепой). В голосе его слышалась смесь удивления и уважения. — Нам подкрепление не требуется, всё под контролем. Старпёров взяли и держим в доме. — Он кивнул в сторону коттеджа. — Какие будут инструкции? Позвать Игорька? Юрий Борисович что-то велел передать?

Василий выставил руки вперёд, ладонями к собеседникам — жест, означающий «спокойно, парни, тормозните, всё под контролем, сами разберёмся».

— Успокойся, Тощий, — сказал он ровным, чуть усталым голосом, — ничего делать не нужно. Я сам всё поясню мелкому засранцу. — Он потёр переносицу. — Наворотил дел, а мне расхлёбывай! — Охранник перевёл взгляд на второго парня. — И вы тоже молодцы! Кто сегодня гонял паренька по городу и упустил? — Вопрос повис в воздухе, как удар кнута. — Что глаза опустили? Позор! Не поймать толстого менеджера! — Он покачал головой. — Эх, сгною я вас на физухе. Будете до утра круги наматывать, пока с ног не свалитесь. Ваше счастье, что я всё уже сделал. — Василий кивнул в сторону машины. — Парень сидит на заднем сидении и думает, что это всё был розыгрыш. И его сейчас повезут на шашлыки.

Тощий и его напарник переглянулись — лица их заметно просветлели, с плеч будто свалилась невидимая тяжесть.

— Да ну? — Тощий даже подался вперёд. — Неужели сейчас поедем оттягиваться, а не тут жопу просиживать? А то Игорёк заказал клёвых телок и море элитного бухла в баню. Собирался обмывать какую-то важную сделку. — Он почесал затылок. — А потом из-за толстого уродца всё пошло наперекосяк. — Парень вдруг насторожился и понизил голос: — Слушай, а он нас не слышит?

— Ты явно плохо знаешь автомобиль босса, — Василий усмехнулся и похлопал по капоту «Мерседеса». — Пуленепробиваемый кузов и стёкла. Тройная шумоизоляция салона — хоть из пушки стреляй снаружи, внутри ничего не услышишь. Ещё и музыка внутри играет, на полную катушку. — Он развёл руками. — Конечно, он нас не слышит. Уселся сзади в позе йога и сидит, медитирует. Сказал, что таким образом стресс снимает после тяжёлого дня. — Василий сделал паузу, собираясь с мыслями. — Короче, я свои наручники оставил на вилле. Пришлось последнюю пару использовать под одного ушлёпка, который сейчас отдыхает в подвале и ждёт своего часа. — Он перевёл дух. — Так что садитесь на заднее сидение — с двух сторон, — берите паренька за руки и удерживайте покрепче. А я пойду, доложусь Игорьку. Вернее, отчитаю этого молокососа. — Василий сделал шаг к калитке и обернулся: — Пошли, я проконтролирую, а то и тут его упустите, сосунки. У меня на вас уже нет ни нервов, ни терпения.

Выполнив приказ, парни синхронно — словно репетировали этот жест неделями — открыли двери авто и увидели следующую картину: молодой человек сидел в позе лотоса, положив руки себе на колени, развернув ладони вверх, пальцы сложены в замысловатую фигуру, напоминающую трилистник, глаза закрыты, лицо безмятежно, будто он не в машине среди бандитов, а в тибетском монастыре под убаюкивающее пение мантр. Довольно сюрреалистичная картина для вечера субботы в микрорайоне «Заря».

Кравцов даже не шевельнулся, когда головорезы сели рядом с ним — справа и слева, обдав его запахом дешёвого одеколона, табака и давно не стиранных костюмов — и взяли его за руки. Грубые, мозолистые ладони сомкнулись на его запястьях, пальцы впились в кожу. Ещё бы, ведь он уже давно находился в состоянии высочайшей концентрации и только и ждал малейшего физического контакта — той самой точки соприкосновения, через которую можно влезть в чужой энергокаркас, как вор в открытую дверь. Как только в его энергетику вклинилась пара чужеродных каналов — грязных, пульсирующих, чужих, — парень разогнал сознание до предела и начал действовать.

Ещё составляя надёжный план, Сергей планировал усовершенствовать метод устранения противников нехитрым образом, чтобы справиться с толпой за раз, не размениваясь на мелочи. Вед говорил, что для пробития и подчинения чужого сознания требуется продолжительный физический контакт — секунды, десятки секунд, а не мгновения. Крас решил, что если он разгонит сознание — ускорит свои мысли до молниеносной скорости, — то у него будет больше времени на манипуляции с организмами противников. Внутренняя секунда растянется в вечность, и он успеет сделать всё, что нужно. Но не тут-то было.

Всё оказалось не так просто. Он мог ясно мыслить в разогнанном состоянии — оценивать обстановку, просчитывать варианты, анализировать показатели чужого здоровья, — анализировать ситуацию в мельчайших деталях, но на физическом уровне предпринять что-либо не получалось. Руки не слушались, ноги не двигались, тело оставалось неподвижным, как статуя. Его энергосистема — та самая, что позволяла заживлять раны и останавливать сердце на расстоянии касания — слушалась прекрасно. Он посылал команды на запуск различных процессов в собственном организме — ускорить метаболизм, замедлить пульс, расширить зрачки, — и они выполнялись без задержек и сбоев. Вот только, отдавая команду на остановку сердца одного из охранников, Крас понял, что сигнал уходит — мощный, сфокусированный пучок энергии — и бесследно затухает, не достигая цели. Похоже, его блистательная идея расправиться с обоими сразу провалилась с треском, разбившись о жёсткую реальность.

«Так, что же теперь делать? — лихорадочно соображал Сергей, чувствуя, как драгоценные доли секунды утекают сквозь пальцы. — Думаю, уйдёт по десять секунд на каждого в обычном режиме, ещё секунд по пять на запуск инфаркта. Конечно, можно вырубить сначала одного — отключить сознание, перекрыть кислород, — а затем сломать шею другому, но тут слишком много неизвестных факторов. Не успею — и второй выхватит ствол. В лучшем случае, нашумит, поднимет тревогу, сорвёт всю операцию. В худшем — отправит меня на тот свет, не дожидаясь разбирательств. Думай, Серёжа, думай. Голова у тебя не только шапку носить».

Он замер, прислушиваясь к себе, к своим возможностям, к тем тонким струнам, что связывали его с чужими телами.

«Так, а если зайти с другой стороны? — осенило его. — Мне же необязательно подчинять всю энергосистему целиком. Я не буду их лечить — ни от наркозависимости, ни от глупости врождённой. А собственно, почему я упёрся в банальный инфаркт, будто других способов нет? Сердце остановить — это грубо, это резко, это требует прорыва защиты. А что если действовать тоньше, аккуратнее, как скальпелем вместо топора? Стоп! — Он чуть не подпрыгнул от радости. — Я забыл про магию гормонов. Не надо трогать сердце, можно перепрограммировать химию».

Крас сосредоточился и принялся сканировать своих «оппонентов» изнутри, прощупывая каждый орган, каждый сосуд, каждую железу.

«Надо просканировать, что сейчас течёт в крови вонючих утырков. — Он углубился в их внутренние миры, грязные, зашлакованные, напичканные остатками лекарств и запрещённых веществ. — Вау, да тут целый букет! Наши товарищи ещё и наркоманы — кокосик, фенчик, мариваша, всё вместе, адским коктейлем. Так, не то, не то. — Он отсеивал лишнее, пробивался сквозь мутные потоки. — Вот оно! Мелатонин. Отлично! Сам по себе он сон не вызовет — это вам не снотворное, но многократно усилит естественное желание поспать, если организм уже устал».

Крас довольно усмехнулся про себя.

«Увеличим ещё концентрацию эндорфина, пусть парни немного кайфанут напоследок. Расслабятся, почувствуют блаженство, веки станут тяжёлыми, мышцы обмякнут. — Он набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул. — И готово».

Сбросив режим разгона сознания — щёлкнул невидимый тумблер в голове, и течение времени вернулось в привычное русло, — Крас начал действовать по намеченной схеме. Он не стал вламываться жёстко в энергосистему своих конвоиров, выламывая двери с мясом и круша всё на своём пути. В данном случае это не требовалось: они крепко держали его за руки и плечи, прижавшись с двух сторон, как приросшие, и не предпринимали других действий, кроме удержания пленника. Так что он аккуратно — почти нежно, как хирург, вскрывающий пациентскую брюшину, — вторгся в эндокринную систему обоих дружков и увеличил концентрацию необходимых гормонов.

Зрачки молодых людей моментально расширились — заняли полрадужки, сделав взгляд чёрным и пустым, — это начал действовать эндорфин. На их лицах появились счастливые, блаженные улыбки: расслабленные, безмятежные, похожие на те, что бывают у младенцев, увидевших мамину грудь. Затем они начали зевать — широко, со вкусом, до щелчка в челюсти, — и часто хлопать глазами, словно боролись с непосильной дремотой после сытного ужина. Мелатонин в действии. После хитрых манипуляций с организмом их можно было брать голыми руками — бдительность обоих находилась на абсолютном нуле, сознание плыло в молочно-белом тумане удовольствия и сонливости, мышцы обмякли, рефлексы притупились. Так что Сергей с лёгкостью — пара пустяков, как открыть дверь ключом, когда замок уже сломан, — взломал энергозащиту сначала одного парня, а затем и второго. Лёгкая команда на остановку сердца — простой мысленный приказ, без лишних эмоций и сожалений, — и вот его уже держат за руки двое бездыханных трупов. Тяжёлые, ещё тёплые, с остекленевшими глазами и застывшими улыбками идиотов, которым посчастливилось умереть счастливыми.

Самым интересным зрелищем оказался процесс распада энергии в телах врагов. Она не исчезла за миллисекунды, как электричество в перегоревшей лампочке, не растворилась в воздухе, как утренний туман, а потихоньку угасала — волнами, пульсациями, замедляясь с каждым ударом сердца (которое уже не билось). Это было схоже с затуханием энергосберегающей лампочки при понижении напряжения: сначала резко снижается яркость, свечение становится тусклым, желтоватым, затем переходит в красноватое мерцание, и в конце — полная, беспросветная тьма. Теперь Крас знал, что происходит с телом человека в момент смерти: медленно, неумолимо, без надежды на возвращение. Одновременно завораживающее действо — как закат над океаном или падение звезды в безлунную ночь — и пугающее до чёртиков, до мурашек по всему телу, до холодного пота на спине. Он только что хладнокровно убил двух человек. Не в бою, не в пылу ярости, а расчётливо, методично, почти буднично, как меняют батарейку в пульте. Словно киллер выполняющий рутинную работу.

«Так, об этом позже поразмышляю, — одёрнул себя Сергей, возвращаясь мыслями в реальность. — На сопли нет времени. Родители в опасности. Первый этап завершён, пора переходить к следующей части плана».

Под конец Крас заметил, как из тел парней — из груди, из области сердца, из солнечного сплетения — к нему вернулись какие-то родные частички энергии. Светящиеся, переливающиеся всеми цветами радуги, похожие на блёстки, которые дети собирают в банки после новогоднего утренника. До этого он не наблюдал подобных частиц в своём энергокаркасе — они прятались, маскировались, сливались с общим фоном, не выдавая своего присутствия.

«Так вот, как ты выглядишь, паразитическая энергия, — мысленно усмехнулся Крас, наблюдая за тем, как крошечные огоньки вплавляются в его ауру. — Сначала маскируешься под родную, притворяешься своей, обманываешь бдительность. А когда уже нечем прикрываться — когда хозяин умирает и держать тебя некому, — показываешь истинное лицо и возвращаешься, как блудный сын, домой. Интересно. — Он проводил взглядом последнюю искорку. — Я с тобой непременно ещё поработаю. Не пристало раскидывать свои споры направо и налево, как сорняк на огороде. У каждой силы должно быть своё место».

— Василий, готово, — оповестил своего охранника Крас, опустив окно и выглянув наружу. В голосе его слышалась усталая решимость человека, только что совершившего нечто необратимое. — Перекидываем обоссанных красавчиков в багажник. Надеюсь, они там компактно улягутся.

— Как? — Василий подошёл ближе, заглянул в салон и присвистнул. — На них даже следов побоев и сопротивления нет! — Он потрогал одного из охранников за плечо, тот безвольно мотнулся, как тряпичная кукла. — Ты их что, заболтал до смерти? Хотя чему я удивляюсь после всего увиденного сегодня! — Он покачал головой, отступая на шаг. — Руку прирастить — это вам не хухры-мухры.

Оценив ситуацию, Василий задал резонный вопрос, почесав затылок и окинув взглядом двух здоровенных амбалов, распластавшихся на заднем сиденье:

— Что дальше, босс? И в багажник они не поместятся, если только по частям разбирать. А это долго.

— Дальше будет сложнее, — признал Крас, выбираясь из машины и поправляя пиджак. — То, что я хочу провернуть, требует намного больше времени для физического контакта. Секунды, а не мгновения. — Он потянулся, хрустнув позвоночником. — Третий, как мы и полагали, стоит у входной двери?

— Всё верно, босс, — кивнул Василий, и лицо его омрачилось. — Но у меня есть как хорошие, так и плохие новости. Хорошая в том, что он там один. Однушка. Плохая — это Антон. В более тесном кругу известный как Тони-Прыткий. — Он произнёс это имя с уважением, смешанным с тревогой. — Очень опытный спецназовец. Самый грамотный и умелый боец из всей свиты Юрия Борисовича. Как же нам не повезло! Карцев-старший его, как правило, не отпускает от себя далеко — на подхвате, на подстраховке, в качестве последнего аргумента. А неделю назад Тони набухался в стельку — с кем не бывает, — и завалился в срамном виде на важные переговоры с партнёрами из Москвы. Сорвал их, естественно. В наказание Борисыч отправил его прислуживать мелкому засранцу, на подхват и мелкие поручения. — Охранник перевёл дух. — Он и у двери-то стоит потому, что самый опытный, контролирует весь периметр. В рукопашке он гораздо сильнее меня, это железно. Скрутить по-тихому не получится — рефлексы сработают быстрее, чем я успею моргнуть. Походу, придётся валить наверняка. — Он потянулся к кобуре. — У меня есть глушитель, но боюсь, звук выстрела всё равно будет слышно через дверь. Даже через глушитель — хлоп, и все внутри на ушах стоят. Есть идеи?

Переварив полученную информацию — имя, прозвище, репутация, навыки, — Крас лишь улыбнулся. Улыбка вышла кривой, хищной, с налётом безуминки.

— Конечно есть! — Он хлопнул Василия по плечу. — Да и валить его не нужно, у меня на него другие планы. Тони мне ещё пригодится, если всё сложится удачно. А то, что он опытный боец — нам только на руку. Лучше иметь в союзниках профессионала, чем какашку дрожащую.

Действуем следующим образом:

Он начал загибать пальцы, перечисляя пункты.

— Гавриков закидываем не в багажник — тесно, душно, негуманно, — а на передние сиденья их же тачки. Пусть там поспят до лучших времён. Затем ты откроешь калитку и позовёшь охранника, чтобы… ну, отчитать. Что-то типа: «Не пристало этим охламонам в машине прохлаждаться, а ты тут штаны протираешь». Затем вы вместе идёте вдоль забора — так, чтобы машина осталась от вас справа, по направлению к водительской двери. Ты иди первым — спиной к цели, спокойно, расслабленно, — так он не заподозрит неладного, повернётся к тебе затылком. Я же спрячусь за машиной, пригнусь, затаюсь.

Крас оглядел тёмную улицу — ни одного фонаря, только редкие окна вдалеке да звёзды на небе.

— На улице темно — хоть глаз выколи. Хорошо, что мы в России живём: мать делала заявку на починку уличного освещения ещё год назад, а воз и ныне там. Коммунальщики — лучшие союзники ночных диверсантов. Так что это нам на руку. Когда пройдёте мимо машины, я ухвачу его за шею сзади и начну душить. Удушающий, без вариантов. Твоя задача — вцепиться в него мёртвой хваткой и удерживать до моего приказа. Руки зафиксировать, ноги перехватить, не дать дёргаться.

— Босс, — Василий сглотнул, и кадык его дёрнулся, как защёлка на старой двери, — ещё раз повторяю: машется он очень здорово. Я его видел в деле: двоих в спарринге уложил за десять секунд, даже не запыхался. Боюсь, не одолеть нам его вдвоём, даже с твоими фокусами.

— Вася, ты забыл, что случилось в подвале усадьбы? — Крас посмотрел на охранника в упор, и глаза его на мгновение сверкнули в темноте. — Я думаю, те ребята тоже были не лыком шиты. И косяк там был не один, а целая стая. Поверь, я справлюсь. Придётся задействовать неприкосновенный запас — тот самый, из купели, — но деваться некуда. — Он перевёл дух. — Надеюсь, внутри дома нас ждёт лёгкая прогулка. Хотя после знатной разминки — даже скучно будет.

После того как Крас спрятался за машину — пригнулся, затаил дыхание, слился с темнотой, — и Василий убедился в том, что его не видно, он легонько толкнул калитку и позвал стоявшего у входной двери. Голос его звучал расслабленно, почти лениво, будто он обсуждал погоду или вчерашний футбол.

— Эй, Тони, ну-ка, бегом сюда! — Он махнул рукой, подзывая охранника. — Что-то я не понял, что за беспредел у тебя творится?

Антон включил фонарик — яркий, ослепительный луч упёрся в лицо Василия, заставив того прищуриться и отвернуться, — и посветил им в сторону выходящего. Убедившись в том, что перед ним свой, а не чужой, двинулся в направлении калитки, пружинистой, неспешной походкой человека, который всегда контролирует ситуацию.

— Лис, ты чё здесь забыл? — спросил он, пряча фонарик в карман. В голосе его слышалась насторожённость, смешанная с уважением. — Есть новости от Юрия Борисовича?

— Слушай, Тони, — Василий усмехнулся и покачал головой, изображая лёгкое недоумение, — такой пацан — и на калитке стоишь. Как-то не понтово, знаешь. Не по статусу. — Он кивнул в сторону улицы, где темнели силуэты машин. — Твои оболтусы вон в тачке сидят, кайфуют, музыку слушают, а ты тут как сторожевой пёс вход охраняешь. — Василий ухмыльнулся, специально растягивая слова: — Непорядок. Накажем?

После поучительных слов было слышно, как скрипнули стиснутые зубы головореза — противный, керамический звук, от которого у самого Краса заныли коренные. То, что он услышал, явно очень ему не понравилось. Это и понятно: Василий ударил по больному, попал в самую точку, прямо в открытую рану. Мало того, Лис был личным охранником босса, приближённым к телу, и не принадлежал к отряду Антона, в котором поддерживалась железная дисциплина и беспрекословное подчинение старшим. А тут — Тони буквально макнули носом в дерьмо, как нашкодившего котёнка, вытерли об коврик и даже не извинились.

Пока Тони размышлял над услышанным — переваривал обиду, прокручивал возможные ответы, сдерживал кипевшую внутри ярость, — Василий уже неспешно, вразвалочку двинулся в сторону автомобиля, в котором якобы охламоны прохлаждались и кайф ловили. Усаживая мертвяков на передние сиденья, руку одного из них Крас (сидевший на заднем сиденье, пригнувшись, почти касаясь головой потолка) высунул в окно — безвольную, болтающуюся, похожую на тряпичную куклу.

Тони понимал: что-то тут не так. Седьмое чувство, годами выработанное в горячих точках, тихо, но настойчиво нашёптывало об опасности. Он строго приказал парням стоять у калитки и никуда не отлучаться. Они — трусливые, но дисциплинированные — не должны были ослушаться. К тому же он прекрасно слышал, как подъехал автомобиль с Лисом — гул мотора, скрип тормозов, хлопок двери. Из-за забора доносились голоса, приглушённые, неразборчивые, хлопали дверьми, что-то шуршало, даже небольшая возня присутствовала. Но Тони был разозлён насмешкой Василия — она жгла, как крапива, — ему хотелось как можно скорее наказать ослушников, всыпать по первое число, восстановить порядок и своё поруганное достоинство. Да и подвоха от личного телохранителя Юрия Борисовича ожидать он не мог — слишком уж высок статус, слишком много доверия. А тот факт, что Василий следовал впереди, открыв спину, подставив затылок, на время притупил бдительность опытного охранника. Но ненадолго. Слишком много нестыковок накопилось за последние минуты.

— Слушай, Лис, — медленно произнёс Тони, сбавляя шаг и оглядываясь по сторонам, — что-то не складывается. — Голос его стал жёстким, колючим — таким, каким разговаривают с врагом, а не с союзником. — Ты что, решил меня разыграть и специально отправил парней в машину? Или это всё не просто так, и ты… — Он не договорил, потянувшись рукой к кобуре под мышкой.

Договорить Тони не дали — послышался сдавленный, мокрый хрип, будто у человека перехватило горло сразу сотней невидимых пальцев. С ловкостью и грацией гепарда — плавно, бесшумно, молниеносно, Сергей набросился на охранника сзади и обхватил его руками за шею, сомкнув их в железный замок. Василий, не теряя ни секунды, бросился ему в ноги, тяжело, с размаху, всем весом, — и сбил на землю, кубарем, в облаке пыли и ругани.

Антон пытался извернуться, выскользнуть, вырваться из захвата, дёргался, бился, извивался ужом, но не тут-то было. Крас, зная, что противник опытен и силён, не поленился тратить лишнюю энергию и подпитывал мышцы и сухожилия из резерва, вливая в них силу, как бензин в бак гоночной машины. Его руки, сложенные в замок на затылке жертвы, намертво сковали шею Тони — никакого люфта, никакой слабины, никакой надежды на освобождение. Проще было выбраться из захвата медведя, матёрого, голодного, разъярённого гризли, чем из железных объятий Сергея. Позвать на помощь тоже не было возможности, горло пережато, голосовые связки сдавлены, да что там говорить, он даже не мог толком вдохнуть, глотая воздух крошечными, судорожными порциями. Перед глазами начали мелькать самые важные моменты жизни: мама, школа, первая любовь, прыжок с парашютом, война, медали, женщины. Конец был близок — холодный, тёмный, неумолимый.

Вот только убивать парня в планы Краса не входило. Такой захват: удушающий сзади с контролем рук и корпуса, он тренировал не одну сотню раз в теле Лао, на тренировочных манекенах и живых спарринг-партнёрах. Так что грань между удушением (когда воздух перекрыт и человек задыхается до смерти) и отключением сознания (когда ты контролируешь процесс и можешь остановиться вовремя) знал на пять с плюсом. Как таблицу умножения, как свои пять пальцев. Необходимо было не сдавливать гортань, тем самым перекрывая поток вдыхаемого воздуха, а надавить на сонную артерию — ту самую, по которой кровь бежит к головному мозгу, питая его кислородом и глюкозой. Тем самым кровоток в мозг на некоторое время резко ослабевал, начиналось кислородное голодание — гипоксия, и человек плавно отключался. На короткий срок, пять–десять минут, не больше. Этого было достаточно для задуманного Красом.

Положив парня на землю, аккуратно, без лишней жестокости, будто укладывал спать, Сергей расстегнул рубашку на его груди, ловко орудуя пальцами. Пуговицы разлетелись в стороны, сверкнув в темноте. В отличие от молодняка в спортивных костюмах, матёрый перец щеголял в модном костюме из тонкой ткани, идеального кроя, с дорогими запонками. Затем положил одну руку ему на грудь, на область сердца, чувствуя ровный, сильный пульс, стучащий упрямо и надёжно. А второй накрыл лицо, закрывая глаза и рот, изолируя от внешних раздражителей.

— Босс, — ошарашенно выпалил Василий, глядя на странную сцену — Кравцов стоит на коленях над бессознательным телом, лапает его за грудь и лицо, — ты чё, помацать его решил? — Он даже забыл, с кем имеет дело, и ляпнул первое, что пришло в голову. — Сейчас не самое подходящее время и место. Я, конечно, не осуждаю твою ориентацию… каждый сам волен выбирать: быть заднеприводным или переднепроходным, любить девушек или юношей, но всё же…

— Замолчи, дурень, ты мне мешаешь, — рявкнул Крас на охранника, и голос его прозвучал как удар грома среди ясного неба. Так как в нём ещё бушевали отголоски чужой энергии, а так же эндорфины, мелатонин, адреналин, голос Сергея имел очень мощный и Властный окрас, пробирающий до костей, до самого нутра. Посыл оказался устрашающим. Приказ, не терпящий возражений. Встретившись взглядами с боссом, с чёрными глазами в упор, без намёка на шутку, Василий почувствовал ментальное давление на своё сознание, будто кто-то тяжёлый наступил на хрупкую коробочку мозга, и сильно испугался, отшатнувшись и выставив вперёд руки для защиты.

— Прости, Крас-Босс, — выпалил он, и голос его дрожал, как осиновый лист. — Я не со зла, я просто… язык мой — враг мой. — Из его глаз потекли слёзы — крупные, мужские, нестыдные, — в этот момент Василий ещё раз убедился в том, что имеет дело с очень могущественной личностью. Не человек, а стихия. Проанализировав ситуацию: захват, скорость, реакцию, безжалостность, он пришёл к выводу, что Крас прекрасно справился бы и один. Тони не имел ни малейшего шанса. Боевой офицер, становившейся когда-то чемпионом мира по рукопашному бою, свалился на землю, как мешок с дерьмом. Даже пискнуть не успев, даже не поняв, что произошло. Движения Сергея были настолько быстрыми и чёткими, что их даже сложно разглядеть простым глазом: смазанный силуэт, взмах рук, и вот уже Тони лежит, а ведь Василий всё прекрасно видел — в момент захвата он уже дошёл до двери и повернулся лицом к Антону, стоя в трёх метрах, в полоборота, ничего не загораживало обзор.

Пока охранник размышлял над произошедшим, Крас делал своё дело. Перед ним стояла сложная задача. Ему требовалось не просто сломать ментальную и энергетическую защиту бойца, а полностью подчинить его сознание, сделать Тони собственным одержимым, ручным псом, готовым выполнять любые приказы. Доселе Сергей такого не делал, подчинение через паразитическую энергию шло само собой при лечении, а вот насильственное зомбирование здорового мужика с мощной психикой — это другой уровень. Процесс усложнялся в несколько раз. Но на подсознательном уровне он понимал, что ему всё под силу. Было чувство, что когда-то давно он это уже проделывал, и не одну сотню раз, будто память тела хранила древние навыки, о которых разум даже не догадывался. Вспомнились слова Веда про слияние разделёнок и клонов души. Скорее всего, одно из предыдущих воплощений Краса проделывало магические финты с завидной регулярностью.

Сергей вливал колоссальное количество энергии в тело Тони, потратив больше половины своих драгоценных запасов, накопленных в купели. Энергия перетекала из его рук в чужое тело, как вода из прорванной трубы, с каждым мгновением истощая резерв. Он пытался взломать сознание жертвы с разных сторон, пробовал новые подходы, менял тактику, но у него никак не выходило. Проломить защиту врага грубой силой — не самая сложная задача, но после грубого штурма он, скорее всего, превратился бы в овощ, в пустую оболочку без воли и разума. Одно дело, когда тебя впускают добровольно, как было с Василием, другое — когда организм отчаянно сопротивляется чужеродному вторжению, защищая свою целостность.

Провозившись примерно десять минут, каждая секунда растянулась в вечность, пот градом катился по лицу, Крас всё же нашёл мелкую трещину в энергокаркасе Тони. Микроскопическую брешь, которую хозяин не заметил или не успел залатать. И запустил в неё своего паразита. Крошечный сгусток чужеродной энергии с заранее заданной командой, вложенной в него, как программу в микросхему. Команда была очень проста и незамысловата: «Крас — твой хозяин, благодетель и бог, слушаться его и выполнять все приказы беспрекословно, без сомнений и колебаний».

Как только паразит проник в сознание охранника и закрепился там, пуская корни в серое вещество, тот широко распахнул веки и уставился на Краса. Взгляд его был чистым и ясным, но каким-то неживым, будто из глаз выглядывал кто-то другой.

— Хозяин, почему ты на мне сидишь? — произнёс Тони ровным, спокойным голосом со стеклянным взором. — Я не причиню тебе вреда. Нам нужно как можно скорее спасать твоих родителей.

Крас полностью подчинил волю Тони, и сейчас тот превратился в его ручную марионетку, послушную и безотказную.

— Фу-у-ух, получилось. — Сергей выдохнул, шумно и облегчённо, и наконец поднялся с груди Антона, отряхивая колени. — Вась, теперь Антон твой напарник. Можешь довериться ему, как самому себе. Для нас он больше не опасен. — Он потёр затёкшие руки. — Всё это затевалось для увеличения нашей боевой мощи. Трое против шестерых, это уже гораздо лучше, чем один против толпы.

— Хозяин, — Тони приподнялся на локтях, осторожно, как человек, боящийся резких движений, — пятерых. В доме, не считая родителей, четыре братка и Карцев-младший. Двое ещё на заднем дворе, в беседке чилятся, пиво потягивают, семечки лузгают. — Он сел, поправил разорванную рубашку и посмотрел на Василия. — Лис, в крузаке имеется комплект стволов с глушителями. Две «Винторезки», проверенные, надёжные. Вооружаемся, заходим со стороны заднего двора и валим ту парочку. Это будет просто: от нас подставы они не ожидают, даже выстрелов не услышат.

Он говорил спокойно, чётко, по-деловому, как заправский командир на плановом совещании. И в голосе его не было ни капли сомнения в том, кому теперь служить и кого убивать.

От удивления челюсть Василия отвисла и едва не свалилась на подбородок — он то думал, что Крас прикончит Тони прямо здесь, у калитки, как двух предыдущих охранников, а оказалось, что парень подчинил его сознание, превратив из врага в союзника. Разум Васи заволокли липкий страх и холодное уважение к своему боссу. Он ещё больше удивился фантастическим возможностям Краса, которые, казалось, не имели границ. Простояв так пару секунд с открытым ртом, Вася понял, что завис и тупит, а время не ждёт. Он мигом пришёл в себя и ответил своему новому напарнику, стараясь говорить деловито и спокойно.

— Не стоит, я привык к своему оружию, чужие стволы нарушают прицел и сбивают руку. — Он похлопал по кобуре под мышкой. — Собственно, мы так и планировали. Вот только я думал, что ты уже будешь мёртв к этому моменту, а босс вон дал тебе второй шанс. — Он покосился на Краса, сидящего на корточках у забора. — Он у нас добрый. Иногда даже слишком.

— Зато каких усилий мне это стоило, — вздохнул Крас, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Хотя, с другой стороны, очень интересный опыт. Дорогой, правда. Полбака на выхлоп. — Он поднялся на ноги, чуть пошатываясь. — Так, я, походу, дальше не боец. Что-то подустал. Отправляйтесь и устраните пару недотёп в беседке, затем вернётесь и позовёте меня. А я пока посижу, дух переведу. — В голосе Кравцова читалась лёгкая усталость, смешанная с довольством от проделанной работы.

— Есть, босс! — в один голос ответили бойцы, переглянулись и быстрым шагом двинулись в обход дома, сливаясь с тенями.

Устранение двух зелёных хулиганов парой профессиональных наёмников не заняло много времени. Да и по-другому молодых парней из свиты младшего Карцева назвать язык не поворачивался. Игорь относился к касте золотой молодёжи, той самой, что плюёт на законы и обывателей свысока, и прожигал жизнь на полную катушку. Ночные клубы с вип-комнатами, бордели с самыми дорогими шлюхами, бары с коллекционным алкоголем за сотню тысяч и закрытые сауны с коксом на столиках. Во всех злачных местах многих городов России, особенно в столице, они были желанными гостями, любимыми клиентами и безотказными плательщиками. Им двигал юношеский максимализм, чувство вседозволенности и полной неприкосновенности из-за всемогущего отца с тугим кошельком и связями в прокуратуре. Инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь, как и у большинства представителей молодых отпрысков власть имущих. Такие живут одним днём и искренне верят, что завтра никогда не наступит.

Спустя буквально пять минут, даже меньше, боевой мини-отряд Краса вернулся обратно. Василий вытирал лезвие ножа о грязную ветошь, Тони перезаряжал пистолет, двигаясь с механической плавностью автомата.

— Антон, что нас ждёт внутри дома? — спросил Крас, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с дорогого костюма. — Я уже слышал про четырёх охранников. Что они из себя представляют и как вооружены?

«Чёрт, почему так лютует боль в голове? Словно череп пробивают отбойным молотком. Где я? Почему трясёт, будто в старой колымаге через стиральную доску возят? Меня что, опустили в гроб и понесли по кочкам?»

С превеликим трудом разлепив веки, Крас осознал: он возлежит на заднем сиденье джипа, а его затылок мирно покоится на материнских коленях. Проведя мутным взглядом вправо, углядел отца — тот сидел впереди, на пассажирском кресле, и напоминал мешок с недовольством. Водителя из такого ракурса разглядеть не выходило, так что пришлось героически перейти в сидячее положение. К собственному изумлению, чувствовал себя Сергей на удивление сносно — будто его не крошили в мелкую крошку, а всего-лишь пару раз переехал каток, и знатно ударили головой об абразуру.

— Вась, что за чертовщина? Где мы, сколько прошло? И почему мы катим на «Крузаке», где мать вашу «Мерс»?

— О, Крас-Босс, ожил! Великолепно. А то мы уже начали подумывать: не заказывать ли гроб с перламутровыми ручками. Мама твоя целое ведро слёз пролила — не хватало только в этом ведре уток купать.

— Хватит сантиментов. Ближе к делу, без сантиментов.

Василий вмиг сменил весёлый тон на мрачный говор бывалого конспиратора и завёл доклад, достойный прожжённого шпиона:

— Почти доскакали до Нижнего Новгорода. Двадцать километров назад проехали Арзамас — там какая-то бабка крестилась нам вслед, видно, учуяла нечистую силу. Осталось чуть больше сотни; так что, полагаю, часа через полтора будем на месте. На «Крузаке» тащимся потому, что у него номера пятьдесят второго региона — так меньше палева с ментами. Согласись, мудрено объяснить гаишникам, что за синюшный бомж в драных обносках валяется соляным столбом на заднем сиденье. Сейчас около трёх ночи — самое время для честных людей спать, а для нас — удирать с места преступления. Ты проспал почти пять часов. По визуальному осмотру: целёшенек, свеж и бледен, будто вампир на диете.

Выслушав довольно оптимистичный отчёт, Крас принялся тщательно осматривать и ощупывать собственную тушку. Ступор вызывало одно: он действительно оказался целым и невредимым, словно заговорённый. Однако куда больше смущал наряд, в который его облачили добрые самаритяне.

— И что за рубище на мне надето? Вы что, ограбили бомжа прямо на помойке? Хорошо хоть воняет от меня не хуже, чем от ваших подмышек — всего лишь женскими духами.

Василий расплылся в ехидной улыбке и с явным удовольствием принялся живописать:

— Оу, тут такая история, что сам Чарльз Диккенс обзавидовался бы! После твоего спарринга с Игорем, костюм, в котором ты щеголял, пришёл в полную негодность — его разве что на тряпки для двигателя пустить. Как только я очухался и собрал мозги в кучу, сразу начал действовать. Времени на поиски новой одежды или сдирания оной с трупов не осталось — ты, братец, едва дышал, словно рыба на берегу. Следуя суровому инструктажу, я схватил тебя в охапку, а Анатолий Сергеевич — твою маму. Закинули вас на заднее сиденье как два мешка с картошкой, и мы во весь опор погнали в Шемышейку. Дальше — цирк с конями и запредельным абсурдом. Пока мы катились, я вкратце разъяснил Сергеичу, что к чему и где растут ноги у нашей эпопеи. Он мне, разумеется, не поверил — назвал нас умалишёнными наркоманами и потребовал везти тебя в травмпункт. Больше того — угрожал мне оружием, представляешь? С таким подходом он бы ещё и святую воду на нас плеснул. Пришлось и его отключить ради всеобщего спокойствия. Короче, какое-то время я двигался на автомобиле с тремя бесчувственными телами внутри. Ты врубаешься, какое бы развлечение получилось, останови меня экипаж ДПС? Нас бы упекли в психушку быстрее, чем я успел бы моргнуть. Пришлось даже по трассе объезжать и в город не соваться, хотя без светофоров даже быстрее получилось. Ю. Б. скорее всего получит пачку штрафов за скорость, но ему уже всё ровно.

Крас представив комичную картину у себя в голове и нахмурился, а Василий снова улыбнулся и продолжил рассказ:

— А теперь вишенка на этом дерьмовом торте. Когда мы уже прикатили в Семиключье, очухалась твоя мама. Увидела тебя в полумёртвом состоянии — с ног до головы в чужой и своей крови, да ещё и с одним глазом, заплывшим как у боксёра после двенадцати раундов. Начала визжать так, будто за ней выехала бензопила «Дружба». И давай колотить меня сзади кулаками по затылку, причём с такой страстью, что удивительно — не свернула мне шею. От её воплей проснулся уже батя. И вот, представляешь картину маслом: меня пиз…дят уже два разъярённых человека, а мне ещё и рулить при этом нужно по просёлочной дороге, полной колдобин. В итоге — снесён сортир в щепки, вся тачка в дерьме (и это не фигура речи), напрочь размотан забор и пара скамеек, словно танк проехал. Это, кстати, ещё одна причина, почему мы катим на «Крузаке». «Мерс» в итоге еле дополз до усадьбы Юрия Борисовича, и ему теперь прямая дорога на свалку. Да и тебя по салону мотало как кусок дерьма в ведре с ледяной водой. Короче, в какой-то момент я уже всерьёз рассматривал вариант завалить твоих родичей, а потом сдаться ментам — ибо отсидка показалась бы райским отдыхом.

После остановки о дерево стрельнули подушки безопасности. Так как я не был пристёгнут — классика жанра, дебил за рулём, — мои сработать не успели. Батьку твоего прижало к сиденью, будто гигантским кулаком, что немного остудило его праведный гнев. Мама увидела, что Сергеич повис в отключке, и сама свалилась в обморок — беззвучно, красиво, как подкошенная берёзка. Я воспользовался моментом, схватил тебя и потащил в купель. Заволок в ледяную воду и стоял с тобой минут пять, чувствуя, как жизнь покидает мои яйца и уходит в пятки. Хотя, как потом выяснилось, этого и не требовалось. Когда мои руки окоченели настолько, что я перестал их ощущать, я тебя отпустил. И ты не пошёл ко дну, а спокойненько лежал на поверхности — этакий разлагающийся труп с открытыми глазами. Значит, сижу я на боку купели, посинел, как мясо в морозилке, яйца к шее прилипли от холода, а ты, сука, даже розовее стал.

Эти воспоминания заставили Василия натурально поёжиться — дрожь пробежала от копчика до затылка.

— Кое-как выбравшись из могильно-ледяной воды, я поднял голову на слабых ногах и увидел, что меня ждёт пара престарелых гангстеров, вооружённых поленьями — явно не для того, чтобы растопить камин. Однако, узрев чудесное исцеление своей кровиночки, колошматить меня почему-то не стали. И правильно сделали — у меня бы уже не хватило сил уворачиваться. Все повреждения на твоём теле — рваные раны, гематомы, переломы — волшебным образом затягивались буквально на глазах. Расскажи кому-нибудь — ни за что не поверят. Час назад ты выглядел как экспонат для морга в лучшем случае. А сейчас — хоть на конкурс красоты отправляй. Кстати, ты заметил, что ещё и похудел? У тебя теперь не волосы, а целая грива, а тело медленно приобретает очертания атлетического сложения, будто ты дрыщ-подкаченыш после интенсивного курса стероидов. Признайся честно: ты новое воплощение Христа? Воду в вино пробовал превращать? Или хотя бы пиво в коньяк?

— Вась, заткнись, какой Христос? Что за бред ты несёшь? Да-а-а… Весёленький вечер у тебя выдался, ничего не скажешь. — Сергей только головой покачал с таким видом, будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею безногую лошадь. — Мам, пап… вы как? Живы вообще?

Мать Краса сидела насупившись, будто проглотила лимон и забыла его прожевать. Отец заговорил первым, и голос его звучал как наждак по стеклу.

— Испуган до усрачки и озадачен настолько, насколько может быть озадачен медведь, который вышел из спячки и увидел горящий автомобиль посреди леса. Хочется сесть в этот автомобиль и сгореть в нём к чертям собачьим, — ответил за обоих отец, поигрывая желваками. — Сначала заявляются странные головорезы с рожами уголовников, расспрашивают о тебе, угрожают ножами и видами на погребение. Заставляли постоянно названивать тебе. На дежурные аргументы, что номер не в сети, я получал под рёбра — так они тренировали на мне меткость. Затем, словно в кино про спецназ, врывается твой долбанный отряд и всех кладёт. Тот зверь, которого ты называешь другом, прости господи, швыряет твоё окровавленное тело по всему дому, как дохлого котёнка. В общем, у меня к тебе, сынок, возникло вагон и маленькая тележка вопросов. И, желательно, без сказок про инопланетян.

— Пап, ты это… прости меня, пожалуйста. И я не про то, что сегодня случилось, а вообще за всё. Дурак я был, наворотил делов с головой и задвинул проблемы в дальний угол, как нашкодивший пёс закапывает кость в чужих клумбах. Я исправлюсь, правда. Да хоть встану на путь истинный, если потребуется.

Сказанные слова сына выбили Анатолия из колеи — будто кто-то сбил с ног дверью. Мужчина не понимал: то ли орать на своё отродье матерно, то ли радоваться такой пугающей откровенности и признанию вины. В голове смешались гордость, злость и недоумение, как в коктейле «Отравленная жизнь родителя». Он не стал накалять градус выше точки кипения и решил сгладить углы, пока в салоне не задымилось:

— Ну, что сказать, дело житейское — переживём, не в концлагере. Главное, ты цел, относительно здоров и не разваливаешься на части при каждом чихе. Лучше объясни: что всё это, мать твою, значит? Без художественного свиста.

— Не сейчас, мне нужно прийти в себя и собрать мозги по кусочкам. Мам, а ты в порядке? — спросил Крас, желая услышать голос матери и удостовериться, что она ещё не начала заказывать гробы на всю семью оптом.

— Сын, если шоковое состояние с лёгкой примесью истерии и желанием кого-нибудь задушить можно назвать «в порядке», то да — у нас всё супер, — чуть истерично, на одной ноте, ответила она. — Сначала на моих глазах убивают людей — и не в кино, замечу, а в реальной жизни. Затем, очнувшись, я обнаруживаю мёртвого сына с выбитым глазом, похожего на боксёра после проигранного боя. Мой муж без сознания лежит на переднем сиденье, пуская слюни на подголовник. И нас куда-то везёт бритый наголо амбал с лицом уголовника-рецидивиста. И какие мысли, по-твоему, роились у меня в голове на тот момент, кроме «сейчас нас всех закопают в лесу»?

— Я не был мёртв, а Василий всё сделал правильно и даже героически, — вместо прямого ответа попытался успокоить женщину её сын, хотя голос его звучал не слишком убедительно. — Вы, кстати, познакомились поближе или только дрались в темноте?

Вась, так почему моё тело, прости господи, в лохмотья наряжено? Я похож на бомжа-именинника.

— Так я же не закончил свой сраный рассказ! Дай слово вставить, — Василий обиженно нахмурился. — Вот ты представь картину маслом: отдыхает священник тихонечко в своей келье, читает псалмы и, возможно, пьёт божественную настойку. А за окном творится следующее. Шикарный автомобиль сносит отхожее место, щедро уделывая всю округу говном — прямо как экскаватор с навозом. Затем таранит забор, сметает пару лавочек, и со всего маху врезается в вековое дерево. Я думаю, сюрреалистическому зрелищу не обрадуется и сам сатана. Когда всё стихло, и дым рассеялся, к купели прибежала пара мужиков с топорами наперевес — явно не для того, чтобы благословить нас или подрубить упавшее дерево. Грозили расправой, причём в красках описывали процесс отделения головы от туловища. Кстати, мне показался крайне подозрительным тот факт, что пришли какие-то егеря с рожами браконьеров, а не монахи в рясах. Видно, здесь народ больше по дробовикам, чем по молитвам.

Тут уже Сергей не смог сдержаться — расхохотался так, что мать вздрогнула и отодвинулась к двери.

— Весёлое приключение, ничего не скажешь! Прямо комедия абсурда с элементами чёрной клоунады. И что? Мужики с топорами кинулись на вас со всей дури и пытались зарубить, как кабанов на заготовку?

— Нет, конечно! Ты меня за полного идиота держишь? — Василий обиженно фыркнул. — Сначала я достал ствол из кобуры — неспешно, со вкусом, давая им полюбоваться на блеск металла. Затем вежливо, но доходчиво попросил положить томагавки русского разлива на землю. После чего показал ксиву и рассказал душещипательную байку про пьяного олигарха, которого угораздило окунуться в купель глубокой ночью, а ещё, что у бедняги возникло непреодолимое желание порулить в нетрезвом виде. Заглянув в раздевалку и узрев тебя голым — бледным, худым, но почему-то живым — они вроде как поверили. А после вложенной пачки зелёных с президентами на новый биотуалет и забор, вовсе все претензии отозвали и пожелали удачи. Кстати, за эти роскошные лохмотья, которые на тебе сейчас натянуты, ты отвалил целый косарь баксов. Хе-хе! Вернее, я отвалил из твоего же кармана. В общем, мы обеспечили мужиков работой на пару недель — вперёд, строить, чинить, а потом долго и богато пропивать заработанное. А та одежда, которая была на тебе надета, растворилась в святой воде, как только я опустил твоё бесчувственное тело в родник. Без следа. Даже пуговиц не осталось. Короче, ещё одно яркое, незабываемое и немного постыдное воспоминание в мою коллекцию психических травм.

Василий помотал головой, словно пёс после купания, пытаясь выбить необъяснимые образы из своей памяти навсегда.

— Быстро залетев на виллу, сменили колымагу. Одежду искать не стали — каждая секунда на вес золота, вернее, на вес нашей шкуры. Помнится, мы собирались в Нижний Новгород, поэтому, поболтав с твоими родителями и успокоив их истерику, приняли решение двигать сюда. Твоей тушке, слава всем языческим богам, уже ничего не угрожало. А дома на тебя, братец, ведётся самая настоящая охота с гончими и, возможно, вертолётами. Дальнейшая дорога прошла без эксцессов, если не считать того, что я трижды хотел пристрелить твоего отца за храп.

— Жрать хочу, как медведь бороться перед спячкой! — внезапно выдал Сергей, схватившись за живот с таким видом, будто органы там устроили бунт. — В машине есть хоть что-то съедобное, кроме кожаных сидений? Организму требуется строительный материал. Я, кажется, очень много потратил на латание дыр в собственном теле — не хватало ещё сожрать самого себя от голода.

— Через пару километров будет круглосуточная стоянка для дальнобоев, — Василий кивнул куда-то в темноту за лобовым стеклом. — Кафешка там есть знатная, где подают сносную еду. Не ресторан, конечно, но и не собачья блевотина. Нам по-хорошему на этой тачке необходимо номера сменить — как только преследователи прочухают, что в родной области тебя нет, начнут скрести когтями по нашим следам. И в первую очередь шерстить ублюдков Карцевых, ибо с ними за последние сутки ты контактировал больше всех в своей жизни. Все тачки из их семейства попадут под подозрение — их внесут в Федеральный розыск, и тогда каждая встреча с Г. И. Б. Д. Д. превратится в эпизод из боевика.

Выслушав вводные, Крас решил поделиться и собственными мыслями, мрачными, как осенняя ночь:

— Они уже всё поняли, будьте уверены. Карцев-младший оказался не простым папенькиным сынком. Я немного знаю про одержимых, но осведомлён, что у каждого такого ходячего кошмара есть кукловод. И руководитель Горыныча, скорее всего понял, что его марионетка отправилась кормить червей. Так что нужно как можно быстрее рвать когти куда-то подальше, к чёртовой матери за кордон. Как минимум родителей надёжно спрятать в норе.

— Серёж, нам что, придётся уехать из собственного дома? — мать посмотрела на сына огромными глазами. — А как же мои помидорки? У меня в этом году будет отличный урожай, я подвязала все кусты и столько сил вложила! Эти твои дурацкие игры ведь ненадолго, правда?

— Да-а-а, и с кем я только живу на свете! — возмутился отец, закатив глаза к потолку. — Ань, ты что, не понимаешь всей серьёзности ситуации? Или у тебя до сих пор шок не прошёл? Нашего единственного сына пытаются убить. Как я теперь понял, у него серьёзные проблемы с криминалом и, возможно, органами госбезопасности, а ты о томатах думаешь! Соберём твои помидорки, законсервируем и увезём с собой в подвал? Ты так думаешь?

После жёстких слов родного отца Крас вдруг осознал всю глубину — тот мужчина действительно его любит и бесконечно беспокоится. В груди загорелся тёплый, уютный огонёк, какой бывает только у костра в детстве. Как же долго он, Сергей Балашов, властелин энергоморфов, был одинок. А тут и мама рядом, запах её духов из девяностых, и папа снова жив и ругается, и Василий уже давно стал роднее многих кровных братьев(если бы они у него были). После смертельных передряг, когда вывозишь друг друга из-под ножа смерти, сближаешься быстрее, чем за десять лет пьянок и застолий. Ведь эти люди точно по паре раз спасли друг другу жизнь — буквально вытащили с того света за шкирку. Таким не многие могут похвастаться даже в сериалах.

Разогнав сознание привычным усилием, Крас хотел войти во внутренний мир и просканировать себя с ног до головы, но… его моментально выкинуло обратно в реальность, будто пружиной. Повторив попытку несколько раз с нарастающей злостью, он понял бесполезность затеи. Словно кто-то с бодуна установил непробиваемый барьер между ним и подсознанием. Система дала сбой — впервые за всё время, и это пугало больше, чем шайка вооружённых уродов на хвосте. Сергей вспомнил про яд, которым отравили Лао перед поединком с ним же. Может, и ему младший Кравцов чего-то впрыснул в пылу боя? Какое-то химическое говно, блокирующее доступ к резервам?

«Да не-ет, не помню я никаких ампул или шприцев в его руках. Как мне тогда показалось, до момента чёртовой активации слюнявый папенькин выродок и не подозревал, что способен своей тушей стены ломать… Тогда, что же со мной сейчас не так? И где носится мерзкий старый пердун Вед, когда он так нужен! Вот что мне теперь делать с этой блокировкой? Убью старикана при встрече — сразу вылечится. Родители ещё под знатный замес попали, как цыплята на бойню. А я-то думал: поднял кучу бабла, превратился в супермена, теперь заживу как король. Быстро же меня приземлили на грешную землю — теперь я дичь, загнанная в угол охотниками почище всяких там егерей. Без входа во внутренний мир я даже энергоресурсы задействовать не смогу. Ни тебе ускорения реакции, ни молниеносной регенерации, ни сверхсилы. Любое серьёзное ранение окажется фатальным — чик, и готов. Остаётся надеяться лишь на отточенные на Фараде навыки и на систему регуляции энергии в автономном режиме. Как быстро, оказывается, привыкаешь к хорошим плюшкам, когда их лишают. А если брать в расчёт, что даже Карцев-младший оказался одержимым бездарем, которого легко пустили в расход, то подлянки можно ожидать на любом шагу — в туалете, в магазине, даже в собственной постели. Кто знает, сколько таких Карцевых скрывается в армии моих недоброжелателей? Ладно, не раскисать раньше времени, нужно хорошенько пожрать. Может, у меня просто сахар резко понизился — а я паникую как бабка на базаре. А–ха–ха, сахар, во я дебил грешный!»

— Вась, давай сперва пожрём как люди, а после составим план дальнейших действий, — Крас устало потёр переносицу. — У меня сейчас как в животе, так и в голове — сплошная вата и пустота. Совершенно не представляю, что делать дальше, хоть вой на луну. Уж за лишних полчаса метеорит нам на голову точно не свалится и демоны с ангелами в плен не возьмут.

— Слушаюсь и повинуюсь, босс, — Василий изобразил подобие воинского приветствия, даже бровью дёрнул. Чем сильно удивил отца Сергея.

Свернув на стоянку дальнобойщиков — огромный комплекс с десятком автомастерских, круглосуточным кафе и магазином запчастей, — Вася ловко припарковал машину у ближайшего шопа, торгующего всем, от прокладок до фар.

— Босс, у тебя же пятьдесят второй размер, если мне память не изменяет?

— Понятия не имею, раньше шестидесятый носил и мог застегнуть пуговицы только на выдохе. Но после всех метаморфоз с моим телом не удивлюсь, если и в пятидесятый залезу без мыла и мата. А к чему такая арифметика?

— Да не пристало человеку в позорном, бомжлятском виде ходить — ты выглядишь как бич после драки с мусоровозом. Вон тот магаз работает круглосуточно, так что я пойду, прикуплю тебе комбез рабочий, — Вася уже открывал дверь. — В нём ты не будешь привлекать внимание честных граждан. Снимай драные лохмотья, пока я не вернулся, и помойся хоть немного, в бардачке влажные салфетки имеются.

Охранник, по совместительству друг и водитель, удалился буквально на десять минут — дырявое время, за которое Крас успел пару раз проклясть всё на свете. Василий вернулся с двумя пакетами, доверху набитыми тряпьём. Крас облачился в спецовку автослесаря: стандартный синий комбинезон, майку известного автопроизводителя с дырочкой под мышкой, джинсовую куртку и кепку с логотипом автошин, напоминающим зефирного человечка.

Выйдя из авто, он быстрым шагом добежал до ближайшей закрытой станции техобслуживания и старательно перепачкал новый наряд машинным маслом, густым, чёрным, пахнущим солидолом и смертью. После чего щедро посыпал всё это пылью сверху, притоптал ногами. Процедура напрочь испортила свежий костюм стоимостью в две тысячи рублей, но зато придала носителю вид бывалого рабочего, который и под капотом не пропадёт, и в грязи не заскрипит. Не забыл Сергей нанести немного грязи и на собственное лицо — размазал пальцами, превратив аристократические черты в портрет забулдыги-автомеханика. Тем самым, как ему показалось, отлично замаскировался.

— Так, слушаем меня очень внимательно, в особенности ты, босс, — Василий оглядел компанию, как сержант только что прибывшее пополнение. — Если в кафе начнут интересоваться посторонние люди, то я — водитель местного нувориша с непомерным эго и жирным кошельком. У его майбаха случилась серьёзная поломка, и владелец в порыве ярости приказал притащить к нему лучшего мастера по этим проклятым немецким авто. Так что мне буквально пришлось силой вытаскивать слесаря из-под очередного хлама и везти в другой город, а он заартачился, заупрямился, мол, пока не пожру как человек, к машине даже пальцем не притронусь. Теперь перейдём к делам более насущным, а именно: какие уважаемая публика имеет предпочтения по поглощению калорий?

Родители Краса молчали, словно рыбы об лёд. То ли стеснялись сделать заказ в столь сомнительном заведении, то ли своим красноречивым видом показывали, что им глубоко всё равно на меню. Слово взял Сергей:

— Мне заказывай побольше, в основном мясо и овощи, без изысков, но с душой. Родители сами выберут по меню или, на твоё усмотрение, что посоветуешь. И пусть принесут хлеба — я сейчас всё это съем без остатка.

Василий утвердительно кивнул, достал из бардачка блокнот для записи заказов и продолжил инструктировать свою разношёрстную команду пассажиров:

— Босс, ты должен молчать по максимуму — за словом в карман не лезть, даже если кто-то снимет штаны. Меня искать навряд ли станут, скорее всего спишут в расход, как шестерёнку. А вот твоя физиономия, гарантирую, уже в смартфоне каждого второго продажного мента, а может, даже в качестве заставки у начальника полиции. В конце концов, сто пудов вычислят наш маршрут по камерам на трассе — сейчас везде стоят эти паскудные глазки. Будут заезжать во все придорожные кафе по пути следования и расспрашивать посетителей на предмет твоей драгоценной персоны. Так что держим уши востро и языки на привязи.

После инструкций компания зашла в помещение довольно чистой и просторной харчевни. Точка общепита оказалась стилизована под гараж дальнобойщиков. На кирпичных стенах висели разнокалиберные запчасти, автомобильные номера из разных регионов и даже парочка иностранных — видно, заезжали ребята аж из-под Будапешта. Барная стойка, выполненная в виде отпиленной кабины большегруза, словно проржавевшее сердце, разместилась в центре зала. Металлические столики с кожаными диванами, содранными с автомобилей начала двадцатого века, отлично гармонировали с остальным антуражем — хоть сейчас фильм про дальнобойщиков снимай. Перечницы и солонки, выточенные из железных болванок для тракторов, подчёркивали автостилистику. Салфетки чёрного цвета, сложенные ровной стопкой в спиленных цилиндрах двигателей внутреннего сгорания, дополняли картину и создавали ощущение, будто ты угодил внутрь автомобильного механизма, а не в кафе. Всё это великолепие для уставших водителей довершал яркий свет развешанных по потолку фар от фур — футуристично, бюджетно и очень грязно.

— Интересный интерьерчик, — поинтересовался Крас, оглядывая ближайшую стену с номером из Челябинска и пробитым глушителем. — Надеюсь, готовят тут так же неплохо, как оформляют?

— Не переживай, босс, я постоянно сюда заезжаю, когда по межгороду катаюсь, — Василий успокаивающе похлопал его по плечу. — У них отличная кухня, изжоги или несварения можно не бояться даже людям с больной печенью. Многие из Нижнего специально катаются в неблизкую забегаловку, дабы вкусно пожрать и выпить хорошего чая. В твоём городе есть похожее местечко, «Петух» называется.

Сергей по слухам знал, что на «Петухе» действительно неплохо готовили и кормили дальнобойщиков, да и местным не отказывали в порции горячего. Вот только ценник в той забегаловке для автомобилистов оказался совсем не гуманным — раньше Крас не мог позволить себе там есть, приходилось давиться сухим пайком. Сейчас же он с нетерпением ждал еду, о которой, можно сказать, мечтал последние несколько десятков минут. Однако не это беспокоило его больше всего на свете.

— Слушай, Вась, а где мои косы? — Крас понизил голос до полушепота. — Мы их случаем не забыли в «Мерсе» на заднем сиденье? Я что-то больше не хочу с ними расставаться. Будь они под рукой во время боя с Игорьком, всё выглядело бы иначе, и гематом было бы поменьше.

— Тут такое дело, босс… — Василий замялся, почесал бритую макушку. — Помня, что стряслось со мной в прошлый раз, когда я до них дотронулся голыми руками, рисковать лично я не осмелился. Попросил твоего отца переложить оружие, предварительно порекомендовав надеть перчатки потолще — желательно сварочные. И, короче… — он стушевался окончательно и замолчал, уставившись в меню.

— Короче, знатно меня шандарахнуло, — сухо закончил за него Анатолий Сергеевич и потёр грудь. — Думал, сердце сейчас остановится, и начнутся танцы с бубном. А когда очнулся, очень сильно желал придушить твоего нового друга, сынок. Это что за хрень, новый вид шокера для дядек с больным сердцем?

— Вообщем, Крас, ты не обижайся, — перебил отца лысый. — Мы их накрыли тряпочкой и оставили в багажнике. Не думаю, что наши преследователи станут обыскивать каждую щель настолько досконально. Надеюсь, не найдут. А когда всё уляжется, скатаемся и заберём. Они много для тебя значат?

— Бл……ть! — Громко выругался Крас, чем заставил улыбнуться бармена. — Поверь, будут проверять каждую мелкую вещь под микроскопом. А иномирные гамы — вещь вовсе не ординарная, таких в магазине «Охота и рыбалка» не купишь. Так что плакали мои косочки, и, скорее всего, я их больше не увижу. А мы даже не разобрались, почему они лупят током всех, кроме меня. Загадка века.

— Серёжа, что значит «иномирные»? — спросила мать, зацепившись за странное слово, как крючком за брючину. — Ты что, принимаешь наркотики? Зачем вы так над отцом пошутили? У меня чуть инфаркт не случился, я уже мысленно заказывала венки.

— Вась, ты им ничего не рассказывал? — Спросил Серёгой и охранника.

— Только Сергеичу, но он мне, похоже, не поверил ни на грош, — Василий развёл руками. — Если честно, принять такое не каждый способен на трезвую голову. Особенно когда славную байку про колдовство и сверхсилы рассказывает незнакомый бритый мужик с твоим умирающим сыном на руках. Я и сам бы не поверил, не увидев всё воочию, пока яйца не примёрзли к штанам.

Крас одобрительно кивнул и решил не посвящать родителей в лишние кровавые детали.

— Отлично. Меньше знаешь — крепче спишь и дольше живёшь. Мам, пап, короче, на данный момент всё, что вам необходимо знать: у меня есть серьёзные проблемы, зато я стал очень богатым и невероятно сильным человеком. Мамуль, ты, помнится, всю жизнь мечтала побывать на Кубе, пить мохито и смотреть на закат? Желание ещё не пропало? Вась, мы можем это организовать?

Василий задумался на какое-то время, прикидывая в лысой голове маршруты, риски и подставы. Наконец выдал ответ:

— В принципе, ничего сложнее полёта на метле, но сначала необходимо выбраться из РФ живым и невредимым. Как только встречусь со своими старыми товарищами, нам помогут. Вчера вечером по спутниковой связи я связался с «Гомом», они сейчас на задании в одном тёплом месте. Ввёл его в курс дела, он попросил пару дней на завершение оперативных мероприятий, затем отряд в нашем распоряжении. Ребята, конечно, не дешёвые, как элитные проститутки, но очень надёжные. Да и по карману нам подъём такой. Нычки в Нижнем почистим, и вообще в шоколаде будем.

— С «Гомом»? — переспросил Крас. — Это что ещё за зверь такой, в красной книге водится? Как долго планируем оставаться в Нижнем, и как считаешь, лучше всего смыться из страны?

— Да, «Гом» — позывной, наш стратег и непревзойдённый тактик, потом при встрече всё объясню без лишних ушей. А по поводу иммиграции всё немного сложнее похоронного марша. В ангаре на территории Чкалова стоит частный «Боинг 717», Борисыч на нём обычно катался в Европу по делам и бабам. Дело в том, что я, в принципе, могу его пилотировать, но нужен второй пилот. Привлекать штатного — слишком большой риск: парня наверняка оповестят в первую очередь, как только начнут искать нас через авиацию. Так что нужно искать другие варианты. Можно до границы с Казахстаном на машине, а уже из Нур-Султана вылететь в любую сторону без лишних вопросов. Документы — не проблема: в Казани есть человечек с золотыми руками и кривой душой. За два дня нарисует такие ксивы, что не отличишь от настоящих даже под микроскопом. У него выход на госрегистрацию тоже имеется, так что документы будут числиться в базах как подлинные.

Сергей покачал головой, обдумывая пути отступления. Последний вариант миграции Краса явно не устраивал, и он мигом придумал свой план:

— Нет, это долго. Вернее, доки сделать можно, но позже. Летим на Боинге Карцева. Мне нужен смартфон или компьютер с выходом в интернет, загрузим инструкцию по пилотированию и обслуживанию линейки Боингов, и я стану вторым пилотом. Не смотри на меня так — я в курсе, что нужно много часов практики на симуляторе, сдавать экзамены и всякую бюрократическую мутоту. Поверь, я очень быстро учусь, как губка, только вместо воды — знания. Да прикрой ты глаза, а то из орбит вылезут на всеобщее обозрение. Ты вот, например, можешь доказать теорему Пуанкаре? Нет? А вот я могу. Лет пять назад смотрел видос про Перельмана, там объяснялся полный цикл решения. Так мой дружок-мозг помнит всё до мельчайших подробностей — каждый значок и каждую закорючку. А ещё скажи: ты сможешь описать все предметы, которые сейчас стоят в кабинете Юрия Борисовича? Во-о-от, а я их помню, хоть список составляй. Так что не переживай, смогу я летать. Самолёт в воздух поднимем, затем попрактикуюсь во время полёта, благо небо над Россией большое и пустое. — Сергей устало прикрыл веки: — Не мешает передохнуть ещё немного. Родители вымотались сильно, да и меня потряхивает.

— А ты умеешь удивлять, Сергей! — Василий восхищённо покачал бритой башкой. — На, смарт мой возьми. Утром купим ноут, я инфу на него перелью и скину трубку в ближайшую мусорку. Эта штука отличный маячок для наших преследователей — пеленгуют за пять минут. Для отдыха остановимся на проспекте Гагарина, в конспиративной квартире. Там Карцев развлекался с молодухами, о ней никто не знает, даже жена не догадывалась. Оформлена хата на мёртвого человека, коммуналка оплачена на год вперёд. Отличный вид на Волгу — можно смотреть и плакать. Подземный паркинг, на котором стоит машина с документами на того же покойника. Пока родители будут отдыхать, мы прокатимся по схронам и выгребем наличку до копейки. Один сейф как раз в апартаментах, остальные два за городом, в живописном месте. Так что они успеют отдохнуть, как следует, и даже компот попить.

— А тебе выспаться не стоит? — с заботой спросил Сергей. — Сколько уже на ногах чалишься, часов двадцать? А то ещё ввезёшь нас под фуру с прицепом и надписью «Смерть обгоняющим».

— Тридцать восемь, если быть точным до минуты. Я привычный к марафонам бодрости. Работа у меня такая. И кто сказал, что рулить необходимо именно мне? Ты собрался на Боинге летать самолично и ни капли не сомневаешься. Уж с управлением проклятым авто справишься, думаю. Часок посплю, пока до Нижнего добираемся, затем пару часиков на квартире и пока кататься будем. Так что тебе придётся поработать водителем и покатать мою уставшую задницу, — засмеялся Василий. — Посидите здесь, а я метнусь, закажу еды и осмотрю территорию. Нужно выйти подышать свежим воздухом и заодно проверить, не пришли ли за нами гости с пушками.

Охранник встал из-за стола, направился к барной стойке. О чём-то мило побеседовал с администратором — молодой блондинкой на вид не старше восемнадцати лет, — затем сделал заказ, расплатился, оставив приличные чаевые, и вышел на улицу.

— Серёж, ты нам расскажешь, что на самом деле происходит? В какие неприятности ввязался на этот раз? — мать тут же подступила с расспросами к сыну, сверкая глазами.

— Мам, а то, что я чудесным образом исцелился в купели родника и воскрес практически из мёртвых, тебя вообще не удивляет?… Ладно, если вкратце и без лишних деталей, то я теперь новый мессия нашей грешной планеты. Последняя надежда человечества, так сказать. Мы много веков живём в неведении и рабстве. Границы, религии, весь этот уклад жизни нам прививали сильные личности мира сего для упрощения контроля над быдлом. В конечном итоге, выращивая и увеличивая духовную массу планеты словно скот на убой, всех пустят под нож. Можешь назвать это Страшным судом, апокалипсисом или всемирным потопом — суть одна. В разное время из миллионов разумных отбирались единицы для отстаивания права на выживание хомо сапиенсов. В этот раз я — один из таких избранных идиотов. Враги нашего вида всеми правдами и неправдами будут пытаться меня убить, задушить, отравить или разорвать на куски. А через вас можно легко выйти на мою персону и манипулировать мною как марионеткой. Так что пока вы поживёте где-нибудь подальше от родины. Где тепло и тихо, вкусно кормят, море рядом, и никто не стреляет по ночам. Денег у нас завались — за несколько жизней не потратить, даже если очень сильно постараться и начать скупать острова.

— Сын, мы тебя не бросим, — твёрдо заявил отец. — Хотя всё, что ты говоришь, выглядит как бред наркомана в белой горячке, но после увиденного у нас дома поневоле начинаешь в это верить. Чего только стоит тот молодой человек, который тебя практически убил. Я в него четыре пули засадил, а ему хоть бы хны — даже не чихнул, сволочь. А двигались вы, словно молния, за движениями невозможно было уследить, только тени мелькали.

— Да, пап, я уже немного другой человек. У меня появились новые умения и навыки, о которых раньше и не мечтал. Теперь моё тело в несколько раз сильнее и быстрее, могу лечить себя и восстанавливать конечности другим несчастным. Это бонусы защитников Земли, так сказать, профсоюзное вознаграждение. Но мне необходимо развивать и оттачивать способности до блеска, много тренироваться до седьмого пота, строить планы на дальнейшие действия. И поверь, если я буду постоянно переживать за вас и оглядываться на родительский дом, ничего у меня не выйдет — просто сдохну где-нибудь в канаве. Так что вопрос решённый и обжалованию не подлежит: вы летите на Кубу. Давно мечтали там побывать, вот и сбудется мечта. Финансами обеспечу по полной программе, а как только всё уляжется и дым рассеется, вернётесь домой целыми и невредимыми. Вон еду несут — едим и двигаемся дальше. И Василий как раз возвращается, вижу его лысину.

— Ну что, босс, — Василий плюхнулся на диван и довольно потёр руки, — неплохая жрачка? Я же говорил, что тут знатный повар без дураков. Лучшие шашлыки во всей области, а может, и в стране. Ты обязательно попробуй «Зелёный салат» — это смесь маринованных и свежих овощей с секретной заправкой, замечательно подчёркивает вкус мяса. Хлеб делают в домашней пекарне, с хрустящей корочкой и пахнет так, что слюнки текут. А рецепт соуса, говорят, ни за какие деньги не продают — хранят как зеницу ока. Родителям заказал красного вина, домашнее, с Крыма везут напрямую.

Стол ломился от разнообразных яств, словно на пиру у римского императора. Василий заказал на целую роту солдат: жареное мясо трёх видов — свинина, говядина, баранина, каждое с дымком; запечённая на мангале рыба в фольге, покрытая румяной корочкой; четыре вида салатов с орехами и сырами; нарезка из свежих овощей и экзотических фруктов. Особенно понравился Красу облепиховый чай с апельсинами — сладкий, с кислинкой, он мгновенно разогнал остатки дремоты. Его спутники пили вино небольшими глотками — после сильного стресса позволительно немного расслабиться и не трястись над каждой тенью. Сергей же не стал выпивать ни грамма: ему ещё рулить по ночной трассе. Пока он не знал, что его обновлённый организм мог переварить и вывести алкоголь буквально за полчаса без следа, поэтому рисковать не стал — лишняя осторожность ещё никого не убивала.

— Крас, я тут побродил по округе и наткнулся на старенький «Раф-четвёртый», который уже пару лет пылится на стоянке, — Василий понизил голос до конспиративного шёпота. — Похоже, хозяин давно умер или забыл про авто как страшный сон. В общем, я скрутил номера тихонько и повесил на наш крузак, так что тачку менять не будем — меньше возни и внимания. Главное сейчас — не привлекать к себе взгляды случайных прохожих и камер наблюдения. Ещё немного посидим тут, насладимся трапезой, затем на стоянке часок покемарим перед финальным рывком, хотя ты мож и сразу сесть за руль. В Нижний Новгород желательно заезжать часов в шесть утра. В это время у гайцев пересменка, они либо спят, либо пьют кофе, либо меняют трусы после ночной смены. В городе минимум экипажей — проскочим незаметно, как тени на рассвете.

Компьютер в городе решили не покупать. Поход в магазин — лишний повод засветиться на камеры. Поговорив с официантом и сунув ему пару купюр, Василий купил у парня старенький потрёпанный ноутбук с разбитым углом и заклеенным трещинами экраном. Скинул всю необходимую информацию со смартфона по блютузу, пока Крас заливал в голову лётные инструкции и схемы.

Сергей загрузил в себя авиационные мануалы и жадно пополнил знания о конструкциях самолётов — в особенности того, на котором предстояло лететь в неизвестность. Трубку сломали об угол стола, а затем отправили в плавание по унитазу, предварительно раздавив каблуком сим-карту. Затем вся компания прыгнула в авто и покатила дальше сквозь ночную мглу.

Дорога проходила без неприятностей — никаких погонь, никаких трупов на асфальте, никаких ментов с полосатыми жезлами. Уже встало солнце, и оно щедро залило всё вокруг золотистым светом. Открывались прекрасные виды на бескрайние поля, уходящие за горизонт, словно зелёный океан. Безоблачное небо с ласковым светилом, лучи которого приятно грели лицо сквозь боковое стекло. Зелёные посадки тянулись плотным густым коридором по обе стороны дороги, создавая ощущение уюта и надёжной защиты. Можно было даже представить, что они едут в обычное туристическое путешествие по родной стране, а не спасаются от охотников за головами.

Крас бывал в Нижнем Новгороде пару лет назад — совсем по другому поводу. Рабочая командировка для повышения управленческих навыков, так называемый тренинг личностных качеств среди бездарей в дешёвых костюмах. Начальником он, впрочем, так и не стал — провалил последнее собеседование, или скорее его тупо завалили. В прошлый раз транспорт был выбран железнодорожный, и он почти всю дорогу проспал, свернувшись калачиком на верхней полке. Сейчас же Сергей мог насладиться местной природой на всю катушку, благо обстановка располагала к созерцанию, а не к бегству.

«Так, что же со мной стряслось? Почему не могу войти во внутренний мир, словно дверь захлопнулась перед носом? Это явно какая-то энергетическая поломка, глюк в прошивке организма. Необходимо срочно найти место силы и попробовать связаться с Ведом. Да легко сказать, да вот тяжело сделать — как искать иголку в стоге сена ночью без фонарика. Ещё эти чёртовы цифры из головы не выходят, застряли в памяти как заноза. Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Старик уж больно акцентировал на них внимание — явно же что-то важное, может, шифр или номер телефона заграничный. Как же сложно быть в полном неведении! Родители вроде успокоились и не задают лишних вопросов. Всё, конечно, прошло не так гладко, как хотелось бы, но они в относительной безопасности, а это главное в данной ситуации. Какой всё-таки кайф, катиться на японской машине — мягко, мощно, с чувством собственного достоинства. Не то что моя развалюха с отваливающейся дверью! Так, где тут навигатор?… Проспект Гагарина. Полтора часа до места назначения — нормально, пусть ещё поспят, жизнь за двоих скоро начнётся».

Добравшись до точки на маршруте, заехали на подземный паркинг огромного жилого комплекса. Бетонные своды, белые стены, запах свежей краски и смазки, ударили в нос, как только распахнулись двери джипа. Припарковались рядом с кабриолетом знаменитого английского автоконцерна. Как выяснилось позже, этот сверкающий зверь был автомобилем на замену крузака — резервный вариант на чёрный день.

— Вась, а это разве не палево? Какой-то уж больно приметный транспорт, — восклицал Крас, ходя вокруг сияющей игрушки и осматривая каждую деталь. В груди загорелось желание покататься на мощном спорткаре, да хоть до ближайшей заправки. Но чувство палева и паранойи не давало покоя, сверлило мозг как дрель.

— Нормально, — отмахнулся Василий и хлопнул ладонью по капоту. — Крышу поднимем, очки тёмные наденешь — будешь похож на олигарха средней руки. Стекла тонированы в хлам, ничего не видно снаружи — гаишники побоятся ляльку останавливать, решат, что внутри сидит кто-то из областной администрации. А если что, под капотом шестьсот кобыл. Можно запросто и от погони уйти, даже не напрягаясь. Да и Нижний, брат, это тебе не твой город-захолустье с разбитыми дорогами и пьяными дпсниками. Здесь подобные тачки встречаются на каждом шагу: лимузины, феррари, порше. Долго кататься не придётся, нужно заехать всего в пару мест.

Василий замкнулся на пару мгновений, словно складывая дальний план в голове. Видимо недосып всё же давал о себя знать и бритоголовый охранник немного подписал временами.

— Имение за городом в Красной Слободе и домик лесника около Городищ. — Продолжил Вася. — С первым пунктом могут возникнуть проблемы, там постоянно торчит полно народа, охрана, садовники, домработницы. Сейф находится в бане, позади главного дома, в предбаннике за полкой с вениками. Вторая точка не представляет сложности: нычка замурована прямо под полом домика. Сам лично вход маскировал под завал старого инструмента: ржавые грабли, лопаты с обломанными черенками. А за баррикадой фальшпанель и за ней кодовая сейфовая дверь, китайская, но надёжная. Родителей поселим с комфортом, затем покатимся дальше. Нужно заехать в салон на первом этаже и прикупить пару чистых телефонов, без слежки и прослушки. Да и наряд твой пора сменить — не пристало на такой тачке кататься простому рабочему в масляном комбезе. Разве что этот рабочий трудится в Газпроме на руководящей должности.

Шопинг и переодевание много времени не заняли — забежали, схватили первое попавшееся, переоделись прямо в примерочной, минуя камеры наблюдения и внимательные взгляды продавцов. И вот Крас уже катит по гладкой трассе на обалденном суперкаре, урчащем как сытый хищник. Эмоции бьют через край, захлёстывают сознание: о такой красоте можно было только мечтать в самых смелых фантазиях, а тут она — под задницей и слушается каждого движения пальца.

«Д-а-а-а, кто-то за всю жизнь на такую машину заработать не сможет, а кто-то держит тачку-пушку как запасной автомобиль. Несправедливо. Васька явно умотался, спит всю дорогу, хотя на ровных участках я вжаривал будь здоров. Палево, конечно, но когда ещё удастся погонять на торпеде английского разлива! Может, меня прикончат завтра-послезавтра, нечего жалеть о прошлом. Ладно, пора его будить, подъезжаем».

— Вась, просыпайся, подкатываем к Городищам. Где поворот на домик лесника?

Громко пробасил Крас и толкнул товарища в бок кулаком.

— У-у-у, неплохо я отдохнул, — потянулся Василий, хрустнув шеей. — На сегодня сил хватит, до вечера не сдохну. Через пару километров съезд направо, указатель стоит «Шехонка», нам туда. Проезжаем всю деревню, затем в лес, там единственное ответвление асфальтированное будет. На въезде шлагбаум, ключ у меня имеется, не сбей с перепугу.

— Понял, принял. Слушай, у меня к тебе пара вопросов, — Крас покосился на попутчика. — Почему молодняк звал тебя «Вас», а Тони называл «Лис»? Объяснишь, если не трудно?

— Конечно, босс, что тут сложного. Вас — это сокращённое от Василия, так меня называют приятели и близкие знакомые. А Лис — мой военный позывной, с ним я прошёл огонь, воду и медные трубы. Звериное погоняло я разрешаю использовать только боевым товарищам, которые не сдадут и под пытками. Тони — старый служака, много дерьма повидал на своём веку. Жалко, конечно, мужика, мог бы ещё пригодиться в деле. Мы с ним в прежней жизни пару заданий выполняли на Кавказе, именно я его Борисычу порекомендовал, когда паренька из армии списали по ранению.

— Я на него ещё кучу энергии потратил, когда вербовал, — Сергей покачал головой. — Кто ж знал, что Игорёк одержимым окажется, никто такого не ожидал. Но во всём есть свои плюсы, даже в такой мясорубке. Считай, что Тони спас твою жизнь. Если бы его не оказалось на траектории выстрелов, Карцев нашпиговал бы тебя свинцом по самое не хочу. А воскрешать я пока не умею и в ближайшее время не научусь. Слушай, а как мне тебя называть по-настоящему?

— Да как хочешь, босс. — Василий пожал плечами. — Мы с тобой за пару дней столько прошли и пережили, сколько иному за десять лет не выпадает. С большинством боевых братьев я и за пару лет похожих впечатлений не получал, а мы видели и делали разное дерьмо, поверь мне на слово.

— Хорошо. Лис! Мне нравится. Может, пояснишь, почему именно жёлтый зверь, а не волк, допустим, или барсук?

Сергей желал получить как можно больше информации о своём спутнике. Интуиция подсказывала: с лысым малым ему многое предстоит повидать и пережить. А в последнее время он привык доверять внутреннему голосу, даже когда тот нёс откровенную дичь.

— Дело в том, что я в основном занимался диверсиями и скрытными операциями, а так же сбором информации — начал Василий, понизив голос. — Ты не смотри, что я парень-простачок из народа — это всего лишь образ для отвода глаз. На самом деле мой разум постоянно начеку и планирует действия на пять шагов вперёд, как шахматист. А в сложных ситуациях необходимо обладать хитростью и изворотливостью, иначе труп в канаве. Вот и прозвали меня «Лис». Типа хитрожопый, изворотливый и незаметный, как лиса. Даже пытались подначивать и Василисой называть в насмешку, но я быстро выбил эту дурь из их голов при помощи воспитательных бесед с кулаками. А волк в нашем зоопарке тоже имеется, есть кому зубами щёлкать.

— Интересно. У меня и не было такого впечатления, что ты парень-простачок. Когда я сел в машину и впервые увидел твою физию, душа в пятки ушла. Уже тогда понял, что, походу, меня везут к неприятностям, а сбежать от матёрого мордоворота не получится, — Сергей невесело усмехнулся. — Ладно, мы приехали. Грузим бабки и едем дальше.

В домике лесника было пусто и очень грязно. Как разъяснил Василий, помещение не использовали по назначению. Юрий Борисович приплачивал местному пенсионеру, а тот присматривал за строением и гонял алкашей, частенько забиравшихся в пустующую недвижимость. Опустошив сейф, парни закинули сумки в багажник и покатили ко второй точке.

— Босс, может, я порулю? — осторожно предложил Василий. — Ты чёт как ненормальный водишь, нас могут остановить за превышение скорости, а документов у тебя нет. Может, лучше не светиться лишний раз?

— Ни в коем случае! — отрезал Крас, прожигая асфальт взглядом. — Тачка просто огонь, такого удовольствия от вождения я давно не получал. А если остановят, у тебя есть волшебная ксива. Скажешь что-нибудь типа «испытываем новый служебный автомобиль»! Короче, сочинишь, как отмазаться. Шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Бл…ять, из головы не выходит, заело как пластинку.

— Шеф, что за цифры ты всё время повторяешь, как мантру? — поинтересовался Василий. — Номер любимой девушки, которую забыл? Или код от банковской ячейки?

— Если бы. Мне известна некая комбинация, а что она означает, пояснить не удосужились. Может, ты чего-то дельное подскажешь, умная голова? Эх, грёбаный старик, урою при встрече.

— Что за старик? Помощь нужна? — Василий нахмурился. — Я так-то по женщинам и старикам, правда, не очень. А дети вообще табу, с них взятки гладки. Называй свои цифры, посмотрим.

Крас улыбнулся после услышанного.

— Не-е-е, этот старперец тебе не по зубам. Как и мне, впрочем. Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Что-то говорит твоему военному чутью?

— Конечно, босс! — Василий аж подпрыгнул на сиденье. — А ты правда не знаешь, что это? Это же элементарно, Ватсон! А сам хвастался высоким интеллектом и теоремой какого-то еврея, а элементарные вещи не понимаешь.

— Говори, давай, умник хренов, — процедил Сергей, скрепя зубами. — Мне вшивые цифры уже всю плешь проели, я их даже во сне вижу.

Василий помолчал ещё какое-то время, немного издеваясь над своим боссом, наслаждаясь моментом превосходства. Затем раскрыл карты:

— Ах-ха! Если быть точным, то выглядеть они должны немного по-другому. Тридцать два точка, сорок семь, восемьдесят два, потом шестьдесят пять точка, тридцать два, девяносто семь. Это координаты, босс! Северная широта и восточная долгота. Хоть в чём-то я тебя уделал сегодня, а то всё ты да ты.

— Твою мать, старый хрыч! — выругался Крас, ударив ладонью по рулю. — Не мог про точки сказать, гад? И я, дурак, сам не догадался с такими-то способностями. Глянешь по навигатору, где это?

Василий мигом вбил координаты в навигатор автомагнитолы спорткара. Тачскрин занимал добрую половину приборной панели и светился, как новогодняя ёлка. Система подумала несколько секунд и выдала результат на экране.

— Очень интересно, Афганистан, провинция Урузган, рядом с городом Дехравуд. — Василий присвистнул. — Я, кстати, там бывал, отличную траву душманы выращивают, закачаешься. Близко озеро Гильменд, схожее по названию с глистами. Это там старик находится, которого нужно ликвидировать? Наркобарон задержавшийся на белом свете?

— Да не надо пока никого ликвидировать, — отмахнулся Крас. — Это точка нашей следующей остановки, по всей видимости. На сто процентов пока не уверен, но, скорее всего, полетим туда.

— В принципе, пойдёт, — кивнул Василий, потирая подбородок. — Я и так собирался нас тащить в Афган, только поближе к Кандагару. Хотя в Таринкоте есть аэропорт, в котором можно нашу птичку посадить без лишних глаз. А оттуда на вертолётах доберёмся. Сообщаю место стрелки с «летучим» отрядом в Таринкоте? Они нам всё подготовят к прилёту, оплатим по факту. Местные провайдеры умеют отслеживать дистанционные платежи, а нам тупая засветка ни к чему.

— Решено, — подвёл черту Сергей. — Забираем бабосы, потом родителей, и валим из РФ к чёртовой матери.

На второй точке схрона пришлось немного повозиться. На вилле постоянно шуршал обслуживающий персонал: садовники, горничные, охранники. Василий во всей красе продемонстрировал свои навыки диверсионной службы. Дистанционно отключил камеры видеонаблюдения, затем перемахнул через трёхметровый забор с ловкостью акробата, скрытно проник в здание бани и обчистил сейф. Денег оказалось так много, что пару сумок даже пришлось класть на заднее сиденье — шикарный кабриолет не был рассчитан на перевозку объёмных грузов, его багажник чуть не лопнул по швам.

Вдоволь накатавшись и удовлетворив свою страсть к скорости, Сергей передал управление охраннику. По дороге в жилой комплекс тоже не возникло проблем. Родители спустились свежими и отдохнувшими. Видно, кондиционер и горячий душ сделали своё дело. Им явно понравились шикарные апартаменты на верхних этажах с панорамным видом на Волгу. Был, правда, один нюансик — оборудование для БДСМ, припрятанное в шкафу. Но Василий быстро урегулировал щекотливый вопрос, сославшись на шизанутого хозяина квартиры с больной фантазией. В такие мелочи, что шизик уже мёртв и убил его лично Кравцов, вдаваться не стали. Родителям хватило и предыдущих потрясений.

Перегрузив сумки в более вместительный «Лэнд Крузер», покатили в сторону аэропорта имени Чкалова.

— Крас, моя ксива позволит нам проехать на территорию, — Василий заговорил серьёзно, без тени улыбки. — Но нас моментально срисуют, я думаю, максимум час есть до того, как пробьют номера по базам. Частные вылеты тут не редкость, так что придётся поторапливаться, как ошпаренным. Я уже забронировал взлётку и согласовал план полёта по всем правилам. Если спросят, мы летим в Турцию загорать и жрать кебаб. Как только войдём в воздушное пространство Казахстана, сменим маршрут. Горючки, в принципе, хватит до Афгана, даже останется на половину обратной дороги. Гом уже отправил Беляна наводить суету по поводу мобильных комплексов для нашей базы в Кандагаре. А Саг встретит нас в Таринкоте с горячим чаем и автоматом. Если нашу птичку и проследят по радарам, то только до границы с Афганистаном. Затем отрубим пеленгатор к чертям. В тех широтах часто пропадают самолёты. Спишут на помехи или боевые действия. Всё, морды попроще, к КПП подъезжаем.

Доехав до служебных ворот аэропорта, Василий покинул кабину автомобиля. Посветил корочкой в лицо охраннику, о чём-то поговорил с начальником смены, сунул пару зелёных банкнот в его нагрудный карман. Ворота распахнулись с протяжным скрипом.

— Всё прошло куда лучше, чем ожидалось, — выдохнул Василий, запрыгивая обратно. — Нам дают зелёный коридор без досмотра и проверки документов. Их старший служил в соседней с моей части, свои люди, старые знакомые. А пара сотен баксов закроет его рот на замок надёжнее любого кляпа. Это даст нам ещё немного форы, может быть, полчаса. Всё, ребята, прощайтесь с родиной. Возможно, надолго.

В подвале загородной виллы Карцева Юрия Борисовича.

Крас впервые находился в кабине пилота. Сотни разноцветных лампочек, тусклых датчиков и тугих тумблеров покрывали всю приборную панель, словно новогодняя ёлка, которую кто-то перестарался украшать. Для несведущего человека управление огромной махиной весом около пятидесяти тонн казалось невыполнимой задачей из области фантастики. Но Крас чувствовал себя как рыба, которую наконец-то выпустили в океан после долгого заточения в ведре. Василий откровенно поражался, с какой ловкостью его начальник влился в процесс рулёжки птичкой.

— Босс, а ты точно до сегодня не сидел за штурвалом? — не выдержал охранник. — Что-то мне подсказывает, ты меня нах…й дуришь! Невозможно так быстро войти в суть дела, даже с твоими тараканами. Такое ощущение, что всю жизнь летаешь на бомбардировщиках или истребителях!

— Поверь, друг, я пользовался аэротранспортом всего пару раз в жизни. И сидел исключительно в пассажирском отсеке экономкласса, между толстым мужиком и орущим младенцем, — усмехнулся Крас. — До сего момента мне казалось, что управлять суперкаром — верх пилотажа, доступный только избранным. Но самолёт — нечто уже иного порядка, запредельное. Высоту наберём, дашь мне порулить полноценно. Автопилот, ради бога, не включай.

Говоря восхищённые слова, он сверкал глазами как ребёнок, дорвавшийся до новогоднего подарка. В его взгляде горел пожар интереса, почти безумный огонь. Казалось, парень добрался до заветной мечты и сейчас наслаждается каждой секундой воровского счастья. Хотя, наверное, в душе каждого мальчишки теплится убогая надежда хоть раз в жизни порулить самолётом, чтобы потом было что вспомнить в старости.

— Только мёртвую петлю и бочку не вздумай делать, — предупредил Василий с плохо скрываемой тревогой. — Всё же мы не на спортивном самолёте, а на гражданской посудине за сто миллионов баксов.

— За дурака меня держишь? — обиделся Сергей. — Я, может, и отмороженный на всю голову, но не настолько, чтобы кромсать чужие игрушки. Хотя она скорее уже наша чем чужая. Ке-к. — Усмехнулся Сергей.

Порулив около часа и удовлетворив своё авиационное любопытство, Сергей наигрался в пилота и решил обследовать воздушное судно изнутри. Выйдя из кабины, он открыл для себя картину, от которой слегка отвисла челюсть. От привычного салона «Боинга» тут остался только внешний фюзеляж. Никаких тебе тесных ободранных кресел в два-три ряда, тележек с пластиковой жратвой, и вечно ноющего экипажа. Пол выстлан дорогим ковровым покрытием белого цвета, такой не стыдно и дома постелить. На приличном расстоянии друг от друга стояло с десяток комфортных массажных кресел-кроватей, отделанных мягкой кожей и пахнущих дорогим коньяком. Между сиденьями расположились столики из благородных пород дерева с инкрустацией. Багажные отсеки также отсутствовали, благодаря чему салон казался высоким и просторным, как ангар. По бокам, сразу за кабиной пилотов, находились туалет и душевая кабина с тропическим душем. А со слов Василия, в хвосте имелось самое настоящее джакузи с подсветкой, всё это в комнате отдыха, оборудованной двуспальной кроватью для уставших олигархов.

Родители Сергея уже разместились в креслах и, довольные жизнью, распивали шампанское, чокаясь хрустальными фужерами.

— Вы где бухло отыскать успели? — удивился Крас. — В крутом «космическом» корабле очень сложно ориентироваться даже с картой. Хотя, что я спрашиваю — русский человек везде горючее учует носом, даже в герметичной капсуле.

— Да ничего сложного, сынок, — мать довольно улыбнулась и махнула рукой в сторону кресла. — На боковинах сидений имеется пульт. Понажимали на кнопочки, включили и выключили кондиционер, массаж опробовали до хруста в костях, телевизор с фильмами запустили. Вот эта синенькая кнопка вызывает экипаж. А при нажатии на красненькую из пола вылезает мини-бар, полный всякой вкуснятины. Сынок, ты же знаешь, что отец очень боится летать, — она с усмешкой кивнула в сторону мужа.

— Ну, тогда и налила бы ему чего покрепче. Водки или виски, например, чтобы не боялся.

— Щаз! — фыркнула мать. — Нажрётся ещё как свинья непроснувшаяся, таскай его потом по всему салону. Долго нам лететь?

— Думаю, часов пять, плюс-минус болтанка, — прикинул Сергей. — Так что можете расслабиться, выпить и нормально отдохнуть под шум двигателей. Постарайтесь не заснуть в неудобной позе.

— Босс, советую поваляться какое-то время, — раздался из громкоговорителя голос Василия с лёгким металлическим оттенком. — Затем я тебя подниму. Для посадки требуется два пилота, один может и не справиться с воздушной махиной.

Крас внял совету и проследовал в шикарные апартаменты хвостовой части. Открыв дверь, с порога оглядел обстановку: кровать с бархатным изголовьем, приглушённый свет, запах дорогого кондиционера. Плюхнулся на прохладные простыни и мгновенно уснул, даже не успев скинуть ботинки. Довольно долго он держался на ногах без отдыха, так что стресс и усталость дали о себе знать сполна. Однако Краса это настораживало до зубного скрежета. Вот не мог он так быстро утомляться, как последний доходяга! В теле Лао на тренировках он практически не спал по трое суток и чувствовал себя замечательно, будто только что выпил литр энергетика. А тут двенадцать часов покатался на машине — и превратился в выжатый лимон с отбитой кожурой. Энергосистема явно давала серьёзный сбой, и это пугало больше, чем любые преследователи.

— Крас-Босс, подъём! Подъём! — раздалось из динамика коммуникатора комнаты отдыха. — Через час заходим на посадку, ты мне нужен в кабине. Не дрыхни, герой!

Пробуждение оказалось тяжёлым, как похмелье после трёхдневного запоя. В виски отдавала тупая, пульсирующая боль, будто кто-то методично забивал туда гвозди. Чувствовалась лёгкая тошнота и противное головокружение, от которого мир начинал плыть перед глазами. Взглянув в иллюминатор, Сергей увидел, что они летят над горами — острыми, мрачными, покрытыми снежными шапками. После п\впечатляющего зрелища блевать захотелось ещё сильнее, чем прежде. Пулей метнувшись в туалет, Крас оставил в нём весь завтрак и, кажется, часть вчерашнего ужина. Вдобавок появилась сильная режущая боль в области живота, словно туда засунули раскалённый прут.

«Да что же это такое, мать вашу⁈ Мне ещё хреновее становится с каждым часом! Так и ласты склеить недолго в расцвете сил. Может, лётная или высотная болезнь? Хотя раньше подобного за собой я не замечал даже в самых жёстких условиях. На борту должны быть таблетки от всех смертельных случаев, нужно закинуться парочкой, пока не сдох».

Умывшись ледяной водой и приведя себя в относительный порядок, бледный, но живой, Сергей составил компанию охраннику в кабине самолёта. Родители сладко посапывали в своих креслах, укрытые пледами, а на столике лежали четыре пустых бутылки из-под шампанского. Похоже, они решили отметить побег на всю катушку.

— Серёг, с тобой всё в порядке? — с опаской и искренней заботой спросил Василий. — Зелёный ты какой-то, как утопленник, и вид потрёпанный, будто не отдыхал, а, наоборот, ишачил на угольной шахте. Управлять сможешь в больном состоянии? Может, посажу один?

— Смогу, не ссы, лысый, — выдавил Крас. — На борту имеется аспирин? И, кстати, где мы хотя бы примерно?

— Аптечка в шкафчике позади кресла второго пилота, там полный джентльменский набор. Аспирин не поможет, даже не пытайся. Закидывай сразу «Найз» и «Ибупрофен» ударной дозой, — посоветовал Василий. — Точного местоположения не скажу, но мы уже покидаем воздушное пространство Казахстана. Я сменил план полёта, назвав конечной точкой Арабские Эмираты для отвода глаз. Как только войдём в небо Узбекистана, отрублю пеленгатор к чертям собачьим, а на землю сообщу внезапную техническую поломку. Садиться в азиатской стране, так же как и в Таджикистане, мы, естественно, не будем, если не хотим оказаться в гостях у местной разведки. Так что всё должно пройти без проблем и лишних трупов.

— А в Афганистане что скажешь? — спросил Крас, щурясь на приборы. — Они посадят борт без опознавательных знаков или начнут задавать вопросы с пристрастием?

— Мы летим в страну, где всё покупается и продаётся, — усмехнулся Василий. — Гом договорился с управлением аэропорта Таринкота ещё вчера. Хлебом-солью встретят, возможно, даже барашка зарежут в нашу честь! Ну что, после колёс полегчало? — в очередной раз поинтересовался состоянием здоровья своего начальника Вася.

— Более-менее сносно, — выдавил Сергей, сглатывая горькую слюну. — По приезду к медикам надо бы обратиться, пока не рассыпался на запчасти. Похоже, вирус подхватил какой-то противный, не хватало ещё вас заразить до кучи! Хотя, возможно, я просто не очень хорошо переношу полёты на самолётах. Но раньше подобного за собой не наблюдал, даже в самых жутких турбулентностях. Правда, я ещё даже не знаю, что нас ждёт по тому адресу, который забил в навигатор.

— Ничего, абсолютно ничего, — Василий отмахнулся и потянулся за картой. — Белян с Аргоном летали на вертушке разведать обстановку по заданным координатам. Там пустое ровное каменное поле, выжженная земля. Ни строений, ни техники, ни намёка на цивилизацию. На расстоянии пятнадцати километров ни души, даже шакалов нет. Только горы, скудная растительность и ветер, который гуляет как хозяин.

Полученная информация заставила Краса задуматься. Брови сошлись на переносице, пальцы забарабанили по подлокотнику.

— Странно, — протянул он. — Зачем старый пердун отправил нас туда, где ничего нет? Мне необходимо лично там побывать, чтобы понять его старческий замысел. Ладно, начинаем потихоньку снижаться.

В переговорах с наземными службами Василий использовал неизвестный Красу язык — гортанный, резкий, с непривычными интонациями.

«Так, делаем зарубку на память, — подумал Сергей. — По приезде требуется надыбать пару десятков учебников и справочников по иностранным языкам. Если английский я ещё сносно понимаю на разговорном уровне для выживания в отеле, то вот в остальных — ни бум-бум, хоть ты тресни. „Обучаемость“, блин, должна помочь. Но сначала к врачу, ибо с каждым часом мне становится всё хреновее и хреновее, будто кто-то высасывает из меня жизнь через соломинку».

Заходя на посадку, пилоты увидели небольшой терминал аэровокзала — серое одноэтажное здание с выцветшим флагом и редкими окнами. Взлётно-посадочная полоса выглядела довольно короткой, окружённой со всех сторон пустыней и горами. Территория аэропорта по своим размерам не превышала захолустного пристанища воздушных судов родного города Краса, и от этого на душе стало как-то тоскливо и неуютно.

— Лис, а мы точно сможем сесть на вон той — Сергей указал пальцем, —коротенькой полосе? — Крас с опаской посмотрел на приближающуюся взлётку. — Что-то я не наблюдаю тут самолётов наших размеров! Ни одного «боинга» на горизонте.

— Должны! — уверенно отозвался Василий, не отрывая взгляда от приборов. — Взлётка, конечно, рассчитана на суда меньших габаритов, чем наша птичка. Но мы налегке, без тонн багажа и пьяных туристов. И самолёт в отличном техническом состоянии, не дерьмо какое-нибудь. Погода нам, кстати, благоволит: сильный встречный ветер притормозит судно как ласковый тормоз. После приземления местные пилоты перегонят его в крытый ангар Кандагарского аэропорта. Там ему перебьют номера, пеленгатор изменят, перекрасят и он будет стоять в полной сохранности до нашего возвращения.

С визгом колёс шасси, противным и одновременно обнадёживающим, воздушное судно мягко коснулось раскалённого бетона. Пробежав по полосе, оно подкатило к мобильному трапу, застывшему у небольшого здания терминала. У трапа пассажиров ожидала делегация из десятка человек в камуфляже и банданах. Заглушив двигатели, Василий разбудил родителей Сергея и открыл сдвижную дверь салона. Внизу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, топтался военный.

На вид молодому человеку было чуть за тридцать, цветущий возраст для мужчины, который привык рисковать мордой. Рост примерно метр девяносто, поджарый, как гончая. Густые чёрные волосы торчали в разные стороны, выдавая в их обладателе упрямца. Худощавое телосложение, затянутое в камуфляжный костюм пустынного окраса, не выглядело хилым, скорее, смертельно опасным. Очень смазливый на лицо, этакий дамский угодник с бандитским прищуром. За поясом болтался пистолет в потёртой кобуре, головной убор отсутствовал, а на вороте висели очки-авиаторы с зеркальными стёклами — обязательный аксессуар местного колорита.

Василий первым решительно проследовал вниз по трапу. Встретившись с военным, парни сначала отдали друг другу честь, чётко, на автомате. Затем пожали руки и обнялись с хлопками по спинам, как старые боевые товарищи. Когда пассажиры выбрались из прохладного, кондиционированного салона, в лицо Краса ударил палящий зной, словно из открытой печи. Он моментально покрылся липким потом, за секунды футболка прилипла к спине. Температура за бортом явно перевалила за сорок градусов по Цельсию, и датчик на крыше терминала это подтверждал угрюмым красным числом.

Пейзаж перед взором открывался умопомрачительный, хотя и не для слабонервных. По всему горизонту тянулась горная гряда, переливающаяся различными оттенками: от песочно-бурого, как старый кирпич, до насыщенного красного, будто склоны полили кровью. Так как стояло лето, адское, беспощадное в горных широтах, вершины исполинских скал не покрывали шапки снега. Растительность пустынного Афганистана казалась жалкой и скудной: в основном карликовые деревца, искривлённые свирепыми ветрами, редкие кустарники с мелкими листьями да пожухлая серая трава, за которой не охотился бы и домашний скот. На открытой местности аэропорта дул сильный, порывистый ветер, гонящий мелкую пыль и обжигающий зной, как фен на максимальной мощности. Теперь Крас понял, почему все встреченные люди носили очки. Жизненно важная экипировка была нужна не столько для защиты от яркого солнца, сколько от песка и пылевых потоков, норовящих выжечь глаза за пару минут. Само светило тоже слепило непривычных к такому освещению пассажиров, европейские зрачки судорожно сжимались, пытаясь спасти сетчатку.

Василий жестом руки позвал спутников спускаться по трапу и приступил к церемонии знакомства.

— Знакомьтесь, это Вадик, он же Саг, он же Сава, выбирайте любое имя, на все отзывается. Наш гениальный хакер и взломщик, мастер на все руки и некоторые другие части тела. Красавчик из тех ребят, которым отдашь мобильный телефон, и они за пять минут сделают всё: позвонят в Белый Дом с твоей трубки, подключат бесплатный межгород на год вперёд и взломают пентагоновские сервера. Отличается патологической любовью к своему автомобилю, таскает его с собой по всему свету в контейнере, и соблазнением молоденьких девушек до мозолей на языке.

— Лис, это уже в прошлом, давно кануло, — отмахнулся Вадик, добродушно скаля зубы. — Мы тыщу лет не виделись, осталась только нежная привязанность к моей любимой ласточке, которую я холил и лелеял. А девушек я уже предпочитаю немного постарше, но младше себя. Надоели соплюшки с пустыми глазёнками: ни мозгов, ни опыта, ни разговора нормального. Вадик, очень приятно, — парень по очереди пожал руки гостям, задержавшись на твёрдой хватке Краса.

— Сергей Кравцов, можно Крас, — представился он, крепко пожимая протянутую руку. — Это мои родители — Анатолий Сергеевич и Анна Фёдоровна. Куда путь держим?

Пожимая конечность, Крас на всякий случай закинул шпиона в энергокаркас Сага в виде паразитической энергии. Вернее, он совершил это действо на подсознательном уровне, так как пока до конца не разобрался, как всё это хозяйство функционирует и к каким последствиям приводит.

— Прошу проследовать за мной, — Вадик развернулся и зашагал к выезду с перрона. — Поедем за город на вертолётную площадку, Аргон уже заждался, поди весь извёлся. Лис, с местными расплатись, я им налик обещал за содействие.

Василий подошёл к смуглому офицеру в выцветшей форме и сунул тому в карман небольшую пачку стодолларовых купюр. Потом делегация выдвинулась за территорию аэровокзала, на платную стоянку. Новый знакомый повёл гостей к очень интересному автомобилю, выделявшемуся даже среди местных джипов.

— Это что, наша «буханка»? — с изумлением воскликнул Сергей, присвистнув. — Ни хрена себе ты её прокачал! Это не машина, а боевой броневик для дядек с большими деньгами.

На парковке их ожидала легенда отечественного машиностроения — УАЗ-452, в простонародье именуемый «буханкой» или «таблеткой» за характерную форму кузова. Жутко лифтованный агрегат стоял на тридцать пятых грязевых колёсах с агрессивным протектором, способным пережевать любую грязь. Кузов выкрашен в чёрный матовый цвет — покрытие по типу «Раптор», непробиваемое для камней и веток. Светодиодные фары оснащались танковыми фильтрами света, а на крыше красовалась мощная диодная балка, способная ослепить даже самого наглого водителя встречной фуры.

Саг нажал кнопку на брелоке, машина мелодично снялась с сигнализации и с мягким шипением открыла боковую пассажирскую дверь. Когда группа подошла к дверному проёму, из-под кузова автоматически выехала выдвижная ступенька. Об неё споткнулась Анна Фёдоровна, но вовремя подхваченная мужем удержала равновесие.

Попав внутрь автомобиля, Крас понял одну простую вещь: от родной «буханки» тут остался лишь голый кузов, и то не весь. Весь салон зашили в дорогую кожу светлого, почти бежевого оттенка. Вместо убогих железных кресел, на которых в оригинале ломали копчики солдаты, стояли шикарные и мягкие диваны. Сбоку имелся раскладной столик с подстаканниками. Из потолка выезжал жидкокристаллический телевизор диагональю тридцать два сантиметра — можно смотреть фильмы в любой поездке.

Перегнувшись через сиденье, Сергей обнаружил не менее впечатляющий пейзаж. Никаких стрелочных датчиков или механических манометров. Вся приборная панель была выполнена в виде яркого многоцветного дисплея с цифровыми шкалами спидометра и тахометра. Судя по форме ручки переключения передач, на авто стояла автоматическая коробка. Удобные сиденья из алькантары белого цвета, облегающие тело как родные, завершали прекрасный и дорогой образ.

Когда Сава завёл двигатель, по низкому урчанию Сергей определил главное: мотор дизельный, с турбиной, и выдаёт лошадиных сил побольше, чем заводской УАЗ мог даже мечтать. Наличие кондиционера на борту оказалось приятным бонусом, который скрасил впечатления от поездки в лучшую сторону. Но самой интересной деталью интерьера была точная, как под копирку, копия «буханочки» в уменьшенном виде, стоявшая на панели перед пассажирским сиденьем. Крас даже потрогал её пальцем — и игрушка замигала фарами.

— Вот это аппарат! — восхищённо выдохнул Крас, оглядывая салон. — Что-то родное осталось? Кроме кузова, естественно.

— Нет, даже не надейся, — Саг покачал головой, поглаживая руль. — Да и кабину мы резали и удлиняли капитально. Ходовая от крузака — целиком и полностью — ну никак не влезала в родные размеры, так что пришлось колдовать.

— Теперь понятно, почему ты так любишь знатный автомобиль! — расхохотался Василий, хлопая друга по плечу. — На нём жениться можно, честное слово!

Мигом добравшись до нужной стоянки в окрестностях Таринкота, пассажиры пересели в кабину вертолёта. За штурвалом восседал худой мужчина лет сорока, с землистым цветом лица и длинными пальцами пианиста. Интереснее всего оказалось то, что одет пилот был не в военный камуфляж, как положено, а в засаленную спецовку автомеханика — или простого слесаря из провинциального автосервиса. И, конечно, неотъемлемая деталь здешних мест — массивные солнцезащитные очки с зеркальными стёклами, за которыми невозможно разглядеть выражение глаз.

Прогрев двигатель до рабочей температуры, пилот раскрутил винты до бешеного гула. Машина вздрогнула, оторвалась от земли и устремилась в сторону гор, нависающих над горизонтом тёмными силуэтами. Перемахнув через невысокий хребет, усыпанный серыми валунами, винтокрылый аппарат начал плавно снижаться и наконец совершил посадку на ровную площадку около ещё пары своих собратьев. У военных небесных птичек гостей ожидала небольшая группа людей в пустынном камуфляже, с автоматами наперевес.

После полной остановки двигателя и замирания лопастей все пассажиры выбрались из душной кабины на свежий, но обжигающе-горячий воздух. Здесь их встретила женщина средних лет: крепкая, загорелая, с короткой стрижкой и хозяйским взглядом. Василий радостно поздоровался с ней, обнял как старую знакомую и, представив её родителям Сергея, предложил полностью довериться этой даме. Аргументация звучала убедительно: именно она отвезёт их в специально подготовленное жильё, где у них будет всё необходимое для жизни: еда, вода, кондиционер и охрана.

Пока Крас прощался с родителями, возможно в последний раз перед долгой разлукой, Вася побежал к своим боевым товарищам. Он довольно долго обнимался с каждым, хлопал по спинам и о чём-то оживлённо говорил, жестикулируя. В какой-то момент Сергей даже подумал, что про него самого благополучно забыли, как ненужную вещь на вокзале.

— Босс, айда сюда, знакомиться будем, — Василий помахал ему рукой, когда обнимашки закончились. Встречающие выстроились в неровную шеренгу, словно на построении.

— В общем, так. С Сагом ты уже знаком, про его специфику службы я тебе рассказывал, — начал Василий. — Тихий чувак, который нас вёз на вертолёте — твой тёзка Сергей или Аргон. Странный наряд на нём говорит сам за себя и не требует лишних комментариев. Парень любит больше ковыряться в механизмах боевых машин, чем воевать с живыми людьми. Но вообще он пилот-ас первой степени! Летать умеет на чём угодно, от кукурузника до истребителя. А Аргоном прозвали за одно увлечение: хлебом не корми, дай поварить что-нибудь вкусное на костре или на горелке, шучу, чувак варит как бог аргоновой сваркой. Он также модифицирует и улучшает наше оружие и доспехи, доводя их до ума. Раньше работал в одной очень интересной лаборатории при Министерстве обороны, где занимались разработкой новых сплавов, более лёгких, но с повышенными показателями прочности. Вот только Сергей не выдержал заточения в душных четырёх стенах, среди пробирок и чертежей. Душа птицы требует неба и полёта! Короче, угнал как-то вертушку и свалил в закат по-английски. Затем вступил в ЧВК, где и примкнул к нашему отряду. Теперь въезд на родную территорию ему заказан навечно, паспорт сожжён. Так что он больше учёный и механик от бога, чем боец. Мы его, конечно, поднатаскали в военном деле, потому что без этого в наших краях никак. Но вот убивать ему до сих пор не по душе, каждый раз морщится как от зубной боли.

— Следующий малый, хотя слово «малый» совершенно не соответствует действительности, тоже Сергей. Позывной «Богатырь». Ну, ты, похоже, уже заметил по его комплекции, — Василий указал рукой на гиганта.

Перед Красом стоял детина за два метра ростом, с плечами шире дверного проёма и очень добрым, улыбчивым лицом, которое явно не вязалось с габаритами.

— Он наш курьер, Ке-к… — продолжал Василий. — Может атомную бомбу провезти в центр Пентагона так, что охрана даже не чихнет. А также очень эффективная боевая единица: обучен сапёрному делу, может обезвредить любую мину. Да не смотри, что он такой устрашающе огромный, в душе детина добрый и ласковый, как перекормленный котёнок, особенно со своими. Очень любит длительные поездки на автомобилях, неплохо разбирается в конструкциях движущихся механизмов, помогает Аргону по хозяйству.

— Знакомимся дальше, — Василий перешёл к следующему. — Это Саджем Белый или Белян, позывной «Печенег». Заведует всеми строительными операциями. Как по возведению конструкций, так и по их быстрому уничтожению. Как ты понял по позывному, предпочитает оружие потяжелее, хоть и ростом невелик. Наверное, большие игрушки не позволяют позвоночнику вытянуться. Свой любимый пулемёт всегда держит неподалёку, даже в туалет с ним ходит, так говорят. Парень компанейский, за любой кипишь, кроме голодовки! Обожает сидеть в засадах часами и не ссыт.

— Следующий — рубаха-парень, наша основная боевая единица, — Василий кивнул на коренастого мужчину. — Ромка Набат, можно просто Наб. Позывной «Вепрь».

— А почему? — с улыбкой поинтересовался Крас, оглядывая мужчину лет тридцати пяти, крупного телосложения, со смешной причёской в виде взъерошенной копны сена. Из-под кителя выпирал приличный пивной животик, говоривший о любви к хорошей закуске.

— Да потому, что, когда нажрётся, орёт громче всех на деревне, — усмехнулся Василий. — Ну и свирепый очень в бою, не дай бог под горячую руку попасть. Прошёл жёсткую школу десантуры, повидал такое, что нам и не снилось. Короче, он один стоит роты спецназа, если верить отзывам командиров. Очень весёлый и компанейский малый, развлекает всю нашу компанию в перерывах между стрельбой.

— Лис, ты не перегибай палку, — Роман нахмурился, но добродушно. — Я с этим человеком пока не знаком, а ты уже чуть ли не интимные подробности вываливаешь, как на допросе! Приятно познакомиться: ефрейтор Набатов, — отчеканил служивый и протянул руку для твёрдого рукопожатия.

— Щуплый малец, стоящий рядом с Вепрем, — Василий перевёл взгляд. — Сашка Шурпа. Наш славный диверсант, знает кучу языков и может втереться в доверие к любому человеку за пять минут разговора. Короче, незаменим, когда нужно всё провернуть по-тихому, без лишнего шума и крови. Падок на шмаль, алкоголь и продажных женщин. Может выжрать гору запрещённых препаратов и не в одном глазу, сами удивляемся его феноменальному метаболизму. Но кто из нас без греха, в самом деле?

— Меня можно просто Шурик называть, — объяснился худенький паренёк невысокого роста. — Буду не в обиде, хоть горшком обзовите. Его огромная форма болталась на нём как на вешалке, словно он провалился в чужой шкаф.

— А вот этот красавчик — сержант Сенюшкин, позывной «Волк», — голос Василия стал серьёзнее. — Можно просто Сеня, если ты, конечно, с ним подружишься и он не прокусит тебе горло. Отвечает за связь, также входит в штурмовой отряд. Очень хорош в рукопашном бою и умеет вытворять немыслимую дичь с ножами, крутит их так, что глазом не уследить. Но предупреждаю сразу: парень очень резкий и вспыльчивый, не понимает сарказма и не переносит критики в свой адрес. Так что поосторожнее с шуточками… можно запросто получить по зубам, даже не поняв, за что. Максимально агрессивный тип с холодным взглядом. Он из разряда психопатов-социопатов, которые не боятся ни крови, ни мяса, ни вида разорванных тел. Как правило, такие ребята и делают девяносто процентов поставленной задачи, пока остальные палят в молоко. Очень любит бить людей и, кажется, получает от садизма удовольствие. Так что повторюсь: лучше с ним не шути.

Вышеописанный парень лишь слегка улыбнулся кончиками губ и тут же отвёл взгляд в сторону, всем своим видом показывая: новое знакомство ему ни к чему, лишние контакты напрягают.

— Ну и, наконец-то, наш главный тактик и стратег, Сашка Гом.

— Почему Гом? — спросил Крас, недоумённо вскинув бровь. — Я так и не понял. Ты мне про него уже говорил, но так и не пояснил, что за странное погоняло.

— Если честно, сами не знаем, — Василий развёл руками. — Но это точно никак не связано с сексуальными меньшинствами, отбрось сразу дурные мысли. Насколько помню, во время давней операции в Африке он это слово подцепил от местного шамана или вождя племени. Потом так всех и называл, а в итоге кличка прилипла к нему самому. Кажется, оно означает «уважаемый» или «почтенный» в обращении к другому человеку. У него была куча погонял до этого: Мёртвый, Моги, Могила, Обрез, Кобра, Трёхногий. Но прижился именно Гом, коротко и загадочно.

— Трёхногий! — Крас не сдержал смеха, чуть не поперхнувшись горячим воздухом. — Это то, о чём я думаю? Что, настолько здоровый?

— Совершенно верно, — подхватил Василий, подмигивая. — Если снимет штаны, то вывалится ещё одна нога, полметра длиной. Если ей ударит по башке, не убьёт, так контузит знатно. Но парни говорят, что встаёт через раз, по расписанию. Аха-ха-ха. — Громко рассмеялся бритоголовый. — Да шучу я, Гом, не переживай, расслабься. — Он хлопнул товарища по плечу. — Гом у нас голова, мозговой центр. Отвечает за планирование всех операций, от вылазок до полномасштабных атак. Всегда в курсе последних новостей и обстановки в регионе и мире. Все финансы и поставки тоже на нём висят, а это, поверь, та ещё морока. Как боец так себе, может прикрыть отход очередью, но не более того. Держим его за другие заслуги: за ум, холодный рассудок и умение просчитывать врага на десять ходов вперёд.

— А это что за стеснительный парень стоит в сторонке? — поинтересовался Сергей, указав на худенького паренька, переминающегося с ноги на ногу метрах в десяти от основного отряда.

— А, это Виталька Злой, — ответил Гом, посмеиваясь. — Он не стеснительный, просто трусоват, если честно. Пока изучает вновь прибывших и не спешит знакомиться, оценивает обстановку, нет ли подвоха. В общем-то, бесполезный малый в прямом бою, от него толку мало, как от козла молока. Но у него есть природное чутьё на всякого рода подставы, мины, ловушки и засады. А ещё он обладает редким даром, уметь слиться из любой, даже самой безнадёжной, ситуации. Пути отхода находит за считанные секунды, как крыса с тонущего корабля. А навык вовремя и без потерь отступить, тоже многое значит, поверь. Пару раз спасал наш отряд из смертельных передряг, где без него мы бы все полегли. Так что держим его при себе для чёрного дня. Ещё любит всё, что можно нюхать, курить и вкатывать в вену. Знает всех местных барыг на обеих сторонах гор не понаслышке, с каждым на ты. И ещё никогда ни за что не платит! Считает, что если он тут присутствует, то всё уже куплено и оплачено его скромной персоной, — закончил Гом, улыбаясь собственной иронии.

— А где Гол и Чёрный? — спросил Василий у Набата. — Они же твои подчинённые? Не обошлось без потерь?

— Не, — отмахнулся Вепрь. — Они сейчас под прикрытием, заканчивают текущее задание по моему приказу. Познакомитесь по прибытии, когда ребята вернутся с грузом.

— Гом, представь, пожалуйста, боссу прекрасную половину нашего коллектива, — попросил Василий, оглядывая присутствующих. — Новенькая, вон та, мне лично незнакома. Вижу её впервые.

— Да не вопрос! — Гом широко улыбнулся и жестом пригласил женщин подойти ближе. — Сергей, эта секс-бомба — наша звезда. Электра, или Эльвира, для друзей можно просто Эля. По позывному ты, наверное, уже догадался: она отвечает за энергосистемы, как за их постройку, так и за молниеносное разрушение. Предпочитает пистолеты и ножи, к автоматам равнодушна. Советую не подкатывать без предварительного разрешения, полученного в письменном виде и заверенного нотариусом. Яйца если не отстрелит, так отрежет на месте и не заметишь.

— А я, может, и не против, Гом, — Эльвира кокетливо поправила волосы. — Что-то ты краски сгущаешь, как старая бабка у подъезда. Новый босс очень даже ничего, есть с чем поработать, если присмотреться.

Крас моментально застеснялся и покраснел до кончиков ушей. У него не было достаточного опыта в общении с подобными женщинами… вообще никакого, если честно. Флирт — это явно не его конёк. В прежние времена к особам с внешностью Эли Сергей даже подойти боялся, предпочитал обходить стороной, не то что заговорить.

Девушка и правда выглядела сногсшибательно. Длинноногая блондинка с красивым, почти кукольным лицом и стройной, подтянутой фигурой. Внешне она сильно напоминала одну известную актрису из заокеанского сериала про пляжных спасателей, ту самую, с которой сохли все мужики планеты. Рост не ниже метра восьмидесяти, даже выше многих парней в отряде. Правильные черты лица, нос с лёгкой горбинкой, придающий шарм, голубые глаза, в которых теоретически можно утонуть, если не умеешь плавать. Грудь третьего размера соблазнительно вздымалась под тканью комбинезона, так и хотелось её приласкать. Хотя за такую мысль можно было лишиться руки. Аппетитные округлые бёдра и подтянутая физическими упражнениями пятая точка дополняли картину. Замечательную стройную фигуру обтягивал комбинезон цвета хаки, сидевший как влитой. На поясной портупее висела кобура с пистолетом иностранного производства, явно не для красоты. На ногах высокие берцы с массивной подошвой, а к правой голени прикреплён штык-нож в ножнах. Эта девушка буквально источала феромоны, вызывая у мужчин желание совершать глупости. Таких ещё называют роковыми женщинами. Они появляются в жизни раз и либо осчастливливают, либо калечат навсегда.

— Ладно, потом пококетничаете, — прервал неловкую сцену Гом, недовольно кашлянув. — И последний, но не по значению, член нашей команды — маленькая Джина. Смертоносный ангел тени, как мы её называем между собой. Если вы её не видите, это не означает, что она не видит вас. Напротив, она всегда смотрит на вас через оптический прицел. Снайпер высшего класса, отбитая у врага в честном бою ценой трёх жизней. И да, она американка, так что не надо шутить про сникерсы и кока-колу.

— Рада познакомиться, сэр, — негромко и с лёгким, почти неуловимым акцентом произнесла невысокая брюнетка в тёмных очках, закрывающих половину лица.

Она не улыбнулась, не протянула руки. Просто стояла чуть поодаль, сливаясь с тенями.

Казалось, миниатюрная девушка являлась полной противоположностью Эльвиры. Нет, она не была уродиной или замарашкой, как раз наоборот, вполне симпатичной, просто её красота оказалась очень скромной, почти незаметной на фоне яркой блондинки. Если Электра стремилась выставить себя напоказ, блистая формами и уверенным взглядом, то малютка Джина намеренно пряталась за крупные тёмные очки и мешковатый военный костюм на пару размеров больше необходимого. По возрасту девушка явно уступала остальным членам команды, на вид ей было чуть больше двадцати, совсем зелёная. Ростом скромница тоже не удалась: немногим выше ста шестидесяти сантиметров, и тем комичнее смотрелась огромная снайперская винтовка с массивным оптическим прицелом, торчащая из-за её плеча как копьё у гнома.

— Джину мы буквально вырвали из цепких лап НАТОвцев, — начал Гом, понизив голос и оглядываясь на американку, чтобы она не слышала. — Несколько лет назад нам поступило задание уработать местного наркобарона, влиявшего на пол Афганистана. Мы прекрасно знали, что плантации охраняют НАТОвские наёмники. Ведь уже не секрет, что Североатлантический альянс в Афганистане занимался производством герыча в промышленных масштабах, прикрываясь борьбой с терроризмом. Ничего личного, просто бизнес, причём многомиллиардный. Так вот, когда мы сунулись к ним, эти Джоны и Биллы дали нам неслабый отпор. Пару суток мы держали их под плотным огнём, обмениваясь любезностями. К счастью, с нами бросили ещё один отряд лояльных афганцев, на который охрана и отвлеклась, пока мы зачищали жилище наркобарона.

Гом сделал паузу, зевнул и продолжил:

— Хозяином плантаций оказался бывший ЦРУшник, создавший целую империю из порошка. Так вот, ворвавшись в одну из комнат, Набат обнаружил сильно избитого подростка — так ему показалось на тот момент. Существо лепетало что-то на ломаном английском и молило о пощаде. Вепрь сжалился каменным сердцем и утащил её в тыл под шквальным огнём. После того как НАТОвские шавки начали получать по зубам, и у них подгорели задницы… они вызвали вертушки с подкреплением и, как обычно, свалили через границу, бросив поля и склады. Мы спалили всё дотла: и плантации, и товар на миллионы и даже горы оружия, некогда было вывозить. Уже на нашей временной базе Вепрь явил сие чудо командиру. На тот момент никто не понимал, что с ней делать дальше: отпустить или пристрелить как лишнего свидетеля. После лёгкой реабилитации с психологом, которого мы наняли за бутылку виски, девушка рассказала всю правду. Оказалось, она снайпер американской армии, и сюда прибыла защищать интересы родной страны. А попала в плен к отбитым извергам после неудачной засады. Командир НАТОвского отряда долго пытался склонить её к сексуальным утехам разными способами, но девушка отказывалась, за что её регулярно избивали до полусмерти. Остальной коллектив, по её словам, лишь ждал момента, когда начальник наиграется и она перейдёт в общее пользование, как вещь. Короче, девчонку мы обогрели, приютили, обучили нашему языку за пару месяцев, подтянули боевые навыки до небес. Теперь она наш боец, верный и надёжный. Если у неё будет желание, расскажет более подробно свою одиссею. Прошу не обижать малышку, она очень ранимая, несмотря на снайперскую хладнокровность.

После длинного, но интересного монолога Крас заметил, как странно загорелись глаза у Василия. Тот не отрываясь смотрел на новую молодую особу, потеряв дар речи и, кажется, способность моргать. Сергей сразу смекнул в чём дело! Это самая настоящая любовь с первого взгляда, со всеми вытекающими последствиями. Будет ли она взаимной, покажет только время и, возможно, пуля.

— Ну, мы вроде как познакомились, теперь поговорим о делах насущных, — громко произнёс Гом, хлопая в ладоши. — Народ, все свободны до особого распоряжения. Нам нужно перетереть пару вопросов с глазу на глаз, прежде чем отправимся дальше.

Остальные члены отряда тут же разбрелись кто куда, оставив только Краса, Василия и Гома в центре площадки.

— Короче, на вас мы уже потратили двадцать косарей зелёных, — начал суровый подсчёт Гом, загибая пальцы. — Это деньги за тёплый приём и полную анонимность со стороны местных афганцев. Белян забронировал модульные здания на пятьсот тысяч долларов. В комплект входят жилые сооружения, оружейные модули, столовая на двадцать человек, буровая установка для скважины и оборудование по мелочи: от унитазов до кабелей. Пока я, честно говоря, не знаю, для чего всё это может понадобиться, но любой каприз за ваши деньги. Средняя такса, которую мы берём за свои услуги: триста тысяч в месяц, помимо расходников и вооружения. Боевые выходы, если потребуются, оплачиваются отдельно, с премиальными за каждого убитого врага. Вопросы?

— Гом, по-моему, ты пытаешься нас ободрать как липку, — возразил Василий, складывая руки на груди и принимая позу торгаша на базаре.

— Лис, ты не прав, — спокойно парировал Гом, даже не моргнув. — Инфляция, дорогой мой, и общая нестабильность в мире. Вот смотри: последнее задание заключалось в устранении одного африканского диктатора. Очень не пыльная работёнка, как оказалось. Конечно, долгая подготовка, много разведки, местного осведомителя чуть не спалили. Но это всё детали. Короче… заказанный параноик окружил себя целой армией бездарей(местных наёмников). А свелось всё к банальщине — замаскированная мина с примотанным к ней дешёвым мобильником в качестве детонатора, замурованная в пол под кроватью. Гол сейчас ждёт возвращения похотлиого карлика из командировки и того момента, когда он ляжет спать. Хочу сказать, что это будет его последний сон, и баста. Так вот, на всё про всё у нас ушло три недели с минимальными вложениями. А на выходе — триста косарей чистыми, без вычета налогов. А ты нас хочешь подписать непонятно на что. Судя по тому, что вы спешно покидали страну с родителями, вас кто-то ищет с большой дороги. А ты же в курсе, что охранные операции самые сложные и геморройные: непонятно, что, кого и когда ожидать. Каждый куст кажется врагом. Твой ход, Лис.

— Я не решаю, — Василий кивнул в сторону Краса. — Крас-Босс, что скажешь?

Поняв, что Александр выдал вполне резонные и обоснованные факты, Вася осознал, что перебить цену не удастся. Поэтому решил скинуть заключение сделки на плечи начальника. Тот не стал тянуть кота за хвост и сразу выдал вводные:

— Гом, в чём-то ты прав, — Крас говорил спокойно, смотря прямо в глаза оппоненту. — Но охранять нас не придётся, мы и сами можем о себе позаботиться, не маленькие. У вас другая задача. Первое — организовать удобную базу для тренировки личного персонала. Второе — сама тренировка новобранцев, чтобы из гражданских мешков сделать боевые машины. Набирайте спецов со всего света, кто умеет воевать не по бумажкам. В приоритете военные экстра-класса с опытом реальных боёв, инструкторы, разведчики, хакеры и инженеры. Тренировочный лагерь разбивайте недалеко от Таринкота, чтобы упростить логистику провизии, боеприпасов и свежей воды. Место основной базы я обозначу чуть позже, когда сам его найду.

— Няньками хочешь нас сделать? — Гом прищурился, оценивая серьёзность заказчика. — Не совсем наш профиль, если честно. Что по деньгам?

Крас улыбнулся, чувствуя, что рыбка клюнула.

— Готов платить только вашему отряду полтора миллиона в месяц без учёта расходников, — твёрдо отчеканил он. — Наёмникам можете предложить от десяти до тридцати тысяч в зависимости от их полезности и количества трупов. Все боевые операции оплачиваются отдельно, по факту выполнения, с премиальными.

— Очень щедрое предложение за такую сомнительную службу, — Гом почесал затылок, выражая сомнение всем видом. — Однако, чую я подвох, Лис. К чему готовимся? Что за зверь такой, ради которого нужна целая армия профи? Будем готовить революцию в европейской стране?

Крас улыбнулся шире. Сейчас он точно понял, почему Гом у них главный стратег. Деловой подход, уверенность и умение задавать правильные вопросы выдавали в этом человеке истинного лидера, а не просто солдата удачи.

— Всё до банальности просто, — Сергей развёл руками. — Нам необходимо спасти мир. Планету Земля и всё, что на ней обитает. Сейчас не могу рассказать подробнее, я вас ещё плохо знаю. Как будет достигнут определённый уровень доверия, всё поясню на пальцах. Можно встречный вопрос: почему вы выбрали именно Афганистан для дислокации? Не Турцию, не Грузию, не Африку?

— Да потому что здесь всё просто, как пареная репа, — ответил Гом. — Платишь и тебя не трогают. Нет никакой централизованной власти, которая бы указывала, что делать. Большая часть местного населения живёт ещё в каменном веке с козлами и шашлыками. Эта страна никому не нужна ни Америке, ни России, ни Китаю. Идеальное место, чтобы залечь на дно и готовиться к апокалипсису. Ну и естественно она не выдаёт людей в другие страны.

— Как я понимаю, НАТОвцы отсюда ушли? — Крас прищурился, размышляя вслух. — Значит, открылась замечательная возможность по подмятию под себя здешних рынков шмали.

Говоря прямые слова, Сергей уже прокручивал в голове схемы обогащения. Хотя финансов Юрия Борисовича должно было хватить на долгий срок (деньги не маленькие, целое состояние), но лишними они никогда не бывают. Крас также понятия не имел, сколько будет высасывать военная база на постоянной основе. Топливо, боеприпасы, зарплаты, провизия, медицина, всё это складывалось в астрономические суммы. Необходимость постоянного притока свежей наличности была очевидна как божий день.

— Ядришка-шишка, — Гом округлил глаза. — Ты чё, серьёзно решил забрать бабло америкосов? Ты хоть понимаешь, на что глаз положил, боец?

— Мы не бедные ребята, — спокойно ответил Крас. — Но и деньги не бесконечные, как бы ни хотелось верить в обратное. А как мне известно, заокеанские товарищи спускают на тормозах торговлю герой из Афганского региона только по той причине, что товар идёт в Азию и Европу. В основном в Россию и бывшие страны СНГ — туда, где им на всё плевать с высокой колокольни.

— Всё верно, — кивнул Гом, понижая голос. — Основной военный контингент ушёл из Афганистана, это факт. Сейчас видимость власти создают талибы, но это неотёсанные обезьяны с калашами, которыми управляет картель из бывших ЦРУшников и агентов европейской разведки. Да нас порвут, как Тузик грелку, если мы сунемся в змеиную клоаку!

Крас лишь усмехнулся услышанным словам, и усмешка вышла недоброй.

— Лис мне сказал, что вы лучшие из лучших в нашем дерьмовом мире. И вы ещё не знаете, на что способен я лично. Берите то, что плохо лежит и никому по факту не нужно. А если что-то кому-то нужно — отберите силой, не спрашивая разрешения. Короче, первым делом требуется найти самого жадного барыгу из местных. По любому раскладу, весь рынок не могут держать одни амеры, там места на всех не хватит. Убедим жадного дельца в нашей поддержке и защите, а затем потихоньку начнём убирать картель под корень. Нам и нужно только перенаправить трафик дури из дружественных стран в северную Америку и Западную Европу. Завалим их дерьмом их же самих, пусть подавятся. Когда они чухнут, что к чему, будет уже поздно, отмыться не успеют. Максимально работаем с местным населением, предлагаем только пряник. Кто откажется, сами примкнут к нам позже, но уже на других, намного более жёстких условиях. Задача ясна, бойцы?

— Сергей, извини, конечно, — Гом почесал затылок и вздохнул. — Но ты либо очень самоуверенный, либо сумасшедший с большой дороги. Третьего не дано. Но мне, чёрт возьми, нравится твой план авантюры. Да и платишь ты хорошо, а это главное в нашем ремесле. Короче, я переговорю с остальной шайкой-лейкой на досуге, но думаю, они не будут против. Тут даже дело не только в деньгах, хотя они важны. У каждого из ребят есть большой зуб на НАТОвское правительство. А малютка Джина, думаю, вообще будет прыгать от радости, получив возможность поквитаться с бывшими хозяевами, пытавшими девушку. — Гом перевёл взгляд на Василия. — Лис, я заметил, как ты на неё смотрел. Без обид, но если причинишь ей хоть малейшую боль, я лично тебя прирежу во сне. Она для нас как младшая сестра! Мы её из плена вытащили, выходили, приютили.

— Гом, остынь, — Василий поднял ладони в примиряющем жесте. — Меня больше не интересуют мимолётные связи, как в молодости. Не буду отрицать, новая девушка запала мне в душу с первого взгляда… как гвоздь в стену. Но я пока не понял, что именно это: чувство опеки над ребёнком или разгорающаяся искра любви. Единственное, в чём я уверен абсолютно, это в том, что не причиню ей зла по своей воле. Так что, по рукам? — спросил Василий, протягивая ладонь.

— На данном этапе, я думаю, мы договоримся на берегу, — Гом крепко пожал протянутую руку. — Как минимум, мы поможем вам обосноваться в новых краях, построим базу под ключ и наберём отряд наёмников по вашему желанию. Обо всех остальных тонкостях мне сначала необходимо перетереть с товарищами на совете. Ты же в курсе, что у нас демократия, мать её? — закончил Гом с нервным смешком.

— Насколько мне помнится, это демократия в единственном лице — твоём, — усмехнулся Василий. — А оппозицией всегда был я, смутьян и бунтарь. Но судя по тому, что все ребята целы, сыты и здоровы… ты неплохо вырос как руководитель отряда. Ладно, босс, что делаем дальше? — Лис повернулся к Сергею.

— Нам нужно слетать на место тех координат, о которых мы говорили ещё в машине, — Крас посмотрел на карту, расстеленную на капоте. — Туда, где ничего нет.

— Белый там уже был, я же говорил, — напомнил Гом. — В том месте действительно ничего нет. Ровная каменная площадка, окружённая горами со всех сторон, как в чаше. Ветра нет, солнце печёт, самое то для расстрела или медленной казни.

— Не важно, мне необходимо побывать там лично, — твёрдо сказал Крас. — А ещё мне нужен врач, я отвратительно себя чувствую с каждым часом всё хуже. Кто у вас медициной заведует?

— Эля, — ответил Гом. — Она бывший военный парамедик, в кишках, конечно, любит ковыряться меньше, чем в проводах, но на ноги поставить сможет в два счёта. Возьмём её с собой. Ещё какие пожелания будут?

Крас покачал головой, чувствуя, как пульсирует боль в висках, и отдал последние инструкции:

— Нет. Как можно скорее летим, затем отдых до утра. Вась, расплатись по счетам, начинайте готовить тренировочный лагерь по моему заданию. Саш, а ты договорись о вертолёте или машине до места. Ещё мне необходима вся информация, какая у вас имеется, в виде методичек по вооружению, технике, выживанию, медицине, инженерии. А главное по иностранным языкам, от азиатских до европейских. Если есть возможность, притащите печатные книги из других городов. Язык, на котором будет написана литература, не имеет никакого значения, главное, чтобы к каждому изданию прилагался нормальный справочник и словарь для перевода.

— Интересная просьба, — Гом приподнял бровь, явно удивлённый. — Самолично займусь задачей, но проще будет выкачать всю информацию из специализированных баз. Саг легко взломает любое хранилище в мире и зальёт инфу на планшет за пару часов.

— А ты прав, — согласился Крас. — Я как-то не подумал об этом сходу. Передай Сагу, пожалуйста, мою просьбу, но книги тоже достань где-нибудь. В старых печатных изданиях имеется много полезной информации, которую современные критики с дипломами псевдоучёных, посчитали ненужной хренью. Так что насчёт вертолёта?

— Аргон подбросит, без вопросов, — Гом махнул рукой в сторону лётного поля. — Вон та вертушка с черепом на двери пилота, к ней подтягивайся со своими людьми. А я Электру пригоню и Серёгу Богатыря заодно захвачу, лишняя сила не помешает, если что пойдёт не так.

Крас не стал раскрывать все подробности сразу и посвящать новых знакомых в свои тайны. Он практически не знал новую команду, собранную из разных углов мира. Если к Василию он уже привык за несколько дней и знал, что тот не предаст и не подведёт( в энергокаркасе охранника пряталась паразитическая частичка самого Краса), так что подставы от него можно было не ждать, то вот новые лица вызывали обоснованные сомнения и насторожённость.

«Так, первым делом „запаразитим“ Гома, — мысленно решил Сергей, массируя ноющий висок. — Как я понимаю, коренастый малый тут всем руководит или, по крайней мере, думает за всех. Если я им сейчас начну рассказывать про иномирцев, великий турнир и спасение Земли, чую меня либо пристрелят как сумасшедшего, либо ограбят и свалят отсюда в закат с деньгами. Повременим с откровениями до лучших времён. Чёрт, что же мне так хреново-то? И с каждым часом, всё хуже и хуже: тошнота, слабость, голова раскалывается. Надеюсь, красотка Эля сможет мне помочь, хотя честно говоря, сомневаюсь. Тут другой врач нужен, знающий не только анатомию, но и магию. И что-то мне подсказывает, я скоро его встречу, по крайне й мере очень на это надеюсь».

Надежды Сергея оказались не напрасными. Ещё на подлёте к Таринкоту, сидя в трясущемся вертолёте, Крас почувствовал лёгкое, едва уловимое движение универсальной энергии в окружающей местности, будто слабый ветерок пробежал по коже, оставляя мурашки. Переведя взгляд в режим невидимого магического зрения, доступного только избранным, он уже точно знал, в какую сторону необходимо направляться. Оставалось лишь познакомиться с отрядом поближе и выдвинуться на заветное место, которое указал старик.

Подлетая к точке заданных координат, Крас уже точно знал: они приближаются к месту силы. Магическим зрением он отчётливо видел, что местность внизу приобретает странный зеленоватый оттенок, будто кто-то пролил на камни флуоресцентную краску. Эта энергия не походила на ту, которую Сергей ощущал в Семиключье, она была более грубой, дикой, но при этом не являлась ему чуждой. Самочувствие парня понемногу улучшалось с каждой минутой полёта, тошнота отступала, головная боль стихала. Вот только перейти во внутренний мир Крас так и не мог, словно перед ним захлопнули тяжёлую дверь. А странное обстоятельство навевало самые мрачные и негативные мысли.

«Твою мать, и что теперь делать? — с отчаянием подумал Сергей, вглядываясь в проплывающие внизу скалы. — Неужели я больше никогда не смогу пользоваться собственным энергокаркасом? Как мне тогда лечиться, усиливаться, входить в режим разгона сознания? Старый, ты мне очень нужен сейчас! Надеюсь, ты хоть каким-то чудом услышишь мои мольбы из своей неизвестной дали… Ладно, не раскисать раньше времени. Для начала найдём место выхода энергии, там её концентрация максимальная, и, может быть, смогу сделать хоть что-то полезное».

После приземления отряд спешно покинул винтокрылую машину и занял круговой периметр, рассредоточившись по окрестным камням. Спутники Сергея о чём-то переговаривались, весело шутили про местных торговцев и даже задавали ему вопросы, но он их не слушал. Крас уставился в одну точку и смотрел не отрываясь, словно загипнотизированный. Метрах в двухстах от места посадки горы обретали более выраженный зелёный оттенок, по цвету очень близкий к аптечной зелёнке, разбавленной водой.

— Лис, нам туда, — скомандовал Крас, указав рукой в сторону яркого пятна. — Скорее, время не ждёт. Остальные ждите нас здесь, никуда не отлучаться.

— Сладкий, ты зачем меня сюда притащил? — Эля обиженно надула губки и упёрла руки в бока. — Я думала, тебе необходим тщательный медицинский осмотр, а может, и не только медицинский, если пофантазировать. В древних горах полно пещер и укромных гротов, если стесняешься посторонних глаз, то можем уединиться на часок-другой. Не бойся, я не кусаюсь, разве что слегка.

— Красавица, позже, — выдавил Крас, стараясь не смотреть на её декольте. — Всё позже, когда разберёмся с делами. Ждите нас здесь, ни шагу в сторону. Если в течение часа не вернёмся, вызывайте подмогу и спасательный отряд добровольцев. Вася, вперёд! Не отставай.

Протопав буквально пять минут по раскалённым камням, напарники упёрлись в каменную отвесную стену невероятной высоты. Скала состояла из очень прочного минерала бурого цвета, напоминающего ржавый металл. Крас ещё раз сменил спектр зрения на магический и понял, что зелёное свечение на одном из участков стены было самым ярким, почти ослепительным, как зелёный прожектор. Вот только ничего особенного в этом месте не наблюдалось: обычная скальная порода, никаких видимых источников выхода энергии в виде фонтана, родника, ручья или подземного гейзера. Тишина и пустота.

— Вась, мы что-то упускаем, — Крас нахмурился, вглядываясь в однообразную стену. — Тут должен быть родник или колодец, вход в подземелье. Хотя, возможно, мы ещё не отыскали нужное место.

— Босс, иди сюда, кажется, я что-то нашёл! — позвал Василий и указал пальцем на странный шов в скале, почти незаметный невооружённым глазом.

— Ветра и дожди, конечно, знатно поработали над этим местом, но если хорошенько приглядеться, можно заметить чёткие очертания замурованного прохода, — продолжал он, водя рукой по камню. — Вот посмотри: в паре метров от шовного разрыва порода ровная, гладкая и монолитная, словно отлитая в форме. А здесь она вся в трещинах и неестественных швах. Такое ощущение, что вход в пещеру заложили камнями, посаженными на прочный раствор. Вот только смесь не современная, цементная, а скорее что-то типа тёмного известняка вперемешку с каменной пылью и яичным белком. Поэтому и не видно разницы с остальной скалой с первого взгляда, да и природа за века сточила малость камни и сделала проход незаметным. Кто-то очень постарался замаскировать странное место, и мне это категорически не нравится. Возможно, мы нашли древний курган или скифскую гробницу. Откроешь её и подцепишь неизвестную заразу, по типу средневекового тифа, сибирской язвы или бубонной чумы с гниющими пальцами.

— По поводу маскировки ты прав, — Крас присмотрелся к указанному месту. — Я смотрел не в том спектре, гнался за энергией, так что не обращал внимания на такого рода мелочи. А насчёт болезней можешь не беспокоиться: в пещере скрыли нечто другое, не заразу, а нечто очень важное. И если что, с тифом и чумой мы справимся на раз-два, активируем регенерацию, и готово! — сказал Сергей, хотя сам немного сомневался в своих ослабленных способностях. — Есть чем выдолбить проём?

— Тут взрывать нужно к чёртовой матери, — Василий отошёл на пару шагов, оценивая объём работ. — Неизвестно, какой толщины стена и что за ней прячется. Богатыря вызывать придётся, он в таких делах дока. К тому же, он здоровенный, поможет валуны после демонтажа таскать и подпирать, чтобы не придавило. Иди, покажись Эле, пусть врач тебя осмотрит, а я пока всё устрою, созову народ.

Проговорив эти слова, Василий на всякий случай положил ладонь на каменную поверхность, и моментально отдёрнул руку и отскочил на пару метров назад с испуганным лицом, словно ужаленный змеёй.

— Ах-ха-ха, Вась, ты чего? — насмешливо спросил Крас, удивившись реакции друга. — Камень кусается? Или обжёгся об горячий гранит?

— Крас-Босс, ты не поверишь, — выдохнул Василий, разглядывая побелевшие пальцы. — Совсем наоборот. В гадком месте стена холодная, как покойник, словно изо льда сделана, а не из камня. Меня, блин, скорее обморозило, чем обожгло. Чертовщина какая-то и колдовство, не нравится мне тут, сразу говорю. Босс, давай вернёмся к остальным и подумаем, как быть дальше?

Увидев отрицательно качающего головой Сергея, Василий понял — тот не отступит ни на шаг, даже если стена начнёт светиться и петь песни.

— Ладно, проехали, — вздохнул он. — Иди, покажись Эле, иди к красавице. А я пока всё устрою, и народ подготовлю к расчистке.

Василий ушёл к остальному отряду, а Крас приложил голую ладонь к камням, источавшим зеленоватую энергию. Внезапно накатила лёгкая эйфория, разливаясь по телу приятной волной. Камни вовсе не казались холодными, скорее освежающими. Они испускали неведомую силу! Пропустив её через себя, Сергей почувствовал неожиданную лёгкость и удовлетворение, словно в жаркий июльский полдень сделал глоток студёной родниковой воды прямо из-под скалы. В голове набатом стучало ощущение источника выброса универсальной энергии где-то совсем поблизости. Он даже не заметил, как сзади его оплели тонкие, но цепкие женские руки.

— Ну, красавчик, и зачем ты потащил меня с собой, а потом бросил в одиночестве? — томно спросила Эля, щекоча дыханием его ухо.

Крас резко развернулся на сто восемьдесят градусов и оказался в тесных объятиях Электры. Их взгляды встретились, и неловкая близость даже немного смутила девушку, она отвела глаза и чуть отодвинулась.

— Ты не подумай, я к первому встречному в койку не прыгаю, — проговорила Эля тонким, почти девичьим голосом, явно смущаясь собственной смелости.

Затем в её голове что-то перемкнуло, и она продолжила уже более уверенным тоном:

— Ты, конечно, очень сладенький на вид, и у меня давненько не было нормальной близости с мужчиной… Вот только сначала нужно немного узнать друг друга, выпить вина и поболтать. А для начала м-м-м… раздевайся, посмотрим, что у тебя есть такого интересного под одеждой. Заодно раны осмотрю, лимфоузлы в паховой области прощупаю на предмет воспаления, — девушка рассмеялась собственной шутке. — Что-то в тебе есть такое, звериное и загадочное, что меня буквально гипнотизирует и отключает разум. Что встал как истукан каменный? Снимай портки, не стесняйся.

Подобная реакция со стороны женского пола до жути испугала Краса. Он привык к одиночеству, к затворничеству и старому ноутбуку, но не к такому напору. К нему никогда не бросались с недвусмысленными намёками с первых минут знакомства. Предложи он Эле секс здесь и сейчас в какой-нибудь пещере, скорее всего, та согласилась бы без долгих раздумий. А возможно, именно этого она и ждёт, и даже сама пошла вперёд, как в атаку. Вот только сейчас парню было не до плотских утех.

— Воу-воу-воу! — Сергей выставил ладони вперёд, отгораживаясь от девушки. — Эля, ты меня неправильно поняла с самого начала. Я очень польщён, кхм-кхм, избыточным вниманием с необычного ракурса, но мне и правда необходима медицинская помощь, а не горячие объятия. Что до сексуальных игр, я сейчас явно не готов морально и физически. Не принимай это на свой счёт, ради бога. В данный момент мне просто не до того. Лимфоузлы, кстати, и под подбородком можно проверить, а не только в паху.

Электра прищурила глаза и замерла, явно не понимая, что происходит. Девушка не привыкла, чтобы ей в чём-то отказывали, особенно в сексуально-откровенных предложениях. Вдруг в её голове родилась резонная мысль, и она отошла на шаг, скрестив руки на груди.

— Можно, но это неинтересно, — Эля кокетливо наклонила голову. — Ты что, по мальчикам? Скажу сразу: в нашем отряде заднеприводных не очень жалуют, хотя явных гомофобов и нет. А так даже интереснее получается. Заказчик, выходит, гей. Необычно.

— Да нет, моя ориентация строго гетеро, — Крас помотал головой, чувствуя, как краснеют уши. — На парней никогда не тянуло, даже в мыслях. Дело в том, что сейчас неподходящий момент для тесных знакомств. И, прости, мне нравятся девушки совершенно иного типа. Без обид?

После сказанного Сергей протянул руку открытой ладонью вперёд, надеясь на нормальное дружеское рукопожатие. Он улыбнулся самой миролюбивой улыбкой, на какую был способен. В ответ отвергнутая женщина легонько отвела его кисть в сторону, прижалась к его телу всем своим и крепко, почти собственнически, схватила ладонью промежность парня.

— Нет, мой сладкий пирожочек, — прошептала она прямо в губы. — Если я чего-то сильно захотела, я это всегда получаю в конечном счёте. Мы ещё обязательно вернёмся к нашему разговору, когда ты созреешь. А пока можешь заниматься тут своими ребяческими делами с камнями и бабахами. Понадоблюсь, буду в вертолёте, ждать своего часа.

— У-у-у-ап! — Крас очень глубоко и громко сглотнул слюну, вставшую у него поперёк горла комом.

Он отчётливо понимал: его только что морально изнасиловали, да ещё и пообещали полномасштабную сексуальную расправу в ближайшем будущем. Самым постыдным фактом являлось то, что девушка держала в своих руках его боевого товарища в состоянии явной конской эрекции. А это говорило как минимум о симпатии и нешуточном сексуальном желании с его стороны. Крас мгновенно стал пунцовым, его некогда зеленовато-бледное лицо приобрело насыщенный красный оттенок, как у перезревшего помидора.

— Ну вот, я привела тебя в более-менее здоровый вид, — удовлетворённо констатировала Эля, отпуская добычу. — А то на покойника был похож, язык вываливался. Не зря говорят: хочешь поднять артериальное давление у мужчины — заставь его понервничать и немного возбудиться на ровном месте. И, кстати, мне очень по душе то, что я там нащупала. Мы ещё обязательно вернёмся к нашему разговору, не сомневайся. Аривидерчи, красавчик.

Девушка по-военному чётко развернулась на сто восемьдесят градусов, цокая берцами, и проследовала в сторону импровизированной вертолётной площадки. Навстречу ей уже бодро шагал Василий.

«Мда-а-а, от знойной оторвы стоит ожидать крупных неприятностей, — подумал Крас, провожая Элю взглядом, засмотревшись на покачивающееся бёдра. — Не нравится мне такой напор, совсем не нравится. Но хороша, чертовка, ничего не скажешь. Вот только любая брошюрка по корпоративной этике гласит: сексуальные отношения в коллективе — табу, плодятся интриги и склоки. Сядет потом на шею и ножки свесит, а ты и пикнуть не посмеешь. Хотя такие ножки грех не подержать, если честно… Твою мать, да она просто ведьма, а не женщина! Напрочь кровь из головы отлила в промежность, я даже забыл, зачем я тут нахожусь — какое-то затмение нашло. А главное, самочувствие и правда стало лучше, хотя это, скорее всего, из-за близости к источнику энергии. Источник, точно. Так, Кравцов, собрался, есть вещи поважнее тёлочек с умопомрачительной попкой. Что этот бездельник Василий так долго возится? Ну, наконец-то!»

— Босс, распоряжение передал, — доложил Василий, подходя ближе. — Богатырь собирает взрывпакет. Он долго ругался, что его не предупредили о демонтажных работах на местности, необходимое оборудование парень не прихватил с базы. Затем, после долгой непечатной тирады, всё же откопал в одной из вертушек пару гексогеновых шашек. На проём, говорит, хватит, если только толщина стены не больше пяти метров.

Спустя буквально десять минут прилетел вертолёт, и из распахнутой двери выгрузилась целая делегация. Богатырь тащил на спине тяжёлый рюкзак со взрывчаткой, Набат нёс гранатомёт и несколько зарядов к нему, перекинутых через плечо. Сеня держал в руках шанцевый инструмент — лопаты, ломы и тяжёлые кирки на длинных рукоятках.

— Ну что, подрывников вызывали? — весело крикнул Богатырь, оценивающе разглядывая стену. — Сейчас мы тут устроим небольшой хаос и фейерверк. Только отойдите подальше, не дай бог камнями завалит. Первым делом, Наб, выпускаешь из РПГ несколько снарядов для общей анестезии. Затем закладываем гексоген в пробоины и устраиваем направленный взрыв по всем правилам. И самое интересное напоследок, — дал инструкции здоровяк, потирая руки.

— Серёг, и что же ты приготовил нам на сладкое? — спросил Сеня, поправляя очки-авиаторы.

— Ну как же! — расхохотался Богатырь, сверкая белозубой улыбкой. — Конечно, таскать камни руками! Те, которые появятся после взрыва! Отличная работа для настоящих мужчин.

— Это ты любишь потягать грузы потяжелее, — скривился Сеня. — А мы как-нибудь по-другому, без фанатизма. Хорошо хоть у местных шанцевый инструмент нашёлся на базе, иначе пришлось бы мельчить глыбы из автоматов, а это немного опасно для окружающих. — Сеня осмотрел стену, прошёлся вдоль неё и задал вопрос: — Народ, а мы что тут, клад ищем золотой? Может, кто-то пояснит внятно, для чего нужен грот внутри скалы? Замуровывать провинившихся или склад боеприпасов? Злой, как услышал, что мы собрались что-то взрывать, даже в вертушку забился и спрятался под сиденье. Чует подвох, собака сутулая, за версту чует неприятности. Да и мне, если честно, не нравятся операции, собранные на коленке второпях, без плана и разведки.

— Так, ладно, чего мы ждём? — рявкнул Набат, перебивая всех. — Посторонись, пля!

Он прицелился, вжал приклад в плечо и лупанул из гранатомёта прямо в место, обозначенное жирным крестом на стене. Грохот выстрела эхом разнёсся по ущелью.

Ба-бах! Первый взрыв вырвал здоровенный кусок породы, разбросав осколки по площадке. Ба-бах! Второй оказался не менее продуктивным, в стене уже зияла дыра диаметром около метра и глубиной сантиметров в пятьдесят, с рваными краями. Третий снаряд прилетел самым мощным, воронка углубилась ещё на полметра. И тут появилось то, чего никто не ожидал: из тёмного отверстия забил тусклый, но отчётливый зелёный свет, словно внутри горела гигантская лампа.

— Ух, ты! — выдохнул Вепрь, отступая на шаг. — А это ещё что такое? Залежи изумрудов или другого драгоценного камня? Но как они могут так ярко светиться, там же нет никаких источников света и электричества? Хочу долю в добыче, сразу заявляю. Начнём добывать камешки, завяжем с войной и перестрелками, построим казино с блэкджеком и шлюхами где-нибудь на берегу Карибского моря…

— Вепрь, перестань мечтать, — осёк его Василий. — Нет там никаких алмазов и изумрудов, сто процентов. Отойди назад, не мешайся под ногами. Дай Богатырю работать профессионально, проём нужно увеличить, а не языком чесать.

Четыре маломощных заряда, установленные взрывником в нужных местах с ювелирной точностью, сделали в стене неровный проём высотой около двух метров и шириной в полтора. Проход оказался завален камнями, но в верхней части открылся небольшой лаз, через который можно было хоть что-то разглядеть внутри.

— Так, народ, все отходим в укрытие, — скомандовал Богатырь, разматывая провод. — Сейчас я опущу туда ещё один маленький зарядик через крошечный лазик и устрою направленный наружу взрывчик. Это немного облегчит нам физические работы по расчистке. Всем в сторону, не зевайте!

Ба-бах! Прозвучал глухой, приглушённый хлопок, после которого основная часть горной породы рухнула наружу. Теперь можно было легко попасть внутрь, не ломая руки и ноги. Как только едкая пыль осела и рассеялась, все увидели густой, почти осязаемый туман зеленоватого цвета, подсвеченный откуда-то снизу. Казалось, по всей поверхности пола раскидали десятки фонариков с зелёными стёклами, создавая нереальную, мистическую атмосферу.

— Так, все остаются на месте, я иду первым, — скомандовал Крас, выходя вперёд. — За мной идёт Лис, и больше никто. Остальные ждут нас здесь на свежем воздухе. Это может быть опасно для вашего здоровья и рассудка.

— Да-а-а? — Сеня скрестил руки на груди и насмешливо прищурился. — И с чего бы мы должны тебе подчиняться, интересно? Ты нам не командир, а чужак. Может, там внутри что-то очень ценное лежит, а ты сейчас распихаешь по карманам самое дорогое и свалишь в закат без нас.

— Сень, мне кажется, ты либо не особо умный, либо целенаправленно нарываешься на конфликт со всеми, — Крас спокойно посмотрел на него, не дрогнув. — Во-первых, вспомни, кто вас сюда привёл и кто оплачивает банкет. Во-вторых, куда я могу свалить из замурованной пещеры, если вход, вы охраняете с оружием? В-третьих, мы обговорили все детали с Гомом. Так что, считай, вы подчиняетесь мне по договорённости. Так что не выделывайся.

— С хера ли? — продолжал стоять на своём Андрей, сверля Краса злым взглядом. — Я ничего подобного не слышал от Гома. Он только сказал, что вас требуется охранять и беречь как зеницу ока, а о сокровищах или пещерах… ни слова. И кстати, за слова о моём интеллекте придётся ответить прямо сейчас. Тебя же предупреждали заранее, что я не понимаю шуток и сарказма. А твой длинный монолог прозвучал очень оскорбительно для моей чести.

После сказанного Сеня демонстративно отошёл на пару метров в сторону от Краса, встал в классическую боксёрскую стойку, подняв руки на уровень головы и сжав кулаки до хруста в суставах.

— Сень, я себя отвратительно чувствую, — устало ответил Крас, потирая переносицу. — И у меня сейчас нет совершенно никакого желания устраивать спарринги и выяснять отношения кулаками. Давай отложим наш разговор на потом?

— А ничего и не надо устраивать, — оскалился Сеня. — Я просто сейчас сломаю тебе нос, и всё на этом закончится. Быстро и без лишних слов.

Парень сделал быстрый, как укус змеи, выпад вперёд и попытался провести сокрушительный удар прямо в красивое лицо Краса. Но боец не подозревал, во что ввязывается, и какую суровую школу прошёл Сергей на Фараде. Месяцы интенсивных, изнуряющих тренировок с мастером Пингом не проходят бесследно для организма. Адреналин моментально выплеснулся в кровь, обостряя рефлексы. Сергей сконцентрировался, сделал лёгкий уклон в сторону и виртуозно парировал атаку предплечьем.

Сеня провёл целую серию боксёрских ударов: джеб, кросс, хук, затем подключил ноги, пытаясь сбить противника с ног подсечкой. Но всё оказалось тщетно. Каждый удар либо проходил мимо, едва задевая воздух, либо умело блокировался Красом. Казалось, он играет с бойцом как кот с мышкой, намеренно выводя его из себя. Близость к источнику энергии придавала Сергею дополнительные силы и ясность мысли. Да, он по-прежнему не мог войти во внутренний мир, усилиться до предела или ускорить течение времени… Но его боевых навыков, отточенных на тренировках с Пингом до автоматизма, вполне хватало, дабы проучить зарвавшегося паренька. Он даже не отвечал на его яростные атаки, а просто уходил в сторону или перекатывался по земле. Весь его дорогущий костюм покрылся пылью и разорвался в паре мест, но сейчас это не имело ни малейшего значения. Главное — показать зарвавшемуся Волку, кто здесь настоящий альфа.

— Сень, достаточно, — с лёгкой усмешкой произнёс Крас, уходя от очередного удара. — Прекрати глумливое безобразие. Или я начну тебя бить ответно, и тебе не поздоровится.

— А-а-а, я тебя убью! — заорал Сеня, окончательно потеряв контроль над собой. Глаза Андрея налились яростью и он бросился в атаку.

Последние слова чужака вывели его из состояния подобия рассудка. Он кинулся в бой, как раненый лев, не жалея сил. Стремительный выпад вперёд с правым хуком мог бы оказаться фатальным для Сергея. Такой удар сломал бы челюсть и более крепкому бойцу. Но Крас с лёгкостью и грацией гепарда увернулся в последний момент и мгновенно провёл ответную атаку. Немного присев и вывернув корпус для усиления, Сергей выдал мощнейший апперкот прямиком в челюсть оппонента.

Удар оказался решающим. Сеня рухнул на землю как мешок с картошкой, даже не вскрикнув. С разных сторон послышались редкие аплодисменты.

— Сергей, а ты хорош, — с уважением пробасил Набат, выходя вперёд. — Нашего волчонка мало кто одолеть может в рукопашке, а ты его уработал играючи, можно сказать, двумя пальцами. Короче, ты прошёл нашу маленькую проверку на вшивость. За таким командиром, пожалуй, не грех в бой пойти и жизни доверить. А Сеня немного поубавит свой пыл после смачного нокаута.

— Придурки, вы что, тест мне устроили без предупреждения? — Крас выдохнул и покачал головой. — Я мог ему челюсть сломать к чертям! Да-а-а, чую, весело нам будет работать вместе. Ладно, что было, то было, без обид. Сень, вставай, хватит валяться, нужно заняться делом.

Крас подошёл к поверженному бойцу и протянул раскрытую ладонь. Тот сплюнул кровь с разбитых губ и, секунду поколебавшись, схватил победителя за кисть, позволяя себя поднять.

— Отлично, наконец-то в нашем отряде появился нормальный рукопашник, — проворчал Сеня, поднимаясь и отряхивая пыль с камуфляжа. — А то мне уже надоело шпынять немощных увальней по вечерам. Только Вепрь может что-то показать более-менее приличное, остальные просто груши для битья безответные. Крас, ты же не против спарринговать время от времени? — с надеждой спросил он, уже сгорая от нетерпения.

— Нет, конечно, не против, — Крас кивнул и тоже отряхнулся. — Даже больше скажу: я выведу ваши навыки на совсем другой, недосягаемый уровень! Дело в том, что у меня были очень умелые учителя с другой планеты. Я бы даже сказал, лучшие в своём деле за несколько галактик. Я всему вас обучу, чему сам успел научиться. А теперь мне нужно попасть внутрь пещеры, пока я совсем не рухнул. Наш глупый бой отнял мои последние крохи сил. И поверьте мне: нет там никаких сокровищ или алмазов. А вот опасность для ваших жизней может быть вполне реальная. Следуем моему плану: вы очищаете проём от камней и организуете охрану периметра. Я с Лисом иду внутрь на разведку. Если через час не вернёмся — идите на подмогу, но осторожно, не напролом.

Зайдя внутрь грота и включив яркие тактические фонарики, парни попали в просторное помещение с потолками высотой около пяти метров. Густой, почти осязаемый туман поднимался до уровня груди, скрывая пол из виду. При каждом движении зеленоватое свечение тускнело прямо на глазах, казалось, энергия впитывается в их тела, проникает сквозь поры. Крас ясно ощущал высокую, небывалую концентрацию универсальной энергии, больше, чем когда-либо прежде. Пройдя пару десятков шагов вглубь пещеры по каменистому полу, они наткнулись на перекрёсток с тремя тёмными ответвлениями. Посветив фонариком в каждый проход, парни поняли: коридоры уходят далеко внутрь скалы, теряясь в неизвестности. Но Сергей отчётливо понимал, в какую сторону нужно двигаться.

— Лис, нам направо, — уверенно сказал Крас, направляясь в нужный отнорок. — Конечно, не помешало бы здесь всё тщательно обследовать, но сначала идём в нужный проход. Не отставай от меня ни на шаг, иди след в след. Оружие взял с собой? Надеюсь, оно не понадобится, но мало ли какие сюрпризы ожидают нас впереди в непроглядной темноте.

— Конечно, босс, — Василий похлопал себя по кобуре. — Мой ствол всегда при мне, даже в душе. А чего ты так боишься? Я вот, например, себя замечательно чувствую в тёмном склепе. Вроде мрачное место, а дышится так легко и свободно, словно в горах. Даже лёгкая эйфория ощущается, будто я не в пыльной и тёмной пещере, а в финской сауне с очень комфортной температурой и берёзовым веником. Можно открыть тут СПА-центр для богатых бездельников и зашибать бешеные деньги, не стреляя из автомата.

— Очень интересное наблюдение, — усмехнулся Крас. — И какой, скажи на милость, дурак поедет расслабляться и париться в Афганистан? Где каждый второй с автоматом Калашникова! Сейчас народ даже в более-менее развитые страны летать боится, а ты собрался тащить толстосумов в государство, которое непрерывно воюет на своей земле уже тысячу лет. А атмосфера здесь такая тёплая и эйфоричная потому, что мы очень близко к источнику силы. В твоём энергокаркасе, кстати, находится частичка моей паразитической энергии, которую я туда закинул незаметно. Вот ты и ощущаешь этот кайф и лёгкость.

— Опять ты какие-то сказки рассказывать начал, — проворчал Василий, почёсывая затылок. — Какая ещё, нахрен, паразитическая энергия?.. Я, скорее всего, немного устал с дороги. А влажный воздух и непроглядная темень просто навевают непроизвольные мысли об отдыхе и горячем душе. Вот и всё, без всякой мистики.

Крас усмехнулся реакции Василия на сказанные слова, но спорить не стал.

— Думай как хочешь, — Крас пожал плечами и понизил голос до шёпота. — Когда-нибудь ты поймёшь, что я был во всём прав. И потише, мы уже почти пришли. Ещё пара поворотов, и будем на месте.

Пройдя буквально полсотни шагов по сужающемуся проходу, парни свернули в небольшой отнорок. Перед ними открылась удивительная и загадочная картина. В круглой комнате явно искусственного происхождения с очень ровно вырезанными в скале стенами впервые за весь путь они обнаружили источник света. С потолка высотой примерно шесть метров свисали хемогенные отложения в виде каменных сосулек, известных спелеологам как сталактиты. Мистические кристаллы испускали приятный, успокаивающий синеватый свет, которого вполне хватало для освещения небольшого помещения диаметром около шести метров. Пол также светился, но по-прежнему странным зеленоватым оттенком, напоминающим заражённую радиацией воду.

Посреди комнаты, как пуп земли, возвышался постамент в виде огромного неровного камня со спиленной верхушкой. Радиус плоской поверхности составлял около метра, весь монолит покрывал плотный, бархатистый мох неестественно яркого цвета. В центре камня оказалась глубоко высечена пентаграмма с неизвестными письменами по кругу. Она светилась ровным мятным светом, пульсируя в такт сердцебиению.

— Вась, мы на месте, — выдохнул Крас, чувствуя, как энергия приливает к телу волнами. — Это то, что мы искали, главная цель нашего путешествия.

— Босс, я надеюсь, ты не нацелился залезать на странный алтарь сатанистов? — Василий нервно сглотнул и покрепче сжал пистолет. — Как-то он пугающе выглядит, прямо как в фильме ужасов. Может, ну его, а?

— Именно это я и собираюсь сделать, — твёрдо ответил Сергей, не отрывая взгляда от пентаграммы. — А если бы ты лучше изучал оккультные науки, а не только военное дело, то знал бы: пентаграмма вовсе не зловещее изображение дьявола. Таким его сделали церковники и веками вбивали глупую чушь в головы тёмным обывателям. На самом деле пентаграмма является мощнейшим защитным знаком, а также ловушкой для злых духов из других измерений. Древние кельты, евреи, валлийцы, да даже наши славянские предки широко использовали пентаграммы, нанося их изображения перед входом в жилище или на защитные амулеты и кольца. А если углубиться в историю древнего Рима, то и там народ вовсе не гнушался обезопасить себя пентальфами и пентагеронами. Так что мне ничего не угрожает, скорее наоборот. Я надеюсь на противоположный эффект — полное исцеление. Действуем по старому, проверенному алгоритму: я ложусь на постамент в позу звезды, а ты меня охраняешь. Не бросайся стаскивать мою тушку с постамента ни при каких обстоятельствах, даже если она начнёт крутиться волчком и издавать странные, пугающие звуки. Понял?

— Слушаюсь, Крас-Босс, — нехотя кивнул Василий, пятясь к выходу из зала. — Но я тебя предупредил, будь осторожен, ради бога.

Сергей молча кивнул, быстро снял с себя всю одежду, причём нижнее бельё отправилось следом в общую кучу. Парень посчитал, что так будет правильно и ничего не будет мешать потокам энергии. Осмотрев своё обнажённое тело с ног до головы, он в очередной раз удивился радикальным метаморфозам, произошедшим с его организмом за последние пару дней. Лишний жир исчез полностью, без следа. Вместо него появились отчётливые мускулы и рельефные сухожилия. На животе красовались шесть кубиков пресса, выпирающих при каждом вдохе. Каждая мышца при малейшем движении проявляла свои идеальные очертания, словно на анатомическом плакате. С такой формой можно без труда завоевать первое место на любом соревновании по бодибилдингу среди профессионалов. Фигура парня не выглядела жутко перекачанной, как у культуристов из восьмидесятых. Он выглядел не как огромный кусок мяса, напичканный стероидами, а как настоящий Аполлон Бельведерский, сошедший с пьедестала. На первый взгляд, даже детородный орган заметно увеличился в размерах, что не могло не радовать.

Полюбовавшись собственной мускулатурой и мысленно пожав себе руку, Сергей сделал пару шагов вперёд по холодному каменному полу. Затем он осторожно улёгся на постамент и раскинул руки и ноги точно по направлению лучей пентаграммы, принимая позу жертвы.

Вдруг сильнейшая, невыносимая боль ударила во всё тело одновременно. Казалось, ему ломают каждую косточку, дробят суставы и при этом отрывают мышцы и сухожилия от костей голыми руками. Все нервные окончания, о существовании которых он даже не подозревал, дали о себе знать в одночасье. В голове смешался чудовищный болевой коктейль из тупой, ноющей и острой, режущей боли. Сергей хотел закричать, позвать на помощь, но его собственное тело перестало подчиняться. Язык не слушался команд, рот не открывался. Чувство острой нехватки воздуха моментально вызвало животную панику.

Последнее, что он увидел перед тем, как мир погас — это его собственное тело, поднявшееся на пару десятков сантиметров над постаментом. Оно затряслось в мелких конвульсиях, как при эпилептическом припадке. А затем к нему, размахивая руками, бросился на помощь его верный охранник Василий, нарушая прямой приказ. Потом яркая вспышка, и мир перед глазами Краса окончательно потух, сменившись чернотой беспамятства.

— А-а-а-а-а-а!!!

— Больно тебе, голубчик? — раздался в голове Краса знакомый скрипучий голос Веда. — Знаю, что больно. А нечего было ломать собственный энергокаркас по глупости! Теперь мучайся и терпи. Сейчас он перенастраивается заново и восстанавливает все синаптические связи. И поверь моему опыту, это очень и очень болезненно, на грани разрыва сознания. Вот скажи мне, увалень, отчего с тобой всегда так сложно и муторно?

Парень одновременно и обрадовался появлению мистического наставника, и сгорал в жуткой агонии боли, пронзившей всё тело до кончиков волос.

— У-у-у — му-у — а-а-а — му-у-у, — единственное, что смог выдавить Сергей из судорожно сжавшегося горла.

— Ты чего мычишь, как телок на бойне? Вроде не корова и не бык, звание человека носил. Поясни старому дяде Веду, за каким хреном ты полез геройствовать? Ладно, спасти своих родителей, конечно, было необходимо и правильно. Вы, земные жители, очень эмоционально привязаны к своим предкам. Хотя такую потерю пережить вполне возможно, причём тебя всё равно это ждёт рано или поздно. Смерть не выбирает дату по календарю. А если продолжишь выкидывать подобные фокусы, то, скорее всего, очень рано. Прямо завтра, например. У тебя, придурка недалёкого, в подчинении был опытный убийца с вагоном практики в подобных операциях. Да ты даже перестраховался по-своему и ещё одного головореза завербовал перед отъездом. Вот что тебе мешало отправить матёрых спецов экстра-класса на разведку и устранение оставшейся шушеры в доме? А?

Заданный вопрос звучал скорее риторическим, чем настоящим. Краса корчило от боли так сильно, что он, вероятно, даже толком не слышал ворчливого старика. Вед мельком взглянул на мучения парня, легонько улыбнулся кончиками губ, словно хотел сказать: «Так тебе и надо, в следующий раз думать будешь, прежде чем совершать подвиги». Затем продолжит отчитывать Сергея в своём фирменном стиле.

— Зачем, бляха муха, тебе понадобился Карцев-младший живым и почти здоровым? Что ты хотел от самой мелкой сошки узнать в горячке боя? Что тебя ищут? Так Василий тебе и так доходчиво пояснил это по дороге. Пытаются ли тебя убить? Ежу понятно, что да, агрессия очевидна. Один куй, бестолковый мелкий ублюдок ничего жизненно важного знать не мог чисто по определению. Тебе же ясным русским языком охранник разъяснил, что он мелкая шестёрка на побегушках, вот только заряженная дистанционно, как торпеда. Вот и мучайся теперь, увалень, раз мозгами изначально обделён, как сирота казанская. Ты вообще должен был бросить предков под шумок и свалить в закат до горизонта. Ну, подержали бы твоих стариков несколько дней в подвале, может, попытали бы слегка для порядка. Убивать-то их всё равно не резон и не интерес. Живые, как приманка, родичи ценнее. Сейчас у тебя целый отряд бывалых убийц в подчинении, причём очень способных на многое. Организовали бы спасательную операцию по-тихому, без шума и пыли, и волки сыты, и овцы целехоньки. А что мы имеем в итоге на сегодня? Поломанный, дырявый энергокаркас, потерял очень перспективного бойца по глупости. А самое главное — ТЫ ПОСЕЯЛ СВОИ ТРОФЕИ, ПРИДУРОК БЕЗМОЗГЛЫЙ!!!

Гнев старца чувствовала каждая клеточка организма Краса, до последнего нейрона. Но ему в данный момент, откровенно говоря, было плевать на праведный гнев наставника, он и так испытывал нечеловеческую массу неприятных ощущений. Всё тело выламывало на части, конечности выкручивались в разные стороны, словно пытаясь оторваться. Голова трещала и разрывалась от ужасной, мигренозной боли. Но, несмотря на все адские мучения, парень прекрасно осознавал и понимал всё, что ему сейчас выговаривал Вед. Слова падали на параллельный уровень сознания и даже немного отвлекали от какофонии болезненных ощущений.

— Ладно, говнюк, — сухо произнёс Вед. — Ты уже можешь говорить. Я временно изолировал и починил твой речевой аппарат, чтобы ты не мычал как скотина.

— А-а-а, как же больно, старый, сделай же что-нибудь! А-а-а! Это невыносимо, я сейчас просто подохну от разрыва сердца! Вколи мне морфий или что-то посильнее, обезболивающее, да хоть валерьяночки налей! А-а-а-а, убивают, помогите! — что есть мочи кричал Крас, сжимаясь в агонический комок.

— Не подохнешь, яхонтовый мой, — холодно усмехнулся Вед. — Я временно убрал твой смертельный болевой порог до нуля. Так что тебя сейчас можно распилить пополам тупой пилой, потом сшить грязными нитками, а затем ещё раз разрезать, и ты не умрёшь. Да в этом месте вообще очень сложно копыта отбросить окончательно. Сделать я ничего не могу, вернее, могу, но не буду. В следующий раз будешь думать головой, прежде чем ломать собственный энергокаркас по глупой случайности.

— Сука, я тебя задушу! — прохрипел Сергей. — Уа-а-а! Как это вообще могло произойти? А-а-а! Больно, мать твою! Я тебя порву на куски своими руками! Твою мать, они же отвезли меня в родник Семиключья, где я подлатался! Я был почти здоров, когда оттуда уезжал!

Вед усмехнулся над угрозами Сергея, хмыкнул себе в бороду и продолжил спокойные объяснения:

— Верно глаголешь, вот только подлечился ты абсолютно неправильным образом. Тело вернулось к «заводским» настройкам и приобрело изначально нормальное состояние. Кости срослись, мышцы восстановились, раны затянулись без следа. Базовые процессы проходят на подсознательном уровне, так что с ними проблем никогда не бывает ни у одного разумного. А вот энергосистема — это совершенно другая песня. Дело в том, что в местах силы энергия всё время завихряется случайными потоками, бесконтрольно смешивается, её интенсивность то скачкообразно увеличивается, то стремительно уменьшается. А так как твоё сознательное и разумное «я» на тот момент отсутствовало,( мозг практически умер), твоя перепуганная душонка уже хотела сбежать в другого, более здорового носителя. Но тут тебя помещают в водоворот сырой энергии, и она решает, что и тут неплохо, можно попробовать. Вот только оператора за рулём не оказалось, и энергия сплела новый энергокаркас по своему дикому разумению, как бог на душу положит, так кажется у вас говорят.

Старик вдруг замолчал, Крас решил, что он даёт ему время на осмысление, но видимо противный наставник просто наслаждался его мучениями.

— Если объяснять ещё проще, на пальцах, — продолжил Вед, видя непонимание на искажённом болью лице. — Представь, что у тебя есть полный набор для вышивания и подробная схема вышивки крестом. Такие картины вышивают специальными разноцветными нитками мулине строго по определённому алгоритму, цвет за цветом. Так вот нормальный мастер сначала всё внимательно рассмотрит, изучит инструкцию до винтика, разложит ниточки аккуратно по цветам, а только потом приступит к выполнению задания. А твоя дурная душонка решила забить на эти мелкие формальности и с ходу намалевала картинку, как ей показалось, красивее и быстрее. Да ещё и все цвета перепутала, и каждую ниточку завязала в тысячи дурацких узелков. Вроде картинка на выходе что-то напоминает, но вместо Моны Лизы получился душераздирающий «Крик» Эдварда Мунка. Искусство, но какое-то больное.

Вед злорадно рассмеялся своим словам, наслаждаясь страданиями Краса.

— Надеюсь, ты понимаешь моё дурацкое сравнение, — продолжал Вед. — Так вот, ниточки с узелками — это энергоканалы твоего каркаса. И сейчас твоё сознательное «я» развязывает каждый дурацкий узел, сортирует все нитки по правильным цветам и размерам, а затем вышивает всё заново в нужной последовательности. Весь процесс проходит полностью без твоего участия и контроля. Но есть одно маленькое «но»: ты должен находиться в ясном сознании всё это время. И на будущее: попадёшь в подобного рода переплёт, лучше держи шприц с адреналином под рукой. А лучше сделай специальную закладку во внутреннем мире на экстренный выброс гормона силы при попадании в область выхода сырой энергии. Ах да, ты же не умеешь этого делать! Бездарь и лентяй! Вместо того чтобы заниматься по-настоящему важными делами, ты в героя поиграть решил перед родителями! Я же говорил тебе, что не готов ты ещё! На Фараде наше обучение прекратилось на два с половиной года раньше нормального срока!

— Почему я должен быть в сознании? — с трудом поинтересовался Крас, пересиливая очередной приступ боли. — Ведь сейчас я, по сути, вообще ничего не делаю. Лежу и страдаю, как дурак.

— А вот если бы в Семиключье ты был в ясном сознании, и твоя напуганная душа решила бы восстановить всё по своему ущербному усмотрению, то ты бы начал испытывать боль, подобную той, которая мучает тебя сейчас. И защитные механизмы души и организма моментально дали бы отбой такой неправильной вышивке на корню, — объяснил старик, довольно хехекнув. — Хе-хе-хе, интересное сравнение я всё же придумал, не каждый старый пердун способен на нужную метафору. А так как ты тогда валялся в полном забвении, в твоём энергокаркасе началась полная анархия и безвластие. Запомни, увалень: в сознании и никак иначе, если хочешь быстро и безболезненно.

— А-а-а-а, да когда же это наконец закончится? — простонал Сергей. — И ты не прав, старый хрыч, я многому успел научиться на Фараде. М-м-А-у-у-у!

— Ой, дурак, как же с тобой сложно и нудно, — вздохнул Вед. — В вашем родном мире прищучить твою личность гораздо проще и быстрее, чем там, на соревнованиях. Земля населена алчными, злобными, мелочными людишками, которыми на протяжении уже нескольких веков руководят демоны и их приспешники. Да, что-то меня не туда понесло, в философию и историю. Короче, жди подвоха буквально с каждой стороны. Мой тебе дельный совет: ты уже научился брать под контроль сознание других людей полностью. Так вот, найди себе подопытного из врагов и тренируйся на нём. Оттачива передачу и возврат паразитических частиц. На данном этапе твоего неуклюжего развития их запас ограничен, но это можно исправить упорными тренировками. И ещё в обязательном порядке следует заразить всех людей, с которыми ты собираешься сотрудничать безоговорочно. Таким образом, риск предательства сводится к абсолютному минимуму. На Земле существуют несколько разумных особей, которые смогут справиться с твоим энергетическим воздействием. Но они, скорее всего, останутся в тени и не полезут в наш конфликт, им это невыгодно. В остальных же случаях мелкие паразиты скорее убьют носителя, но не дадут ему тебя предать. Заруби это на носу.

— А-а-а — у-у-у — ррр, сука, как же больно! — простонал Крас, сжимаясь в комок. — Я это уже прекрасно понял на примере Василия, не надо мне объяснять. А-а-а! А почему ты кого-то называешь просто людьми, а кого-то — разумными? В чём принципиальная разница?

— Неплохой вопрос, — одобрил Вед. — Хоть на что-то ты начал обращать своё замыленное внимание. «Обучаемость», значит, действительно работает в твоём случае. Читай побольше книжек, особенно старых детективных романов. Будешь искать подвох в каждой возникающей ситуации. Станешь, конечно, законченным параноиком и невротиком, но хоть живым и целым останешься в итоге. А ответ на твой вопрос очень прост и банален. Быть разумным — это вовсе не обязательно значит быть человеком, как ты привык думать. Люди, всего лишь одна жалкая раса из миллиардов, населяющих вселенную. А вот разумными называют целый вид энергоносителей души, независимо от их внешней формы.

— Ррр–шшш, как же жопа подгорает, — заорал Крас. — И я это сейчас говорю в самом прямом смысле слова. Там что, подо мной костёр развели из сухих веток?

— Нет, сейчас выправляются энергоканалы на твоей пятой точке и в кишечнике, а ты это ошибочно ощущаешь как сильный ожог. Терпи, голубчик, терпи, до конца процедуры осталось не так уж долго!

— Ах ты ж, собака сутулая! — взвыл Сергей. — И ты это так спокойно говоришь, как будто перед тобой не живой человек мучается, а кусок мяса подопытный! Псина паршивая, когда-нибудь я заставлю и тебя пройти эту унизительную процедуру! А-а-а, ещё больнее стало, мать твою! Твою мать, это ты специально добавил?

После нелестных оскорблений в свой адрес Вед специально усилил болевые ощущения в теле Краса до предела. Затем понял, что мелкий человечек таким примитивным способом пытается отвлечься от экзекуции, и ослабил натиск до прежнего уровня.

— Конечно, я, дурень, больше некому, — ответил старик. — А по поводу твоих дурацких угроз скажу так: очень маловероятно, ты просто не сможешь меня достать. Пока не буду объяснять почему, со временем сам поймёшь мои слова. И я спущу на тормозах оскорбления в мой адрес исключительно из-за той дикой боли, которую ты испытываешь в данный момент, в качестве поблажки. В следующий раз подпалю тебе задницу в прямом смысле, при всех.

— У-у-ух-ху-ху, — выдохнул Крас сквозь сжатые зубы. — Короче, ты хочешь сказать, что на Земле ещё и инопланетяне обитают среди нас? Серьёзно?

— Иномиряне, хотя и обычные инопланетяне тоже периодически присутствуют. Но они сюда катаются, как на увеселительную экскурсию, и всегда строго инкогнито, соблюдая маскировку. Бывают, конечно, и у них и проколы с одурманенными пилотами. Именно в такие редкие моменты местные аборигены и видят классических зелёных человечков и летающие тарелки над лесом. Но им ваш мир по большому счёту неинтересен, только в качестве туристического аттракциона и зоопарка. Ты же, когда идёшь смотреть на обезьян, не пытаешься внезапно захватить их вольер и установить там свои порядки? Вот и они такие же наблюдатели. А вот иномиряне уже совсем другое дело, у них прямой финансовый и энергетический интерес. Злобные энергетические паразиты тянут ресурсы из многих миров параллельно. Но об этом я тебе сейчас рассказывать не буду, рано ещё, не дорос. У нас и других неотложных дел по горло, и время не резиновое. Половина болезненного процесса уже позади, ещё немного осталось потерпеть.

— Половина… ПОЛОВИНА⁈ — заорал Крас, содрогаясь от очередного приступа боли. — Да ты что, издеваешься, старый? А-а-а! Мне ещё столько же это терпеть, сколько уже вытерпел⁈

Услышав, что мучения будут продолжаться ещё долго, Красу в голову пришла замечательная идея. Он попытался войти во внутренний мир, чтобы оттуда снизить чувствительность болевых рецепторов. У него даже на мгновение получилось, что вызвало неподдельную радость сквозь страдания. Но он пулей вылетел обратно в реальность и повернул взгляд на Веда. Тот только покачал головой и помотал указательным пальцем туда-сюда, показывая нехитрым жестом, что так категорически нельзя. Но Сергей был безумно рад одной маленькой победе! Он снова может входить в свой внутренний мир, пусть и на мгновение. Даже эта крошечная мысль в его голове заставляла преодолевать страдания более стойко и терпеливо.

— Как там у вас на Земле говорят? — усмехнулся Вед. — «Терпи, казак, атаманом станешь». Вот и тебе придётся пройти через маленькую экзекуцию в полном сознании и без дешёвых фокусов со внутренним миром. Впредь умнее будешь и в самое пекло не полезешь собственной глупой башкой. Хотя кому я это всё сейчас объясняю? Не удивлюсь, если в следующую нашу встречу ты свою голову под мышкой принесёшь в прямом смысле слова. Ничего, только первый раз проходит с сильнейшими болями, с каждым разом всё будет гораздо проще и легче. Через пару десятков перенастроек ты вообще ничего не почувствуешь, канальчики станут послушными и эластичными, как резиновые.

— Твою ж горло, мать! — взвыл Сергей. — А-а-а, через пару десятков раз⁈ У-у-у! Мне что, придётся это пережить не единожды? Су-у-ушшш, как же больно в груди, будто на меня тонну бетонных плит положили, а сверху ещё слон пританцовывает чечётку! Старый, дай таблеточку обезболивающего, пожалуйста, я больше так не могу! А-а-а!

Вед рассмеялся, но уже по-доброму, почти отечески.

— Нет, привычные земные медикаменты тебе сейчас не помогут, — объяснил старик. — Есть, конечно, пара специальных трюков по снижению болевых ощущений, но тогда процесс затянется надолго и не будет максимально эффективным. Бывает, что некоторые каналы вовсе пропадают при долгом лечении, а для нас это непозволительная роскошь. Ты очень дорогостоящий и перспективный проект, так что можешь кричать, орать, материться, да хоть обосраться от боли, но придётся всё вытерпеть до конца. И да, скорее всего, ты ещё не раз ощутишь весь спектр наслаждения при перерождении. По сути, сейчас ты заново рождаешься в энергетическом плане. Но повторюсь для тугих ушей: больно только первые процедуры, с каждым разом всё будет проходить быстрее и не так болезненно. Ты ещё не видел, как регенеративный ритуал проходят представители расы беспозвоночных разумных! Вот это, то ещё зрелище! Представь картину, когда тело закручивают, как мокрую тряпку при отжиме, из всех щелей льётся кровь, гной, сопли, фекалии и моча, а затем вся эта липкая жижа впитывается обратно. Короче, крайне тошнотворное зрелище, не для слабонервных.

— А-а-а, пёс ты шелудивый, — простонал Крас, содрогаясь. — Мне и так хреново, а ты ещё всякие гадости рассказываешь да ещё и картинки в мой мозг передаёшь! ЗАЧЕМ? Я только что ясно представил всё это у себя в голове, теперь меня ещё и блевать тянет!

И Краса реально вырвало на каменный пол пещеры. Остатки завтрака смешались с зелёной слизью.

— Прости, — буркнул Вед. — Но сейчас я могу с тобой общаться только в виде мыслеобразов, по-другому до тебя просто не достучаться. Так что терпи и не отвлекайся на постороннее.

— Ау-уп, — еле слышно прохрипел Крас, чувствуя, как голос садится от крика. — Долго ещё, старый? Я больше не могу, сил нет совсем.

— Да всё уже почти закончилось, — Вед вздохнул с облегчением. — А ты боец, даже не отключился ни разу, хотя многие теряют сознание уже на первой минуте. Очень хорошая переносимость боли. Ищи во всех вещах положительные стороны: теперь легальными пытками тебя точно не напугать, ты прошёл огонь, воду и медные трубы. Ладно, даю пару минут на восстановление, приди в себя, затем поговорим о серьёзных, взрослых вещах.

После адских, нечеловеческих мучений тушка Краса медленно опустилась на холодную поверхность постамента. Он моментально почувствовал, как его измученное тело и обновлённый энергокаркас наполняет живительная, чистая энергия, словно кто-то открыл плотину. Сконцентрировавшись, Сергей наконец-то смог безболезненно войти во внутренний мир и осмотреть себя полностью, от макушки до пят. Процедура перерождения прошла явно не даром. Даже неопытным, обывательским взглядом было видно: нервные центры стали более отзывчивыми и быстрыми, энергоканалы выпрямились, как струны, и стали более тонкими, но прочными. Хотя Крас и сомневался, хорошо ли это, их количество немного увеличилось, исправно посылая импульсы во все внутренние органы. Импульсы проходили гораздо быстрее, чем раньше. Даже энергощит вокруг каркаса стал плотнее и более ёмким, способным выдержать больше ударов. «Ну, хоть не зря мучился несколько часов, или минут, а сколько мы уже здесь? — с облегчением подумал Сергей. — Какая-то польза всё же есть в нечеловеческом, жестоком процессе. Но почему моё энергоядро всё такое же маленькое, ни на грамм не выросло? Несправедливо…»

— Развлекаешься, голубчик? — неожиданно послышался знакомый скрипучий голос Веда прямо изнутри сознания.

— А-а-а! — Крас ментально подскочил на месте. — Кто здесь? Старый, это же мой личный внутренний мир, как ты сюда попал без приглашения? Я тебя не звал! Ах да, я же забыл, что ты умеешь читать чужие мысли, паразит. Ты вообще в курсе, что это неприлично и запрещено правилами?

— Чьими правилами? Хе-хе — Усмехнулся старец. — А что мне остаётся делать, если твоя ментальная защита, мягко говоря, оставляет желать лучшего? — огрызнулся Вед. — Тренировать её даже не пытаешься, всё на самотёк пустил. На турнире тебе попадётся менталист начального уровня… и всё, амба, приплыли. Уработает твою бездвижную тушку, как куклу, и досвидос. Кстати, сколько ты сейчас максимум можешь находиться в состоянии разогнанного сознания? Секунд тридцать?

— Не знаю, честно говоря, — признался Крас. — Давно не проверял, обычно в бою мне хватает не больше минуты, чтобы закончить дело. А как вообще тренировать ментальную защиту? С чего начать?

Крас моментально зацепился за новую информацию и пододвинулся ближе к мысленному собеседнику. Парень много слышал про могущественных менталистов. Да что там говорить; одержимый, с которыми он столкнулся, управляли именно такие люди. Значит, от максимально опасных врагов однозначно необходимо научиться защищаться ментально, и желательно как можно быстрее, пока не прибило.

— Эх, бездарь! — Вед сокрушённо покачал головой. — Состояние разогнанного сознания — очень важная и полезная штука. У тебя будут враги, которые тоже умеют это делать, да ещё и двигаться при этом, многократно ускоряя тело. Так что обязательно тренируй своё сознание и тело в каждый свободный промежуток времени, даже когда кажется, что сил нет. Менталистика, тоже очень интересная штука. Хоть это и не основной твой профиль, ты всё равно должен уметь как нападать голой мыслью, так и надёжно защищаться от чужого вторжения. Нападение у вас, мессир, уже кое-как получается. Помнишь, как обрабатывал бойца у дома родителей? Это, конечно, не в чистом виде духовный контроль, ведь твоя паразитическая энергия выступает в виде костылей для безногого, но на данном этапе развития и этого вполне достаточно. Защищаться сейчас ты сможешь, только облепив энергоядро паразитами в несколько слоёв…. Пока мы не найдём тебе хорошего учителя по развитию духовной силы. Поэтому необходимо в первую очередь подружиться со своими паразитиками и взять их под полный контроль.

Вед задумался на пару мгновений, решая, стоит ли рассказывать про паразитиков более подробно, и всё таки решил немного открыть завесу тайны своему подопечному.

— Они, конечно, не чужеродный организм в твоей энергосистеме, но очень своевольные и капризные, как избалованные дети. Это слепки сознания простейших организмов, которые когда-то жили и питались исключительно за счёт других существ. Отличительной их чертой был единый коллективный разум, соединённый на расстоянии. Короче, они умели общаться телепатически друг с другом на больших дистанциях. После нескольких циклов перерождений они нашли более лёгкий способ существования, а имеено прилепляться к чужому энергокаркасу и таким нахлебническим образом питаться, не прилагая усилий. Для обычного разумного такое соседство большой минус, так как паразитики отбирают часть энергии у носителя. В развитых мирах существует куча услуг по избавлению от мелких пакостников. Целая бизнес-империя выстроилась на востребованной услуге. У слабаков отнимают энергию, а сильным, которые могут их обуздать, передают права на управление. И берут за процедуру немалую плату, между прочим.

— Очень интересно, — буркнул Крас, потирая виски. — Но как всегда, нихрена не понятно из твоей лекции! Говори проще.

Вед лишь закатил глаза к небу и осуждающе покачал головой. Затем пропустил мимо ушей грубость парня и продолжил свой монолог:

— К счастью, ты у нас личность с особыми талантами в энергетике, и на тебя паразитики никак не влияют отрицательно. Но и помогать добровольно не спешат. Короче, вспоминай, как правильно медитировать, концентрируйся и лови паразитиков в своей собственной энергосистеме. Затем договаривайся с ними полюбовно. Как только уболтаешь королеву улья, остальные автоматически примкнут к ней и станут послушными. Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу: я не скажу, как именно это сделать, хотя и знаю простой способ с одного удара. Такой подарок будет слишком дорогим, Равновесие не оценит. Ты же помнишь, что я только бросаю тебе фонарик и направляю в тёмной комнате, но шишки набивать самостоятельно. Страдать и развиваться исключительно твоя задача. Договоришься с мальцами, значит сможешь накладывать паразитов с расстояния одним усилием мысли. Но запомни раз и навсегда: действуют они исключительно на самых простых и примитивных разумных. Так что делать паразитов основным инструментом манипулирования сознанием я тебе настоятельно не советую. Обожжёшься.

— А что, есть и другие способы манипуляции, кроме моих паразитов?

— Конечно, сколько угодно! — Вед даже руками развёл. — Газлайтинг, манипуляция через чувства вины и стыда, психологическое давление, любовный приворот, проекция желаний, иллюзорное наполнение сознания. Ну, и самое распространённое в твоём убогом мире — гипноз. На самом деле, техник существует сотни, на любой вкус и цвет. Есть даже целые миры, где все разумные, по сути, ходят под управлением одного очень могущественного кукловода. Как правило, это места ссылок и тюрьмы особого режима. Сбежать из рабства мыслей уже не получится никогда. Менталистика одна из самых опасных школ развития энергий. Защиту от манипуляторов в развитых мирах аристократы проходят в первую очередь, ещё до обучения финансам и этикету. Особенно модна сейчас техника подмены самоличности во сне. Лёг ты спать, тебя незаметно взломали, заложили программную мысль по уничтожению всего твоего рода, и — о-па — вуаля! Утром встаёшь свеженьким и с улыбкой на лице вырезаешь всю родню тупым ножом. Упс, что-то мы с тобой опять не туда повернули в философию. Инструкции по паразитам ясны, или нужно разжевать всё, как маленькому несмышлёнышу?

— Да ясно мне всё, не издевайся! — огрызнулся Крас. — Очень интересные и полезные вещи рассказываешь с умным видом. Жаль только, что вытаскивать их приходится клещами из твоей паршивой утробы, капля за каплей. А как это сделать попроще, всё равно не пояснишь, старый хрыч. Так что лучше скажи прямо: что произошло с моим физическим телом и энергокаркасом во время сегодняшней пытки? Я теперь выгляжу как Аполлон. А ещё почему у меня такое позорно маленькое энергоядро, как горошина?

Вед довольно улыбнулся. Его безмерно радовало, что подопечный наконец-то начал задавать правильные, взрослые вопросы. А он, в свою очередь, может дать на них исчерпывающие ответы, не теряя драгоценных очков в турнирной таблице.

— Да ничего особенного, — начал старик. — Так и должен выглядеть нормальный представитель твоего вида, не изнуряющий себя многочисленными физическими тренировками до изнеможения. Изначально древние люди имели похожую атлетичную форму, так как у них была целостная, неделимая душа. Затем души людей стали массово клонировать и бесконечно разделять на поколения. Физическая форма тоже менялась не в лучшую сторону, метаболизм замедлялся до черепашьего бега. Появилась куча биопаразитов из других миров, которые охотно поселялись в телах людей и прекрасно себя там чувствовали, гадя внутри биомашины. Продукты их жизнедеятельности очень трудно выводить из организма естественным путём. Многие важные функции организма перестали работать или работают с перебоями.

Вед оскалился во все тридцать два зуба, словно насмехаясь над человеческим видом. Крас подумал, а к какой расе относится Вед? Но понял, что уже задавался насущным вопросом, но не нашёл на него ответа. Затем парень осознал что, может упустить важные детали в монологе старика и снова прислушался к его речи.

— У тебя сейчас целостная, первозданная душа, — продолжил скучающе Вед. — вот она и привела твою тушу в относительный порядок. Весь лишний жирок пошёл в дело. Кстати, это замечательный строительный материал — универсальное топливо и отличная стратегическая заначка на чёрный день. Если грамотно использовать имеющиеся ресурсы, можно обходиться без воды и еды несколько месяцев подряд. Во время активного восстановления живых тканей именно жир расщепляется на полезные составляющие и лечит организм. Больные люди быстро худеют не от того, что мало кушают, а потому, что организм задействует все имеющиеся резервы и пытается вылечиться изнутри. Многие болезни, такие как рак, очень легко и быстро побеждаются, если знать правильную методику. По сути же, это вирус, который перепрограммирует ДНК носителя, ломая его иммунную систему. Скажу сразу по секрету: смертельный вирус занесли в ваш мир намеренно! Так сказать, для массовой манипуляции людьми и планомерного уничтожения неугодных. Ещё несколько столетий назад фатального недуга, как онкология, вообще не существовало в природе. Да, по сути, все новые виды болезней и хворей приносят туристы из других миров. Затем местные воротилы обогащаются на этом, пока не появится иномирный альтруист и не придумает дешёвое лекарство. А в современном мире с его информационным шумом такого умника быстро затыкают в угол. Вот так вы и живёте, не зная и не понимая, что вами управляют, как тупым стадом. А способов манипуляций, как я уже говорил, существует великое множество на любой случай жизни.

Вед замолчал на мгновение, проверяя, всё ли понимает Крас. Увидев сосредоточенное лицо, он продолжил:

— Что же касается твоего энергокаркаса и ядра, всё просто замечательно, даже лучше не придумаешь. Ты, наверное, уже заметил, что энергоканалы после восстановления стали более прямыми, ровными и тонкими, как струны. Так вот, тонкость вовсе не означает дефектность. Напротив, они стали более плотными и крепкими, как канаты из наноматериала. Пропускная способность выросла в разы.

— Слушай, а ядро? — перебил Крас. — Когда я временно был в теле Лао на Фараде, оно ощущалось большим, как спелое яблоко. А сейчас, в моём родном теле, меньше игольного ушка. Я что-то комплексую и переживаю по этому дурацкому поводу. Это нормально?

Вед даже опешил от услышанного и на мгновение потерял дар речи.

— Ой, дурак, ой, дурак! — закачал он головой. — Какой же ты всё-таки бездарь и тупица! Ты меня совсем не слушал, когда я объяснял? Тут же похожая ситуация с размерами! Меньше вовсе не значит хуже, а совсем наоборот, лучше, эффективнее и опаснее для врага. У Лао энергоядро было большое, как кулак, но рыхлое и неплотное, словно губка. По сути, он уже достиг своего максимума в развитии энергетики. А ты просто ускорил сей процесс и подстегнул его. Конечно, если парень очень постарается, то сможет перескочить ещё пару ступеней в совершенствовании, но он далеко не уедет, потому что его ядро не будет больше расти ни на миллиметр. А у тебя же, увалень, всё просто замечательно и даже с запасом на будущее. Для лучшего понимания приведу тебе простейший, наглядный пример. Представь, если зарядить в суперпушку ядро размером с яблоко и плотностью близкой, для примера, к киселю, а затем выстрелить оным снарядом со скоростью гиперзвука по танку. Как думаешь, что произойдёт? Да, скорее всего, ничего серьёзного. Снаряд просто разлетится липкими брызгами по обшивке. Ну, с учётом огромной скорости, может, сделает мелкую вмятину. А теперь напряги извилины и подумай, что случится с бронёй боевой машины, если по ней шмальнуть ядрышком размером с горошину, но сделанным из очень плотного материала, например, титана или высоколегированной стали, да ещё и большой массы. Представил отчётливо? Во-о-от, оно прошьёт танк насквозь, а от кинетической энергии ещё и отбросит несчастную машину в сторону на несколько метров.

— Представил, — Крас невольно усмехнулся. — Ты прав, танку точно не поздоровится от такого подарка. Хе-хе.

— Так и с твоим энергоядром! Оно сейчас мелкое, как горошина, но очень плотное, твёрдое и есть куда расти дальше. Чем больше ты будешь оперировать энергией и прокачивать каналы, тем плотнее и массивнее оно будет становиться со временем. Но уплотняться до бесконечности, к сожалению, ничего не может во вселенной. Так что когда-нибудь ядро начнёт плавно расти и в размерах. Это очень долгий процесс, возможно, даже растянутый на тысячелетия. Ты, скорее всего, столько не проживёшь в этом теле, если будешь и дальше рисковать, — Вед рассмеялся собственной шутке.

— Я могу прожить тысячелетия? — Сергей округлил глаза. — Да ты меня паришь, старый!

— Ой, дурачок, и за что мне только такое наказание послано? — вздохнул наставник. — Конечно, можешь и даже дольше, если не свернёшь шею. Но с твоими мозгами и отсутствием инстинкта самосохранения тебя прирежет какой-нибудь пьяный алконавт в грязной подворотне. И ты закончишь свои дни в луже собственной блевотины и ссанья, не познав и сотой доли дарованных возможностей. Короче, мы опять от темы отходим, время не резиновое. Задавай конкретные вопросы, если смогу, то отвечу честно. Каждый раз, когда я сам подталкиваю тебя к нужным вещам и подсказываю ответы, мне приходится дорого за это платить.

— Кому ты там что-то платишь? — возмутился Крас. — Я ни копейки от тебя не видел наличными, одни только убытки и кредиты.

Вед задумался, стоит ли открывать некоторые важные подробности раньше времени, и как это отразится на его турнирных очках. Затем, решив, что за мелкое разглашение платить не придётся, всё же решил приоткрыть завесу тайны. Сергей рано или поздно всё равно узнает от других базовые основы, так что лучше узнать правду сейчас и именно от него, наставника. Так он добьётся гораздо большего доверия со стороны подопечного. Возможно, зная чуть больше о правилах игры, парень будет вести себя более осторожно, осмотрительно и не полезет на рожон.

— Равновесию, кому же ещё! — Вед развёл руками. — Если одна из сторон усиливает своего рекрута, другая обязательно должна получить что-то взамен. И, как правило, тот, кто делает это без спроса и нарушения правил, всегда в проигрыше. Потому что оппонент имеет полное право выбирать себе компенсационные плюшки. Так что лучше сам всё разузнавай, добывай информацию и набивай свои шишки в одиночку. Нам так дешевле обходится, а иногда ещё и даже с приятными бонусами, как сегодня. Я, конечно, когда-нибудь сильно пожалею о своих словах, но твоя врождённая тупость порой бывает очень полезной. Не поломай ты тогда энергокаркас, сегодня не усилился бы даже на грамм.

— Немного… НЕМНОГО? — возмутился Крас. — И я терпел весь этот ад кромешный ради лёгкого, незначительного усиления? Твою мать! Что же тогда придётся вытерпеть в будущем, чтобы усилиться ощутимо и надёжно⁈

— Лучше тебе этого не знать, — зловеще прошептал Вед. — Пока. Хе-хе-хе! Оставим этот разговор на сладкое, когда ты подрастёшь.

— Кстати, я только сейчас обратил внимание на странную деталь, — Крас огляделся по сторонам. — Мы находимся в том же самом гроте, и картинка вокруг нисколько не поменялась. Только Васька застыл, как статуя, в позе бегуна на старте, и не двигается. Ни моргнуть, ни вздохнуть. Объяснишь новый фокус?

Насущный вопрос мучил Сергея с самого начала перестройки энергокаркаса, но адская какофония мучений напрочь выбила его из головы парня. Сейчас же он чувствовал себя просто замечательно, полный сил, и решил обо всём разузнать до мелочей.

— Ну-у-у, это я немного похимичил с пространством, — признался наставник. — Рано ему ещё меня видеть и слышать. А рванул он к тебе в тот самый момент, когда тебя колбасить начало по полной программе. Хе-хе-хе! Хотел спасти, нарушая приказы! Очень преданный малый, как верный пёс, не бросил хозяина в беде. Держись за него крепче, думаю, он ещё не раз твою дурную и безрассудную шкуру спасёт от верной смерти. Место дислокации я намеренно не стал менять, так как сегодня проводилась важная, уникальная операция по твоей экзекуции. Сознание должно было оставаться строго на месте, иначе мы получили бы очередное творение доктора Франкенштейна с разорванным в клочья энергокаркасом. Да и тихо, в принципе, здесь, никто не помешал. Думаешь, я просто так направил тебя именно к этому географическому источнику, а не к любому другому? Теперь тут практически твой второй дом, родная вотчина. Туда можно будет возвращаться для перенастройки. Вот только моя занятая персона не может находиться здесь постоянно без потери энергии, но по будущей возможности я буду навещать тебя.

— А почему в Семиключье энергия была лазурно-голубого цвета, а здесь — насыщенно-зелёного? — спросил Крас. — Я, конечно, сразу провёл для себя параллели: там была вода, родник, а тут одни сухие камни. Но цвет, получается, и должен быть по логике коричневым, землистым, а не зелёным.

— Коричневым твоя бестолковая голова забита, вместо нормального мозга! — Вед раздражённо махнул рукой. — Почти угадал оттенок, но мимо. В месте выхода энергии планеты, на том роднике, изобилует преимущественно водная стихия, смешанная с земной. Поэтому и получился лазурный оттенок, как у чистой горной реки. А в нашей пещере, — Вед обвёл руками окружающее пространство, — чистая, неразбавленная земная сила. Она зелёная, как ци, но совершенно другой частоты. Первородный вид энергии тебе даже ближе по составу души. Кстати, сей факт и был для меня основополагающим в выборе твоей дислокации. Все твои лечебные навыки и регенерация многократно усиливаются, когда сидишь на постаменте. Если углубиться в древнюю историю и найти некоторые труды, которые старательно уничтожали на протяжении многих веков, то станет понятно, где именно находился источник вечной жизни Аби-Хаят.

Вед щёлкнул пальцами, и в его руках появилась курительная трубка. Крас сильно удивился! Они же находились в состоянии разогнанного сознания. Или нет? В паранормальной пещере время словно застыло, нельзя было понять, движется ли мировой хронометраж или стоит на месте. Быстро откинув философские мысли из головы, Сергей продолжил слушать исторический рассказ от наставника.

— В легендах пишут, что источник существовал в виде водного ресурса, дарующиего жизнь и вечную молодость за глоток. Но это неправда и выдумки. На самом деле, он земной и находится здесь. В древних манускриптах его местоположение ошибочно указывают в Азербайджане, но фактически он именно в Афганских горах. Много столетий назад великий полководец Искандер отправил своего верного визиря Хызыра с помощником Ильясом на опасные поиски очага вечной жизни. И они его нашли, случайно укрывшись в нашей пещере от страшного урагана. В легендах описывают про ожившую рыбу, которая якобы ярко продемонстрировала им чудо. Вот только не было рыбы. Воскреснуть из мёртвых сказочно-примитивным способом невозможно. Переночевав в гроте, наутро мужчины поняли, что помолодели на несколько лет и исцелились от старых болячек. Так они и догадались, что нашли то, что искали. А зелёный густой туман, пугавший их вначале, только укрепил их подозрения. Визиря даже посетил местный божок из пантеона и строго приказал не рассказывать Искандеру о находке. Что они, верные слуги, и сделали до гроба. А через какое-то время вернулись тайно и намертво запечатали проход от чужих глаз. Короче, вы первые, кто ступил внутрь магической пещеры за последние пару тысяч лет…. Ладно, хватит с тебя историй и легенд на сегодня, давай поговорим о делах насущных. Ты предупредил своих помощников о длительных командировках?

Крас выпучил глаза, как баран на новые ворота, абсолютно не понимая, о чём его сейчас спрашивают.

— Каких ещё командировках? — переспросил он. — Я никуда не собираюсь, тем более надолго. Старый, выкладывай прямо, что ты задумал на этот раз!

— Ты что, бездарь, забыл, как целых полгода прожил в другом мире, на Фараде? — Вед прищурился. — Или думаешь, что каждый раз Равновесие, отправляя тебя на долгое обучение или рискованное задание, будет тормозить время в твоём мире для удобства? Нет, дорогой мой ученик. Это была разовая, очень щедрая акция, и невероятно затратная для нас. Такого больше не жди, поездки, скорее всего, будут в реальном времени. Как только введёшь своих соратников в курс дела (как это лучше сделать, думаю, догадаешься сам), поясни им, что, возможно, будешь периодически исчезать на длительные сроки без предупреждения. А то поднимут преждевременную панику и разбегутся, как крысы с тонущего корабля, за пару дней твоего отсутствия.

— А надолго я могу выпадать из родного мира? — нахмурился Крас. — Ты там что-то раньше говорил про три непрерывных года на Фараде.

— Совершенно верно, память у тебя не отшибло. Твоё полноценное обучение было прервано досрочно из-за грубого вмешательства третьей заинтересованной стороны. Мы, конечно, учитывали возможный неприятный нюанс, но они оказались хитрее и расточительнее, чем предполагали аналитики. Заплатили немаленькую цену за внезапный срыв наших планов. И вместо тридцати шести месяцев твоё безопасное пребывание на Фараде ограничилось всего шестью с небольшим хвостиком. По сути, не устранив тебя физически, враги ничего не выиграли в долгосрочной перспективе. Закончить полное обучение так или иначе всё же удастся, просто будет немного сложнее и дольше. Для тебя, между прочим. Хе-хе-хе! Так что командировка на пару лет, это раз плюнуть, как до соседнего магазина сходить. Подготовь своих мальцов к возможному исходу, составь для них планы дальнейших действий на время длительного отсутствия, чёткие задачи поставь. Короче, загрузи их делом по горло, а то бездельничать будут в твоё отсутствие и распустят язык.

— Ты такой простой, — вздохнул Крас. — И откуда, интересно, у меня вдруг возьмутся навыки лидера? Хотя в последнее время я стал намного более уверенным в себе, и «обучаемость», конечно, помогает по полной. Многие нужные вещи всплывают в голове сами собой, например, как себя вести в определённых ситуациях и что именно нужно говорить в данный момент. Ладно, с этим всё ясно, но есть ещё пара важных вопросов. Как младший Карцев так легко смог меня уработать в том доме? И что теперь будет с моими косочками?

Если честно, первый вопрос интересовал Краса, конечно, но скорее всего он уже сам нашёл ответ. Карцев был просто одержимым. Парень лишь хотел убедиться в этом на сто процентов из авторитетного источника в лице Веда. А вот по поводу кос нужно было что-то срочно решать. Если они канули в Лету навеки, то это будет огромная, невосполнимая потеря. Несмотря на то, что неудобный вид оружия был ему поначалу чужд и даже неприятен, он всей душой ощущал, что потерял нечто очень ценное и дорогое. И дело было даже не в плане материальных богатств, а именно духовных, высших.

— По поводу Игорька объяснять не буду, — отрезал Вед. — Сам скоро узнаешь, когда придёт время. А с косами ты поступил, как последний идиот и бездарь. Если бы ты знал, что именно потерял по своей глупости, то локти бы себе откусил от отчаяния, придурок.

— Да ладно, — Крас попытался изобразить равнодушие. — Обычные косы, не жалко. Закажу новые в оружейной лавке, да и не нравились они мне особо, честно говоря. Мечи гораздо лучше и привычнее.

— Ой, дурак, — скривился старик. — Ну не дебил ли ты? Ладно, про них мне тоже пока запрещено рассказывать большинство деталей. Но вернуть артефакты я тебе помогу, так и быть. Всё очень просто и банально: приходишь сюда, в эту пещеру, встаёшь на коленочки возле постамента, просишь у кос прощения и молишь их вернуться обратно к хозяину.

— Это что, дурацкая шутка? — Сергей выпучил глаза. — Я что, всерьёз должен выпрашивать прощение у холодного оружия? Ты что, решил меня таким глупым способом проучить? Да не буду я этого делать, даже под дулом пистолета!

— Будешь, ещё как будешь! — Припечатал Вед. И Крас почувствовал жуткое метальное давление. — Иначе можешь попрощаться со своей жизнью и душонкой прямо сейчас. Всё могло выйти совсем по-другому и гораздо лучше, окажись Анхель и Анвель в твоих руках во время скоротечного боя с удушенным!

Крас услышал что-то незнакомое и моментально за это зацепился, как клещ.

— Анхель и Анвель? — переспросил он. — Удушенный? Ты что, старый, бредишь на ночь глядя? Откуда имена у кос?

— Чёрт побери, сболтнул явно лишнего, — Вед схватился за голову. — Теперь придётся платить штраф! Да чтоб тебя, мелкий зануда, вот невезучий же ты человек. И я, похоже, заразился человеческой тупостью, весь план из-за тебя летит в тартарары! Хорошо, раз уж я сказал, раскрою немного больше, чтобы ты не ныл. Анхель и Анвель, это истинные имена кос, которые ты умудрился потерять. Можешь использовать их во время своей унизительной мольбы, глядишь, артефакты быстрее вернутся к тебе и простят.

— Так ты не шутил, — Крас растерянно моргнул. — И мне реально придётся стоять здесь на коленях, просить прощения у какой-то железяки и молить о её возвращении? Ну, п-з-д-ц… Чем дальше в лес, тем больше дров и толще сучья. Короче, озадачил ты меня по полной программе, старый. Что ещё прикажешь делать?

— Да практически ничего нового, — пожал плечами Вед. — Ты уже сам на ходу определил необходимые задачи. Обложишься кучей книг по иностранным языкам, выживанию в дикой природе, видам и характеристикам разнообразного оружия, тактике ведения боя, стратегии и психологии. Ну, короче, сам знаешь, что тебе нужно. Самое главное, начинай немедленно практиковать медитации, ментальную защиту и энергетику. Как прокачивать каркас, говорить не буду, потому что это элементарно. Если не дурак, то догадаешься сам, интуиция подскажет.

Вед замолчал на пару мгновений, взвешивая, что ещё можно сказать Красу для его же блага, и продолжил:

— И не забывай главного: у тебя осталось меньше месяца. Догадываешься, до чего именно? Верно, молодец, до следующего турнирного поединка. Очень постарайся и не убейся до этого момента. И настойчиво тренируй тело! У тебя теперь есть много новых, опытных спарринг-партнёров в лице наёмников, не стесняйся. Всё, бывай, малой. До скорой неизбежной встречи, и, ради бога, не подведи меня.

Конец первого тома арки «ЗАЩИТНИК».

Продолжение следует...